V. Джеймс Блант

Когда умерла его мать, отец забрал Питера из школы, чтобы сообщить ему об этом. Он учился в третьем классе. Питер помнит, как они занимались математикой, изучая умножение, и учительница бросала по классу огромные поролоновые кубики. Он помнит, как расстроился, что ему пришлось остановиться, потому что отец стучал по стеклянной перегородке. Он помнит, как странно ему показалось, когда отец его обнял. Он ничего не помнит о самом разговоре или о том, что чувствовал сразу после этого. Он помнит, что много других людей обо всем заботились, много незнакомцев внезапно появились в доме, чтобы делать телефонные звонки или стирать белье. Его отец такой ленивый. Нет. Его отец был ленивым. Его отец умер. Он заваливается в квартиру Баки, и Баки тут же оказывается рядом, хватает его за локти, тащит на диван и что-то спрашивает. -Эй, — глупо говорит он. — ты дома. Ему кажется, что он это сказал, но он не уверен. Зубы стучат, и, кажется, сквозь них вылетают какие-то слова. Ему холодно. Идет дождь? Что случилось? Это был… вопрос. Кто-то его задавал. Что случилось, что случилось? Лицо Баки приближается, становится чуть менее затуманенным, его взгляд сосредоточен. -Питер, ты должен поговорить со мной. Что случилось? -Я… Мой отец просто умер, и… И Тони сказал… -Я тебя не понимаю, — голос Баки дрожит так, как Питер никогда раньше не слышал. Наверное, Питер выглядит плохо, раз он так говорит. Он прикрывает лицо руками, — Питер. Смотри на меня, когда говоришь. Питер резко отдергивает голову и сворачивается калачиком, уткнувшись лицом в диван, обнимает себя руками, пытаясь удержаться на ногах. Телефон снова вибрирует в кармане, он чувствовал это еще во время бега, вибрировал и вибрировал, потом на мгновение затих, а затем снова завибрировал. Он знает, кто это, но не хочет отвечать. Он задыхается с каждым вдохом, и ему больно, ему действительно нужно взять себя в руки, ему действительно нужно… Но это не так… Я собирался позвонить тебе. Просто немного заболел. У меня сейчас много всего происходит. Внезапно он чувствует тяжесть. Чья-то рука опустилась ему в волосы, пальцы перебирают их. Что-то успокаивающее и ощутимое. Он это чувствует. Баки начинает тихонько напевать. Он это слышит. Плечи Питера опускаются, и слезы хлынут потоком, беззвучно, без всхлипываний, просто слезы стекают по ресницам, носу и пальцам, повсюду, он медленно выжимает из себя все, как мокрую тряпку. Но он снова мог дышать, он мог дышать, не чувствуя, что его грудь вот-вот сдавит. И он пытается собрать все кусочки воедино. Хорошо. Его отец умер. Директор уже говорил о социальных службах. Тони увидел его квартиру в самый неподходящий момент. Баки видел — видит его в самый неловкий момент нервного срыва. Ему нужно как-то спасти то, что ещё осталось спасти. С чего начать? По его волосам всё ещё ощущается лёгкое давление, но Питер двигается, меняет положение, и Баки тут же убирает руку. Питер садится — он пытается сесть, но голова у него словно из свинца. Он издает странный, приглушенный звук и прижимает руку к груди. Ну же, Питер. Баки вернулся, сжимая в руках целый рулон бумажных полотенец. Питер отрывает несколько квадратиков и вытирает нос. Дважды. Вытирает лицо. Он поднимает взгляд на Баки, склонившегося над диваном. Баки выглядит настороженным, нервным, возможно, немного беспомощным. -Питер, — говорит он. -Да, со мной всё в порядке, — Питер одаривает его улыбкой, которая, возможно, выглядит совершенно ужасно, потому что губы Баки искажены от беспокойства. Телефон снова завибрировал, и Питер, опустив голову, полез в карман. Ему нужно поговорить с Тони, но он не знает, сможет ли он сделать это прямо сейчас, может быть… На дисплее подсвечивается имя Пеппер. Странное сочетание новой паники и мучительной тоски вырывается у него из груди, и он с трудом вдыхает воздух, прежде чем постучать в клавиатуру, чтобы ответить. -Привет? Слышен вздох. Тишина. А затем голос Пеппер, очень-очень ровный. -Привет, милый, — говорит она, — мне очень жаль. Мне очень жаль. У него горят глаза, горит всё лицо. -Э-э…да, — говорит он. -Пожалуйста, позволь нам приехать за тобой. Мы хотим о тебе позаботиться. Тони… Пожалуйста, скажи нам, где вы находишься. -Ага, — говорит Питер, — да, ага. Наступает тишина, кажется, что Пеппер ждет, что он скажет что-то еще, но Питер ничего не может придумать. -Хорошо, — успокаивает его Пеппер, — мы можем отследить твой телефон и найти вас, где бы ты ни находился. Просто оставайся на месте, хорошо? Мысли Питера снова резко обрываются. -Нет, — говорит он. — Не надо. Я приду к башне. Не отслеживайте мой телефон. -Ми- -Я приду к башне, буду там, может быть, через час. -Мне неко- -Не отслеживайте мой телефон. Он вешает трубку. -Питер, — снова произносит Баки, голос его тонкий и размеренный. -Да, — он поворачивается к Баки, — мгм. Мне нужно уйти. -Тебе нужно уйти? -Очень срочно. Эм.Мой отец умер, ну, по-настоящему умер, и все такое, мне, наверное, нужно с этим разобраться. Баки прищуривается, его взгляд тяжелый и жесткий. -Чао, — говорит Питер, пытаясь снова улыбнуться. Лицо Баки снова сводит спазмом, так что, вероятно, у него не очень выходит.

