III. Реджина Джордж

Питер на середине зачитывания листа покупок в голосовое сообщение самому себе, когда новостной заголовок начинает мерцать на его экране. «В ПРЯМОМ ЭФИРЕ: МСТИТЕЛИ СРАЖАЮТСЯ С ГИГАНСКОЙ ВОЛШЕБНОЙ ЯЩЕРИЦЕЙ В КВИНСЕ, НЬЮ-ЙОРК» На фотографии изображена ящерица, несущаяся по улице, занимая все четыре полосы движения, перед которой люди разбегаются в разные стороны. Ящерица ржаво-коричневого цвета, с развевающимися складками кожи. Хм. Питер надевает костюм и уходит.

***

На самом деле, Мстители не сражаются с гигантской волшебной ящерицей. Гигантская волшебная ящерица загорает на крыше, лениво моргая, пока её хвост тянется, прилегая к стене небоскреба, кончиком доставая до тротуара. Она определенно похожа на ящерку из фильма «Инопланетянин», который они с Баки смотрели пару дней назад, но на несколько размеров больше. Типа, на миллион размеров больше. На улице 45 градусов, но солнце светит с осенней резкостью, а ящерица выглядит очень довольной тем, где и как она находится. На крыше небоскреба через дорогу Железный Человек, Доктор Стрендж и Сокол стоят, наблюдая, в то время как их поза не выдает ни малейшего признака…чего-либо. Питер приземляется на ноги прямо рядом сними, затормозив свой полёт на паутине двойным сальто. -Привет, пацан, — здоровается Тони. -Показушник, — здоровается Сокол. Доктор Стрендж сохраняет молчание, по уши занятый книгой, которую он очень внимательно разглядывает. -Что по плану? — интересуется Питер. Несколько месяцев назад он бы потрудился заставить свой голос звучать иначе, глубже, чуть более хриплым. Сейчас? Не-а. -Без понятия, — кивает Тони. -Ага, без понятия, — кивает Сокол. -Она…ничего не делает. -Да, она просто отдыхает. -И это животное. -Если мы в неё выстрелим, зоозащита придет по наши души. -Откуда она взялась? -Без понятия, — отвечает Тони. -Ага, без понятия, — отвечает Сокол. -Всегда приятно наблюдать за тем, как работают ваши великие умы, — кротко комментирует Питер. Доктор Стрендж захлопывает книгу с тяжелым, глухим стуком: -Она была магически улучшена. -Кем? — спрашивает Сэм. -Я недавно сражался с ведьмой, — Питер машет рукой в сторону окрестности, — где-то рядом. -Мы знаем, — бурчит Тони. -У неё была такая же ящерица. Она издавала смешные звуки. -Она тоже была длинной в шесть футов? -Ну, в то время нет. -Можешь от неё избавиться? — Тони поворачивается к Стренджу. Питер чувствует, словно он стоит над ямой в компании троих строителей, не знающих, как её заделать, и при этом — он четвертый. Через дорогу, ящерица лениво мотыляет хвостом, словно кошка, требующая особого ухода. -Я буду противостоять той магии, что я чувствую здесь. И мы посмотрим, что из этого выйдет. -Гениально и совсем не тяжело, как всегда, — отмечает Тони. -Вы всегда можете предложить свой вариант решения проблемы, — язвительно обрывает его Стрендж. Идею оставить Тони Старка и Стивена Сстренджа в одной комнате хорошей назовет только кто-то нетрезвый. Питер уже видит, как Сокол закатывает глаза так сильно, что видит свой мозг, ментально отключаясь от последующей перепалки, которая точно уже начинается. -Даже не знаю, — начинает Тони, поддаваясь на провокацию, — может, потрясти магический черный шарик и сделать все, что он прикажет? Потому что это примерно на одном уровне с- -Ваш план звучит отлично, доктор, — громко перебивает того Питер, — мы, наверное, должны сохранить тишину и дать вам сконцентрироваться? Сэм фыркает, когда Тони, на удивление, держит язык за зубами. А ящерица нет. Она переводит взгляд на солнце и, ого, кудахкает, как курица, которую засунули в автотюн вместо фритюра. Примерно в десять раз громче, чем в их первую встречу. -Ух нихуя себе, — шепчет Сэм, его лицо искажается обеспокоенным выражением, — Теперь она еще и поет. Какого черта. Он делает шаг назад от Доктора Стренджа, морща нос. Стрендж кладет книгу себе под ноги, выпрямляется и закрывает глаза. Он медленно выдыхает, вокруг них стихает даже ветер. Так внезапно все стало очень-очень тихим. Он протягивает руку ладонью вверх. Из его ладони поднимаются тонкие серебристые струйки света, словно дым от паяльника. Они плавно скользят, образуя символы, которые мечтательно парят к небу широкой спиралью, текущей подобно ленивой реке, эфирной, совершенно прекрасной. -Ненавижу эту магическую чушь, — шепчет Сокол. Питер шикает на него, запрокинув голову, чтобы охватить взглядом происходящее. Символы вращаются все быстрее и быстрее, притягиваясь друг к другу, словно под действием гравитации, пока не сталкиваются, образуя собой сверхновую. Взгляд ящерицы падает на них, но она все равно не шевелит и мускулом. Доктор Стрендж делает всего одно внезапное и острое движение, и белый шар света тут же стреляет ящерице прямо в лицо. Свет ослепляет её, а потом исчезает. Как и ящерица. А, нет, она не исчезла. Что-то очень маленькое, ржавого цвета, размером с предплечье Питера, пересекает крышу и скользит внутрь кондиционера. -Ну, теперь осталось от неё избавиться, — выдыхает Тони перед тем как взлететь в небо. Металлические крылья расправляются за спиной Сэма и он так же срывается с места. Избавиться от неё? Питер запрыгивает на край крыши и выпускает паутину, затем спускается вниз и выпускает еще одну, чтобы аккуратно направить себя в переулок, идущий вдоль стены здания, пока в его груди еще кипит решимость. Избавиться от неё. Ну конечно. Он приземляется на пожарную лестницу и останавливается, поворачивая голову. Ага, вот и она. Он выстреливает паутиной и подтягивается, абсолютно бесшумный, на звук кудахтанья. Ящерица все еще на крыше, Питер даже может слышать её, если остановится, чтобы прижаться к стене здания. Он осторожно поднимается, медленно продвигаясь вперед, и заглядывает за край. Железный Человек и Сокол прочесывают крышу, но довольно далеко от него. Доктор Стрендж все еще находится через дорогу, не соизволив даже подлететь: очевидно, оставил грязную работу другим. Ящерица сидит прямо там, в углу крыши, наполовину спрятавшись под выступающий карниз. Её взгляд направлен в сторону Питера, её горло немного напрягается, но она молчит. Питер выжидает подходящий момент, немного приподнимается и стаскивает её с крыши, после чего снова пригибается. -Никто от тебя не избавится, — обещает ей он, гладя ту по голове одним пальцем, — пойдем, мы сможем познакомится у меня дома.

