Глава 18: Первый шаг

Майлз не хотел брать на вылазку Алиру, ссылаясь на её положение, но как полевой переводчик и как представитель на'ви она была необходима. Доверяя утверждениям жены об этом племени, Куоритч решил взять один вертолёт и небольшой патруль в качестве защиты от хищников или на'ви не таких миролюбивых кланов, как Тауками. Пара летела близ «Скорпиона» на своём крылатом транспорте. — Чего такая радостная? Переговоры ещё даже не начались. — Да я так, о своём думаю. Не хочу говорить, чтобы не сглазить. — Я в сглаз не верю. — На минуточку, в Эйву ты тоже не верил. — Ладно, урыла. Не буду настаивать. Уверенна, что тебе стоило с нами лететь? Как себя чувствуешь? — Какой-то ты встревоженный. — Да неужели. — с печальной иронией выпалил он, по привычке удерживая руку на пистолете. Отчасти так было даже удобнее. Но возвращаясь к его любимой, то у Майлза пальцев не хватит пересчитать, как часто она над ним подшучивала. — Хи-хи, посмотрим, как ты себя будешь вести, когда он родится. Лететь оставалось недолго. «Скорпион» высадил группу у равнины, рядом с лесной границей. Лопасти замедлились, двигатели остывали. Майлз вышел первым, помогая жене спуститься. Заскучавшая Алира забралась на наклонившееся под углом дерево, затем перескочила на другие, лихо бегая и прыгая по веткам. Куоритча это напрягло, внутри засвербило чувство беспокойства за беременную жену. — Алира, слезай оттуда! — Не хочу! Мне весело! — А мне нет. Ещё оступишься, ударишься или того хуже… — Да хватит так переживать. — она повисла вверх тормашками, обхватив ствол ногами, затем ловко прокрутилась, спрыгнув на соседнюю ветку. Она уселась, болтая ногами, поглаживая незначительно выступающий вперёд животик. — Вскоре я не смогу больше так делать. Дай моментом насладиться! — Алира! Живо слезай! — Ты мне муж, а не командующий, и приказывать не можешь! — Алира послала Майлзу воздушный поцелуй, широко улыбнувшись клыками. Реком тихо выругался. Повлиять на неё он не мог, оставалось только присматривать за ней снизу с прежним чувством тревоги. У мужчины с трудом функционировала возможно последняя нервная клетка. — Майлз, прикажи им опустить оружие. Мы ведь с миром пришли. Сейчас нет необходимости, мы так можем их спугнуть. — Отставить. — отдал приказ реком. Что-то подозрительное резко зашуршало в кустах. Майлз держал раскрытую ладонь перед отрядом, говоря тем самым не применять огнестрельное оружие. Сам же для безопасности взялся за нож. — Мы вас ждали. — заговорила пожилая женщина, медленно выходя из укрытия, держа под боком корзину, полную листьев. Она приветливо улыбнулась, совсем не показывая страха или злобы по отношению к военным. Алира спрыгнула с дерева, поприветствовала её, опустила голову, коснулась кончиками пальцев лба и плавно направила руку в сторону пожилой женщины, показывая, что разум и помыслы её чисты и безмятежны для общения с мудрой тсахик. — Я тебя вижу, Мирейя, тсахик Тауками. Мы пришли с благими намерениями и хотим поговорить. — Я тебя вижу, Алира, дочь Олонэ. Я знаю, кто ты и что сделала со своим племенем. — на'ви сделала пару шагов к гостям, вставая перед девушкой. Алира замерла: неужто слухи разнеслись аж сюда. Если даже Тауками знают, значит, и другие сухопутные и воздушные кланы тоже. Мирейя на веских основаниях может послать их куда подальше из-за всадницы… — Однако я готова вас принять. Идёмте. — Мирейя качнула головой, веля группе идти за ней. У Алиры гора с души упала. Она не решалась спросить о причине благосклонности тсахик к небесным людям. Возможно, в этом и не было никакого скрытого смысла. Дружелюбие — одна из основных черт Тауками. Мирейя