Часть 13: Путь к тебе

В сияющую ночь начался свадебный ритуал. Всё племя собралось к Скале Душ, и воздух дрожал от ожидания. Алира стояла напротив Мо'оро, механически связывая кончик своей косы с лианой священного древа. Руки её были холодны, как у трупа. Если бы хоть кто-то знал, как девушка мысленно металась как напуганный Торуком икран. Отец, гордо вскинул голову рядом с Керой, Алира видела, как напряжён уголок его рта, приподнимаясь в полуулыбке. Алира не смотрела на отца, не взглянула на жениха, хоть и желала перерезать его горло прямо сейчас. Пёстрое свадебное одеяние, расшитое перьями и бусинами, давило на плечи тяжелее скальной породы. Оно ощущалось так же невыносимо, как тот GPS-браслет. Суть одна и та же — отбирать свободу воли, хоронить её живьём. Кера, её мать и цсахик, подняла руки к небу, и толпа замерла. – О Великая Мать! Благослови союз этой пары! Дай мир их очагу, здоровье их детям, пусть каждая охота будет удачной! О Эйва! Слово за тобой! Огласи нам свою волю! Наступила тишина, густая и звенящая. Секунды растягивались в мучительные минуты ожидания. Алира чувствовала на себе жгучий, полный скрытой ярости взгляд Мо'оро. Она почти не дышала. Он смотрел на девушку в упор, как победитель, встречаясь с глазами что желали выпустить из него каждую жалкую каплю крови этого мерзавца. И произошло нечто, отчего у неё похолодела кровь. Свет Великой Матери, обычно струящийся по лианам тёплым, живым потоком, не просто погас. Он схлопнулся, будто его проглотила внезапно наступившая тьма. От точки соединения их тсахейлу по могучим корням древа стали затухать и лиловый свет древа и изумрудная трава что ковром расстилалась вокруг, как паутина отвержения. Тишина повисла абсолютная, гнетущая. И затем толпа ахнула — не радостно, а в ужасе и недоумении. – Эйва не одобряет этот союз! – голос Керы прозвучал громко, но в нём слышалась не уверенность цсахик, а дрожь матери, чей мир рушится на глазах. Мо'оро накрыла волна изумления и публичного унижения. Его лицо исказилось от непонимания и гнева. Вождь и Кера зашептались отчаянно и быстро, обводя недоуменным взглядом погасшее Древо. А в Алире боролись два чувства. Первое — леденящий, всепоглощающий ужас. Это был не знак. Это был публичный приговор. Приговор её семье, её клану. Эйва не просто отказала — она отреклась от этого союза перед всем народом, выставив семью на немыслимый позор. Мать смотрела на неё разбитым взглядом. Выражение лица отца было ошеломлённым и поверженным. Взгляд Мо'оро… в его жёлтых глазах вспыхнула чистая, животная ярость, смешанная с жгучим унижением. Она читала в нём мысль: «Это ты. Ты это навлекла». Парень взял в руки камень, бросая тот в сторону, вымещая на нём всё своё ядовитое негодование. Срывающий связки крик пронёсся над скалами содрагая их в воздухе. — Тварь! Ты прогневила Эйву! Признайся что с тобой делали небесные люди! Признавайся шлюха! Второе чувство, пробившееся сквозь ледяной панцирь страха — острое, болезненное освобождение. Дверь клетки, в которую она себя заперла, не просто открылась — её вырвало с корнем самим небом. «Бежать. Немедленно». Инстинкт заглушил всё. Это был не побег к чему-то, а бегство от — от позора, от гнева, от необходимости смотреть в глаза родителям. – Спасибо, – выдохнула она беззвучно, обращаясь к Древу, и прежде чем кто-либо опомнился, рванула с места. Она бежала не как героиня, а как преступник, застигнутый на месте, сквозь ошеломлённо расступающуюся толпу, раскидывая по дороге все свадебные украшения, что на нее навесили. – Алира! Вернись! – грозовой раскат голоса отца прозвучал ей вдогонку, но она уже не слышала. Алира больше не боится его гнева, не боится осуждения, и более не станет выполнять его приказы. Она вскочила на Мекти, а икран, чувствуя её панику, взмыл в ночь мощным толчком. – Лети, Мекти! Быстрее! К нему! – крикнула она, и в этом «к нему» был весь её новый, страшный и желанный мир. Грудная клетка разрывалась, под ней билось, как дикий зверь, её собственное сердце. Только когда огни Скалы Душ растаяли в темноте позади и ветер высушил ледяные слёзы, до неё начало доходить. Это катастрофа. И это освобождение. Ценой всего — дома, рода, близких которых она любит. Но другого пути теперь не существовало. Белые с оранжевым отливом крылья Мекти резали ночное небо, неся её через парящие горы прочь от прошлой жизни.