***

Ему чудесным образом удаётся сохранять самообладание, когда он добирается до метро, ​​находя нужные остановки, где нужно садиться и выходить. Фултон-станция. Восемьдесят шестая улица. Он помнит их и смотрит в окно на каждой остановке, диктуя буквы на знаках. Нет, нет, нет, да. Он выходит на нужной остановке и добирается до башни. Он всё ещё может это делать. Пеппер стоит на крыльце дома, волосы развеваются на ветру, на ней мешковатый свитер поверх элегантного костюма с короткой юбкой. Она смотрит на него, ее взгляд ясен и непоколебим, и, как только он подходит, тянется к его плечу, обнимая его. -Милый, — шепчет она. — Я так рада тебя видеть. -У меня получилось, — шепчет Питер. — У меня получилось. -Да, у тебя получилось. Пойдем. Она ведет его внутрь, твердо направляя к лифту, который доставит их в пентхаус, в тот самый особенный уголок мира, где ему никогда не нужно ни о чем беспокоиться. Тони стоит прямо у дверей лифта, когда они выходят, его глаза красные и опухшие, движения резкие, когда он протягивает руку и снова обнимает Питера. -Прости, — говорит он, впиваясь пальцами в спину Питера., -Прости, прости, прости. -Ничего, — бормочет Питер, обмякая в объятиях. — Мы вели себя как идиоты, да? -Я вёл себя как идиот. Примерно четыре месяца, наверное. -Намного…намного дольше, — говорит Питер. Тони фыркает от смеха. Раунд. -Нам просто нужно со всем разобраться, — говорит Питер. — Верно? Нам просто нужно кое-что уладить. -Малыш. Ну же. Они отводят его к дивану — Тони практически тащит его. -Меня что, выселяют из квартиры? — спрашивает Питер, подтягивая подушку к себе на колени и обнимая её, — Потому что со мной всё в порядке, всё было хорошо, мне просто нужно, чтобы восстановили водоснабжение и электричество. Ты застал меня в неподходящий момент. -Я… да, мы вернемся к этому чуть позже, — говорит Тони, — нам сказали, что тело твоего отца перевезли в похоронное бюро, и если ты хочешь… -Я не хочу его видеть. Я не хочу. -Похороны состоятся в четверг. -Прекрасно и замечательно, — говорит Питер, отводя взгляд. Наступает тишина, в которой он понимает, что Тони и Пеппер обмениваются взглядами. -Хорошо, — говорит Пеппер. — Квартира. Социальные службы уже связались с нами по поводу твоей опеки. Мы, конечно, согласились. Это значит, что ты будешь жить здесь с этого момента. Мы все уладим и постараемся…найти сегодня еще немного времени, чтобы вернуться и собрать твои вещи. Это… кажется настолько неожиданным, что Питер не отвечает, потому что наверняка Пеппер скажет что-нибудь ещё. Но Пеппер лишь некоторое время смотрит на него, а затем спрашивает: -Что ты об этом думаешь? -Я… я не понимаю. -Ты будешь жить здесь. Мы с Тони будем твоими опекунами. Слёзы снова потекли. Глупые слёзы. -Я не понимаю. -Мы хотим заботиться о тебе. -Вы ведь меня даже не знаете, — всхлипывает Питер, — Я все выдумал, я врал про все. -Это не имеет значения, — произносит Пеппер. Как это, не имеет значения? -Это г-глупость, — выдавливает он из себя, — Вы оба такие глу-глупые. Пеппер сжимает его колено. -Давай посмотрим, сможешь ли ты немного поспать. Думаю, тебе это нужно. Они наваливают на него подушки и одеяла, и это кажется бессмысленным, потому что его мысли очень громко звучат, все, что было сказано, все, что нужно было сказать. Но ему удается ухватиться за одну фразу. Мы хотим заботиться о тебе. Мы хотим заботиться о тебе.

