IV.

      Следующие две недели много работаю, не пью и даже стараюсь меньше курить, что, откровенно говоря, не выходит. Медитирую каждый вечер, веду дневник чувств, пытаюсь радовать себя в свободное от работы время. Гоню прочь мысли о наркотиках и своём прошлом. Словом всё, как учили психологи из центра, всё и даже больше. Но не помогает.       Я скучаю по Марку. Чувствую себя полным придурком, в сотый и тысячный раз не находя оправданий своему дурацкому поведению. Ну откуда, скажите, он мог знать, что вопрос о ключах так сильно зацепит меня? Почему нужно было настолько неадекватно реагировать?       Мы ведь даже не обменялись телефонами. Странно, но он тогда абсолютно доверился мне, назвал только адрес школы, время и день, когда надо прийти. И дал денег. Как будто даже не рассматривал вероятности, что я просто сбегу.       «Ты лучше, чем сам о себе думаешь», − так, кажется, он сказал. – «И можешь больше, чем осознаёшь».       Это слова засели во мне неожиданно плотно, и я соврал бы, если бы сказал, что именно они часто помогали не срываться: пройти мимо алкогольного ряда в супермаркете или уменьшить количество сигарет хотя бы на одну.       Я хотел и должен был извиниться. Думал об этом каждый божий день, но не решался, поглощённый стыдом. Разумеется, зная о Марке почти всё, я легко нашёл его в соцсетях и мог бы связаться, если б захотел. Точнее, если бы мне хватило смелости. Но её не хватало. Как всегда, не хватало.       До одного дня, когда нас снова свела вместе драка.       Честное слово, видит Бог, я не хотел вновь участвовать в чём-то подобном. Шёл с работы, думал о том, как проведу выходные, как вдруг услышал из тёмного двора крики. Женские, и это заставило напрячься. Ладно уже, когда отбиты бока и расквашены носы у парней, но девчонки абсолютно не должны касаться подобного.       Поспешил ближе, готовый вмешаться, и ощутил прилив крови к лицу, когда глаз зацепился за такую знакомую белую куртку. Вот же ребёнок! Ну почему именно белая?       Позже, уже за чаем в компании Платона на высоте девяти этажей, я всё же задал ему этот вопрос, и получил ответ, которого совсем не ожидал.        − Наверное, для того, чтобы ты всегда мог заметить меня… И вытащить.        − Только не говори, что ради этого в драку ввязался, − ворчу, протягивая руку за печеньем. – Меня ведь могло и не быть там.        − Не-не! – Марк мотает головой, тут же, впрочем, жалея о своих действиях: приложили его знатно, и движение сейчас явно причиняет боль. – Они просто напали на ту девушку, отбирали у неё сумку. Я не мог пройти мимо…        − Мой герой, − улыбаюсь, вспоминая сбивчивые благодарности спасённой незнакомки, которая, ко всему прочему, ещё и выпросила у Зальцмана денег на такси. – Но будь осторожен: помогая кому попало, важно помнить и о себе.        − Я скучал… − ребёнок вдруг смешно шмыгает носом, тут же утыкаясь в салфетку в попытке скрыть эмоции. – Твоих нотаций не хватало.        − Мне твоих тоже, − вздыхаю, спонтанно набираясь-таки пресловутой смелости. – Прости за тот раз. Я просто… вспомнил кое-что нехорошее, и сорвался на тебе. Это было глупо.        − И ты меня прости, − Марк вдруг поднимает глаза и смотрит в упор по-щенячьи пронзительно. – Я многого не понимаю в этой жизни, и многого не видел, поэтому иногда нетактичен. Ты… сможешь это терпеть? Не пропадёшь вновь так внезапно?        − Думаю, если возьмёшь мой номер телефона, то вероятность этого снизится, − пускаю в голос юморную нотку, и этого оказывается достаточно, чтобы грустное выражение пропало с его лица, а две комбинации цифр надёжно сохранились в памяти наших смартфонов.

