Часть 5

Глава 5 Жан не отходил от него. Он сидел так, чтобы его плечо почти касалось Натаниэля, словно готовый в любую секунду выступить живым щитом против нахлынувшей паники. После того, как Натаниэль резко проснулся, Жан молчал, но это молчание было громче любого вопроса. Оно означало: «Я вижу. Я рядом. Держись». Натаниэль почти не чувствовал своего тела — снотворное и адреналин кошмара смешались в оглушающий коктейль. Он посмотрел на Жана. — Где мы остановимся? — голос Натаниэля прозвучал сухо и незнакомо. Он нуждался в фактах, в чёткой структуре, которая вытеснит хаос воспоминаний. Жан кивнул: «Пятизвездочный отель. Заселяемся, потом отдых, ужин. И не забудь, ты взял клюшку полузащитника. Тренер это не оценит». Это была тонкая угроза, но она сработала. Угроза будущего наказания была понятнее, чем боль прошлого. Натаниэль допил воду. Его глаза медленно оторвались от Жана и скользнули по салону автобуса. Вороны спали. Глубоко, мёртвым сном, который позволял им восстановить силы для завтрашней бойни. Кевин, Рико, Эди — все были погружены в своё неведение, защищённые тяжёлым графиком и усталостью. Рико сидел, откинув голову на сиденье, его лицо было спокойным, почти невинным. Лицемер. Натаниэль помнил: Рико видел его тогда, в душевой. Видел, как свет погас, и ничего не сделал, потому что так было проще. Или потому, что так было нужно. Сейчас он понимал, что тогда они были детьми и ничего Рико не смог бы сделать, но вот только обида осталась. Сейчас он видел, как Рико старается загладить вину или типа того. — Пять минут, — прозвучал голос Тренера спереди. Время прошло. Они прибыли в новый город, чтобы превратить его в очередную арену боли. Натаниэль закрыл глаза. Кошмар закончился. Начиналась реальность. Автобус подъехал к отелю уже глубокой ночью. Всё шло в точности по сценарию, который озвучил Жан: быстрое заселение, минимальный отдых и ужин. Никаких отклонений, никакой свободы. Натаниэль надеялся проскользнуть мимо столовой прямо в номер. Мысль о еде после долгой тряски в автобусе и пережитых во сне кошмаров вызывала отторжение. Но Жан, словно читая его мысли, перегородил ему путь, не давая сбежать. — Ты окончательно угробишь свой и без того искалеченный организм, — произнёс Моро бесцеремонным тоном, кивнув на двери ресторана. — Иди и ешь. Хотя бы немного. Это не просьба. — Ладно, — выдохнул Натаниэль, закатывая глаза, но останавливаясь. — С тобой невозможно разговаривать, когда ты включаешь этот тон. Натаниэль всё-таки пошёл есть, механически закидывая в себя пищу под надзором Жана. Вкус еды он почти не чувствовал, желая лишь одного — чтобы это закончилось. После ужина они поднялись в свою комнату. Комната встретила их стерильной прохладой и настораживающей тишиной. Жан, по привычке, немедленно подошёл к двери и проверил замок: щелчок, поворот ручки, проверка цепочки. Трижды. Это был непреложный закон — прежде чем позволить себе рухнуть, нужно убедиться, что вход заблокирован. Натаниэль, стоя посреди комнаты, с ненавистью оглядел две стандартные кровати. — Сними обувь, — бросил Жан, начиная с хирургической аккуратностью раскладывать форму на завтра. — Не хочу, чтобы утром здесь был песок. — Плевать мне на песок, — огрызнулся Натаниэль, но всё же ударил кроссовок о кроссовок, сбрасывая их на ковер. — Если бы Тренер хотел чистоты, он бы взял с собой горничную. Или тебя. Жан проигнорировал колкость — он привык, что агрессия Натаниэля была лишь защитным рефлексом. Он выключил основной свет. — Ты идешь в душ? — Нет сил. Смывать грязь бессмысленно. Натаниэль рухнул на кровать. Он лежал, уставившись в потолок, который в темноте казался серым. Его глаза были открыты, моргать он не спешил. Он боролся с желанием спать, помня, что ждало его в этой искусственной темноте.Жан устроился на своей кровати. Он слышал, как тяжело и неритмично дышит Натаниэль. — Не думай об игре. Спи, — сухо посоветовал Жан. — О, спасибо, Жан. Я не догадался, — голос Натаниэля был полон язвительного сарказма. — У тебя есть ещё мудрые советы? Как насчет "не дышать"? Жан перевернулся на бок, чтобы лучше видеть силуэт друга. Он перешел на французский. Здесь, вдали от чужих ушей, слова имели другой вес. — Tu m'as réveillé dans le bus. (Ты разбудил меня в автобусе.Я слышал, как ты задыхался.) — Ça n'avait pas d'importance (Это было неважно).-ответил Натаниэль — C'était important. (Это было важно.) Я разбужу тебя, если ты снова начнешь метаться. Ты не останешься там.-добавил Жан Это было самое искреннее обещание, которое он мог дать. Не "Я защищу тебя от мира", а "Я вытащу тебя из твоей головы". Натаниэль стиснул зубы. Он не хотел этой заботы, не хотел, чтобы Жан видел его слабости, но не мог отрицать, что это предложение — спасение. — Просто не дай мне кричать, — прошептал он в подушку. — Ferme tes yeux. Maintenant. (Закрой глаза. Сейчас.) Жан дождался, пока Натаниэль закроет глаза, затем выключил торшер. Наступила полная, тяжёлая темнота. Натаниэль прислушивался к размеренному дыханию Жана, пытаясь синхронизировать своё, пока измотанное тело окончательно не поддалось режиму.