***

Он просыпается, моргает, глядя на спинку дивана, и вспоминает, что его отец мертв, и холодный груз тут же ложится ему на грудь. В пентхаусе тихо. Его голова полна шумна. Он переворачивается на спину. Тони всё ещё сидит в любимом овсяном кресле Питера. Он читает какие-то документы, скреплённые степлером в углу, лежащем у него на коленях. Питер замечает перевёрнутую диаграмму Венна на обороте страницы и несколько мгновений пытается её расшифровать. Когда он поднимает взгляд на Тони, тот смотрит на него в ответ. Питер отводит взгляд. Слишком поздно. Тони откладывает бумаги и встаёт. -Эй. Питер не отзывается. -Ты проснулся? Питер потирает глаза: -Ага. -Хорошо, — говорит Тони и некоторое время смотрит на него. -Что? -Ты готов вернуться в квартиру и собрать необходимые вещи? Только то, что тебе нужно сейчас, у нас будет время вернуться позже и всё перевезти. -Нет, — говорит Питер, переворачиваясь на живот и прижимаясь лицом к сгибу локтя., — Мне не нужно переезжать. Мне просто нужна электроэнергия, и всё будет хорошо. -Это не хорошо. -Ты можешь просто разобраться с электричеством? — требует Питер, — Ты можешь просто побыть Железным Человеком и позвонить кому-нибудь, чтобы он разобрался с моим электричеством? Всё хорошо. Всё в порядке, потому что ничего не изменилось, это даже ничего не меняет. Смерть моего отца буквально никак не влияет на мою жизнь. -Питер, тебе нужна семья. -Не надо меня поучать! Диван прогибается, когда Тони садится на край, его колено касается спины Питера. Рука ложится ему на плечо, большой палец касается затылка. -Питер, прости, — шепчет он, — Прости, что я этого не заметил, не обратил внимания. Я подвел тебя. Ты имеешь право злиться на меня. -Я на тебя не злюсь! — резко выпаливает Питер. Никто ничего не понимает. -Мы позаботимся о тебе. -Отъебись, оставь меня в покое! Тони тихо вздыхает. -Хочешь пообедать? Пеппер приготовила итальянские врапы. Питер шмыгает носом: -Да. Я хочу врапы. Тони сжимает ему затылок. -Сейчас вернусь. Питер с трудом садится, откинувшись на спинку дивана, одеяло скомкано вокруг его ног. Тони возвращается с нарезанными на рулетики лепешками, словно Питер — маленький ребенок. Он снова садится на край дивана и ставит тарелку между ними. Питер презрительно шмыгает носом и ковыряется в еде. У него одновременно урчит и бурлит в животе, ему хочется есть, но одновременно хочется блевать, а его отец все еще мертв. -Мой любимый сериал — это, на самом деле, «Фарго», — говорит он. — Так что. Ты меня не знаешь. Тони просто мычит. -А если вы с Пеппер меня не знаете, то я просто какой-то случайный мальчишка с улицы. И если я просто какой-то случайный мальчишка, зачем вам обо мне заботиться? -Потому что ты Питер, — говорит Тони. Питер поднимает на него взгляд, всматривается в лицо Тони, в его мягкое выражение; ищет в нем ложь. -Мистер Джеймс Бьюкенен Барнс вошел в башню, — сообщает ПЯТНИЦА Тони издает хрипящий звук и чуть не падает со стула, ударяя одной рукой о журнальный столик, чтобы удержаться на ногах. У Питера же такое чувство, будто желудок упал прямо на пол. -Он вооружен? — спрашивает Тони, приходя в себя и поднимаясь на ноги. -Нет. Он хочет поговорить с вами. -Где Роджерс? -Он был в спортзале. Я его проинформировала, и он уже направляется туда. Тони колеблется, поворачивая голову обратно к Питеру, в его глазах читается смятение. Он делает глубокий вдох, а затем снова выдыхает, опуская плечи. -Пусть Роджерс делает свое дело. Сообщи мне, если почувствуешь какую-либо угрозу. -Принято. И Тони… откидывается на диван. Его взгляд снова устремляется на Питера, но смягчается, когда останавливается на нём. Питер моргает. -Ты не… Тебе не нужно…? -Некоторые вещи имеют приоритет, — нейтрально говорит Тони и подвигает тарелку ближе к себе. Питер опускает голову, откусывая очередной кусочек лепешки. Ему, наверное, следовало бы… наверное, что-нибудь сказать. Довольно очевидно, почему Баки здесь. -Ты… Ты же не собираешься его арестовывать, правда? Тони наклоняет голову. -Нет, это не входило в наши планы. Но мы не знаем, представляет ли он угрозу. Питер вытаскивает из лаваша кусочек салата и молчит, потому что не знает, с чего начать. Он просто хочет сидеть здесь и позволить всему нахлынуть на него; позволить всей правде излиться вокруг него и сидеть здесь тихо, пока мир не перестанет вращаться, и он не сможет подняться, не упав. Он откладывает недоеденный врап, откидывает голову назад и закрывает глаза. -Парень, если тебе не хочется, можешь просто дать мне список необходимых вещей, и я сам их заберу. -Мне не нужно сюда переезжать, — бормочет Питер, — Меня все устраивает. -Даже если можно принимать ванну каждый день? — спрашивает Тони, — И есть еду Пеппер? Питер шмыгает носом и вытирает его, сутулясь на сиденье. -Ты знаешь, какой вид рака был у моего отца? Он слышит шорох. Тони откашливается. -Нет. Просто ему поставили диагноз два месяца назад, когда у него уже была неизлечимая стадия. Я могу узнать подробности, если… -Нет, неважно, это не имеет значения. -Не стесняйся задавать вопросы, Питер. -Я не нуждаюсь в банальностях. -Парень- -Мистер Роджерс просит вашего разрешения привести мистера Барнса в пентхаус, — сообщает ПЯТНИЦА. -Отказано, — резко говорит Тони. — Парень здесь, Стив это знает Он может занять кабинет где-нибудь на… -Мистер Барнс спрашивает Питера. Наступает тишина. Питеру, наверное, стоит что-нибудь сказать. Он открывает глаза и видит ошеломленное выражение лица Тони. -Он не причинит мне вреда, — бормочет он, — не причиняй ему вреда. Тони еще немного рассматривает его лицо. -Подожди здесь, — говорит он, вставая, — ПЯТНИЦА, передай Роджерсу, что я спускаюсь. Попроси Пеппер посидеть с Питером. Это путь Спайси Кьезо Фуньюнс.

