Часть 7: Движение–жизнь

Несколько месяцев прошли без каких-либо происшествий. Пленённые на'ви показывали неплохие успехи в изучении английского и коммуникации с жителями базы. Мелкие это делали в основном из любопытства, Энти — по принципу: «Хочешь жить — умей вертеться». А Алира — с целью изучить тайные лазейки и слабые места для побега. Девушка всё чаще стала проводить время с Лоуренсом, чем со своим непосредственным надсмотрщиком. Пока Люк что-то старался объяснять, Алира подтягивала английский, читая статьи, начиная со школьной программы, что изучают люди. Да и так она больше времени проводила с Ралу, объясняя мальчику всё, что понимала сама, переспрашивая многое у Люка. Полковник, как позже показалось на'ви, старался избегать её и этой части исследовательского блока. Да и в целом тоже. Если раньше она списывала это на работу, то теперь складывалось впечатление, что причины были куда глубже. Но Алира старалась лишний раз его не беспокоить. Единственный, кто с большой охотой общался с ней, не смотря с отвращением или снисхождением, так это Лоуренс. Сейчас Алира, как обычно, коротала время в лаборатории аватара. Майлза отправили на вылазку, и скучающая всадница решила использовать возможность. Она действительно интересовалась биологией, но сегодняшний визит преследовал и другую цель — холодный, выверенный план. Люк увлечённо объяснял что-то о клеточных мембранах. Алира кивала, делая вид, что слушает, в то время как её взгляд аналитически скользил по контурам его лица, отмечая лёгкий румянец на щеках аватара и то, как его уши слегка подрагивали, когда она наклонялась ближе. Он был прозрачен, как горный ручей. Запал на неё сразу. Это было очевидно и… полезно. — Интересно, а нервная система у вас работает как и у нас? — томно протянула она, проводя кончиком пальца по его запястью, чувствуя, как под кожей участился пульс. Люк замер, голос его дрогнул. — В-в общем, да, хотя есть нюансы нейромедиаторного… — Люк, — Алира перебила его, приблизив губы к самому краю его уха. Её тёплое дыхание заставило его вздрогнуть. — Скажи, я тебе нравлюсь? Он отстранился, но не для того, чтобы уйти, а чтобы встретиться с её взглядом. Его собственный был полон растерянности и того самого, нужного ей, обожания. — Д-Да... Нравишься... — Тогда ты простишь меня, — её шёпот прозвучал искренне. В эту секунду ей и правда было жаль. Жаль использовать его наивность и слабость. Холодное лезвие ножа, припасённого под складками её одежды, мягко упёрлось ему в бок, прямо между рёбер. Люк вздрогнул, глаза расширились от шока. — Теперь тихо. Выпусти Ралу. Оказалось, что коды доступа учёный носил в памяти, а не на карточке. Его пальцы дрожали, набирая комбинацию. Дверь блока с мягким пшиком открылась. Маленький Ралу, спавший калачиком на кровати, удивлённо протёр глаза. — Алира? — Ни слова. Беги за пищеблок, там почти нет охраны, скоро они сменят караул. Лети домой. Быстрее ветра. Мы с остальными — следом. — А ты? — удивился мальчик, широко раскрыв глаза. — Я буду позади. Не оглядывайся. Понял? Мальчик кивнул, и через мгновение его маленькая фигурка растворилась в ночном мраке за дверью шлюза. Благодаря своей лёгкости и ловкости, Ралу спокойно и бесшумно пройдёт мимо кого угодно. Первая часть сработала. Теперь самое сложное — Энти и Ломпо содержались в другом крыле, под присмотром. Их движение по коридорам было нервной игрой в кошки-мышки. Люк шёл впереди, неестественно прямой, а Алира следовала за ним вплотную позади. Сердце колотилось в горле, в ушах. Каждый шаг, каждый далёкий голос заставлял мышцы напрягаться. Она давно следила за режимом охраны, их обеды и смена поста приходили всегда строго в одно и то же время. Они миновали пост охраны — тот был пуст, но на мониторах