***

Он временно прячет её внутри мусорного бака а затем возвращается на крышу, чтобы помочь её найти. -Ну и облом, чувак, — скрипит сердцем он, когда спустя полтора часа Железному Человеку наконец хватает гордости признать, что они окончательно потеряли след.

***

Реджина Джордж — так зовут ящерицу по его велению, — выглядит достаточно безобидно. Она — совершенно обычная ящерица, которую один раз увеличила в размерах какая-то ведьма. Ну, да, она издает странные куриные звуки, но эй, на дворе 2014 год, и если Реджина Джордж идентифицирует себя как курица, это её дело. Ему интересно, разрешили бы Тони и Пеппер своему будущему ребенку домашнего питомца. Еще интереснее, разрешили бы они ему вероятно безобидно, но потенциально волшебную ящерицу. Это вопрос времени, прежде чем у Тони и Пеппер появится ребенок. Они станут семьей. Среднестатистическая семья в Америке состоит из 3,16 членов, то есть два родителя, ребенок, волшебная ящерица и всё. Максимальная вместимость. Некоторые вещи всегда неизменны. В конце концов, дверь всегда захлопывается у него перед носом. -Держи-ка, — говорит он, осторожно кладя немного капусты перед Реджиной Джордж. Она лежит на диванной подушке, где Питер её и оставил, подумав, что ей может нравится солнце. Его отец бы никогда не разрешил ему питомца, но он не здесь, так что кому не насрать? О, смотрите, Реджина Джордж наконец-то двинулась. Она медленно, но уверено спускается с подушки, по одной ноге за раз, наступая на лист салата…а затем она высовывает язык и цепляет им отцепившуюся откуда-то скрепку. Найдено и съедено. -Э-э, — тянет Питер, — вы уверены в этом, мэм? Реджина Джордж заползает обратно на подушку, абсолютно удовлетворенная.

