Часть 3: Полёт, агония и страх

– Хочешь полетать? Голос Куоритча, низкий и хриплый от постоянного напряжения, прозвучал неожиданно даже для него самого. Он стоял, опираясь на косяк двери модуля, и смотрел на высокую синюю фигуру, замершую посреди коридора. Его предложение повисло в воздухе — не приказ, а странная, почти непроизвольная уступка какому-то смутному импульсу. Может, от скуки. Может, чтобы проверить её реакцию. А может, ему и самому нужно было снова почувствовать ветер в лицо, чтобы стряхнуть липкую хмарь, оставшуюся после разговора с Ардмор. На’ви застопорилась. Её большие, ярко-желтые глаза расширились от удивления. Уши, чуткие локаторы, дрогнули, уловив непривычную интонацию. Она ждала команд, угроз, холодных констатаций. Но не этого. – Хочу, – ответила она на ломаном, но уже понятном языке людей. – Подождать меня. Мысль пронеслась быстрой искрой: полет — это шанс. Шанс увидеть расположение базы с высоты, запомнить проходы, слабые места. И просто… снова ощутить свободу, даже иллюзорную. – Я снять грязную одежду, – добавила она, уже поворачиваясь к своему жилому отсеку. Майлз лишь закатил глаза, и привычная маска раздражения вернулась на его лицо. – У тебя пять минут, – бросил он уже приказным тоном, срывающимся на привычный рык. Ждать её полчаса, пока она будет прихорашиваться, как принцесса? Алира, уже скрываясь за дверью, мысленно фыркнула. «Вот гад, ещё будет тут время устанавливать, любитель навешивать всем свои приказы». Она быстро стянула с себя облитую соком ткань. Прохладный воздух модуля обжег кожу. В голове, невольно, строились догадки. Почему он, этот каменный человек-воин, вдруг предложил полет? Не из доброты же. «Он слушает ту женщину-вождя, но в его глазах — тихое неповиновение, как у загнанного витарука на привязи. Он рычит на тех, кто слабее, потому что не может рыкнуть на неё», – пронеслось у неё в голове. Она видела, как он почти физически сдерживался под ледяным взглядом Ардмор. Его ярость, не имея выхода наверх, стекала вниз, на солдат, на неё. Смыв с себя остатки сока странных растений, что давали ей люди, Алира надела чистую, серый комплект одежды из плотной ткани, что выдали люди в белом. Она была неудобной, лишающей кожу ощущения мира, но другой не было. Выбежав на посадочную площадку, она замерла на мгновение. На фоне тусклого света прожекторов и блеклого металла базы силуэт Майлза на его банши казался чужой, но безоговорочной силы. Икран, огромный и нервный, переминался с крыла на крыло, его грудная клетка мощно вздымалась. Полковник, уже сидя в седле, был неподвижен, как скала. Его профиль, острый и жесткий, был обращен вперед, к лесу. Не дожидаясь помощи, Алира ловко взобралась и устроилась сзади, обхватив его торс. Мышцы под тканью были тверды, как панцирь. – Немного полетаем вокруг. Джон, вперёд! – скомандовал Куоритч, и его голос для банши был законом. Существо взмахнуло мощными крыльями, с громким, рвущим воздух шелестом оторвалось от земли. Алира инстинктивно вцепилась в Майлза сильнее, чувствуя, как уходит опора. Ветер, сначала робкий, а затем яростный, ударил в лицо, засвистел в ушах. Он смывал запах металла и озона, заменяя его живым, сложным букетом Пандоры — влагой, цветами, горами. Они набирали высоту. База расползалась внизу, превращаясь в геометрическую схему из серых кубов, колючих антенн и ярких точек прожекторов, вгрызающихся в темноту джунглей. Алира жадно впитывала детали: вот главный командный центр, массивный и уродливый. Рядом — взлетные полосы, где копошились «Скорпионы». Склады, ангары, высоченные заборы с колючкой под током. Лабиринт из силы и страха. Сердце сжалось. При всем желании запомнить это за один полет было невозможно. Это был муравейник, огромный и смертоносный. Банши, повинуясь едва заметному движению всадника, сделал плавный разворот и понесся вдоль периметра. Под крыльями теперь раскинулся величественный, бесконечный лес. С этой высоты он казался живым, дышащим океаном. Гигантские ветви деревьев тянулись к небу, к огромным дискам Полифема и других лун, заслонявших полнеба. Икран летел низко, почти касаясь верхушек, и Алира могла разглядеть свечение ночных растений — биолюминесцентные узоры, голубые, фиолетовые, зеленые, растекающиеся в темноте, как звездная река, пролившаяся