Лунного света тени не видим - дивно как видим других сквозь себя

Утро наступило. Вне времени утро разговора с собственной душой, убегающей от тела. Слишком холодно и сыро в темнице, да и сердце с кончиками волос сломаны. Одинаково резко и бессчувственно. Всё той же родной рукой, ранее не бравшей даже оружия без позволения валиде. Без её ведома и одобрения. - Завтра у девушек опрос, займись этим лично. - просила евнуха, которому позволили проведать свою госпожу. - Опрос неважен без Вашей улыбки, многие и отказаться могут его проходить. - Не допусти этого. Пускай будет, они ведь не зря языком так мучились, напомни как яростно - улыбнулась настолько тепло, что Хаджи захотелось снова всё доложить Мустафе. Если бы они не расстались в пути, так бы не произошло. И пришло же Кесем Султан на ум маловажное сравнение Кеманкеша с повелителем от юнца с улиц у Галаты. - Иди, Хаджи ага, тебе нельзя здесь долго находиться. Если шах узнает, что ты задержался в его дворце, конец придёт всем. - тихо и как-то слабо произнесла госпожа. Хаджи покинул темницу. Султанша укуталась в тёплую шаль, которую принёс её верный слуга, но и она уже не спасала от пронизывающего холода сырой темницы. На следующее утро после попытки отравления Тахмаспа её заключили сюда. Стражники просто втолкнули её в камеру и закрыли дверь. Колени и ладони госпожи до сих пор болели от удара о пол. Здесь было сыро и холодно, отчего у султанши начался сильный кашель. Дверь отворилась, и на пороге появилась служанка с подносом в руках. Госпожа отодвинула от себя еду, не желая это есть. За несколько дней к еде она ни разу не притронулась, отчего появилась сильная слабость. - Когда же я наконец окажусь в своём родном дворце? Когда Мурад заберёт меня из этого кошмара? - задала госпожа вопросы, на которые не ждала ответа. Она безусловно верила своему сыну, но невозможность увидеть его и поговорить заставляла её волноваться. Пребывание в этом дворце пугало, и хотелось быстрее вернуться домой. Увидеть детей, обнять их и наконец избавиться от страха, с которым она засыпала каждую ночь. Через некоторое время в камеру зашёл шах. Когда увидел, что еда на подносе осталась нетронута, в глазах зажегся злой огонь. - Думаешь, что если не будешь есть, я тебя выпущу. Нет, так не будет. Ешь, тебе ещё долго здесь находиться. - Даже если буду умирать, из твоих рук и крошки хлеба не приму. - сказала госпожа, демонстративно скинув стакан с водой на пол. Даже в таком положении она показывала свой характер, не желая покоряться воли персидского шаха. Ни перед кем не склоняла головы, а перед ним и подавно этого не сделает. Она Валиде Султан, и пусть сейчас её титул ничего не значит, но гордости её никто не лишит. Она не позволит этого сделать. - Не надо показывать мне свой характер. - грубо сказал Тахмасп, хватая её за лицо - Хотя знаешь: тебя будет интереснее ломать. Я с удовольствием буду наблюдать, как рушится твоя гордость. - Ты не сможешь меня сломать. Тебе не хватит сил. - кинула госпожа колкую фразу в спину уходящему шаху. Громкий кашель разорвал тишину подземелий. Госпоже не хватало воздуха, а лёгкие сдавило тисками. Оперлась на холодную стену, пытаясь привести дыхание в норму. Голова жутко болела. - Нам приказано сопроводить вас в покои. - раздался где-то совсем близко голос стражника. Кёсем поднялась со скамьи и, пошатываясь, пошла в покои. Слабость сковала всё тело: ноги были ватными. Госпоже с каждым шагом становилось всё сложнее. Казалось: она сейчас просто упадёт. В покоях уже были лекари. Они осмотрели султаншу и дали какие-то настои, которые сильно, но приятно пахли травами. Слуги внесли в покои стакан тёплого молока. Молоко приятно обволакивало теплом озябшую султаншу, унимая её жуткий кашель. В покоях появился Тахмасп. Он был последним человеком, которого Кёсем Султан хотела видеть. - Как чувствуешь себя? - Мой мучитель вдруг решил узнать о моём состоянии. С чего бы это? - едко поинтересовалась султанша. - Не смей грубить мне! - крикнул шах, хватая её за горло - Отныне и до конца твоих дней ты моя рабыня, а значит будешь делать всё, что я скажу. Чего ты