***

– Майлз! Нет! Давай мы поможем тебе сбежать! – Меган, опустившись на колени у его ног в тесной камере, рыдая как не в себя, захлебываясь слезами. Она не винила Алиру. Вся её ярость, бессильная и острая, была направлена на одного человека — Фрэнсис Ардмор. – Нет, Меган. Армия—это то, чем я жил всю свою жизнь, — его голос был усталым, но твёрдым. Он держал её за плечи, стараясь передать хоть крупицу своего принятого решения. — А что я буду делать? Жить как на’ви в лесу? Убегать от РДА, чтобы они в итоге нашли и добили? Нет. Лучше пусть расстреляют. Я ослушался приказа. Освободил Алиру. И не жалею ни секунды. – Давай мы с Лайлом найдём её, вернём! Мы успеем! — Меган хваталась за любую соломинку, её ум лихорадочно искал лазейки. – Нет! — его голос прозвучал резко, заставив её вздрогнуть. — Мне не нужно спасение из жалости. Я помог ей сбежать, чтобы она была свободна. Чтобы она больше не возвращалась сюда. Ты поняла? Меган отпрянула, поднялась. Её лицо исказила гримаса боли и гнева. — Ты всегда был эгоистом, Майлз! Даже умирать решил по-своему, не думая, каково это для нас! Я тебя ненавижу за это! Так и знай! Ненавижу!— Мег выбежала из камеры, хлопнув дверью. В помещение воцарилась тяжёлая тишина. Её нарушил Лайл, заглянувший позже. Он выглядел помятым, усталым и по-особенному... Отрешенным от этого мира. – Мне трудно это говорить, но… ты прав. Жизнь в шкуре синего дикаря-отшельника—не для тебя. – Будешь присутствовать? — спросил Майлз без упрёка. Просто чтобы знать. Лайл шумно выдохнул, упёр руки в бока, смотря в стену. — Не знаю. Честно? После твоей… казни… Ардмор обещает сделать меня полковником. — Он бросил на Куоритча быстрый взгляд. — Но, чёрт возьми, я бы навсегда остался капралом или лейтенантом при тебе, даже обычным солдатом самого низшего ранга. – Согласился? — уловил Майлз суть. – Потому что не хочу, чтобы мной командовал кто-то другой. Только ты, полковник. Майлз кивнул. — На твоём месте я бы сделал так же. – Приказ будет приведён в исполнение на рассвете. – Поэтично, — усмехнулся Куоритч. Смерти он не боялся. Скорее неизвестности, что за ней следует. – Для меня было честью служить под твоим командованием, — сказал Лайл, вытянувшись. – А для меня—назвать тебя другом, Лайл. Позаботься о Меган. Они пожали руки — крепко, по-мужски, стараясь передать в этом рукопожатии всё, что не договаривали. Лайл ушёл, оставив Майлза наедине с гулкой тишиной и приближающимся рассветом.