мерцали изображения. Где-то должны были быть дежурные. Эта мысль сверлила мозг. Клетка Энти тоже открылась по приказу Люка, старший брат сразу всё понял. Его взгляд, полный немого вопроса и тревоги, встретился с взглядом Алиры. Она мотнула головой в сторону выхода: — Жди на границе за пищеблоком. Энти кивнул и, как тень, скользнул в темноту, не задавая лишних вопросов. Алира молилась Эйве, чтобы расчёт был верен. Проблема настигла их у блока Ломпо. Двое учёных в белых халатах, явно задержавшихся сверхурочно, возились с переносным сканером прямо перед дверью. Спокойный план рушился. В голове Алиры метались варианты: ждать? Но ждать — значит рисковать, что кто-то заметит отсутствие Люка и Ралу, или что Энти попадётся. Нет. Только напролом. Она резко обхватила Люка одной рукой за плечо, а другой приставила нож к горлу, на этот раз открыто. Лезвие блеснуло в холодном свете ламп. — Откройте дверь! Сейчас же! — прошипела девушка, делая вид, что сейчас же лишит наивного аватара жизни. Тот побледнел, сливаясь с цветом медицинского халата, не представляя, что она ещё может натворить в своих целях. Алира оскалилась, обнажив клыки, стараясь выглядеть максимально дикой и опасной. — Или ему конец! Один из них трясущимися руками сунул карту в считыватель. Замок щёлкнул. Ломпо, уже проснувшийся от шума, выскочил, увидев сестру с ножом у горла аватара. Он на мгновение остолбенел. — Ко мне! — злобно прошипела Алира. Мальчик инстинктивно прижался к её ноге, беспрекословно слушаясь сестру. Запихнув растерянных учёных, включая Люка, в пустую камеру, она заколотила ножом датчик и заблокировала дверь. Алира схватила Ломпо на руки и бросилась бежать. В ушах уже звенела сирена тревоги. Каждая секунда была на счету. Она выбежала на открытую площадку у границы леса, где в тени уже маячила фигура Энти. Передав ему Ломпо, она толкнула обоих к ждавшим банши. — Летите! Энти, поклянись мне, что не приведёшь сюда клан! Просто исчезните! — Алира, ты… — в его глазах читалось непонимание, граничащее с ужасом. — ЛЕТИ! Икран старшего брата с силой оттолкнулся от земли, унося их в ночное небо. Алира смотрела вслед, и в эту секунду в груди что-то оборвалось. Глухая, всепоглощающая тоска по дому, по скалам, по материнским объятиям ударила в неё с такой силой, что перехватило дыхание. Ноги сами понесли бы её к Мекти, чей тревожный зов она уже чувствовала на окраине сознания. Сейчас! Ещё не поздно! Но мысль о каменных сводах родных пещер вдруг показалась не освобождением, а новой, тесной клеткой. Там — предопределённая судьба, спор с отцом, чуждый жених. А здесь… здесь оставался неразобранный мир, жгучее любопытство и… сложная, колючая фигура солдата с жёстким взглядом. Мысль о бегстве без прощания, без ответа на свои же вопросы внезапно стала невыносимой. Она замерла, слушая, как стихает шум крыльев вдали. Свист пришёл откуда-то сбоку. Острая, жгучая боль в спине, а затем — волна накатывающего огня в лёгких. Горло сжалось. Алира захрипела, пытаясь вдохнуть, но воздух не шёл. Из темноты выросли две знакомые фигуры. Майлз и Лайл, что бежали из вертолёта к девушке со всех ног, а с ними и Лиз Морин, что держала в руках аптечку. — Пуля в ребре застряла, походу, — голос лейтенанта прозвучал как из-под воды. Майлз уже был рядом, подхватывая её падающее тело. — Медиков! И найди того долбоёба, который стрелял! — приказ Лайлу прозвучал резко и чётко, прежде чем тот умчался исполнять его. Алира задыхалась, её пальцы судорожно впились в бронежилет. Мир сужался до узкого туннеля. Она видела только его лицо, не злое, не сосредоточенное, а поистине испуганное. — Держись, чертовка, — прошипел он сквозь зубы, укладывая её на бок лицом к себе. Он засучил рукав тонкой водолазки, проверяя