***

Стив и Баки прерывают невнятный разговор, когда врывается Тони. Их загоняют в какую-то маленькую комнату без окон в углу, где Тони никогда раньше не бывал; похоже, это была бывшая кладовка, наспех переоборудованная службой безопасности в тесный офис. Тони смотрит на Стива, замечая странное, но знакомое сочетание смирения и решимости. Губы Стива напряжены и полны серьезности, но глаза подозрительно влажные. Тони смотрит на Барнса. Барнс выглядит… на удивление обычным, просто типичным гражданином Нью-Йорка. Поношенная бейсболка, свитер цвета мха, сгорбившись на стуле, ничего особенно примечательного в нем нет, если не знать, что скрывается под этими черными перчатками. Он устанавливает зрительный контакт. -Мистер Старк, — коротко произносит он, и это можно принять за грубость, но Тони думает, что это просто нервозность. Тони еще немного смотрит на него, затем закрывает за собой дверь. -Мой ребенок, кажется, знает, кто ты. Даже слишком хорошо. Что привело тебя сюда сегодня? -С Питером всё в порядке? Тони складывает руки за спиной, говорит тихим голосом: -А тебе какое дело? -Я обращался к нему за помощью некоторое время назад. Мы поддерживаем связь. -Поддерживаете связь? -Он пришёл ко мне домой сегодня утром. Он был… не в порядке. Что же Тони должен делать с этой информацией? Он чувствует, что едва справляется со всем, что жизнь ему подбрасывает, а как Питеру всё это уловить? -Я забочусь о нём, — говорит Барнс. Сильно. Тони чувствует, как что-то внутри него немного смягчается, но старается не показывать этого. Он смотрит на Стива, который натянуто улыбается, и снова на Баки. -А кто сейчас владеет твоим разумом, мистер Барнс? -Что? -Ты меня слышал. Баки несколько мгновений молча смотрит на него, а затем спрашивает: -Кто-то умер? Кажется, Питер сказал, что кто-то умер. -Я не буду говорить с тобой о Питере, пока не узнаю, с какой именно версией Баки Барнса я имею дело. Баки наклоняет голову набок и еще некоторое время смотрит на Тони; в его взгляде нет ничего враждебного, он просто выглядит задумчивым. -Я Джеймс Блант, — медленно произносит он, — Я работаю на катке. Смотрю фильмы с Питером. Присматриваю за его школьными проектами, когда ему это нужно, если только это не ящерицы. Я… я люблю растения. Это… Эта версия. Он выглядит мучительно серьезным. -А как насчет предыдущей версии? -Барнс, оперативник ГИДРЫ, который устранял особо важные цели. Я помню его, но его больше нет. Он не упоминает родителей Тони. Без осуждения, Тони тоже не стал бы начинать с этого. -А что ты хотел от Питера? -Просто… держать его в живых. На лице Баки появляется осторожная улыбка. Тони мычит себе под нос, отодвигая третий стул, чтобы сесть. -Ты менял имя и остановился на Джеймсе Бланте?

***

-Я всё ещё не собираюсь переезжать, — упрямо говорит Питер, крутя ручку между пальцами и потирая босые ноги об одеяло. Пеппер уговорила его составить список необходимых личных вещей; буквы на странице размываются, и он снова моргает, — Это просто… просто список на случай чрезвычайной ситуации на сегодня. Чтобы остаться на ночь. На одну ночь. Пеппер переоделась в джинсы и толстовку, сидит на ковре у журнального столика, вокруг разбросаны папки с документами. -Нет, — говорит она любезно, но бескомпромиссно, не поднимая глаз от бумаг, — С