***

Джеймсон звонит ему в довольно неподходящее время, почти в полночь. Питер чистит зубы, собираясь ложится спать. Он сплевывает пену в раковину и снимает трубку. -А? -Питер? -А. -Как ты? — спрашивает Джеймсон рассеянным тоном, по которому четко можно понять, что ответ ему безразличен. -В порядке. -Слушай, мне надо, э-э, мне нужны источники твоей последней статьи. -Что? -Статья, о чем там она? Питер садится на крышку унитаза и упирается локтями в колени. -Ну, — он говорит медленно, — о Человек-пауке, в общем-то. -Да, Человек-паук. Был там, делал что-то…ты упоминал очевидцев? Конечно. Обычно он выдумывает одного или двух. -Думаю, что да. -И цитаты очевидцев? -Да-да, скандальная херь и все такое. -Ага, значит, мне нужны имена. И мне нужно знать, где ты взял эти данные, — он начинает читать вслух, — «…оцененные в тридцать пять тысяч долларов повреждения стены, имеющей огромную историческую ценность». Вот это. Мне нужны данные, подтверждающие это. Он что, пробил стену Адриана? -Стена Адриана находится в Британии. -Мне все равно, где это, мне не все равно, ударил ли он это. -Нет. Он врезался головой в здание. -Большой исторической значимости? -Джеймсон, кому не насрать? С каких пор «Daily Bugle» беспокоит честная журналистика? -Да как ты смеешь! Мы придерживаемся самых высоких этических стандартов при создании всего нашего контента! -Чувак, тебе промыли мозги или что? — Питер смеется. Джеймсон тихо что-то бурчит себе под нос, а затем произносит: -Нам угрожает судебный иск. От этого придурка Тони Старка. За клевету. Так что я должен его успокоить, либо предоставив надлежащие источники, доказывающие, что мы занимались высококачественной и ответственной журналистикой, — плевать, как угодно. Или я тебя уволю, это еще один отличный способ его успокоить. Ты понимаешь, к чему это ведет? Замечательно. Этот поворот событий объективно уморительный и Питеру хочется смеется, даже если это работа, которая оплачивает его продукты каждую неделю. -Уволь меня, — он повторяет, — меня. Единственного человека, который может достать тебе нормальные фотографии Человека-паука, идеальный кликбейт. Никто больше не поднимает тебе трафик на сайте, как это делаю я. -Но тогда у меня хотя бы будет сайт. -Он не знает имя журналиста, просто выдумай какое-нибудь рандомное, типа Пенелопы Бексвел или что-то. Боже, Пенелопа Бексвел это отличное имя. И скажи мистеру Старку, что ты уволил Пенелопу Бексвел, и она в любом случае была той еще тварью, и ты никогда её не любил, ведь она ленивая-ленивая журналистка. Он точно тебе поверит, потому что никто никогда бы не придумал такое имя, как Пенелопа Бексвел. -Да, конечно. Но знаешь что, Паркер? Я, честно говоря, не очень то и планирую публиковать что-то о Человеке-паук, пока этот придурок дышит мне в спину. Так что ты мне не очень то и нужен, верно? Его пульс мгновенно вскакивает и он чувствует, как улыбка сползает с его лица. Видимо, он потерял бы эту работу даже если бы у него было стадо очевидцев и бибиотека из документов. -Я могу писать разное, — пробует он. -Конечно. Пришли мне что-нибудь и мы рассмотрим это, — Джеймсон звучит невероятно увлеченым, — мы всегда были полностью прозрачны, и наша цель всегда состоит в достижении устойчивых долгосрочных рабочих отношений. Питер сбрасывает. Это…да плевать. Он все еще Питер Паркер, который не волнуется ни о чем. Он решит это как-нибудь. Он громко вздыхает и кидает зубную щетку обратно в чашку, а затем смотрит на себя в зеркало. -Ладно, — говорит он и хлопает себя по щекам руками, — взбодрись, чувак, жизнь хороша. Он выходит из ванной, чтобы поискать Реджину Джордж, и находит её под кухонным столом, жадно поглощающую целую чайную ложку.

***

Лифт стремительно поднимается к пентхаусу. -Как жизнь? — спрашивает Тони. Он забрал Питера из вестибюля в тапочках, большом свитере Лебовски и с растрепанными волосами, и теперь он тяжело прислонился к стене, выглядя несправедливо расслабленным. -На высшем уровне. Наверное, что-то непривычное в его тоне заставляет Тони одарить его более долгим взглядом, чем обычно. Так что он надевает широкую улыбку и говорит: -Мы и моя подруга, Реджина Джордж, успешно перевернули панкейки с помощью парового двигателя. Это было революционно. Тони весело мычит себе под нос, и порядок восстанавливается. -А что насчет ребенка? -Получил А с плюсом. -Естественно. Он предложил Реджине Джордж пару жуков этим утром, но она съела батарейку. Это, наверное, нормально. -Я читал что-то о гигантской ящерице? -Ага, — отвечает Тони и не развивает тему. Питеру сейчас самое время отпустить какую-нибудь шутку, но он слишком устал.Он наблюдает, как числа над дверью лифта медленно приближаются к «93», к тому особому уголку мира, где ему никогда не нужно ни о чем беспокоиться. Ему хочется посидеть в кресле-яйце или свернуться калачиком на потрепанном диване в мастерской Тони, уткнуться лицом в складку между сиденьем и спинкой и слушать фоновые звуки, как Пеппер печет или как Тони что-то мастерит. -Ты в порядке? -Я испытываю подъем настроения. Тони смеется.