пульс на лучевой артерии. Сознание спутанное, дыхание частое с затруднённым вдохом, правая часть груди отставала в акте дыхания. — Вот же ж, блять… Уинфлит придал возвышенное положение, Лиз ввела обезболивающее, а Майлзу доверили сделать окклюзионную повязку. — Где там их носит?! — Куоритч одним движением разорвал испачканную в крови майку, оголив Алиру по пояс. Из спины кровоточила сделанная пулей дыра, а сама девушка стала судорожно кашлять, отчего выходящая из раны кровь начала вспениваться. Куоритч прижал к ранению толстый слой ваты, взял другой рукой бинт и стал накладывать тугую повязку, обматывая бинт вокруг груди и уходя на плечо. Но дышала она всё ещё мучительно, с хрипом. Самое главное сейчас было оказать первую помощь. Майлз отругал прибежавших к ним аватаров-медиков всеми матерными словами, которые только знал за всю свою военную карьеру. И куда он их, и что с ними сделает, и кто они на самом деле. — У неё открытый пневмоторакс, пулевое ранение, пусть готовят операционную! — предупредила их Морин и тоже побежала вперёд. Майлз злился на себя, на девчонку, и особенно на того, кто выпустил огонь. Её увезли на больших носилках в операционную. А дальше оставалось только ждать. Грудь тяжело ходила, руки были в пыли и крови, он сжал кулаки, отводя взгляд. Странное, пустое чувство застряло под рёбрами.

***

Сознание вернулось к Алире медленно, как всплытие со дна тёмного океана. Сперва ощущения: сухость и трещины на губах, давящая маска на лице, холодок в венах от введённых катетеров. Запах антисептика, привычный уже, но оттого не менее отталкивающий. Она открыла глаза, встретившись с белым потолком лазарета. В дверях появился Майлз. Он вошёл, молча присел на краешек стула рядом с койкой, его взгляд был усталым, но проницательным. Куоритч долго смотрел на неё, будто взвешивая что-то, а потом тяжело выдохнул, потирая переносицу. — Ну что, героиня? — его голос был хриплым, без привычной издёвки. — Поздравляю. Твои пацаны удрали. Наши датчики нашли только GPS-браслеты у подножия скал. Хорошая работа. Он помолчал, давая ей впитать информацию. — Тебе дико повезло, что у Ардмор сейчас горит проект поважнее. Ей некогда с тобой разбираться. А вот мне не повезло. Мои обязанности… оптимизировали. Считай, я твоя персональная нянька до скончания века. Или пока ты не сдохнешь. Что, я чувствую, может случиться гораздо раньше, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Спасибо, хоть зарплату суки не урезали. Лоуренс, кстати, в ауте. Боится теперь даже собственной тени. Надеюсь, ты им довольна. «Слава… Великой Матери» — по её щеке, горячей на фоне общей слабости и озноба, скатилась слеза облегчения. Они дома. Она сделала это. Теперь пусть хоть весь мир рухнет, главное — они с родителями. — Ладно, не кисни. Поправляйся. Потом… поговорим, — он встал, кивнул — коротко, по-солдатски, удовлетворённый её состоянием — и вышел. Позже, в блоке наблюдения, Майлз устроил разнос дежурным, чьё «бдение» оказалось столь бесславным. Осуществив персональную раздачу пиздюлей, он уселся смотреть записи. Прокрутил момент у забора десяток раз, замедляя, останавливая кадр. Алира, прощающаяся с братьями, её лицо, скрытое в полутьме… На нём не было паники беглеца. Была решимость, печаль и… завершённость. Она смотрела в небо, куда улетели мальчишки, и не двигалась. У неё были драгоценные секунды, чтобы рвануть к своему банши, который, судя по логам, звал её с опушки. Но она не сдвинулась с места. Словно её побег закончился именно здесь. Эта мысль казалась абсурдной. Но Куоритч привык доверять инстинктам и фактам. А факты намекали, что эта дикарка, только что мастерски организовавшая побег, сама сбегать не собиралась. Почему? Вопрос висел в воздухе, не давая покоя.

