Радостью света луны на воде

Вера пропадала. Холод ветра вдруг ощутила как лист, который давно на земле, влюблённо наблюдает за небесами. Небом, кусочки которого ей подарены самим Всевышним. Не океаны же в глазах её, мало в них всегда было опасного желания. Желания злостного - захватить мир. Именно так же его проговаривали немногие из врагов. О Гюльбахар давно забыли, но теперь появились другие. Чужие. Всех можно было победить, только слишком многого требовали за победу. И в особенности Мурад, которому так и не желала доверять. Не оказалась виноватой в недоверии, всегда присущим внутри. К сожалению. Руки шаха не смыть никакой пеной, не забыть касаний, которых пыталась е чувствовать со всех сил. - Простите меня. Дабы терять слишком рано, а любить... - Слишком поздно, и сама знаю. После одиночество не оставляет тебя. - резко вжала в стену, чтобы его воины не заметили и её. - Укради. Как сердце требует, когда и правда жалеешь. - Не жалею, дорожу. - Жалеешь, что оставил в тот раз, когда так. - тише протянула, обнимая и скрываясь за ним. В эту секунду хотелось так спрятаться от самой жизни, настолько просто для других. Ведь правда, что бы не было, без такого отношения мужчин куда проще. Мустафа осмотрел её лицо, освещённое перым светом луны. Как же она далёка, даже после всего произошедшего. Он оставался всего лишь доверенным человеком, за которым иногда можно было спрятаться. И тем не злоупотребляла. - Вы со мной, не думайте уже ни о чём. В этот раз только придётся и от падишаха... - С радостью, не желаю видеть того, кто оставил. - быстро ответила, будто вовсе и не имела на него надежды с появления самого намерения заполучить мир, которого так и не было. Простых людей лишь спасли. Столь непросто, разбившись вдребезги. Одна девушка пришла во дворец, прося встречи с повелителем. Даже требуя. Она имела непростую семью и часто писала Валиде Султан ранее. Именно она стала её тайной, следящей за порядком в столице совершенно секретно. Девушка, чьё имя отвечало красоте лица и милосердию. Та, в складках платья которой не было ничего, когда в глазах светились чёртики. Те же, которые ранее наблюдал Мурад лишь в родных голубых глазах. - Санавбер хатун, горная жизнь тебе на пользу пойдёт. - Правда, отпустите меня и ответьте валиде справедливо, как она заслуживает. Иначе много ещё женщин напомнят о настоящем троне. - глаза не поднимала, но и говорила всё тише и тише. Словно отравление подозревала, а то и уверенна в нём была. Нежданная тишина охватила комнату пожеланий. Именно тут было принято решение идти на шаха войной. Решение, в котором вовсе не было желания мести, только яростная мудрость. Столько времени он ждал, когда подготовка будет достойной. Ждал того, в чём не мог не убедиться перед большой битвой. Той, в которой уже не оставалось необходимости, полагала султанша. Потому и коснулась холодными устами его щеки, когда удалось выйти к лесу. Запутанному лесу, где точно были ловушки на диких зверей. Терпения почти не оставалось, руку не позволяла взять, как и касаний вовсе не терпела. Слишком рано. После проговорённого должно было пройти несколько лунных ночей. Настолько лунных, наполненных сиянием листьев и воды под ней. Луной, приносящей радость не только ей, но и Кеманкешу. Спасающему воину, которые становился всё преданнее и роднее. Ещё и настолько привычным путём. Уже не самым сложным. - Любовь к тебе принесла плоды... - тихо кинула, прижавшись спиной к дереву. Мужчина не ответил, даже не посмотрел на неё. Словно в чём-то сомневался он. Только оставалось ли в чём? - К Вам же любовь заставляет быть жёстче. - прямо сказал, смотря на то самое дерево. Именно от него зависела жизнь обоих. От его заколдованности султаншей и её взгляда. Не благодарного или довольного, а совсем другого. Нежного. Именно нежного, как смотрела впервые ещё в одну лунную ночь, когда он оказался в саду Топкапы из-за требования повелителя следить и ночью издалека. Так как днём ничего подозрительного не происходило с участием Валиде Султан, он заинтересовался ночной жизнью госпожи. - С падишахом, не так ли? Если бы только они не видели того позора... - резко закрыла глаза. - Шехзаде Касым и шехзаде Баязид тоже видели, но жестокостью не дышут. - довольно холодно подытожил. - Кеманкеш, с тобой просто ведь, не делай так. Он и правда не слишком и несправедлив. Особенно в недоверии ко мне. Одна безосновательная ревность убила друга, в котором он видел своего Шамса. - Лишь Руми не стал уничтожать мир после потери. - с обидой за госпожу, кинул, а после осознал насколько далека от них истина. Нельзя к ней дотянуться спустя столько столетий, веков, за которыми желание познать истинную жизнь. Ту, к которой так тянулись в некоторых молитвах, в которую попадали после слишком тяжких испытаний жизни этой. На время, бег которого становился незаметным. - Мы не знаем, только предполагаем сегодня, только... боль не одна. В той истории не было женской вины. - Твоей вины и нет, другим давать возможность так влиять на себя разве лишь. - не сдержался, обнимая за плечи. - Прости... - прошептала, невольно сжавшись в его объятиях. Не понять не мог, гордость только вернуть пытался, что разбита была тайными змеями. Змеями, которых женщина подкармливала своей нежной любовью. - Они совершенно не заслужили такой доброты. - правда не заметил как изменил обращения, Кесем Султан не пропустила этого, но была приятно впечатлена. Жасмины начали тлеть без её внимания, а разлуку повелитель ощущал как огромную тяжесть на плечах. Хоть и сам стал её причиной. Глупой причиной большой скуки без валиде. Когда его любовь никуда не пропадала. Ни на миг. Та любовь, из которой росли все красные розы в саду Топкапы. Все цветы, напоминающие даже отдалённо о страсти, что всегда имела для них особую ценность. - Львёнок не перестанет любить, не успел. Как и я не успела к Осману. - сжав руки, вновь похолодевшие в неплохую погоду, молвила. - Не успеть можно на свидание, в его статусе, но не так. Не настолько, султанша. - о жёсткости не шутил, только сейчас поняла насколько был серьёзен. - Поспешим, после поговорим о радости и любви других ко мне. - Было бы намного лучше узнать совсем другое. - коснулся руки, чего она ожидала и сама. Он вызывал бесконечное доверие, благодаря которому и хотелось продолжать борьбу с жизнью. Или же существованием в пользу другим. Госпожа прикрыла глаза, ступая на тропу, которую знала. Откуда лишь не могла вспомнить с лёгкостью, но шла уверенно. Слишком уверенно даже для себя в незнакомой империи. Ранее тут не бывала, но помнила. Словно из прошлой жизни. Правда теперь сколько их и сама не знала. Ранее не спрашивала себя даже сколько раз в самом деле слишком жертвовала собой, а теперь... когда и Мурад пожертвовал ею, осознала насколько убегала от самой себя до этого разговора. Об Османе. О незаслуженных ударах жизни, порой превращающихся в пули. В металлические кружочки, отбирающие жизни из-за неспособности остановиться. Султан Мурад отправился со столицы, доверив её шехзаде Касыму, самому мягкому характером брату. Будто не волновался за него и возможные непростые последствия для столицы. Стамбула, жившего лишь порядком, почти не знающего настоящей мягкости. Разве только от поэтов и художников.