привела группу в долину цветущих деревьев. Племя не строило себе жилищ, они жили и спали среди этих высоких зарослей, которые круглый год покрывают яркие лиловые флюоресцентные цветы, свисающие небольшими гроздьями (чем-то похожие на земную глицинию). Один за другим члены клана выходили посмотреть на небесных людей. Тауками был кланом даже ярче по своему образу, чем пёстрые пернатые Кекунан. Они украшали всё цветами: себя, плетя венки и ожерелья, свои дома, богато рассыпая их лепестками и обвивая цветочными гирляндами. Носили яркие бусы и ткани. Одним из их особенных атрибутов являлся яркий пояс-кушак, что показывал уровень знаний и врачевания его носителя. — Можете устроить себе привал, я буду говорить с ней. — мягко, но строго сказала тсахик, указывая на девушку. — Только неподалёку. Чтобы я видел. — запросил Куоритч, убирая кинжал в ножны. Мирейя слегка изумилась такому хорошему знанию их языка от демона. Тсахик кивнула, принимая условие, и повела Алиру присесть под ближайшее дерево. Но вместо того чтобы сразу начать разговор, она положила руку на плечо девушки и тихо сказала: — Пойдём к ручью. Здесь слишком много ушей, а твоя душа пахнет вопросами, которые не для посторонних. Алира послушно поднялась, бросив взгляд на Майлза — тот кивнул, оставаясь на месте, но не спуская с неё глаз. Они отошли к небольшому журчащему потоку в тени широколистых папоротников. Мирейя опустилась на корточки, зачерпнула ладонями воду и не спеша выпила. Алира погрузилась по колено в прохладную воду, позволяя мелким рыбкам щипать лодыжки — это помогало унять отёки. Хвост её лениво покачивался, волнуя воду. — Ты скрываешь, — вдруг сказала тсахик, не глядя на неё. — Я чувствую. Не только ребёнка под сердцем, но и что-то ещё. Тяжёлое. Старое. Алира вздрогнула. Пальцы невольно сжались. — Очень тяжело, и это внутри меня, — осторожно ответила она. — Стыд. Или не стыд, а… тоска. — Тоска бывает разная, — Мирейя поднялась, отряхнула колени и подошла вплотную. Теперь её жёлтые глаза смотрели прямо, без осуждения, но с непрошеной мудростью. — Ты, дочь Олонэ, сейчас на земле, но твоё сердце всё ещё в горах. Ты боишься, что Эйва отвернулась от тебя за то, что ты сделала? Алира промолчала, но её уши прижались к голове — верный знак боли. — Я не знаю, — наконец выдохнула она. — Мне снятся сны. В них я лечу, но вместо икран — металлическая птица, а внизу не джунгли, а пепел. И я кричу, но никто не слышит. Потом я просыпаюсь и чувствую, как малыш толкается. И мне становится страшно. А вдруг он родится… не таким? Не на'ви? Или слишком человеком? Мирейя медленно кивнула, взяла руки Алиры в свои — тёплые, шершавые от постоянной работы с травами и корнями. — Посмотри на меня, — сказала она твёрдо. — Эйва не выбирает между костью и металлом. Она выбирает между жизнью и смертью. Твой ребёнок будет жить. Это главное. А остальное — трава, которая гнётся, но не ломается. Слушай: когда он родится, привези его сюда. Я хочу его благословить. Такие дети — это мост. А мосты нужно укреплять с обеих сторон. Алира всхлипнула, утерев с щеки непрошенную слезу. — Я привезу, — прошептала она. — Клянусь. — Не клянись. Просто делай. — Мирейя отпустила её руки и хитро прищурилась. — А теперь иди к своему демону. Он уже три раза обошёл лагерь и каждый раз смотрит в эту сторону. Если он ещё раз выдернет автомат из-за спины, народ начнёт нервничать. Алира невольно улыбнулась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и побрела обратно. Из-за деревьев действительно показался Майлз — он делал вид, что проверяет кобуру, но взгляд его был прикован к жене. Заметив, что она идёт, он чуть