***

В первые дни после пробуждения не было ничего, кроме боли, лекарств и сна. Когда Алира окончательно пришла в себя, её глаза встретились с внимательным, спокойным наблюдением женщины-рекомбинанта, судя по более слаженной фигуре, приближённой к человеческой. Аватары выглядели гибкими и худыми, более похожими на на'ви. У неё были те же, что и у Майлза, жёсткие линии скул, но поистине добрые глаза. На ней свисал белый, гладкий, с иголочки лабораторный халат поверх стандартной серой формы с длинным рукавом. Короткая практичная причёска слегка прикрывала прекрасные черты лица, она сосредоточенно что-то записывала в планшет. — Ну, вот и вернулась к нам, — голос был низким, усталым, но таким по-особому успокаивающим. — Не делай резких движений. Пневмоторакс мы устранили, пулю извлекли, но рёбра и мышцы должны затянуться. Меня зовут Меган Куоритч, главный врач анестезиологии-реаниматологии и интенсивной терапии. И твой лечащий врач. И да, — она словно прочитала её мысль, — я сестра того упрямого идиота, что притащил тебя сюда, истекающую кровью и пеной. Она поправляла капельницу, её движения были точными и уверенными. — Он… — попыталась говорить Алира, но сухость отзывалась скрипучим скрежетом в горле. — Майлз? — Меган фыркнула, но в звуке было больше горечи, чем злости. — Он здесь был. Сидел, когда ты под обезболивающим и ИВЛ лежала. Сейчас, наверное, где-то ломает чью-то карьеру. Не бойся меня как его, я страшна только в гневе, а не 24/7. — рекомбинант тихо усмехнулась своей же шутке. — Я постараюсь сделать твоё пребывание здесь максимально комфортным. Так прошли дни. С тех пор Меган стала её тихим островком в море враждебности. Она не задавала лишних вопросов, не упрекала. Она просто делала свою работу: меняла повязки, слушала лёгкие, иногда, когда Алира корчилась от боли при смене положения, её рука — крепкая, как у брата, но более нежная — ненадолго ложилась ей на лоб или плечо, словно пытаясь забрать часть страдания. Она приносила ей не только пресную больничную еду, но и иногда кусочки сочных местных фруктов, говоря: «Для обмена веществ. И для души». Однажды, когда Меган делала ей укол, Алира спросила: — Почему вы… не как все? Не боитесь меня? Меган буднично, как обычно делает, выпустила из шприца воздух, тяжело вздохнула, смотря на кончик иглы. — Видела слишком много боли в обеих ипостасях, детка. — Мег обработала кожу спиртом и ввела препарат в бедро. Алира поморщилась, прижимая уши, но стойко терпела все манипуляции. — Злость и страх — плохие помощники в исцелении. В окошко палаты постучались, девушки обернулись. По ту сторону, в коридоре отделения, им помахал Лайл, но, судя по ожидающему взгляду, направленному на врача, пришёл он далеко не к Алире. — Ой, моя дорогая, ты набирайся сил, а у меня тут дела... кардиологические, — Меган помахала ему в ответ и игриво подмигнула.