***

      Учебный год заканчивается стремительно и неотвратимо. В моей жизни мало что меняется, но с момента примирения с Зальцманом на душе – удивительное спокойствие. Нет, мы не стали встречаться каждый день, и в его уютную квартиру я тоже не переехал, хотя откровенно говоря, не отказался бы. Просто даже само знание, что могу переслать ему смешную картинку в любой момент, греет и придаёт сил.       Правда в первый месяц лета ребёнок становится очень нервным и всё чаще оставляет сообщения непрочитанными, а предложения о встрече – даже не рассмотренными.        − Итоговое тестирование! – объясняет он всё, когда я, наконец, вытаскиваю его на кофе. – Зашиваюсь, не успеваю всё повторять, поэтому сидим до без пятнадцати – и потом лечу домой!        − Когда оно хоть? – спрашиваю нарочито небрежно, планируя его подколоть. – Пойду тоже сдам, чтоб потом тебя дразнить!        − Не сдашь, регистрация ещё зимой была, − Марк хихикает, наблюдая за моим вытянувшимся лицом. – Хотя, там вроде есть дополнительная сессия какая-то, на неё регистрация позже. – Но это аж в июле…       Дальше я уже не слушаю. Мимолётная мысль превращается в идею-фикс в мгновение ока, и едва ребёнок уходит, вбиваю в поисковик даты закрытия подачи заявок. Неосознанно шепчу какую-то вбитую в голову молитву, жду вечность, пока страница прогрузится… Боже, хоть бы ещё была открыта, хоть бы!       Плохо осознаю увиденные числа, не могу сообразить, что за дата, и лишь через несколько мгновений понимаю, что она ещё не настала. Ещё успею, есть целых полтора дня!       Когда-то в детстве кто-то очень значимый для меня сказал, что если чего-то желаешь, то нет ничего, что тебя остановило бы. Не всегда эти слова – правда, но сейчас именно тот случай.       Дрожащими руками заполняю онлайн-анкету, получаю список необходимых документов и действую с такой решительностью, которую давно не ощущал. Сделать фото, копии паспорта, аттестата, справок… Самое сложное – справки. В больницу я бы не сунулся ни за какие деньги, но мне сказочно везёт: те старые, что оказались в утащенной из дому папке, нужного формата. Год на них, конечно, слишком давний, но одно лёгкое движение ручки превращает их в современные.       Отправлять всё это хозяйство почтой убийственно: не дойдёт вовремя, а рисковать, надеясь, что посмотрят на дату отправки, не хочу и не могу. Поэтому гуглю адрес центра в столице, и еду туда сам, благо зарплату дали и денег на билет на скоростной поезд хватает.       Кажусь самому себе безумцем, но чёрт подери, каким счастливым это меня делает! Между прибытием экспресса и отходом более дешёвого ночного скорого всего несколько часов, поэтому в столице я не гуляю: лишь захожу в центр за двадцать минут до окончания рабочего дня и слёзно молю принять документы.       Удивительно, но идут навстречу. Молодая сотрудница даже помогает, проверяя все мои бумажки сразу, чтобы точно не было проблем. После того, как в личном кабинете на сайте появляется свидетельство о том, что я зарегистрирован и в июле сдаю тестирование, не могу сдержать широченной улыбки. Ощущение, словно отрастил крылья, хотя радоваться рано, нужно ещё поступить. И не проговориться ребёнку, хе-хе! Представляю степень его охреневания, когда увидит меня на вступительной церемонии!       Мысли греют, пока я курю на вокзале в ожидании отправления. Куртку не взял, слишком торопился, но не чувствую холода, даже несмотря на порывистый ветер. Люди удивлённо оглядываются, но мне всё равно. Сегодня я обрёл нечто большее, чем просто возможность поступить в вуз. Это была надежда, светлый луч солнца в моём туманном и облачном будущем. Если выучусь, смогу нормально устроиться, найду работу, скоплю денег… Знание языков (а ребёнок-то на филологический собрался!) поможет везде и всегда, универсальная специальность плюс интересный процесс обучения. Кроме того, с Зальцманом это точно не будет уныло!       Слышу гудок, поспешно тушу окурок, взбираюсь в вагон, а затем и на свою боковую верхнюю… Придётся всю дорогу поджимать ноги, но я потерплю. Шанс на новую жизнь того стоит.