этого момента ты будешь жить с нами. Питер морщится и вычеркивает из списка зарядное устройство для телефона потому что его зарядки нет в квартире, оно лежит в школьном шкафчике, так как дома у него не было возможности зарядить телефон. Он царапает все сильнее и сильнее, зарядное устройство исчезает под большим пятном синих чернил. -Если ты ждешь благодарности, то ты её не получишь. -Мне подходит. -Босс поднимается в пентхаус вместе с мистером Роджерсом и мистером Барнсом, — сообщает ПЯТНИЦА. -Блять, наконец-то! — рявкает Питер, швыряя ручку через всю комнату. Он скрещивает руки и смотрит в сторону лифта, пока не появляются трое мужчин. Увидев лицо Питера, Тони слегка дернул бровями, но ничего не сказал, просто отошел в сторону. -О боже, это же Джеймс Блант, — говорит Питер и усмехается, но даже ему самому это кажется несвязным и странным. Баки делает шаг вперёд. Он смотрит на Питера мгновение, а затем его взгляд медленно скользит по комнате. Он внимательно рассматривает Пеппер. Он смотрит на растения на подоконнике. -Помидоры, — говорит он. -Э-э… да, — смущенно подтверждает Тони. Баки шагает вперёд, нависая прямо над Питером, его взгляд проницателен, а поза спокойна. Питер смотрит на него в ответ, потому что это… потому что Баки мог… должен был… потому что всё это просто глупо. -Ты был совсем один? — тихо спрашивает Баки. Питер подавляет вздрагивание. Вопрос тянет за собой ниточку, тоненькую ниточку в его голове, словно всё может распутаться, что странно, потому что всё уже распуталось. Питер сжимает губы. -Почему ты мне не сказал? — спрашивает Баки. Питер хмурится в ответ на этот вопрос. По крайней мере, Пеппер и Тони не задавали ему таких глупостей. -Я не думал, что это что-то изменит. По его опыту, взрослые редко находят практическое применение своим знаниям в реальной жизни. Он дергает одеяло, натягивает его повыше. -Ладно, вот я и здесь. Ты насмотрелся. Можешь уходить. Он натягивает одеяло до самой головы и сворачивается калачиком под ним. Он кусает большой палец и крепко зажмуривает глаза. Он слышит, как Тони с невероятным видом спрашивает: -Хочешь остаться на ужин? Баки, конечно же, ничего не отвечает, и Питер чувствует, как к глазам подступают горячие слезы. Он хочет, чтобы Баки остался. Он хочет, чтобы Баки ушел. Тони, вероятно, воспринимает молчание как отказ. -Кофе? — слышит он хриплый вопрос Баки, а затем еще какой-то невнятный разговор, слова сливаются в голове Питера, и, вероятно, это Баки и Стив уходят вместе, когда раздается звонок лифта. Тони и Пеппер тоже что-то бормочут, а затем он слышит еще шорох бумаги и больше ничего. Он достаёт телефон, потому что ему нужно отправить себе голосовое сообщение со списком покупок. В общем, завтра ему нужно сходить в магазин, у него всё закончилось. А всё это понадобится завтра, когда он вернётся домой, когда всё будет как обычно. -Картошка, — говорит он в телефон, — яйца. Э-э… Бананы. Блядский…блядский пастернак или что-то в этом роде. Туалетная бумага. Он вздрагивает, когда чья-то рука ложится ему на плечо и протискивается сквозь одеяло. -Ребенок, — говорит Тони. — Я пойду заберу все вещи из твоего списка. Хочешь пойти со мной? -Нет, — говорит Питер. — И не трогай мою посуду, я помою её завтра. Тони снова сжимает его руку, но ничего не обещает.