***

Дежурная ночь. Тишина в лазарете нарушалась только мерным писком мониторов. Алира не спала, ощущая ноющую, тянущую боль в рёбрах. Она медленно выдохнула в маску, уши двигались в такт звукам, проходящим в палате и коридоре. Одиноко лежа в тёмной палате реанимации, Алира погрузилась в раздумья, пожалуй, единственное, чем она могла себя занять кроме сна. Случись с ней подобное вне базы, а где-нибудь на охоте, она бы непременно умерла без каких-либо шансов. Алира не раз видела, как мать лечила болезни и раны. Кто-то выздоравливал, а кто-то испускал последний вздох у них на глазах. Сейчас, вспоминая это, Алира понимала, что некоторых можно было спасти, если бы они наладили контакт с людьми. Дверь открылась без стука. В проёме, подсвеченный слабым светом коридора, стоял Майлз. Без бронежилета, в простой тёмной майке, руки в карманах штанов. Он выглядел измотанным. — Докладывают, что крутишься, как червь на сковородке, — сказал он тихо, без предисловий. — Не могу лежать удобно, — так же тихо ответила Алира. Он вошёл и прикрыл дверь. Оставаясь в комфортной для обоих полутьме. Подошёл к койке, сел на тот же стул, что и в день её пробуждения. Смотрел не на неё, а на мерцающий экран монитора. — Меган говорит, что ты поправляешься. Достаточно быстро. На'вийская наследственность? — Она добрая. — Она врач, — отрезал он, но в его тоне не было злости. Просто констатация. Потом добавил, глядя куда-то в стену: — Лучший из тех, что у нас есть. И упрямая как баран. Наступила долгая пауза. Он, казалось, боролся с собой, чтобы что-то сказать. — Я... по какому вопросу пришёл, — наконец выдохнул он, повернув к ней голову. Его глаза в полутьме казались ещё более пронзительными. — На записи. У тебя было время улететь со всеми. Но ты этого не сделала. Алира молчала. Как объяснить то смятение, что сковало её тогда? — Я не понимаю, — сказал он честно, и в этой честности была уязвимость, которую она раньше в нём не видела. — Всё ради было них. И в последний момент — стоп. Почему? — Для меня... самое главное... их безопасность, — прошептала она. — А дальше… были вопросы. На которые у меня нет... ответов. — Какие вопросы? — Про вас. Про этот мир, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Для чего вы спасать... — Алира выдержала паузу, отдышалась, разговоры утомляли почти физически. Но Майлз продолжил фразу за неё. — Оказался в нужном месте в нужное время. И потому что умирать от пули какого-то кретина — слишком глупая смерть даже для тебя, — он встал, стул скрипнул. Разговор был окончен. Но у двери он обернулся. — Меган права. Поправляйся быстрее. Мне никогда не нравились лазареты. Губы девушки тронула слабая улыбка. Другие бы оставили умирать, избавляясь от обузы, проекта, обречённого на провал. А он спас, всё равно спас.

***

Через неделю, во время утреннего обхода, в палату вошли вместе Меган и Майлз. Он — в полной форме, с планшетом, она — с медицинской картой. Воздух между ними стал ледяным и тяжёлым. — Пациент 1738-А, Алира. Состояние удовлетворительное, — начала Меган голосом, лишённым всяких эмоций. — Температура в норме, показатели крови стабилизировались. Рентген показывает срастание перелома. Рекомендую через три дня начать осторожную лечебную физкультуру под наблюдением. — Кто будет наблюдать? — спросил Майлз, даже не глядя на сестру, уставившись в планшет. — Военный реабилитолог и физиотерапевт из моего отделения. Капрал Рейес. — Не подходит. Рейес не обучен обращению с… особенными контингентами. Наблюдение буду вести я. Меган медленно подняла на него глаза. В её взгляде бушевала тихая буря. Женщина вопросительно вскинула бровь, по её взгляду читалось не просто раздражение, а самое настоящее желание снести братцу башку. — Ахуел, что ли? Это медицинский вопрос. У пациента специфическая травма, требующая… — Я знаком с протоколами, доктор, — перебил он её, и в голосе зазвенела сталь. — И я несу полную ответственность. Моё решение окончательно. Меган недовольно всхлистнула руками, со свистом ударяя папкой об стол. — Удобно устроился! Ты в курсе, что Морин от неё отказалась и теперь я буду за неё в ответе также как и ты! Они смотрели друг на друга несколько секунд. Алира, затаив дыхание, чувствовала, как напряжение сжимает ей грудную клетку болезненным спазмом. Мег глубоко вздохнула через нос, прикрыла глаза и, распахнув их на выдохе, выдала: — Как вам будет угодно, — холодно сказала Меган, щелчком закрыла карту. — Но в случае появления осложнений отчёт будет направлен напрямую Ардмор с моими выводами. Я позже попрошу у Рейеса файл с курсами и программой по такому случаю, — врач переключила своё внимание с брата на Алиру, коротко улыбнувшись пациентке. — И не смей мне загубить такую прелестную девчулю-героиню. Она подмигнула ей, злобно зыркнула на брата и ушла, попутно схватив медкарту, не попрощавшись. Майлз проводил её взглядом, его лицо было каменным. Потом перевёл взгляд на Алиру. — Видела? — спросил он с горькой усмешкой. — Вот такие у нас тёплые семейные перепалки. Ладно, поправляйся, я позже зайду. Когда он ушёл, Алира ещё долго смотрела в потолок, чувствуя странную боль — не в боку, а где-то глубже. Боль от той холодной войны, свидетелем которой она стала, и в которую, похоже, сама оказалась втянута.

