Часть 6: Все чувства–в полёте.

Алира искала способ развеять тоску. Братьев навестить — первое, что пришло в голову. Для начала зашла к Ралу. Лоуренс что-то показывал мальчику под микроскопом, но тот тут же отвлёкся, увидев сестру. – Я тебя вижу, Алира! – Ралу сорвался с места и обвил её шею тонкими ручками. – Я тебя тоже, малыш, – она улыбнулась, проводя ладонью по его спутанным волосам. Он пах пылью и металлом, а не лесом и травами. – Ваш брат – прирождённый исследователь, – Люк отодвинулся от стола, и в его позе была привычная профессиональная мягкость. – Сегодня мы наблюдали за простейшими. Некоторые виды демонстрируют удивительно сложное пищевое поведение. – Алира! Они были такие маленькие! – Ралу сжал кулачки, показывая крошечный размер. – И одни едят других! Вот так! – он щёлкнул зубами, игриво прижав уши. – А потом он показывал картинки, где люди рассказывают про себя. Не как легенды, а как… факты. Мальчик учился говорить на английском, медленно, коверкая фразы, поэтому часто перебегал с одного языка на другой. – Это называется история, – поправил Люк, но в его глазах светилась не снисходительность, а искренний интерес. – Я тоже рассказал про огненные пустоши и грибную долину. Ходить нельзя! Опасность! – Правильно, – кивнула Алира. – А когда мы гулять? – голос Ралу стал тише и тоскливее. – Ро скучает. И я скучаю по маме с папой. Они ведь тоже переживают. Ком в горле мешал дышать. Энти, возможно, догадывался об их положении, но Ралу… Ему приходилось лгать каждый день, притворяться, что это большое приключение. От этой лжи на душе скребли когтями. – Сегодня вечером, – выдавила она, заставляя уголки губ поползти вверх. – Обещаю. Лицо мальчика озарилось такой надеждой, что стало больно. Он что-то крикнул на бегу и выскочил в коридор, оставив их вдвоём в гулкой тишине лаборатории. Лоуренс вздохнул, и этот звук был громче слов. – Мне искренне жаль, – он сделал шаг вперёд, его рука на мгновение замерла в воздухе, будто выбирая, куда опуститься, и лишь потом легла ей на плечо. Жест был не плавным, а каким-то обрывистым, неуверенным, как будто он сам не знал, уместно ли это. – Процесс адаптации… он сложен. Решение об изменении статуса принимается на самом высоком уровне. Я не в праве… – Значит, мы так и останемся… пленниками? Пока не научимся жить с людьми. – слова вырвались шёпотом, а по щекам, к её ярости и стыду, потекли предательские слёзы. Ученый замешкался, его пальцы дрогнули. Вместо того чтобы вытереть слёзы, он неловко потянулся к полке, достал коробку бумажных салфеток и протянул её ей. – Всё печально, конечно. Просто иногда для этого требуется больше времени и терпения, чем предполагалось изначально. – Его «поддержка» была такой же стерильной и точной, как его приборы. За стеклянной дверью на секунду мелькнула знакомая тень. Жёсткий профиль, сведённые брови. Майлз шёл по коридору, не замедляя шага, но его взгляд, подобно лезвию, скользнул по сцене в лаборатории. Челюсти рекомба напряглись, и он исчез из поля зрения, оставив после себя почти физическое ощущение холода. – Мне пора, – Алира вытерла лицо салфеткой, скомкав её в тугой шарик. – И… спасибо. Ей нужно было движение. Цель. Мысль о прогулке, возникшая спонтанно, теперь казалась единственным якорем. Найти Куоритча. Отыскала она его в спортзале. Он бил по груше с таким слепым, методичным ожесточением, будто хотел не просто тренироваться, а уничтожить что-то в самом себе. Капли пота катились по рельефным синим мышцам живота и спины, заставляя кожу поблёскивать при резких движениях. Алира на миг застыла, загипнотизированная этой демонстрацией