***

Питер знает, что сейчас он не выглядит очень убедительно, но Тони, кажется, не возражает. Он не раздражается. Он, как бы, совсем на другом конце спектра от раздражения. Он отводит Питера к дивану, а затем засыпает его подушками, одеялами и парой пачек Спайси Кьезо Фуньюнс. -Вздремни, — говорит он и ласково треплет Питера по волосам. Тихий голосок у Питера говорит ему нет, что это не в его стиле. Но более громкий голос говорит к черту, так что он крепко укутывается в одеяло, словно кто-то его обнимает, поправляет подушку и ложится. Пакеты с чипсами у него в ногах хрустят от малейшего движения. Тони не возится с инструментами, но стучит по клавиатуре, иногда шуршит бумагами. Где-то в глубине мастерской доносится тихий гул. Это хорошо. Тони, вероятно, думает, что Питер уже спит, когда он получает первый звонок. Негромкий разговор тихим голосом о ящерице и ведьме и о том, где они могут прятаться. Разговор с Доктором Стренджем? Хотя едких оскорблений явно не хватает. Следующий телефонный звонок прозвучал совсем другим тоном. Тише, но резче, шипящий шепот, о том, кого уволят, на кого подадут в суд, что Бексвел звучит как выдуманное название, и что всю так называемую газету следует закрыть. Тони определённо думает, что спит, и, возможно, Питеру следовало бы намекнуть, что это не так, но это неважно. Он лгал и о гораздо худших вещах. Он, вероятно, действительно уснул в какой-то момент, потому что в следующий раз, когда он пришел в себя из-за шума чьих-то слов, он уже пропустил несколько минут разговора. -Я понимаю твою точку зрения, — бормочет Тони, — нет, я понимаю, но что если это ловушка? Часть её? Что если они хотят, чтобы ты думал, что Барнс полетел в Америку, а он все еще там? — Тони слушает несколько секунд, а затем говорит, — да, но может быть, что он хочет, чтобы ты так думал, может, он знал, что ты знаешь, что он тебя преследовал. Тройной блеф, — еще несколько мгновений тишины, — Ладно. Я забронирую тебе билеты. Первое же место, которое я найду, просто направляйся в аэропорт. Питер замечает, что задерживал дыхание, и медленно выдыхает. Он слегка меняет положение руки и прижимает пальцы к животу, прямо к тому месту, которое, как ему кажется, превратилось в свинец. -Да, давай, — говорит Тони. Раздается тихий, короткий стук, когда он кладет телефон обратно на стол. Когда Баки услышит о возвращении Стива в США, он может резонно предположить, что Питер его слил. Так оно и закончится. Как и должно было, в конце концов. В конце концов, дверь всегда захлопывается у него перед носом, как бы он не улыбался. Снова раздается дребезжащий звук клавиатуры. Приятный звук: он вызывает у Питера приятное покалывание в затылке. Он гадает, позвонил ли Тони уже отцу. Что он сказал, сделал ли Ричард что-нибудь неловкое? Хотя спрашивать об этом ему не стоит, иначе всё может пойти не так. Путем Спайси Кьезо Фуньюнс. -Он спит? — раздался голос Пеппер совсем рядом, и Питер, должно быть, снова задремал, потому что даже не услышал, как она вошла. -Неа, — сонно бормочет он. — я работаю. Пеппер тихонько напевает, и чья-то рука ложится ему на затылок, нежно поглаживая. -Работаешь прямо сейчас, да? -Мгм. Мозговой штурм, мозговой шторм, — он пытается вытащить из туманных слоёв своего сознания картинку одного из чертежей Тони. Вот, он думает полезные мысли. Он не хочет давать им повод сомневаться в том, зачем он всё ещё здесь. -Просыпайся, милый. Я испекла печенье. -Я проснулся, — говорит Питер, но, возможно, не совсем, потому что его разум совершает всякие странные скачки. Он хмурится и заставляет себя открыть глаза. Вот и она, Пеппер, её нежные глаза и морщинки вокруг рта. -Эй, как называется рыба без глаз? — спрашивает Питер.

***

Вернувшись домой, Питер строго отчитывает себя. Он сбрасывает ботинки и встаёт перед зеркалом, тыкая пальцем в своё отражение. -Тебе, — говорит он, — лучше взять себя в руки. Если хочешь, чтобы твои секреты остались таковыми, приведи своё лицо в порядок. Его отражение серьезно кивает. Пеппер дала ему около полукилограмма печенья, чтобы он отнёс его домой, так что он съедает его на ужин вместе с пинтой мороженого. Реджина Джордж начинает есть пищевую плёнку, в которую было завёрнуто то самое печенье, и в этот момент Питер уже даже не волнуется Она явно знает, чего хочет. Он около часа пялится на мигающий курсор в пустом документе и в конце концов наспех набрасывает статью о гигантской волшебной ящерице, бесчинствующей в Нью-Йорке. Железного Человека и Доктора Стрэнджа он упоминает лишь вскользь, а Человека-паука полностью игнорирует. Фу. Скучно. Ладно. На сегодня хватит жалости к себе. Он отправляет статью в Bugle. Всё в порядке. Всё будет хорошо. Ему нужно постирать бельё и составить список покупок на завтра. Наверное, на этой неделе стоит съесть что-нибудь из овощей. -Вперёд, вперёд, — говорит он себе, хлопая в ладоши.

***

Он смотрит, как электрическое «04:13» сменяется на «04:14» на часах. Питер сомневается, что хоть раз заснул за это время. Пара минут тут, пара минут там. Иногда трудно сказать. Баки сейчас направляется на работу, возможно, наверное. Или, возможно, он уже знает про то, что Стив Роджерс летит в США. Возможно, он уже сменил номер и адрес, теперь на его двери красуется новая фамилия. Он уже Джеймс Кук или что-то такое, и Питер никогда больше его не увидит. Это жизнь, к сожалению. Но все в порядке. Все будет в порядке. Ему не хочется так себя чувствовать. Обычно ему очень легко сосредоточиться на чем-то более позитивном, но сегодня его мозг не сотрудничает. Он не сотрудничает уже долгое время, если быть честным. Реджина Джордж мечется по его спальне, возможно, ищет мелочь, чтобы поесть, или зарядное устройство для телефона, а Питеру кажется, что он вот-вот вылезет из кожи. Он скидывает с себя одеяло и включает свет.