расслабил плечи. — Всё в порядке? — спросил он, когда Алира поравнялась с ним. — Да, — она взяла его за руку и сплела пальцы. — Всё очень хорошо. Майлз хмыкнул, но ничего не сказал. Мирейя уже ждала их под деревом, и Алира, отпустив мужа, села напротив тсахик. Начался разговор. — Если честно, меня удивили ваши знания о том… что случилось в моём клане. Я бросила племя не только из-за любви к демону, но и потому, что хочу своим примером и своими силами помочь спасти наш народ. Мирейя посмотрела на группу. — Не так давно Эйва показала мне демона и на'ви, что держатся за руки. Я поначалу не придала значения этому видению. Их образы были не до конца различимы в моём сознании. Сперва я думала, что Матерь показывает Джейка Сулли и Нейтири из клана Оматикайя. — Сама Эйва позволила нам с мужем быть вместе. — Значит, у вас обоих есть важная миссия, которую вы должны совершить для Матери. — Я очень хочу, чтобы ты услышала меня, мудрая тсахик. Небесных людей не победить, но с ними можно ужиться. И мы готовы показать вам что угодно и помочь с чем угодно. — Даже не знаю, юная Алира. Недавно один из вулканов уничтожил наши посевы. Мы стараемся жить на запасах, но и они заканчиваются. Мы выращиваем столько, чтобы хватило на племя и торговлю, но всё умерло. Семена, которые мы высаживаем каждый год, тоже сгорели. Эйва дала мне знак, что в ближайшее время придёт помощь и начала голодных дней можно не ждать. Думаю, эта помощь и есть вы. — Я знаю, что для вас сделать. — на поясе Алиры было пристёгнуто пара мешочков. Она передала их тсахик. — Посадите эти семена, они прорастут и через две недели дадут спелые плоды. — Да хранит вас Эйва! Мой клан скорбит об утрате многих жизней в той войне. Но мы верим, что всё меняется, что тёмные времена сменяются светлыми и наступает мир. — Почему вы без опаски и страха приняли нас? — От вас не шла угроза. Я это чувствовала. С чего бы одному из на'ви нападать на нас вместе с небесными? — Верно. Если вы не против, то мы задержимся у вас до вечера. — Конечно, с этого момента вы для нас желанные гости. — Мирейя вместе с Алирой подошла к клану, держа у сердца мешочки с благословенными семенами. Тсахик торжественно воскликнула: — Эти небесные люди вместе с горной всадницей спасли нас от голода! Клан восторженно ликовал. Все: женщины, мужчины и их дети. Благодаря демонам их миновала мучительная смерть. Алира радостно обняла мужа, шепча ему на ухо: — Это только первый шаг. Майлз улыбнулся. Вместе с этой девушкой изменился он и его взгляды на жизнь. Может быть, они сейчас используют последнюю попытку примирения людей и на'ви. Тауками сразу же принялись сажать и удобрять семена, а под вечер устроили небольшой праздник, достали из запасов овощи и фрукты, жарили их или ели в чистом виде. Плясали и общались. Мирейя увела Алиру ещё немного побеседовать. Майлз прислонился спиной к стволу дерева. Праздник гудел вокруг, его автомат висел за спиной, но руки то и дело тянулись к нему по привычке. Он заставлял себя не трогать оружие. «Сиди тихо. Ты здесь не враг», — повторил он про себя. Дети Тауками заметили его первыми. Трое — мальчик и две девочки, все не старше десяти лет по человеческим меркам — замерли в кустах и таращились на рекома. Их большие жёлтые глаза блестели в сумерках. Майлз сделал вид, что не замечает. Тогда один из них, посмелее, вышел вперёд. — Ты демон? — спросил он, чуть наклонив голову. — Твоя мама так говорит? — ответил Майлз, не меняя позы. — Мама говорит, что демоны живут в железных горах и стреляют огнём. А у тебя нет огня. — Мальчик сделал шаг ближе, любопытно рассматривая мужчину, периодически моргая большими