сейчас добилась своим мятежом? Не поняла: из - за твоей смерти никто не будет плакать. Ты никому не нужна. Тебя продал твой родной сын. - холодно говорил шах, пытаясь сделать ей больно. - Отпусти, мне больно - прохрипела госпожа. У них с Мурадом часто были конфликты, но руку на неё он никогда не поднимал. Такое действие персидского шаха безумно напугало её,а когда поняла, что хватка шаха становится всё сильнее, а воздуха в лёгких всё меньше, медленно стала накрывать паника. Наконец он отпустил. Султанша закашлялась, судорожно хватая такой необходимый воздух и держась за шею, на которой точно останутся следы. Госпожа медленно отвела глаза в сторону, чтобы Тахмасп не увидел слёз. Госпожа всегда считала слёзы слабостью, а потому никогда их никому не показывала. - Ладно, отдыхай пока. Это «пока» заставило Кёсем напрячься. Вскоре госпожа погрузилась в сладкий и столь необходимый её ослабленному организму сон. Через несколько дней болезнь полностью отступила. Султанша уже собиралась лечь в постель, когда в покои зашёл шах Тахмасп. Глаза его горели безумием. Госпожа начала неосознанно отходить назад пока не почувствовала спиной холодную шершавую стену. Всё. Теперь отступать некуда. А шах всё приближался. Когда он склонился, Кёсем почувствовала терпкий запах вина. Страх сковал её. Мурад иногда пил, но она точно знала, что он не причинит вреда, а вот в шахе она была не уверена. Он может сделать что угодно. - Ты думала, что заточение единственное наказание?- кратко поинтересовался Тахмасп, оглаживая её щёку. - Не надо, пожалуйста. - дрожащим голосом умоляла султанша когда поняла, что он хочет сделать. Эти слова разозлили мужчину, и он, коротко размахнувшись, ударил её по лицу. Кёсем упала на пол, держась за горящую от удара щёку, а глаза наполнились слезами. Шах грубо схватил её за волосы и потащил к кровати. Ей было больно, страшно и мерзко. Слёзы градом текли из глаз госпожи, а сама она кричала так громко, что казалось могла сорвать голос. Когда пыталась сопротивляться, мужчина бил её по лицу. Наконец кошмар закончился, и Тахмасп покинул покои, бросив на неё презрительный взгляд. Ключ в замке провернулся. Неужели он думал, что после всего произошедшего она сможет сбежать? Госпожа лежала на кровати, прикрывшись тонкой простыней и смотрела в одну точку. Её уничтожили. Было больно, но вот только душевная боль была намного сильнее физической. Она была здесь совсем одна. Её некому защитить, ведь даже Мустафа был не рядом, а где-то в столице. Противно было от самой себя, ведь её касались эти грубые отвратительные и чужие руки. От таких мыслей снова появились слезы. От прежней Кёсем Султан ничего не осталось. Персидский шах Тахмасп всё-таки сломал её. Этой ночью госпожа не уснула. Утром она еле встала с кровати. В зеркале теперь отражалась слабая женщина, а не могущественная Валиде Султан, какой она была ещё несколько недель назад. Синяки на лице, искусанные и разбитые в кровь губы, след от руки мужчины на шее, синяки на запястьях и её красные опухшие от слёз глаза - всё это говорило о прошлой кошмарной ночи. Знала, что сегодня вернётся Кеманкеш, и очень надеялась его увидеть. Ей нужна была поддержка. - Сегодня вам разрешили выйти в сад. - раздался голос служанки. Госпожа скрыла запястья длинными рукавами, а шею - плотным платком. Вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. Вдали заметила Кеманкеша и поспешила к нему. - Госпожа, что с Вами произошло? - обеспокоенно спросил паша, заметив синяки на лице. Аккуратно снял платок и ужаснулся. - Тахмасп посмел вас тронуть? - Он... Он обесчестил меня. - сквозь слезы прошептала султанша. Мустафа никак не решался до неё дотронуться. Кёсем сама прижалась к нему. Доверяла ему также как себе, потому и прижималась к нему сейчас, искала поддержки. - Забери меня отсюда. - Уже через несколько дней всё закончится. Повелитель возвращает вас обратно. - Как я теперь вернусь опозоренная? - раздражённость даже была уже не той. - Вы не виноваты в произошедшем. Позор не Вам, а тому кто это сделал. Может быть уже через несколько дней в жизни Кёсем Султан появится свет...