***

Алый свет слишком быстро распространился по волшебному небу Пандоры. Ему сковали руки за спиной тяжёлыми, холодными магнитными наручниками и повели по серым коридорам на улицу. Куоритч шёл ровным, отчеканенным шагом, плечи расправлены, спина прямая. Они не дождутся от него ни страха, ни раскаяния. Его решения были взвешены, и он нёс за них ответственность. Реком чувствовал. Ардмор выжидала этот момент, чтобы раздавить его окончательно. Но в этом была странная справедливость. Будь у него возможность раньше заметить привязанность Джейка к дикарям, он бы нашел способ и причину расстрелять того на месте. Утро на Пандоре было волшебным. Небо полыхало сиреневыми и персиковыми полосами, биолюминесценция ночи медленно угасала. Он вдохнул воздух, пахнущий влажной землёй и чуждыми цветами. Жаль, — пронзила его неожиданная мысль. Не страшно. Жаль. Жаль, что не извинился перед Меган за все годы, когда был лишь тенью брата. Жаль, что не сделал за свою жизнь что-то большего, чем война и служба. Жаль, что в полной мере, даже не попробовал на вкус ту самую любовь, о которой все так трепетно говорят. Его сердце, когда-то бившееся только для войны, теперь ныло от несовершённого, от неслучившегося в жизни. Морпеха подвели к отмеченной линии на асфальте. Впереди стояла Ардмор, а по бокам — четверо солдат с винтовками. Сбоку, у стены, он увидел Лайла и Меган. Сестра была бледна как полотно, её глаза — огромные, полные слёз, безжизненно замерли как у куклы, приковывая взгляд только к брату. Она впивалась пальцами в рукав Лайла, который стоял, сжав кулаки, лейтенант сглотнул толстый ком в горле. Генерал сделала шаг вперёд, изображая абсолютное, каменное безразличие. – Майлз Куоритч, вы признаны виновным в освобождении враждебного элемента, неподчинении приказу и лжесвидетельстве. Вы обманули командование, скрыв свои истинные мотивы. – И не жалею об этом, — чётко ответил Майлз. – Что ж. Приказываю привести приговор в исполнение. Она отступила. Четыре ствола поднялись, нацелились на его грудь. Мир для Майлза сузился до кончиков четырёх винтовок. Он услышал скрежет затворов. Увидел, как на стене вышки дрожит и медленно сползает капля конденсата. Услышал сдавленный стон Меган. «Вот и всё», — подумал он, готовясь встретить пулю с открытыми глазами. – Приготовиться! — крикнул сержант. Солдаты встали в стойку. – Один... Майлз перевёл взгляд на небо, на этот невероятный, чуждый инопланетный рассвет. – Два... И в этот миг его слух, обострённый телом рекома, уловил то, чего не слышали другие — отдалённый, нарастающий свист рассекаемого воздуха и знакомый, пронзительный крик икрана. Солдаты уже собирались произнести последнее «три», когда над головами с оглушительным рёвом пронеслась гигантская тень. Мекти, не снижая скорости, сделала резкий вираж, взметнув вихрь пыли, и Алира спрыгнула на землю прямо между расстрельной командой и Майлзом. – Стойте! Что здесь происходит?! — её голос, звонкий и полный дикой энергии, разрезал напряжённую тишину. На секунду воцарился хаос. Солдаты, вымуштрованные, но застигнутые врасплох появлением огромного существа и дикарки, инстинктивно дёрнулись, их стволы затряслись, перемещаясь с Майлза на икрана и обратно. Один из них чуть не нажал на спуск. – Не стрелять!— проревела Ардмор, но в её команде прозвучала трещина паники. Лайл, что был готов подбежать к ним на встречу, держал Меган что сползала по его руке чуть ли не падая в обморок. Опустив девушку на землю. Уинфлит не раздумывая, рванул вперёд широко раскинув руки, стараясь перекрыть линию огня. – Все на месте! Не делать резких движений! — закричал он, глядя на солдат, но обращаясь к Ардмор. Алира же не видела никого, кроме него. Она бросилась к Майлзу, её глаза сияли от слёз и невероятного облегчения. – Майлз! — она вцепилась в него, обвивая руками его шею, прижимаясь к груди, не обращая внимания на наручники. — Я не хочу жить без тебя! Не хочу! Пожалуйста, не прогоняй. Мой дом — не дом, я там в плену. Не база была моей клеткой, а мой собственный народ! Майлз… Девушка рыдала, и эти рыдания были полны счастья и огромной, накопленной боли. Мужчина почувствовал, как слёзы просачиваются сквозь ткань его формы. Он наклонился, касаясь губами её макушки, её виска, и сам не заметил, как по его собственным щекам скатились несколько редких, тяжёлых капель. Если бы не скованные руки, он сжал бы Алиру в объятии, чтобы никогда больше не отпускать. – Алира… — его голос сорвался, потеряв всю свою твёрдость. — Ты… всё бросила? Ради… этого? — он не мог назвать себя достойной причиной. Алира отпрянула, глядя ему в глаза. Её сияющие, бесконечно красивые глаза, что сияли не только от любви, но и бездонной печали. — Они… они меня...Отвергли. У меня нет пути назад, Майлз. Только вперёд. С тобой. Или... — в её голосе прозвучал детский, незащищённый страх, страх окончательного отказа. — ... или изгнаником–скитальцем. Майлз прижался лбом к её лбу, его связанные руки беспомощно шевельнулись за спиной. И тогда, не в силах больше сдерживаться, не обращая внимания на окружающих, на солдат, на Ардмор, на мир, он поймал её губы своими в поцелуе. Это был поцелуй океанской силы — в нём была благодарность, тоска, обещание и горечь от осознания цены, которую она заплатила. Для них обоих этот миг казался миражом, хрупким сном, который вот-вот рассыплется. Ардмор наблюдала за этой сценой. В её холодных, расчётливых глазах бушевала буря. Она проиграла. Не полковнику. Собственной уверенности. Она строила всё на логике, на прагматизме дикаря, который побежит в безопасное логово. Её «условие» было не только насмешкой, а способом сломить его дух, доказать его ничтожность. И она просчиталась. Недооценила силу этой иррациональной, самоубийственной связи. Теперь этот реком, этот предатель, стоял здесь живой, с самой немыслимой победой, украденной у самой смерти. И не исполнить это условие, означало не проявить милосердие, и показать что как генерал, она не способна сдерживать обещания. Сжав челюсти до боли, она сделала резкий, отрезающий жест рукой. – Опустить оружие. Разойтись. Полковник Куоритч… — она выдержала театральную паузу, в которой тонула её ярость, — …освобождается. В свете… новых обстоятельств. Она развернулась и ушла чёткими, жёсткими шагами, не оглядываясь. Её спина была прямой, но каждый видел — это была походка генерала, только что проигравшего решающее банальной удаче. Солдаты, ошеломлённые, опустили винтовки. Лайл первым пришёл в себя, бросившись к Меган, которая начинала приходить в сознание. Он расстегнул наручники Майлзу почти с благоговением. Куоритч, наконец свободный, первым делом обнял Алиру, теперь уже по-настоящему, полностью, погрузив лицо в её волосы, вдыхая знакомый запах леса и свободы. – И всё же... Так трудно в это всё поверить? — прошептал он. – Эйва показала мне путь, — так же тихо ответила она. — Путь к тебе. Больше мне ничего не нужно.