глазами. — И ты пахнешь не железом. Ты пахнешь дождём и страхом. Майлз на мгновение замер. Пахнет страхом. Этот маленький синий парень учуял то, что сам Куоритч старался не замечать. — Может, я не демон, — медленно сказал он. — А может, я просто устал. Девочки хихикнули, прикрывая рты ладонями. Мальчик подошёл почти вплотную и вдруг протянул руку и коснулся пальцами плеча, изучая татуировку орла. — Больно было? — спросил он. — Уже нет, — ответил Куоритч. И сам удивился, что не отдёрнул руку. В этот момент к ним подошла взрослая на'ви — высокая, с пучком седых волос на макушке и серьгой из кости в ухе. Она что-то быстро прошипела детям, и те разбежались, но недалеко — уселись на бревно и продолжили наблюдать, обиженно насупившись, будто совершили сильную оплошность. — Молодой человек, я слышала, вы разговариваете на нашем языке. Необычно для таких, как вы. — женщина говорила строго, но без злобы и презрения по отношению к рекому. — Помоги посадить семена. Ты большой, крепкий, да и пальцев у тебя больше. Быстрее будет. — Нейя, так звали старуху, кивнула в сторону грядок, где несколько на'ви возились с землёй. Майлз хотел было сказать, что он солдат, а не садовник, но осекся. «Помоги» — просила Алира. «Не командуй, а будь рядом». — Показывай, — сказал он и отстегнул автомат, передавая огнестрел для присмотра отряду. Нейя одобрительно хмыкнула и повела его к грядкам. Дети с визгом побежали следом. Следующие полчаса Куоритч, бывший полковник-пехотинец, просидел на корточках в грязи, осторожно закапывая маленькие коричневые зёрнышки. Пальцы, привыкшие к спусковому крючку, неуклюже месили мягкую землю. Нейя командовала: «Глубже», «Не так, поверни», «Ты что, железный, не чувствуешь?». Дети подавали ему семена и хихикали, когда он промахивался. — У тебя нет терпения, — заметила Нейя, возмущаясь, как он резок и невнимателен к таким важным мелочам. Ведь растения чувствуют всё то же самое, как и любое другое живое существо. — У меня есть терпение… — тихо прорычал Майлз, глянув на втихую хихикающего мальчугана. Куоритч шуточно клацнул зубами прямо перед ним. Ребёнок не испугался, а только громче взвизгнул, отпрыгнув на шаг назад. Смех мальчика звонким колокольчиком распространился по округе. Майлз и сам не сдержал улыбки. — Будешь ещё надо мной смеяться, парень? — Не буду, не буду! Честное слово! — Ты похож на детёныша, который впервые видит свою руку. — она вдруг положила свою ладонь поверх его и направила движение. — Вот так. Земля любит, когда её не давят, а гладят. Ты ведь гладишь свою женщину? Вот так же гладь и землю. Майлз почувствовал, как его уши непроизвольно дрогнули. Он покраснел — благо, синяя кожа это скрывала. — Это другое, — выдавил он. — Всё одно, — отрезала Нейя, отпуская его руку. — Жизнь есть жизнь. Что в семени, что в утробе. Не дави — дай дышать. Дети зааплодировали, когда Майлз наконец посадил ровный ряд. Он выпрямился, хрустнув спиной, и посмотрел на свои грязные пальцы. Почему-то на душе стало… спокойно. Не как после боя, когда адреналин отпускает, а по-другому. Тихо. — Демон, который сажает, — сказал мальчик, тот самый смелый, и широко улыбнулся, сверкнув клыками. — Теперь ты не страшный. — Не расслабляйся, — буркнул Майлз, но уголок его губ тоже дрогнул в улыбке. В этот момент из-за деревьев вынырнула Алира. Она остановилась, увидев мужа, сидящего в кругу детей и старой на'ви, с землёй на коленях и без автомата. Глаза её расширились, потом она тихо рассмеялась. — Я тебя не узнаю, — сказала она, подходя ближе. — Где твой бронежилет? — Я… не обязан… оправдываться, — беззлобно ответил он, поднимаясь и отряхивая