***

Тони медленно выдыхает, войдя в квартиру Питера во второй раз за день. Теперь его разум яснее. Всё по-прежнему ужасно, но именно решимость помогает ему держаться на плаву. Что бы ни случилось, он позаботится о ребёнке. Он не спеша всё осматривает. В коридоре лежат туфли, которые Питеру велики, и большое пальто — ничто не указывает на то, что Ричард здесь никогда и не жил. Рюкзак Питера лежит посреди гостиной, куда он его бросил сегодня утром перед тем, как убежать. Тони первым делом поднимает его и кладет на диван. Рядом с подушками лежит свернутое клетчатое одеяло, которым Питер, возможно, регулярно пользовался. Питер не включил его в список, как и вообще ничего не значащего. Может быть, он оценит одеяло, расплачется и снова спросит, зачем Тони вообще о нем заботится. А может, он разозлится и закричит, что у него все под контролем, и он завтра возвращается домой, так зачем Тони вообще его взял. Возможно, Тони не стоит сейчас его провоцировать. Он оставляет одеяло. Всё остальное он забирает. Зубную щетку, пижаму, кое-какую одежду, но не всю. Учебник по биологии, который, по-видимому, считается необходимым. Он собирает контейнеры от еды на вынос и выбрасывает их в мусорное ведро, затем вытаскивает весь мусорный мешок и завязывает узел. Им обязательно нужно будет разобраться и с этой посудой. Он не может просто оставить её в раковине, чтобы в ней появилась плесень. Он вернётся завтра, когда, он надеется, все документы будут оформлены. Забросит её в багажник своей машины и помоет в здании. Документы показали, что Питер почти две недели был без воды и электричества, и каждый раз, когда Тони думает об этом факте, в груди у него пробегает острая ярость. Он продолжает перебирать свои воспоминания, тщательно изучая каждое воспоминание о Питере со всех сторон, разглядывая их, пытаясь разобрать по кусочкам. Он гений, но все еще не может найти момент, когда он должен был все понять; этот мальчик, который держит свое сердце очень глубоко в рукаве. Он просматривает смятый список Питера, в последний раз обходя квартиру. Снова останавливается у дивана. Смотрит на одеяло. Возможно, Питеру нужно подтверждение того, что у него есть дом, даже если сейчас его это злит. Он берет одеяло.