***

Он никогда не был на катке, на котором работает Баки, но он запомнил его название и быстро нашел. Не то чтобы это было сложно, он находится между спортзалом и автосалоном подержанных авто. Питер паркует свой велосипед напротив железных ворот а затем использует его как лестницу, чтобы аккуратно перекинув ногу через забор и не задев свой рюкзак, перелезть на другую сторону. Входная дверь, как он и надеялся, открыта. Он закрывает её за собой и вытирает ноги об коврик — он ведь не хочет добавить Баки ненужной работы по уборке. Он позволяет рюкзаку сползти с плеч и открывает его, вынимая Реджину Джордж. Питер кладет её на свое предплечье: -Я надену на тебя маленькие ролики, я уверен, из тебя выйдет отличная фигуристка. Он бредет вперед по пустому коридору, пока не достигает катка: пустой и гладкий ледяной простор, лежащий в темноте и тиши, ожидающий чего-то. Тусклый свет заливает коридор дальше по катку. Питер начинает пробираться туда, шаркая между алюминиевыми трибунами. Он катался на коньках один или два раза с родителями. С обоими, так что это, должно быть, было до того, как ему исполнилось восемь, до того, как его мама погибла в авиакатастрофе. Он помнит, как пространство казалось огромным и шумным, как он сначала держал ее за руку, пока не почувствовал, что это слишком неловко. И, возможно, как отец махал ему рукой со скамейки. В то время он достаточно хорошо относился к отцу, или, по крайней мере, не помнит, чтобы испытывал к нему неприязнь, но в любом случае, Ричард определенно всегда был более отстраненным родителем. Иногда кажется, что в той авиакатастрофе погиб и его отец тоже. Он дошёл примерно до половины пути до другой двери, когда оттуда вышел Баки, в джинсах, зелёном свитере, с распущенными волосами, с бумажным стаканчиком в руках. Он тут же сфокусировал взгляд на Питере, и его лицо исказилось от недоумения. -Питер? -Привет, — говорит Питер и широко улыбается, — как ты вообще получил эту работу? Мне вот интересно. Его голос зловеще эхом разносится по темному льду. -Сейчас пять утра. -Я не мог уснуть. Баки некоторое время смотрит на него, его глаза — зловещие щели. -Э-э… Хочешь услышать анекдот про строительство? — пытается сменить тему Питер. -Выйди на свет, чтобы я мог тебя слышать. Питер делает еще несколько шагов вперед, пока не доходит до конца ряда. Взгляд Баки следит за ним всю дорогу. Питер садится на сиденье боком, лицом к нему. -Желаешь объясниться? — спрашивает Баки, слегка приподнимая чашку и не сводя глаз с Реджины Джордж. -Не хотел оставлять её дома одну. -Я уж точно не буду присматривать за этим. -Нет нужды, — он немного приподнимает её, — её зовут Реджина Джордж. Он заставил Баки посмотреть этот фильм с ним совсем недавно. -Ты в порядке? — голос Баки звучит довольно серьезно, в нем даже слышится нотка беспокойства. Питер не понимает, что с ним происходит в последнее время, почему люди, глядя на его лицо, сразу же делают вывод, что что-то не так. Раньше такого не случалось. Он поднимает подбородок. -Со мной всегда всё в порядке. -Сейчас пять утра. -Мне хотелось пообщаться. Нет неподходящего времени для того, чтобы провести его с друзьями. Баки снова бросает на него долгий взгляд. Питер избегает пронзительного взгляда, осторожно поглаживая Регину Джордж, проводя пальцами до самого кончика ее хвоста. -Хочешь слэш? — спрашивает Баки, — я знаю, куда пнуть автомат, чтобы получить его бесплатно. -Замечательно, — Питер поднимает Регину Джордж и сажает её себе на плечо. Он следует за Баки по коридору с потертым полом, множеством черно-белых фотографий хоккейных команд на одной стене и рядами шкафчиков у другой. Автомат с замороженными напитками стоит прямо перед угловым офисом. -Синий или красный? Он указывает на красный цвет. Баки ставит чашку под дозатор, затем дергает за ручку, одновременно