на землю. Это было завораживающе красиво и бесконечно родно. Грусть, острая и щемящая, сдавила горло. Живя в логове демонов, Алира стала больше ценить красоты, которыми любовалась изо дня в день. Куорич чуть повернул голову смотря на неё из-за спины. Смотрит, изучает, запоминает объекты. Он давно подумывал что стоило бы усилить охрану, а так, он будет строить для нее иллюзию безопасности столько сколько потребуется. Как минимум перед допросом с генералом. Внезапно банши спикировал и грациозно приземлился на широкую, плоскую ветвь древнего дерева, далеко за периметром базы. Куоритч спрыгнул, его движения, несмотря на размеры аватара, оставались экономными и точными. Полковник протянул руку, чтобы помочь ей слезть. Не приняв жест, Алира сама спрыгнула с ящера. Рядом пролетел ещё один банши, оказавшись рядом с ними. – Мекти, хорошая девочка. – Алира подошла к икрану, поглаживая его по длинной мордочке, а ящер в ответ на ласки издал полурычащий звук. Её облик был поразителен даже на фоне яркой пандорийской фауны. Основной окрас её чешуи был глубоким, матово-чёрным, как ночь в глубине леса, но этот мрак был разбит яркими контрастными отметинами. По её морде, шее и груди шли чистые, почти снежно-белые полосы и пятна, складывающиеся в уникальный узор, напоминающий линию древних скал на рассвете. Самой же яркой деталью были её крылья: мощные кожистые перепонки, по краям и у основания прожилок, переливались насыщенными, пламенно-оранжевыми и охристыми оттенками. Когда крылья были сложены, этот огненный акцент напоминал тлеющие угли, а в полёте он превращался в всполохи живого пламени на фоне неба. Её большие глаза, внимательные и умные, светились пронзительным жёлто-янтарным цветом. – Зачем вы меня сюда привели? – спросила Алира на на'ви, оглядываясь. Полковник проигнорировал вопрос. Он отвернулся, делая вид, что проверяет седло. Потом уперся рукой в бок и похлопал зверя по шее. Ему не нужно было отчитываться перед дикаркой. Полет был его личным способом заглушить внутренний гул, сбросить давящее напряжение после стычек с Ардмор. Здесь, наедине с небом, он мог на секунду перестать быть полковником Куоритчем, а стать просто существом, умеющим отдавать всего себя полёту. Но даже эта мысль казалась ему дикой. – Скажи, демон, – голос Алиры прозвучал тихо, но четко, – разве вам, людям, не жалко уничтожать всё это? Наездница смотрела на него, и в её глазах горел не только вызов, но и какая-то наивная, отчаянная надежда. Может, не все они монстры? Может, в этом каменном человеке тлеет искра милосердия? Майлз хмыкнул, не оборачиваясь. Его взгляд блуждал по темному силуэту леса. Полковник не считал нужным переходить на её язык, пускай учиться. – Захочешь жить – и не на такое пойдёшь. Наша планета умирает. Мы боремся за существование. Голос его был плоским, четким, как зачитывание рапорта. В нем не было ни сожаления. Только факты. – А причём здесь мы? – проговорила она с акцентом, в голосе Алиры зазвенело возмущение. – Сопротивляетесь тому, что неизбежно, – отрезал он, наконец поворачиваясь к ней. Губы скривились в усталую, почти брезгливую гримасу. Ему опротивел этот разговор. – Вы стоите на пути выживания моего вида. Это делает вас препятствием. Препятствия устраняют. – Мы тоже хотеть жить! – она сделала шаг вперед, и её хвост нервно подергивался. – Мы—часть Эйва! Мы не отдать наш дом! – Всех считаешь врагами? – он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. Он облокотился спиной на теплый бок своего банши, скрестив руки. Его поза излучала полное, всепоглощающее превосходство. – Среди вас есть хорошие, но это не вы! – выпалила она, чувствуя, как от собственной смелости кровь стучит в висках. Желваки заиграли на его синеватой челюсти. Он медленно опустил голову, смотря на неё исподлобья. В глазах вспыхнул тот самый нечеловеческий огонь, который она боялась увидеть. – А ты быстро освоилась, – сменил он тему, и голос его стал скользким, аналитическим. – Я поначалу думал, что адаптация затянется на годы, что проект в итоге закроют, как бесперспективный. Посмотрим, что из этого выйдет. Его слова повисли в воздухе зловещим намеком. «Перспективна» для чего? Для их целей? Она почувствовала ледяную дрожь вдоль спины. Уж лучше умереть, забрав с собой и души этих чудовищ.