***

Зал представлял собой просторный, пустой деревянный кабинет с зеркальной стеной, несколькими матами и набором разного рода снарядов. За стенкой находился зал со специализированными для реабилитации солдат тренажёрами. Алира стояла на мате, и каждый вдох отзывался тупым напоминанием под швами. Она чувствовала себя нелепо в просторной спортивной форме, выданной в лазарете. Майлз вошёл, закрыв за собой дверь. Он был в камуфляжных штанах и чёрной футболке, на лице — выражение, на удивление, расслабленное и спокойное. Майлз хлопнул, потирая ладони друг о друга. — Ладно, красавица. Начнём как по программе. Делай, как я. И не торопись. Он встал напротив и расположил правую руку на талии, левую поднял над головой, подтягивая в правую сторону. Алира, стиснув зубы, повторяла. Каждое движение отзывалось напряжением в повреждённой стороне. — Глубже, — буркнул он, наблюдая. — Ты не фарфоровая кукла. Мышцы должны работать, иначе закостенеешь. — Майлз поспешил стать позади, накрыв одной ладонью руку, что на талии, и другую взял с внутренней стороны плеча, контролируя силу наклона. — Они и так работают, — сквозь зубы процедила она, пытаясь наклониться вбок. Прикосновения полковника крепкие, но осторожные. Он помогал ей выполнять упражнения без сильного переусердства. Алира почувствовала румянец на щеках. Девушка надеялась, что он этого не заметит, ведь стоя за её спиной, она сама стояла лицом к зеркальной стене. Куоритч хмыкнул, когда дрогнувший кончик ушка на'ви щекотнул его щеке. — Дыши. Вдох на усилии, выдох на расслаблении. Ты же охотница, должна понимать ритм. Давай следующее. В исходную. Алира выпрямилась, ожидая следующих указаний. От неё не ускользнула и лёгкая ухмылка мужчины. Возможно, он чувствовал вину, что оставил её одну на базе, а возможно, ему на самом деле стало интересно проводить с ней время. На самом деле Майлз злился, что она променяла его компанию на Лоуренса, и в каком-то смысле даже скучал по вечно попадающей в передряги Алире. Однако это было лишь далеко второстепенной вещью. Куоритч не забудет того жуткого страха, что атаковал его, въедаясь глубоко в самую душу, в тот момент, когда Алира билась в мучительной агонии. И помочь ей в реабилитации после такой серьёзной раны полковник посчитал своим долгом. К тому же ничего там сложного не было, он сам по утрам почти такой же зарядкой занимался. Для него — мелочи, а для раненой Алиры — поддержка и помощь в выздоровлении. Предпочитая оставаться позади девушки, указал на зеркало, жестом говоря заострить внимание на их отражении. Обхватив тонкие запястья, Майлз скрестил руки девушки, плотно прижимая их к её груди. И направил их обоих, двигаясь одним только туловищем. Ноги должны стоять плотно на ширине плеч. — Поворот корпуса. Медленно. Стоп! — его рука легла ей на бок, чуть ниже подмышки, фиксируя. Его пальцы были тёплыми даже через ткань. — Здесь не должно быть резкой боли. Только растяжение. Чувствуешь? — Угу, — Алира прерывисто выдохнула, ощущая жар спортивного тела солдата, не в силах вымолвить и слова. Этот жар проник под ткань, под кожу и опалил щёки. От неё не ускользнула и хитрая ухмылка Куоритча, она невзначай задела кончиком уха его подбородок, что и вызвало у него смешок. Майлз смотрел на них в зеркало, словно пытался что-то разглядеть в лукавых глазах, чьи зрачки предательски расширились. С каждым поворотом мужчина чувствовал каждое движение её мышц под своей ладонью. — Теперь в другую сторону. Он вёл её через серию простых упражнений: махи руками, неглубокие приседания, подъёмы на носки. Он был безжалостно внимателен, поправлял её стойку, но в то же время непривычно нежен к своей