сильно ударяя своей металлической рукой по противоположной стороне. Питер получает свой красный смузи с бумажной трубочкой в полоску, напоминающую леденец. -Идем, — говорит Баки и входит в кабинет с низким потолком и горчично-желтыми занавесками. Питер следует за ним и садится в потертое кожаное вращающееся кресло, на которое Баки машет рукой. Стол массивный и тяжелый, с металлическими ножками. У стены позади него сложены синие ящики. Посреди стола стоит растение с длинными стеблями и большими круглыми листьями. -Спорим, ты его сюда поставил? -Её зовут Дороти Гейл, — говорит Баки с улыбкой в ​​голосе. Он заставил Питера посмотреть этот фильм с ним совсем недавно. Питер сажает Реджину Джордж себе на колени. Она снова издает куриный звук, ее оборки мягко дрожат. Хорошо, что Баки этого не слышит. Наверное, не слышит. Питер прочитал много о потере слуха, но все еще не уверен, какие звуки Баки слышит, а какие нет, и ему слишком неловко спрашивать. Баки подвигает складной стул и садится, его взгляд, спокойный, но тяжелый, по-прежнему прикован к Питеру, пока тот сербает из бумажного стаканчика. -Капитан Америка летит обратно в США, — выпаливает Питер. Баки лишь кивнул, волосы откинулись набок. -Знаю. Моему парню в Румынии явно не хватало тактичности. -Ты собираешься уйти? -Не сегодня. Мне нужно обдумать все варианты. -Знаешь, Тони Старк делает тебе протез. Лицо Баки искажается, уголки его губ опускаются. -Он делает что? -Протез, — Питер указывает на свою руку, — роботизированная рука. Для тебя. Выражение лица Баки помрачнело, он стал выглядеть почти защищающимся. -Он меня не знает. -Почему ты не хочешь поговорить со Стивом? -Почему я не хочу поговорить со Стиви? -Ну да, проклятие ведь снято, не так ли? Баки ставит чашку, откидывается назад, скрещивает руки и долго смотрит на Питера. -Я совершал некоторые поступки, когда был…этим, — говорит он ровным голосом, — непростительные поступки. -Но ты ведь был проклят. Разве это не оправдание? -Жизнь не всегда бывает такой простой. Ты поймешь это, когда вырастешь. -Не надо меня поучать, я знаю, что такое жизнь. Баки слегка наклоняет голову, его взгляд скользит по лицу Питера. Питеру не стоило этого говорить, это прозвучало слишком ворчливо. В любом случае, Баки, вероятно, не всё расслышал. Поэтому Питер вместо этого улыбается и говорит: -Я уверен, вы все можете быть друзьями. Как в «Истории игрушек 3». -Я убивал людей. -Но только когда ты был проклят. -Я был этому обучен, — говорит Баки. -Но ведь проклятие снято, правда? Оно не вернется? -Я повредил себе барабанные перепонки не просто так. Раньше Баки никогда прямо не говорил, что оглох , но Питер подозревал это уже давно. -Если ты всё-таки уйдёшь, — говорит он, глядя куда-то за плечо Баки, на тёмные пятна на занавеске, — попрощаешься? Он рад, что Баки может читать только по губам, а не слышать его тон, особенно когда тот звучит так неловко и жалобно. Баки какое-то время молчит, возможно, не расслышал его. Но Питер не поднимает на него взгляд, не смотрит ему в глаза. -Ты в порядке? — спрашивает Баки вместо того, чтобы ответить на вопрос. Взгляд Питера резко возвращается к лицу Баки. Взгляд Баки по-прежнему неподвижен, и это странно раздражает. -Да, — говорит Питер, закатывая глаза. — Я уже сказал «да». -Твои родители знают, что ты здесь, а не дома, в постели? Внутри него вспыхивает гнев, но он старается сохранять как можно более нейтральное выражение лица. -Ты следил за мной две недели, так что знаешь лучше. -Я их не видел. Питер медленно выдыхает. Всё это бессмысленно; ему не стоило втягиваться в этот разговор. Он сутулится в кресле, легонько постукивает Регину Джордж по голове, а затем ухмыляется Баки. -Эй. Почему ты не слышишь, как птеродактиль идёт в туалет? -Потому что я глухой? — с ухмылкой предполагает Баки. А, точно.