***

Куоритч, не говоря ни слова, привел её к незнакомой тяжелой двери в глубине комплекса. Воздух здесь пахнет стерильностью и страхом. – Куда меня уводить? – К генералу. Отвечай на вопросы и не скалься. Дверь с шипением отъехала в сторону. Им пришлось пригнуться, чтобы войти. Просторный, холодный кабинет был залит резким белым светом. В центре, за пустым столом, стояла голограмма генерала Ардмор. – Ну что ж, Алира, – голос Ардмор был ровным, без эмоций, как чтение технического мануала. – Я наслышана о ваших успехах в английском. Теперь мы можем общаться напрямую. Алира сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она выпрямилась, стараясь сохранить остатки достоинства. – Я не буду говорить! Ардмор медленно обошла. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по фигуре на’ви, будто рассматривал образец фауны. – Ваш клан прячется в горах Аллилуйя. Где именно? Молчание. Алира сжала челюсти так, что заболели скулы. Она смотрела куда-то в стену над головой генерала, в точку, где сходились панели. – Ладно, – вздохнула Ардмор, словно устав от капризов ребенка. – Раз так. Куоритч, наденьте на неё браслет. Старый, простой браслет-идентификатор с характерным щелчком расстегнулся и упал на полированный пол. Майлз, стоявший сзади, двинулся вперед. Алира дернулась, попыталась вырваться — тщетно. Его хватка только усилилась, причиняя боль. – Убери руки, демон! – вырвалось у неё на родном языке, отчаянно и яростно. – Замолчи! – рявкнул он в ответ, и от этого его приказ прозвучал в тысячу раз унизительнее. На её запястье защелкнулось новое устройство — более массивное, с мерцающим светодиодом. – Благодарю, – сказала Ардмор. – Это новая разработка. Две полезные функции: отслеживание местоположения… и эта. – Она кивнула Майлзу. Тот поднял свой планшет. Его палец на секунду замер над экраном. И Куоритч нажал. Мир взорвался белой, всепоглощающей агонией. Это не было похоже на боль от удара или раны. Чистая энергия ворвалась в её нервную систему, выжигая изнутри. Каждая мышца, каждое сухожилие, каждый нервный узел взвыл в едином, немом крике и боли. Её тело, не повинуясь воле, выгнулось дугой, дергаясь в судорогах. Звук собственного хрипа долетел до неё будто из-под толщи воды. Перед глазами поплыли ослепительные спирали и черные пятна. Казалось, это длится вечность, разряд прекратился так же резко как и начался, отзываясь болючим уколом в руке. Она рухнула на бок, без сил, дрожа мелкой, неконтролируемой дрожью. По телу бегали фантомные мурашки, в висках стучал молоток. Запястье пылало. – Протокол требует применения стимулятора для повышения сговорчивости, – голос Ардмор прозвучал сверху, спокойно и методично. – Надеюсь, в следующий раз он не понадобится. Уберите её. – Генерал, почему бы не попробовать разговорить детей? – задал вопрос солдат. – Полно вам, я ведь не изверг. – и голограмма рассеялась. До чутких ушей рекома эта фраза долетела мгновенно. Он вспоминал, как генеральша издевалась над Пауком, как пытала его. А он ведь тоже ребёнок. Майлз наклонился, и его руки снова обхватили её. Ни в одном мускуле не было сил чтобы показывать рекомбинанту свое недовольство. Когда он поднял её, мир поплыл. Закрыв глаза, она уловила запах его экзокомплекта — металл, порох, пот. И сквозь него, едва уловимый, другой запах… запах кожи синего тела, запах банши, запах ветра в верхушках деревьев. Ей показалось, что она снова летит. Что ветер бьет в лицо, а внизу раскинулся лес, и светится Древо Душ, и где-то далеко слышен зов матери… Но затем иллюзию прорезал ровный, навязчивый гул вентиляции, скрип армейских ботинок по полу, и запах свободы растворился, сменившись запахом тюрьмы. – Очнулась? – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и насмешливый. Алира открыла глаза, увидев близко его лицо, резкие черты, холодные глаза. – Только не вздумай дёргаться, а то брошу прямо здесь, и в камеру тебя за хвост потащат! Майлз крепче прижал её к себе, но это не было жестом утешения. Он просто перераспределял вес. Она была легкой — её полые кости делали её почти невесомым грузом . В ушах отдавался её собственный прерывистый, хриплый вздох. – Тяжело… дышать… – прошептала она, и слова вышли кровавым хрипом. – Чёрт! – в его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду, но не на заботу. Он быстро присел, уложил её на пол в коридоре, одной рукой приподнял ей голову, а другой подтянул повыше респиратор своей маски, прижав её к её носу и рту. Прохладный, обогащенный кислородом поток хлынул в легкие. Когда дыхание немного выровнялось, он снова подхватил её и понес дальше, к её клетке, быстрыми и решительными шагами.