штаны. — Твоя знакомая сказала, что у меня нет терпения. — Нейя? — Алира кивнула женщине, и та коротко кивнула в ответ. — Она мудрая. И она права. У тебя его действительно нет. — Ну, я тут это… расслабился чуток. Нейя хмыкнула, взяла детей за руки и увела их к костру. Оставшись вдвоём, Алира подошла к Майлзу и молча взяла его за руку — грязную, в земле и семенной шелухе. — Ты молодец, — тихо сказала она. — Я просто сажал дурацкие семена. — Нет. — она посмотрела ему в глаза. — Ты сделал то, что я просила. Ты не командовал. Ты был среди них. Майлз выдохнул, провёл свободной рукой по лицу, размазывая грязь. Девушка даже не подумала отпрянуть от него. Мужчина тяжело выдохнул, нахмурив брови. С появлением Алиры жизнь разделилась на «до» и «после». И это пугало, в данный момент его страшило то, что, как семя, в нём проросла мысль, что он становится как… на'ви. — Я на такое не подписывался, хвостик. — Участь твоя такая. Танцевать под мою дудку любви. Алира расхохоталась, и Майлз, не сдержавшись, усмехнулся следом. Праздник вокруг шёл своим чередом. Почуяв запах любимых вкусностей, Алире тоже захотелось поужинать. В рюкзаке были припрятаны тушёные овощи и вяленое мясо, сухие хлебцы, тушёнка, шоколадный батончик. Всё это улетело внутрь бесследно, вся еда уже исчезла в её желудке. Если раньше ей бы хватило такой порции, то сейчас она бы вполне съела титанотерея. Алира печально насупилась. Просить еды у голодающего клана ей не позволяла совесть. Сидевший рядом Майлз, который подкреплялся скромным военным пайком, заметил её грустно понурившуюся голову. — Я есть хочу! — Так попроси, чтобы тебя угостили. — Ни за что на свете! Куоритч измученно закатил глаза, встал и подошёл к тсахик. Алира смущённо и виновато обняла себя за ноги, утыкаясь лбом в колени и стыдливо прижимая уши. Майлз вернулся с деревянной миской, наполненной фруктами, ягодами и овощами. — Я тебе этого не прощу. — обиженно пробубнила девушка. — Как хочешь, а я, пожалуй, засну. — реком прилёг на мягкую траву, сложил руку под головой словно подушку и повернулся к Алире спиной. Но это было лишь прикрытие. Майлз притих, навострив уши. Девушка подняла голову, голодным взглядом смотря на миску. Долго держаться Алира, конечно же, не смогла. Не будет же она своего ребёнка морить голодом, а ведь он сидит и просит, раздавливая всю мамину совесть. Любимая еда отозвалась восхитительным спектром вкусов: сладкие ягоды, кисло-сладкие фрукты, кислые и даже немного солёные овощи. Вместе с ними Алира заедала и чувство вины. На'ви посмотрела на спящего мужа, мысленно благодаря за то, что он смог их с малышом накормить. У девушки за время беременности обострились не только вкусовые, но и обонятельные рецепторы, так что в данный момент она испытывала не только гастрономическое удовольствие. Куоритч хитро улыбнулся, услышав сочный хруст продуктов. Он подождал, пока жена вдоволь наестся и заснёт, а затем вместе с группой пошёл на обход территории. Он сделал всего несколько шагов, когда из темноты между деревьями бесшумно выступила Мирейя. — Не стреляй, — сказала она, усаживаясь на корточки в трёх шагах от него. — Я не враг. — Я знаю, — он не вздрогнул, но автомат всё же опустил. — Что вы хотели? — Умный демон. — Мирейя сорвала травинку, покрутила в пальцах и сунула в рот. — Твоя женщина сейчас спит. Мои дочери присмотрят за ней. А я хочу поговорить с тобой. Наедине. — О чём? — О том, что ты не говоришь при ней. Ты делаешь вид, что сильный, но на самом деле ты боишься. Не джунглей. Не меня. Не войны. А того, что будет, когда она родит. Майлз замер. Палец застыл на затворной задержке. — С чего вы взяли? — Я