***

Он опаздывает в школу этим утром. У нас аудирование по испанскому и Питеру приходится угадывать примерно половину ответов, потому что он дистанцировался трижды. Все в порядке. Все будет в порядке.

***

Когда он приходит домой, Реджина Джордж светится, словно рождественская елка, тусклым зеленым светом. Ладно. Это, наверное, уже не в порядке вещей. Неужели ему придется все-таки рассказать Тони, не так ли? Ладно, давай, Питер. Ты сможешь. Натяни улыбку пошире.

***

Служба безопасности не очень хочет впускать его со светящейся ящерицей, особенно после того, как они услышали звуки, что она издает. Один из охранников даже нервно проверяет её на радиацию. -Ооо, можно взглянуть? — спрашивает Питер, наклоняясь, чтобы взглянуть на экран устройства, с любопытством. -Джентльмены, — раздается голос. Тони стоит у ворот металлодетектора, с молотком в руке. Выражение его лица непроницаемо. -Дальше я справлюсь сам, — говорит он. Охранники расходятся, не сказав ни слова, словно листья, разлетающиеся от порыва ветра. Питер остается, глядя на Тони Старка, Реджина Джордж лениво обнимает его за руку,. Он озаряет его своей улыбкой. -Ты не поверишь, что я нашел! Тони ничего не говорит. -Ну, как дела? — спрашивает Питер. Пойдем со мной. -Я… да, хорошо. Они проходят через металлодетекторы: Тони со своим молотком, а Питер со своей ящерицей. Он осторожно проводит пальцем по ее спине. -Только не убивай ее, — просит Питер, когда они оказываются в лифте. -Почему ты думаешь, что я это сделаю? -Ну, ты так сказал. Избавиться от неё. -Я сказал это? — голос Тони трудно разобрать. В нем нет ни раздражения, ни веселья. -Она всего лишь ящерица. -Она выглядит так, будто вот-вот рухнет, как нейтронная звезда. -Нет. Она как маленький светлячок. Питер приподнимает Реджину Джордж повыше, прижимая её к себе щекой, и одаривает её лучезарной улыбкой. -Можно нам остаться на ужин? Тони смотрит на него и качает головой. -Что же мне с тобой делать? — это звучит как что-то, что родитель говорит своему ребенку. -Накормить меня, — говорит Питер. -Ты даже не собираешься придумывать отговорку про то, как ты нашел эту ящерицу? -Отговорку? Выражение лица Тони искажается странным образом, он многозначительно поднимает бровь. О. Точно. Человек-паук. -Точно. Отговорка. Это… -Ты знал, что я знал, не так ли? -Ну, в каком-то смысле. -Есть ли ещё какие-нибудь секреты, о которых мне следует знать? Питер прикрывает рот рукой и, подражая Дарту Вейдеру, произносит: -Люк, я твой отец. -Господи. Они добираются до пентхауса, и Тони провожает Питера в гостиную. Пеппер там нет, но она, должно быть, где-то рядом. На кухонном столе лежит наполовину нарезанный баклажан, а в маленьких мисочках разложены ингредиенты. Свитер Тони все еще висит на спинке стула. Тони берёт коробку с бумажными отходами и высыпает всю бумагу. -Положи её туда, — он протягивает коробку. Питер отстраняется, наполовину поворачиваясь и поднимая плечи, чтобы скрыть Регину Джордж от своего взгляда. -Только если ты пообещаешь не убивать её. -У меня есть достоверная информация, что Доктор Стрендж просто хочет её изучить. Он как раз создаёт что-то вроде волшебного карманного измерения внутри деревянного ящика, с подходящей средой обитания, где она сможет от души покудахтать. Питер пристально смотрит на него, прищурив глаза. -Как покебол? -Да, — говорит Тони без знания дела. -Мне кажется, это не похоже на покебол. -Питер, положи ящерицу в коробку. -У неё есть имя, знаешь ли. Возможно, именно так выглядит Тони на грани отчаяния: раздутые ноздри, опущенные брови, напряжённые морщины вокруг рта. Возможно, именно здесь Питер переходит черту, становясь слишком бесполезным, чтобы его ещё можно было терпеть. Тони вздыхает и опускает коробку. -Как её зовут? -Реджина Джордж. -Очевидно, — Тони отодвигает коробку и подходит ближе, — можно я её поглажу? Питер снова подозрительно прищуривается, но сознательно расслабляет плечи. Тони протягивает руку и нежно постукивает Регину Джордж по голове, словно она щенок. Один раз. Второй. Регина Джордж лишь закатывает глаза и издает свой тихий кудахтающий звук. -Привет, Реджина, — говорит Тони. Затем он смотрит на Питера, и его взгляд на удивление теплый, — ты нечто особенное, ребенок, знаешь это? Похвала неожиданная и от неё у него вспыхивают щеки, а сердце замирает в груди. -Э-э… — говорит он. -Я никогда не упоминал Человека-паука, потому что считал, что это твой секрет, который ты сможешь раскрыть, как только мне достаточно доверишься. -Я… я тебе доверяю. -Надеюсь, что так. Мне кажется, мы довольно сильно сблизились, не правда ли? -Да, — говорит Питер, и внезапно, мучительно и до боли в груди, чувствует себя одиноким. Потому что человек, с которым Тони сблизился, — это не он, на самом деле. Тони сблизился с весёлым подростком с отличными оценками, который любит «Финес и Ферб», Спайси Кьезо Фуньюнс и собственного отца. У него болит грудь, и ему нужно выбраться из этой ситуации. -Я, э-э… Почему ты не слышишь, как птеродактиль идёт в туалет? Тони моргает. -А? Питер прикусывает внутреннюю сторону щеки, затем протягивает Реджину Джордж. -Хорошо. Доктор Стрендж может поместить её в покебол. Тони берёт ящерицу и осторожно помещает её в картонную коробку. -Пятница, отправь уведомление Стренджу. -Готово. Тони выпрямляется и смотрит на Питера. -Пеппер будет рада увидеть тебя на ужине, само собой. Но у нас еще один гость.

***

Капитан Америка выглядит уставшим, но добрым и вежливым. По-настоящему уравновешенный парень. -Питер — мой стажер, — говорит Тони, неопределенно махнув рукой. -ладно, — говорит Стив, не полностью поверив в эту ложь, но не пытаясь копнуть глубже. Джентельмен. Питер накрывает на стол, выбирая мятно-зеленую скатерть, которая идеально сочетается со свитером Тони. -Ты ищешь Баки Барнса, верно? — спрашивает он, аккуратно расставляя столовые приборы. -Да. -Потому что он опасен? -Он…он друг. -Но он от тебя прячется? -Это сложно, — глаза Стива тускнеют. -О, — говорит Питер. — сложно. Пеппер подает жареные овощи с легким зеленым соусом и картофель, хрустящий снаружи и нежный внутри. Это настолько идеально, что Питеру хочется плакать, просто хочется плакать. Он никогда не ел ничего подобного, даже когда его отец все еще был рядом. До Дня благодарения осталось всего около двух недель, и ему действительно нужно постараться над получением приглашения. Доктор Стрэндж появляется в середине ужина в кругу огненных искр. Он забирает ящерицу без лишних вопросов и даже обещает, что Питер может навестить её, если захочет. Питер чувствует, что наконец-то восстанавливает равновесие, которое, кажется, утратил за последние несколько дней. Да. Жизнь по-прежнему хороша.