подопечной. — Хватит, — наконец сказал он, кивая на пол. — Ложись на мат. Алира легла на спину, а рекомбинант уселся справа, поудобнее. Уселся напротив, скрестив ноги. — Упражнение, как его называем мы с Лайлом «упор ебала в землю». На четвереньки. Одолевший девушку приступ звонкого смеха захватил её даже сквозь лёгкую боль. Она держалась за раненый бок, сверкая милыми острыми клыками. — Что ж, хорошо, в следующий раз буду смешить тебя матерными шутками. У меня их много. — Прости, — проговорила наездница, прикрыв рот ладонью. Полковник удовлетворённо улыбнулся, с радостью разглядывая повеселевшую Алиру. — Это тоже было упражнение. Смех улучшает кровообращение в лёгких и как следствие — ускоряет заживление. Давай делать упражнение, расхихикалась она тут. Встань на колени и упрись ладонями в мат. Алира бросила на рекома изучающий взгляд, тихо хмыкнув, но послушалась. Что-то дьявольское внутри выдало загадочную, хищную улыбку. Находиться перед ним в такой позе выглядело как что-то недопустимое, оттого и интересное. — Спина ровно, — скомандовал он. — Теперь выгибай спину вверх, как разъярённая кошка, подбородок к груди. Задержись. Потом прогнись в пояснице, взгляд вверх. Медленно. Дыши ровно. Расслабь живот. Представь, что на вдохе надуваешь мягкий шар. На выдохе — медленно сдуваешь. Он не повторял движения, только сидел и смотрел. Взгляд приковала ровная, крепкая спина девушки и словно заманивающий к себе, выгнувшийся дугой хвостик. Полковник быстро облизнул пересохшие губы, у самого хвост непослушно провёл по плечу, заставляя тело покрыться мурашками. — Лучше, — неожиданно бросил он, когда она после десятого повторения уже готова была свалиться от усталости. — Твоё тело запоминает, хорошая гибкость. Вот что у вас, у на'ви, отнять нельзя. Он дал ей на десять минут отдышаться, потом встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Она, не подумав, взялась. Он легко вытянул её на ноги, но не отпустил сразу, убедившись, что она устойчива. — Последнее на сегодня. Растяжка. Стой прямо. Подними руку со стороны раны, согни в локте. Ладонь на затылок. Девушка выполнила. Он подошёл вплотную сзади. Его тело почти касалось её спины. Алира выдохнула. Снова приятное тепло, как едва ощутимый язычок пламени, лизнуло кожу лопаток и поясницы. — Локоть правой руки тяни вверх. Левую опусти, я потяну её вниз и на себя, — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и тихий. — Цель — растянуть бок. Скажи, если будет сильно болеть. Его свободная рука обхватила её запястье, вторая легла на левое плечо. Майлз начал мягко тянуть. Сначала было только чувство растяжения, потом — пронзительное, но чистое ощущение в заживающих мышцах. — Дыши, — напомнил он, и его дыхание шевельнуло волосы у её виска. Алира закрыла глаза, сосредоточившись на этом странном моменте. Боль, его руки, его близость, тишина зала. Только их ощущения. Это упражнение они повторили по три раза, меняя положение рук. — Достаточно, — он отпустил её, и она почувствовала внезапный холод там, где секунду назад было его тепло. — Неплохо для первого раза. Завтра продолжим. Он отошёл, собирая маты, его лицо снова стало закрытым, отстранённым. — Спасибо, — тихо сказала Алира, растирая плечо. — Да не за что, — он бросил маты в угол и направился к выходу. У двери обернулся. — Меган спросит о самочувствии. Скажи, что не умерла. И что я не сломал тебя пополам. — усмехнулся мужчина, в уголках губ отчётливо выделялись ямочки на синих щеках. Прежде чем она успела что-то ответить, он вышел, оставив её одну в пустом зале, с телом, которое горело от усталости и странного приятного тепла, что оставалось на каждом участке тела, где касались его руки.