тсахик. Я вижу. — она наклонила голову, и её длинная коса с жёлто-красными цветами скользнула по плечу. — Ты просыпаешься ночью и смотришь на неё. Ты считаешь её дыхание. Ты трогаешь её живот, когда думаешь, что никто не видит. Это не страх за неё. Это страх перед тем, что ты не сможешь защитить ребёнка. Потому что ты уже однажды не защитил. Где-то в джунглях закричала птица в такт с гулким, громким ударом в груди. — Вы ничего не знаете обо мне, — глухо сказал Майлз. — Знаю, что ты уже был отцом, — ответила Мирейя спокойно, как о погоде. — И ты себя винишь. Майлз опустил автомат на траву. Руки его дрожали — впервые за много лет. Он не спрашивал, откуда она знает. В Пандоре было много вещей, которые он перестал объяснять логикой. — Мой сын, — продолжила Майлз, не дожидаясь ответа, — человек ещё с той жизни. Я его предал и его мать тоже. — Боль — это не стена. Это дверь. Ты можешь в неё войти и остаться внутри. Или открыть и выйти к тем, кто жив. Майлз поднял глаза. Мирейя смотрела на него без жалости — с тем спокойным принятием, которое бывает только у тех, кто пережил своё и не боится чужого. — Я не умею быть отцом, — сказал он, и голос его сел. — Мой собственный… он не был примером. — Никто не умеет, — пожала плечами тсахик. — Ты думаешь, мы рождаемся с умением растить? Мы учимся. На своих ошибках. На криках младенцев. На бессонных ночах. На моменте, когда ребёнок впервые смеётся. А до этого — просто будь рядом. Не с оружием. С заботой в руках. Вот как сегодня, когда сажал семена. — Это было… странно, — признался он. — Я не знал, зачем я это делаю. Но земля была тёплой. И дети смеялись. И я… мне было хорошо. — Потому что ты сажал не семена. Ты сажал себя. В эту землю. В этот мир. — она встала, отряхнула колени. — Майлз, сын Земли. Я дам тебе одно наставление, и ты его запомнишь. Майлз кивнул, ожидая слов мудрой колдуньи. — Когда родится твой ребёнок, — сказала Мирейя, глядя прямо в его жёлтые глаза, — ты возьмёшь его на руки. И ты испугаешься. Сильнее, чем в бою. Сильнее, чем когда ты умирал. И в этот момент ты вспомнишь, что держишь в руках не «полукровку», не «демонёнка», не «ошибку Эйвы». Ты держишь будущее. Единственное, ради которого стоит не убивать, а сажать. Запомнил? — Запомнил, — сказал Майлз, и в голосе его не было привычного сарказма. — Хорошо. — Мирейя вдруг улыбнулась, обнажив клыки, но мягко. — А теперь иди, будь рядом с ней. Майлз провёл ладонью по щеке. Она была влажной. Он не заметил, когда слёзы потекли. — Твоя жена права. Ты стал мягче. Это хорошо. Но не теряй клыки. Ребёнку иногда нужен отец, который умеет убивать. И она исчезла в листве, оставив Майлза одного. Из-за наступившей ночью непогоды отряд укрылся в самолёте. Дождь крупными каплями мелодично барабанил по листьям, кроны деревьев густой крышей уберегали Тауками от воды. Алира спала, привалившись к Майлзу, но он не сомкнул глаз — всё думал о словах тсахик. Куоритч всё больше старался себя убеждать в том, что от прошлой жизни, кроме имени и звания, в нём более ничего нет. Однако членам базы и руководству об этом знать не обязательно. Вот только всё ли осталось позади? Неизвестно, где сейчас прятался Паук. Обещание перед Паз крутилось в голове, как только он вспоминал о сыне. Не хотелось врываться вот так, с ноги, в спокойную жизнь мальчика. Снова напоминать о том, кто его когда-то бросил и угрожал смертью самым близким, тем, кто его взрастил. Майлз не надеялся замолить перед ребёнком свои грехи. На его месте он бы себя не простил. Но поговорить с Пауком он желал, чтобы закрыть этот вопрос, выполнить обещание и поставить наконец-то точку в своём прошлом.