***

Когда он возвращается, Питер снова спит на диване. Его щеки покрыты пятнами от очередного приступа плача, а край одеяла туго запутался в его пальцах. Пеппер кивает ему из-за горы бланков, оставленных им социальными службами. Стив всё ещё вне башни с Барнсом. Тони даже не позволяет себе сейчас об этом думать, у него нет на это времени. Вот это день. Он ставит сумку Питера, встряхивает одеяло и накрывает им мальчика, осторожно проводя рукой по волосам Питера. Он опускается на колени на ковер рядом с Пеппер. -Что я могу сделать?

***

Питер просыпается, моргает, глядя на спинку дивана, а его отец всё ещё мёртв. Прямо сейчас в похоронном бюро, где-то… Он даже не знает где, он не знает, где его отец, когда его нет дома, где живёт его девушка. Он замечает, что Тони и Пеппер снова тихо переговариваются за его спиной о мытье посуды. Точно. Тони вернулся. Точно — это значит, что он может, он может заняться своими делами. Он откидывает одеяло и садится. Пеппер и Тони сидят на полу, отложив бумаги в сторону, и смотрят на него. Питер избегает их взгляда, поворачивает голову влево и вправо — вот он. Его рюкзак лежит на полу, провисая у ножки стола. Он шмыгает носом, вытирает лицо тыльной стороной ладони и с трудом поднимается со своего места. Спотыкается. Расстегивает рюкзак и обнаруживает, что сверху лежит его учебник по биологии. -Хочешь чаю? — спрашивает Пеппер, стоя позади него. -Нет. Я… я пойду домой — буду учиться, — он прижимает книгу к груди и ерзает на диване, — У меня завтра контрольная по биологии. -Ты не пойдешь завтра в школу. Питер оборачивается. Тони поднялся на ноги, его взгляд спокоен и серьезен. -Ты это за меня решил? -Ты не в состоянии ходить в школу. -Иди нахуй, — кричит Питер, объятый ​​яростью, и, собираясь уйти, врезается прямо в стену. -Боже- — Тони обходит диван, подходит к нему и берет его за руку. -Почему здесь… стена… — Его голос дрожит от рыданий, он потирает лоб. — Твой дом… глупый. Твой дом- Твой дом… такой глупый. -Знаю, парень, — Тони обнимает его, — я знаю, знаю. -Я хочу домой. Я хочу домой. Тони выдыхает, откидывается назад, обхватывает Питера плечами обеими руками и, наклонив голову, смотрит ему в глаза. -Питер. Почему ты хочешь домой? -Потому что у меня всё отлично, — Питер икает, вытирая глаза, — отлично, отлично, отлично. На высшем уровне. Тони очень нежно обхватывает его щеки. -Парень, ты несешь чушь, — бормочет он, его взгляд полон теплоты. Снова наего глаза навернулись слезы. -Я устал, — прошептал он, — Я так устал. Я так устал, Тони. -Я знаю, милый. Пожалуйста, позволь нам позаботиться о тебе. Пожалуйста. Мы хотим быть твоей семьей. Он тоже этого хочет. -Навсегда. Он и этого тоже хочет. -Тебе больше ничего не придется делать в одиночку. Он очень-очень этого хочет. Может быть, ему достаточно просто сказать «хорошо», и всё будет в порядке? Неужели жизнь иногда бывает такой простой? То, что он держал на расстоянии, вдруг оказалось у него в руках, все эти люди, которые поддерживали его, даже не подозревая об этом. -Х-хорошо, — говорит он, и его ноги подкашиваются, и Тони его ловит.

***

Вечером Пеппер укладывает его спать. Питер взял свое клетчатое одеяло, расстелил его на кровати и забрался под него. Пеппер садится на край кровати и слегка поправляет одеяло то так, то иначе, разглаживая складки, немного взбивая их. Словно укладывание спать — это очень точное искусство. Питер сворачивается калачиком на боку, обхватив подушку одной рукой. -Прости, что я сегодня был груб, — бормочет он, -Я… я обещаю, что обычно я не такой. Пеппер поглаживает его по голове, заправляя прядь волос за ухо. Ее пальцы прохладные, но это приятно. -А какой ты обычно? — мягко спрашивает она. -Э-э… — Питер на мгновение задумывается. — На самом деле, я не уверен. Она тихонько напевает и поднимает руку, чтобы провести костяшками пальцев по щеке Питера. -Давай выясним это вместе.