***

На следующий день тело помнило всё. Каждый мускул ныл глухой, пронзительной болью, нервные окончания вздрагивали при каждом движении. Но когда пришел дежурный и сухо сообщил, что ей разрешено навестить брата, слабая искра оживила девушку за двигаться вперёд. – Он неугомонный, вразуми его, – проворчал Куоритч, ведя её по лабиринту коридоров в другой научный блок. – Совсем бешеный. Не слушает, всё ломает. Полковник привел Алиру к комнате с большим смотровым окном. За стеклом, в камере, похожей на её, метался Энти. Юноша выглядел исхудавшим и изможденным. Его глаза горели чистой яростью. На'ви кричал ругался, пытался царапать стены, шипел в окно. Завидев людей за стеклом, он бросился к нему, ударив кулаком по прочному материалу. Глухой удар раздался по помещению. Майлз кивнул в сторону юноши. На панели управления он нажал кнопку, и перед Алирой выдвинулся тонкий микрофон. – Говори с ним. Успокой. Или следующую «беседу» он проведет с генералом. Алира сглотнула ком, вставший в горле. Она должна была уговорить брата покориться. Просить его сдаться. А это уже выглядело как предательство. – «Энти, это я, Алира.» – Сестра!– его голос, искаженный динамиком, прозвучал одновременно радостно и отчаянно. Энти приник к стеклу, его большие глаза искали её. – Пустите меня к ней! – «Позволь войти,» – тихо сказала Алира, глядя на Майлза. Тот после паузы кивнул ученому у двери. Замок щелкнул. Алира вошла внутрь, и дверь тут же закрылась за ней. – Я тебя вижу, брат, – она коснулась кончиками пальцев своего лба в традиционном приветствии, подходя медленно, как к раненому зверю. – Я тебя вижу, сестра, – он ответил жестко, не делая ответного жеста. Его взгляд упал на её серую одежду, на браслет на запястье. – Почему на тебе их шкуры? Ты сдалась им? – Энти, послушай меня, будь умнее. Ты должен... – Нет! – он зарычал, отпрянув. – Тех, кто убил наших братьев, я слушать не буду! Я буду бороться! Я умру, как воин! – Я полностью согласна с тобой, – сказала девушка шёпотом. Она опустилась перед ним на колени, сокращая дистанцию, становясь с ним на один уровень. В глазах, помимо ярости, читались боль, тоска, детский испуг. Рядом с сестрой Энти расслабленно опустил плечи, прикрыл веки сложил уши. Ему наконец, удалось хоть немного расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Алира осторожно приблизила лицо, уткнулась носом и лбом в его висок в жесте глубокой близости и начала говорить быстрым, почти беззвучным шепотом на родном языке. – Но если ты будешь просто ломать их железо и кричать, они сломают тебя. Они сделают больно. Они могут сделать так, что мы никогда не увидим мать и отца. Тогда нас убьют, Энти. Нам нужно время. Нужно быть гибкими, как лоза. Мы найдём способ выбраться. Но для этого нужно жить. Покорись. Сделай вид. Ради дома. Ради меня. Он молчал, глядя в пол. Энти коротко кивнул – «Всё, выходи!» – резкая команда Майлза через динамик разрезала тишину. – Пока, Энти. Будь умным. Как отец учил, – она быстро, нежно погладила его по щеке, коснулась его спутанных дредов и, не оглядываясь, вышла из камеры. Сердце разрывалось на части. Дверь захлопнулась. Девушка стояла, опустив голову, не в силах поднять взгляд. – Молодец, – раздался рядом голос Куоритча. Он наблюдал за ней, скрестив руки. В его похвале не было тепла. Было лишь удовлетворение от хорошо выполненной работы. – Думаю, в этот раз он не будет бунтовать. Хорошо сработано. Он сделал паузу, изучая её опущенные плечи, дрожащий кончик хвоста. – Чего такая кислая? – спросил он, и в его тоне прозвучала почти издевательская веселость. – Взбодрись! Твои страдания окончены. Отправляешься с нами на задание. Завтра. Будет интересно. Реком развернулся и пошел прочь, оставив её одну с холодом, тоской и тяжелым, жгущим запястье браслетом, который тихо мигал красным огоньком, словно насмехаясь над её крошечной, купленной ценой предательства, победой.