чистой силы. Её хвост сам по себе дёрнулся раз, другой, и она резко перевела взгляд выше, на его лицо. На Майлзе не было футболки, только спортивные штаны и перемотанные специальным бинтом костяшки. Мужчина заметил девушку и прекратил свою бойню с грушей. Широкая грудь ходила ходуном. – Что? – голос был низким, хриплым от напряжения. – Можно устроить прогулку в лес? С братьями. Недолго. – К Лоуренсу с такими просьбами не бегаешь? – в голосе прозвучало что-то новое, не просто сарказм, а какое-то колкое, личное раздражение. – Почему он? – она искренне не поняла. – Без твоего разрешения нас не выпустят. Они… они совсем загрустили. Полковник оторвался от гантели и стал изучать её лицо, ища подвох, театральность. Увидел только усталость и ту самую грусть, о которой она говорила. – Ладно, – неожиданно коротко бросил он. – Но если хоть один из этих чертенят сломает хвост или решит углубиться в джунгли, отвечать мне. А потом – тебе. Ясно? Облегчение волной накатило на неё. – Ясно. Спасибо. Он присел на лавочку и шумно выдохнул. Задумался. Слишком быстро он согласился на прихоть девчонки. Военный ведь, а не экскурсовод, чтобы им досуг устраивать. Когда она развернулась и засеменила к выходу, он заметил, как её хвост, только что поджатый и неподвижный, принялся мягко вилять из стороны в сторону, словно метёлка. Что-то в этом было по-детски милое. Но мысль о том, что этот идиотский виляющий хвост появился из-за его разрешения, почему-то согревала изнутри. В голове вспыхнул образ лаборатории, где он видел Алиру и Люка почти в обнимку смотрящих разную хрень в микроскоп, тепло тут же сменилось знакомым едким чувством. Этот ботаник в халате… Груша снова застонала под ударами.

***

Лес встретил их прохладой и шелестом. Ломпо, как пролемур, носился по нижним ветвям и едва не рухнул на Лайла. – Тихо ты, громоотвод! – лейтенант ловко поймал мальчишку, посадил на плечо и автоматически, почти не глядя, поправил его баланс – точным, экономным движением солдата, привыкшего страховать товарищей. – У вас там, на плавучих скалах, хоть гравитация есть? – Там интересно! – парировал Ломпо. – В детстве я по заборам лазил не хуже, – усмехнулся Лайл, и в его голосе на секунду проскользнула не хвастливая, а какая-то далёкая, почти забытая ностальгия. Майлз шёл чуть поодаль, задевая плечом причудливые стебли. Одно растение с шуршанием свернулось в тугой рулон. По его спине пробежала пара шестиногих ящериц, царапая кожу цепкими лапками. Он сбросил их жестом, полным брезгливого раздражения. Алира, пригнувшись, кралась за ним по мягкому мху. Она знала этот торчащий из-за куста знакомый хвост с чёрным кончиком. Легонько дёрнула за него и мгновенно взмыла на ближайшее дерево. Из кустов вывернулся Куоритч. Не злой, не яростный – глубоко, до мозга костей уставший от всей этой белиберды. Он просто посмотрел на неё, висящую на ветке, на хихикающих из засады детей, и тяжело вздохнул, будто поняв, что обречён быть в этой жизни не только полковником, но и нянькой. Разворачиваться и идти прочь было бы слишком пафосно, поэтому он просто закатил глаза и продолжил путь. Вслед ему прогремел бас Лайла, смешанный с глухим ударом о землю. – Живой? – раздался звонкий голосок Ломпо. – Пока дышу, – прохрипел снизу Уинфлит. Майлз подошёл и навис над лежащим другом. – Лайл, ты в своём уме? Что за цирк? – Полковник, скучно! – Лайл поднялся, отряхиваясь с комичной серьёзностью. – Я тут и досуг им организую, и присмотр осуществляю. Два в одном. – Делай что хочешь, – Майлз провёл рукой по лицу. Остаться в этой глуши с малолеткой, её братишками и этим клоуном… Он