***

      Ребёнок о поездке не знает. Он вообще ни о чём не знает, кроме своих тестов. Такой нервный и взъерошенный как воробей. В июне мы видимся всего раз или два, а затем он просто пропадает, переставая отвечать на телефон и появляться в соцсетях.       Первые несколько дней я ещё держусь, думая на тесты, долгий сон после них и ещё тысячу притянутых за уши причин, а затем начинаю медленно сгорать от тревоги и непонимания. Блин, и когда он успел стать так дорог?! И куда, чёрт возьми, делся?!       Объявляется через неделю, загорелый и улыбающийся, но, правда, с виноватым выражением в карих глазах. Шлёт видео с какого-то лазурного пляжа с пальмами на заднем фоне, из которого узнаю, что «предок решил сделать сюрприз и похитил его прямо после последнего теста».       «И телефон он у тебя отобрал, ага-ага», − даже не пытаюсь скрыть обиду, но в глубине души я просто счастлив, что он в порядке.       Следующий сеанс связи уже из Германии: демонстрирует какой-то местный парк, иногда срывается на непонятные мне иностранные словечки, много шутит и вообще выглядит счастливее, чем когда-либо. Все документы у него уже поданы дистанционно: нынче всё это делается именно так, потом только оригиналы лично привозятся. Я же готовлюсь к своим тестам, словно секретный агент: ничего не сообщаю, даже виду не подаю, иногда только выводя наивного ребёнка на очередной пересказ эпизодов «самого важного экзамена в жизни». А ещё слушаю подкасты на английском и листаю справочник по истории в перерывах между заказами в кафе.       В день «икс» (точнее в первый из четырёх «иксов», отмеченных в календаре красным) почти не волнуюсь. Точнее, нервы бьют тело так сильно, что внешне оно кажется совершенно спокойным. Хотел попробовать не курить, но ожидаемо не вышло: учителя на входе в экзаменационный класс неприветливо морщатся, но воздерживаются от замечаний.       Сначала математика. К ней особо не готовился, но всё же решил сдать, так как с этого года её сделали обязательной, несмотря на то, что не для всех специальностей она требовалась. В школе я был довольно неплох, впрочем, что врать, я был хорош почти во всех предметах, включая пресловутые алгебру и геометрию. Однако счастья они мне не приносили. Равно как и нахождение дома в принципе.       Отстрелялся даже немного быстрее, чем ожидал: из класса вышел одним их первых. Побаловал себя вкусным тортиком с капучино, а затем поехал готовиться к языку и литературе.       Это, пожалуй, самое страшное: хоть пишу и изъясняюсь я относительно грамотно, в тестах обычно допытываются до таких мелочей, которые я физически не в состоянии упомнить. На этот экзамен еду уже чуть более спокойный: нюансы процедуры пройдены, уверенность в себе восстановлена, только бы тема сочинения попалась нормальная… Но с этим не везёт. И какой идиот их только придумывает?       Едва укладываюсь во время: последние два абзаца пишу сразу на чистовик, чёркая и наверняка забывая запятые. В тестах тоже не всё успеваю проверить, где-то ставлю наугад. Отстой. Хорошо хоть остались не самые сложные предметы…       Перед историей читаю справочник больше обычного: наверняка для многих коллег и клиентов уже похожу на энциклопедию. Тесты чудом не совпадают с рабочими сменами, только последний английский вынуждает меня поменяться с напарницей.       Конец июля наступает, кажется, слишком быстро: я отстрелялся, всё сдано, теперь только ждать баллов. Ребёнок давно уже раскололся, в какой университет и на какую специальность точно поступает, так что я, разумеется, собираюсь туда же: каждый день мониторю списки и проверяю личный кабинет на сайте образовательного центра. Баллы обещают выставить за день до окончания подачи заявок на филологию, и я тихо ненавижу их за это.       Нервы-нервы-нервы. Обновляю страницу каждые пару-тройку минут. Понимаю, что если не поступлю, то снова подсяду – не выдержу огорчения, захочу «ширнуться», чтобы забыться. Не хочу этого. Панически не хочу.       Наконец, вижу свои результаты. Со сложением трёхзначных чисел у меня вроде всё хорошо, но цифры плывут перед глазами, не давая возможности вычислить сумму. Прибавляю все результаты, кроме математики, на калькуляторе и безнадёжно выдыхаю: слишком мало, чтобы даже в первую сотню попасть… Хотя стоп, почему здесь четыре параметра?       От переживаний становлюсь до ужаса тупым. Сначала думаю, что нужно прибавить и математику тоже, но потом смотрю на название колонки в таблице и хлопаю себя по лбу: аттестат! Забыл балл аттестата!       В своё время я, разумеется, закончил одиннадцать классов, как и другие дети того же возраста и, собственно, имел сей документ, заверенный и подписанный директором школы. Однако суть была в том, что отец мой всегда любил идеальность. И именно в этом куске бумаги его перфекционизм взыграл на все сто десять процентов. Часть идеально написанных «двенадцаток» была выдавлена из учителей уговорами и подарками\шантажом (нужное подчеркнуть), а часть – большая, на самом деле, − из меня наказаниями, требованиями и… и ещё раз наказаниями, да.       Ужасная и жестокая несправедливость, тяжёлое детство, психологические травмы, да-да. Но была в этом всём неоспоримая польза для данного момента: мой аттестат имел наивысший балл, что в сумме давало мне… Стоп, что?!       Введя данные, нажимаю на «Сохранить» и вижу собственное имя в тех нескольких строчках, что выделены зелёным цветом. Их всего около двадцати или тридцати. Это – бюджетные места, и я даже не последний в этом списке! То есть и учиться смогу бесплатно и ещё и стипендию получу!       Радости нет предела. Уже глубокая ночь, поэтому танцую беззвучно, чтобы не разбудить соседа.       Главное теперь, не спалиться ребёнку раньше времени.