Часть 3

Глава 3 До выездной игры оставалась неделя. Гнездо дышало предвкушением крови, но Натаниэль чувствовал лишь привычную, разъедающую изнутри пустоту. Сон не шел. Темнота комнаты казалась слишком тесной, а тишина — слишком громкой. Он знал, что единственный способ не сойти с ума — это выйти на корт. — Эй, Жан, просыпайся, сладкая французская булочка. Идем на корт, — Натаниэль толкнул напарника в плечо, голос его был лишен эмоций, несмотря на игривое прозвище. — Натаниэль, дай поспать... и не смей меня так называть, — пробормотал Жан, не открывая глаз. — Не перестану, пока мы не окажемся на паркете. — Тебе мало шестнадцати часов тренировок? — Жан все же заставил себя сесть, глядя на Натаниэля с нескрываемым раздражением. — Мало, — Натаниэль улыбнулся одними губами. Жан смотрел на эту улыбку и чувствовал холод. За годы в одной связке он выучил: лицо Натаниэля может выражать что угодно, но глаза всегда остаются мертвыми зонами. Пустое зеркало души. Дана на уроках философии любила цитировать, что «глаза не врут», и Жан был согласен. Натаниэль был великим лжецом, способным выдать бред за истину, а правду — за нелепую шутку. Остальная Свита часто попадалась на эту удочку. Кевин и Эди верили лжи, потому что им так было легче. Рико... Рико всё видел, но играл в эту игру, словно наслаждаясь тем, как Натаниэль изворачивается. — Пять минут, — бросил Жан, лениво вставая. — Соберись. Они шли по коридорам, залитым тревожным красным светом светодиодных лент. Дойдя до склада инвентаря, Натаниэль прошел мимо нападающих клюшек и потянулся к тяжелому древку полузащитника. Жан замер у него за спиной. В голове всплыл недавний разговор старших Воронов, который он подслушал в раздевалке. О Натаниэле всегда говорили шепотом, с примесью суеверного страха. «В нем нет человеческого. Он — чистая воля Мориямы, выкованная в боли. Если он смотрит на ворота — вратарь уже обречен». — Эй, Нат, слышал, что о тебе болтают? — тихо спросил Жан. — Нет, и знать не хочу, — Натаниэль примерил клюшку полузащитника к руке. — Ты только начал приходить в норму, — Жан нахмурился, глядя на выбор напарника. — Скоро выезд. Не лучшая идея менять амплуа сейчас. — Знаю, — Натаниэль резко обернулся. Его взгляд стал острым. — Но я хочу выбить мысли из головы. Роль нападающего больше не справляется с этим дерьмом. — Но... — Жан, — перебил его Натаниэль, и в его голосе прорезался металл. — Ты же понимаешь: если я снова сорвусь, как в прошлый раз, меня опять посадят на те таблетки. А я лучше сдохну, чем снова превращусь в овощ. Жана передернуло. Тот день он помнил в деталях. Нервы Натаниэля тогда не просто сдали — они взорвались. Ворон по имени Вольф решил надавить на больную мозоль, и Натаниэль превратился в смертоносный вихрь. Разбитый нос, осколки чашки, кровь на кафеле общей гостиной... Натаниэль крушил мебель с мутным, безумным взглядом, пока не рухнул посреди обломков в истерическом смехе. Тогда Рико пришел вместе с Кевином. Дэй застыл в дверях, не в силах пошевелиться от шока, а Капитан лишь мрачно констатировал: «Тренер тебя накажет». Натаниэль тогда ушел в кабинет Хозяина на ватных ногах. Тот вечер стерся из его памяти вспышками боли: удары трости, вкус собственной крови, а потом — унизительная близость, которую он был вынужден терпеть, чтобы просто остаться в живых. Когда он вернулся в комнату, его первым делом вывернуло в ванной. — Натаниэль, — позвал тогда Жан на французском, зная, что иностранная речь для них обоих — единственный способ заземлиться. — Жан, просто молчи. Прошу тебя, не говори ничего, — ответил Нат, содрогаясь от рвотных позывов. — Я помню, Нат, — тихо сказал Жан в настоящем, подходя ближе и кладя руку на плечо напарника. — Я помню всё. И я не допущу, чтобы это повторилось. Натаниэль посмотрел на руку Жана, затем на клюшку. — Тогда вставай в ворота, — Натаниэль поправил перчатки. — Мне нужно почувствовать сопротивление. Жан молча кивнул и направился за защитной экипировкой. Он знал: сегодня они будут тренироваться до тех пор, пока Натаниэль не упадет от изнеможения, потому что это единственный способ для него сохранить остатки рассудка.