чувствовал, как его авторитет тает, как лёд на солнце. – Парни, вы слышали! Большая мамка дала добро! – Лайл тут же воспользовался моментом, чтобы подколоть начальника, радостно подмигивая детям. К ним стали спускаться икраны. Сначала маленькие, ликующие Ро, к которому тут же прилип Ралу. Потом, отозвавшись на мысленный зов, примчались взрослые особи. Джон, тёмно-синий великан с крыльями, похожими на ночное небо в звёздах, тяжело опустился перед Майлзом, шурша по траве острыми когтями. Тот протянул руку, и банши, издав мягкое стрекотание, ткнулся мордой в его ладонь. Куоритч не сдержал полуулыбки. В этот миг, в момент соединения нейронов, Майлз почувствовал не всплеск чужой агрессии или страха, а волну тёплого, безоговорочного признания. Это было… приятно. – Ну, что, красавец, полетаем? – Майлз нежно погладил банши по узкой морде, и он, словно понимая каждое слово, покорно склонил голову, приглашая наездника. Мекти ткнулась мордой в Джона, издав тихое щёлканье. Самец настороженно оглядел самку и отодвинулся чуть вбок. – Эй, ты чего? – фыркнул Майлз, чувствуя через связь смущённое беспокойство своего икрана, потрепав его по длинной шее. – Ха-ха, осторожно, Мекти, много играет, в брачный период, – смеялась Алира. Реакция икрана-самца ей показалась забавной. – Оставь его, Майлз, из вас двоих хоть кому-то крупно перепадёт, – двусмысленно отшутился Уинфлит. Любит Лайл быть на грани смерти. – Вы с нами? – позвала Алира. – Конечно! – Лайл уже вскарабкался на своего икрана. – Полковник, а давай на спор? Кто последний, тот… – Ты хочешь втянуть меня в детские салки? – Майлз вскинул бровь, но в его глазах, вопреки голосу, мелькнула искра азарта. Но…

***

Они парили в вышине, три тени на фоне розовеющего неба. Алира между двумя рекомами. – Мы с Покахонтас тебя уделаем. – Что, лейтенант, решил переметнуться на сторону противника? – хмыкнул морпех. В нём проснулось стремление к полётам, поэтому он решил, что неплохо было бы позабавиться. – Но она ведь профессионал, а я рассчитываю на победу. – Всё равно крыса, – усмехнулся Куоритч. – Вообще-то, каждый сам за себя, – усмехнулась Алира, усаживаясь удобнее и ухватившись за банши крепче. – Гонка! – скомандовал Ралу, и взрослые ринулись вперёд. Морпехи и не заметили, как из виду пропала Алира, пока откуда-то сверху не повисла тёмная коса. Военные посмотрели наверх и увидели, как девушка ловко летит вниз головой. – Не меня потеряли? – она провернула мёртвую петлю вокруг своей оси и нырнула в лес. Её банши ловко планировал в узких проходах между деревьями, в то время как вояки немного растерялись. Лайл решил тоже окунуться в чащу, но Куоритч решил лететь над джунглями. И был прав: Уинфлит, похоже, сдался, не умея также хорошо управлять своим банши и так стремительно проходить сквозь заросли, а вот Майлз держал девушку на крючке – его икран ничуть не уступал в скорости её ящеру. Алира вынырнула из джунглей, зная, что за ней хвост. На'ви только звонко рассмеялась, глядя на полковника, и это была не издёвка или провокация, а скорее проявление веселья. Что ж, Куоритч не мог не признать – ему тоже доставляла удовольствие эта гонка. Майлз поравнялся с ней крылом к крылу. – А кто не хотеть участвовать? – Я редко меняю своё мнение, – Майлз чуть качнул банши в её сторону, чтобы позлить туземку и растормошить. Алира обиженно поджала губы за то, что тот их с Мекти слегка толкнул. – За то что за хвост дёрнула. – Какой мстительный. Я тоже, – Алира повторила то же, что и полковник, качнувшись в его сторону. Майлзу пришлось отлететь чуть вниз, чтобы в них с Джоном не врезались. Он