***

А потом он возвращается домой, электричество не работает, а под морозильником растекается лужа талой воды. Он слышит звук работающего телевизора этажом ниже, так что отключение коснулось только него, а не всего здание. Попытка открыть кран заканчивается ничем. Черт. Ему не хочется звонить отцу по поводу этого, но он понятия не имеет, что еще делать. Он понятия не имеет, какая компания поставляет им электричество и воду. Питер обходит всю квартиру, нажимая на каждую кнопку, которую находит, хотя понимает, что это бесполезно. Прошло, наверное, уже… три месяца с тех пор, как он в последний раз видел отца, и как минимум месяц с тех пор, как они разговаривали по телефону, и он не хочет это менять, очень не хочет. Он вздыхает и набирает его номер. Отец отвечает достаточно быстро. -Привет. Раньше Питер старался звучать оптимистично, когда звонил по телефону. Может быть, начинал с хорошей шутки. Его отец всегда бегал и прятался, но он бегает еще быстрее и прячется еще глубже, когда дело доходит до сложных эмоций. Сложные эмоции, по его мнению, — это все эмоции, кроме какой-то пресной жизнерадостности. Но сейчас Питер медленно, но верно сдается и перестает пытаться, особенно сейчас, когда он устал. -У меня нет воды и электричества, — говорит он без эмоций, — кто мой поставщик? -О, черт, точно. —«Точно»? Ты что, просто не оплатил счета? -Я.я был занят. Э-э, одним делом, — господи, разговор с его отцом напоминает разговор с картошкой. Как будто ты кричишь на картошку через футбольное поле с надежной, что она поймет и ответит, — и твоя мачеха- -Не называй её так, — Питера невероятно раздражает, что отец постоянно называет свою новую девушку, женщину, с которой он предпочитает проводить всё своё время, а не дома, женщину, которую Питер никогда не видел и с которой не обменялся ни словом, его «мачехой». -Я собирался позвонить тебе. Просто немного заболел. У меня сейчас много всего происходит. -Отстойно, — обрывает его Питер, — оплати счета, чувак. -Ага. Да, ага. -И позвони компании завтра же, чтобы это решить. Напиши мне, когда все починится. Я не хочу ждать до следующего месяца. Реши это. -Э-э, да. Я думаю, что нов- Питер сбрасывает трубку и посылает ему ОПЛАТИ СЧЕТА с пятью восклицательными знаками. Ладно. Его главное беспокойство это холодильник и морозилка. Он осматривает содержимое холодильника, в основном остатки еды Пеппер в плотно закрытых контейнерах. Он складывает их все вместе, сжимая под подбородком целую гору коробок, и, спотыкаясь, выходит на улицу. Он встает на цыпочки, удерживая контейнеры, и протягивает мизинец, чтобы позвонить в дверной звонок соседа. К счастью, мистер Дюкас дома и совершенно спокойно разрешает Питеру временно хранить еду в своем холодильнике. Одной проблемой меньше. Он кидает полотенце на пол у морозилки. То, что спасти не удаётся, он вынимает и начинает складывать в раковину, чтобы там довести до разморозки. Звонит телефон. Он не узнает номер, но отвечает, бормоча ругательство и сжимая телефон между щекой и плечом. -Алло? -Привет, Питер, — это мистер Харрисон, — ты уже в здании? Питер замирает, мороженое вытекает из коробки и стекает по его пальцам, — я…что? Пауза. -Тренировочная игра? — говорит мистер Харрисон, — в Бронкской старшей школе естественных наук? Черт. -Я не смогу прийти. -Питер, разве мы не очень ясно обсуди- -Это просто тренировочная игра, кому не насрать? — огрызается Питер. Мистер Харрисон резко выдыхает. -Найди меня после занятий в понедельник, — коротко говорит учитель, — твоя позиция в команде сейчас под вопросом. И я хочу поговорить с твоим отцом. Ага, думает Питер, я тоже. -Тогда позвоните ему, — он сбрасывает трубку и швыряет телефон на стол. Он пытается смыть мороженое с рук, а затем понимает, что воды нет. Вместо этого он пытается вытереть все бумажным полотенцем. Ему так не хочется быть прямо здесь прямо сейчас. «Вечер кино?» — пишет он Баки и замечает непрочитанный ответ от Bugle. Его сердце пропускает удар и он быстро кликает по экрану, чтобы его открыть.

Дорогой Мистер Паркер,

Благодарим вас за — бла бла бла, — уже прислал статью на ту же тему, и наш выбор пал на их материал. Не стесняйтесь написать еще раз. Мы всегда были полностью прозрачны, и наша цель всегда — достижение устойчивого долгосрочного сотрудничества…

Он закрывает сообщение и пялится в никуда пару секунд. Ну и ладно. Он все равно справится. Всего несколько незначительных неудач, ничего такого, с чем он не сможет справиться, как он всегда это делает. Его телефон вибрирует — Баки ответил. «Не сегодня, извини» Питер почти плачет. Почти. Он позволяет себе почти три секунды жалости к своей жизни. А потом запихивает эти чувства поглубже. Улыбайся, улыбайся, улыбайся.