посмотрел на Алиру, которая мило хохотала. – Неплохая попытка. Но всё же неудачная. – Моей целью не было вас двоих сбить. Мы просто дурачимся. Гонка закончилась, и я победила. Всё это время понимающий, игнорирующий местную речь Куоритч решил ответить девушке: – Это мы ещё посмотрим. – У вас нет шансов соперничать с горным всадником Кекунан. – А я рисковый, – оба резко развернулись назад, но так получилось, что первым вернулся сдавшийся на полпути Уинфлит, и дети объявили его победителем. Но как бы ни возмущались Алира и Куоритч, маленькие судьи выбрали победителя, поэтому ни всадница, ни полковник не одержали победу. Именно в этот момент из-за поворота вынеслась огромная тень. Торук. Великий Хищник. Его рёв, подобный скрежету разрываемой стали, оглушил каньон. Он не просто предупреждал. Его гнев был мгновенным и абсолютным – чужаки нарушили покой его гнездовья, и теперь он видел в них добычу. Алира, увидев его, почувствовала не ужас, а леденящее благоговение, смешанное с отчаянием. Они нарушили границу. – НАЗАД! ВСЕМ НАЗАД! – закричала она, запоздало дав Мекти команду увернуться. Хищник выбрал цель – ближайшую и самую проворную. Он ринулся на неё. Когтистая лапа, способная крушить каменные края гор, прошла в сантиметрах от её головы, сорвав украшения с косы. Мекти взвизгнула от боли, получив ранение по мелким задним крыльям. А с ней и Алира, получая импульс через нейронную связь. Ощущение, словно ногу полоснуло несколько острых клинков. – АЛИРА! СЗАДИ! – рёв Майлза громом разнёсся по воздуху. Стиснув зубы в оскале, морпех крепче ухватился за узду. Банши, чувствуя яростный порыв всадника, не стал атаковать в лоб. Вместо этого он, как синий снаряд, врезался в бок леоноптерикса, целясь не убить, а сбить с траектории. Удар был страшной силы. Джон взвыл, получив в ответ глубокие раны, но добился своего – хищник на миг потерял равновесие и цель. Майлз сверкнул армейским ножом, воткнув в крыло чудища, оставив длинную резаную рану. Может, это его не убьёт, но не позволит Торуку их преследовать. – ЛЕТИ! ВНИЗ! В ЛЕС! – заорал Майлз Алире, уже разворачивая Джона для нового манёвра. Алира, стиснув зубы от боли Мекти и от ярости за происходящее, не спорила. Инстинкт выживания взял верх. Она прижалась к спине икрана, и они, словно тень, рванули вниз, из каньона, в густые джунгли. Майлз, сделав вид, что бросается в атаку, резко развернулся и понесся следом, прикрывая её от возможной погони. Леоноптерикс, оправившись от удара, издал новый, яростный рёв, но его добыча уже ускользала. Сделав пару вялых кругов над каньоном, он, наконец, с глухим ворчанием скрылся в глубине скал. Лайл, услышав крики, уже мчался к ним, его лицо было искажено тревогой. Дети, прячась в зеленых кронах, ждали от морпеха сигнала о безопасной обстановке. Они приземлились на первой же подходящей широкой ветви. Алира тут же спрыгнула и бросилась к Мекти, проверяя глубокую, но не смертельную рану на её плече. Её руки дрожали, от ужаса, от осознания что её отделял миг от того чтобы быть разорванной на куски. Майлз почти рухнул с Джона. Его икран тяжело дышал, с боков стекала кровь. Полковник тут же начал рыться в аптечке, ища длинный широкий бинт и спирт. И тут, сквозь тяжёлое дыхание, раздался её голос. Тихий, но настолько насыщенный холодной сталью, что Лайл замер с полуоткрытым ртом. Дети, стушевавшись, тихо сидели на четвереньках на ветке повыше. – Что ты наделал? Майлз не сразу отреагировал, продолжая обрабатывать порез банши. – Он бы тебя разорвал! – ТЫ УДАРИЛ ЕГО! – она выпрямилась и подошла к нему вплотную. В её жёлтых глазах горел священный, почти нечеловеческий гнев. – Ты поднял руку на Торука! Великого Хищника! Ты вонзил в него нож! Ты осквернил его! Майлз наконец поднял на неё взгляд. Удивлённо вскинув бровь, морпех чувствовал, с какой силой росло его негодование. – Это называется самозащита, или тебе в твоём племени такие понятия неведомы?! – Он защищал свои земли! От нас! – её голос сорвался на крик. – Мы были нарушителями! Я отводила Мекти! Мы бы ушли! А ты… ты вступил с ним в бой! Ты сделал нас врагами! Для него, для Эйвы! – О, простите, святейшая, – его сарказм был едким, как кислота. – В следующий раз, когда на тебя будет лететь тонна когтей и зубов, я просто вежливо попрошу её не делать этого! Может, вспомню слова «извините» и «пожалуйста»! – Вы не понимаете! – она ткнула пальцем в сторону каньона, её хвост бил по ветке, как плеть. – Он – Торук! Последняя тень! Его нельзя бить! Его можно только избегать или… или удостоиться чести быть им избранным! А ты… ты ранил его! Они стояли друг напротив друга, оба в крови, тяжело дыша. Между ними висела не просто ссора, а пропасть двух несовместимых миров: мира тактики и выживания любой ценой и мира священных законов и глубокого уважения к жизни во всех её проявлениях, даже к самой опасной. Лайл осторожно кашлянул. – Эм, ребята… икраны ранены. Может, сначала перевяжем всех, а потом продолжим… философский диспут о фантастических тварях? Алира резко отвернулась, снова склонившись над своей банши. Её плечи напряглись. Майлз, стиснув челюсти, продолжил бинтовать раны Джона, но его руки теперь дрожали не от адреналина, а от сдерживаемой, невысказанной бури. Он спас её. И в её глазах он стал хуже, чем просто враг. Он стал осквернителем. И эта мысль жгла его изнутри сильнее любой раны.

***

Время близилось к вечеру. Был уговор провести ночь в лесу, чтобы дать банши отдохнуть, но начался дождь. Несмотря на сменившиеся погодные условия, он не доставлял неудобств, а был даже приятен и младшим Кекунан, и морпехам, и икранам. На жаркой Пандоре дождь очень расслаблял и успокаивал. Все укрылись под густой кроной. Разжигать костёр смысла не было – каждый прекрасно видел в темноте, и никто не вздрагивал от холода. Лайл устроил себе перекус; дети нашли фрукты с ягодами и полакомились ими, угостив старшую сестру и морпехов. Уставшие от беготни братья кучкой легли спать на той же ветке, Энти лежал на животе, свесив ноги, а Ралу улёгся под крылом у Ро. Мекти и Джон, уставшие и потрёпанные, прилегли на ветку ниже, прислонив мордочки друг к другу, там же с ними прилегли икраны Лайла и Энти. Взрослые устроились посередине. Алира сидела, облокотившись спиной на жёсткую кору, Майлз сидел лицом напротив, а за ним, спина к спине, расположился лейтенант. Один за другим они заснули. Лайл захрапел первым. Майлз, сидевший напротив, дождался, пока храп станет ритмичным, и нанёс лёгкий, но меткий подзатыльник. – А бля? Чё бля? – возмутился сонный Уэйнфлит, поджав уши и потирая больную лысину. – Зачем бить-то, полковник? – Мы в потенциально враждебной среде. Не спать, – своим привычным армейским тоном произнёс мужчина. – Иначе я тебя прикладом въебу. – Так точно, – лейтенант буркнул что-то невнятное, натянул очки и сделал вид, что бодрствует, хотя его голова тут же начала клевать. Майлз встретился взглядом с Алирой. Та тихо хихикнула, но тут же гордо смолкла, наблюдая за разборками двух морпехов. Лёгкой ладонью она поглаживала маленького Ломпо по сплетённым в косички макушке, украшенным яркими маленькими пёрышками. Эта картина – её забота, его раздражённая бдительность – на миг показалась ему какой-то… цельной. Даже заразительной – Майлз дёрнул уголком губ, но потом отвлёкся на странный шорох. Внизу всего лишь пробежал маленький зверёк. Алира и не заметила, как тоже задремала. А проснулась глубокой ночью. Лайл, несмотря на то, что первое время умело был в боевой готовности, всё равно захрапел. Не спал один только полковник. Его сидящая фигура казалась каменной глыбой в синеве ночи. Майлз и Алира посмотрели друг на друга. Следить, чтобы мы не бежали? – прошептала она. – Не могу уснуть под эту мясорубку, – кивнул он на Лайла. – И… да. Тоже. Пауза повисла между ними, густая и звонкая. – Почему... вы так цените всю ту тварь у которой в приоритете разорвать вас на куски? – Мы не можем винить кого-то за желание жить и защищать. Мы–убивать, чтобы жить, и они... Тоже. – Тогда, почему ты ругала меня за это же. – Потому что нельзя причинять вред Торуку. Если он напасть, в этом твоя вина. Мы просим прощение перед тем нанести боль. Ценна каждая жизнь которую создала Эйва. Даже... Ваша. Морпех скучающе закатил глаза, разговоры о местной богине, морпеха утомляли, а в редких случаях и раздражали. – Моё новое тело создавалось в пробирке, в лаборатории. Алира задумалась, подбирая слова на новом языке. Она старалась осваивать его всё лучше, но ещё не могла так подробно расписывать свои мысли, как на языке на'ви. Девушка была, приятно удивлена, что с морпехом она могла спокойно их озвучить, зная, что её поймут. – Главное, что есть связь, связь с миром Матери, ты чувствовать её, когда летишь. Куоритч задумался. На'ви едины с природой их планеты, с каждым существом что дышит с ним одним воздухом. Они чувствуют и видят глазами самой жизни. Люди же... Никогда не имели возможности ощутить всю ту боль что наносят Земле. Также ярко и реально, как он ощущал нанесённые банши травму. Люди–это паразиты, берут всё до самой последней капли, потом выкидывают как мусор, отправляясь на поиски нового хозяина. – Вы, воины, как куколы, из которых идут нити, и их кто-то дёргаеть. Вы когда-нибудь делаеть что-то по воле? – её голос прозвучал тихо, но чётко. Он не ответил сразу. Смотрел на неё через полумрак, и его лицо было непроницаемой маской. Но в глазах, поймавших отблеск какой-то далёкой биолюминесценции, что-то дрогнуло. – «Хочу» – это роскошь, – наконец сказал он, и каждый звук был отточен, как лезвие. – Например, я хотел защитить тебя от леоноптерикса. – выдержав паузу, словно смакуя сказанную им фразу, полковник продолжил. – Есть те, кто отдаёт приказы и те, кто их выполняет, я при своём звании выполняю обе функции. Я этим живу. Мужчина замолчал, на этот раз окончательно, давая понять, что разговор окончен. Алира откинулась на ствол, но сон бежал от неё, навеяли размышления. Мысль о побеге уже не казалась такой желанной, как когда-то. Алира уже давно мысленно попрощалась с племенем, с родителями, что не ставили в приоритете её мнение и желания. Человеческие знания привлекали молодую на'ви. Полковник Куоритч тоже оставил в душе противоречивые впечатления, что отталкивали и иногда казались притягательными. Девушка подозревала, что он не тот, за кого себя выдает, что он может быть другим, лучше, чем пытается показать себя. Она помнила свой порыв, тогда, в подводных пещерах, когда, не задумываясь ни на секунду, спасла врага. Его губы в тот миг, под водой, холодные и беззащитные… абсолютно не вызывали у нее никаких чувств. Только желание спасти его и тем самым–себя. Алира резко, почти болезненно прижала уши к голове, как будто могла задавить мысль физически. Нельзя. Он демон. Убийца. Но мысль не заканчивалась. Они все повисли в темноте, тревожные и навязчивые.