Часть 10

Конец учебного года приближался. Салазар тщательно готовился, повторяя в уме каждый шаг подземного путешествия. Его четверка – Драко, Дафна и Пэнси – стали настоящими союзниками. Они изучали древние руны вместе с Дафной (она оказалась блестящей ученицей), обсуждали политику магического мира с проницательной Пэнси, а Драко, несмотря на показное высокомерие, неожиданно проявил талант в нахождении слабых мест в защитных чарах. Они были его щитом и отвлечением, хотя истинную цель – Философский камень – Салазар держал в строжайшей тайне. Он помнил всё. Ловушку с дьявольскими сильями он обошёл, применив заклинание, вызывающее мгновенный мороз на стенах, – плющ ссохся и отмер за секунды. Ключи, летающие в небесной комнате, оказались проще, когда он, не тратя время на метлу, просто заморозил крылья нужной старой скважины, и она с грохотом упала к его ногам. Живые шахматы… он просто прошёл мимо, шепнув на парселтанге древнее заклинание временного паралича, вычитанное в гримуарах Слизерина. Каменные фигуры застыли на месте, позволяя ему бесшумно пересечь доску. Логическую загадку Снейпа он разгадал за минуту, даже не касаясь склянок. И вот он стоял перед последней дверью. За ней – Зеркало Еиналеж и… страж. Трехголовый пес, Цербер. Салазар не стал искать волынку. Он медленно, чётко, на том самом древнем, шипящем наречии, которое было у него в крови, произнёс заклинание. Не усыпляющее. Убаюкивающее. Он не приказывал зверю спать. Он внушал ему, рисуя в магическом эфире образы безмятежности, полного насыщения и глубокого покоя в его логове. Это была тончайшая работа разума, манипуляция эмоциями существа. Пес заворчал, его шесть глаз начали слипаться. Одна голова опустилась на лапы, затем вторая… Через две минуты тихого шипения парселтанга в комнате стоял лишь мерный, могучий храп. Салазар бесшумно проскользнул в люк между гигантских лап. --- Он спустился в последнюю, пылающую алыми отблесками комнату. И увидел не одинокое Зеркало, а фигуру у его подножия. Профессор Квиррелл. Но его поза, его выражение лица… всё было чужим. Не было и следа заикания или нервного тика. «Я… ждал кого-то. Дамблдора, возможно. Но не… первокурсника, — голос Квиррела звучал ровно, холодно, с непривычными интонациями. Он повернулся. Его глаза были лишены прежнего страха. В них горел острый, безжалостный интеллект. – Особенно не тебя, Поттер. Ты стал… интересной помехой. Слизеринец. Как мило». Салазар не ответил. Он медленно, не спуская глаз с «Квиррела», засунул руку в глубокий внутренний карман мантии. Его пальцы сомкнулись не вокруг бузиновой палочки, а вокруг другой. Старой, знакомой, из оливкового дерева, с пером феникса в сердцевине. Его прежней палочки. Той, что не была зарегистрирована в этой временной линии и которую невозможно было отследить. «Квиррелл» заметил движение. Его губы растянулись в улыбке, не имеющей ничего общего с его прежним жалким выражением. «Оборона? Как мило. Но ты опоздал, мальчик. Камень уже почти…» «Реддл, — тихо, но чётко произнёс Салазар, прерывая его. – Хватит притворяться. Я знаю, кто ты. И что ты прячешься под этим тюрбаном». На лице Квиррела на мгновение отразилось чистое, неподдельное изумление. Затем оно сменилось ледяной яростью. Голос зазвучал по-другому – выше, звонче, пронзительнее. Это был голос, который Салазар слышал в своих кошмарах и в памяти о прошлой жизни. «Очень… проницательно, — прошипел голос Тома Реддла, исходящий из уст Квиррела. – Откуда? Неважно. Тебе не уйти отсюда. Авда Кедавра!» Зелёный свет ударил из палочки Квиррела. Но Салазар уже не был тем мальчиком, что стоял на кладбище в Little Hangleton. Он был готов. Он не стал блокировать. Он уклонился, его тело двинулось с неестественной для одиннадцатилетнего скоростью и грацией, а его собственная палочка, взметнувшись, выкрикнула ответ: «Сектумсемпра!» Кроваво-красный луч рассек воздух. Реддл-Квиррелл отбил проклятье щитом, но его глаза расширились. Это было не первокурсническое заклинание. Это было боевое, смертоносное проклятие, произнесённое с безупречной техникой и холодной яростью. «Кто ты?» — проревел Реддл, и в его голосе впервые прозвучало нечто, помимо гнева – замешательство. Салазар не отвечал. Он атаковал. Вспышки света – красного, зелёного, синего – разрывали полумрак комнаты. Он использовал всё: и простые обезвреживающие чары, и сложные трансфигурации, превращая каменные обломки в рой острых как бритва насекомых, и древние слизеринские заклинания давления, пытаясь сжать противника невидимой хваткой. Он дрался не как герой, а как выживший. Экономно, жестоко, используя знание слабостей Реддла. Он помнил его стиль, его любимые связки. Реддл, конечно, был сильнее. Невероятно сильнее. Но он был ограничен слабым телом Квиррела, был застигнут врасплох яростью и мастерством противника, который, казалось, знал его лучше, чем он сам. И он недооценил палочку Салазара. Оливковое дерево и феникс – связка, рождённая для великих дел, а теперь направленная на уничтожение своего бывшего врага. Она откликалась на каждое движение Салазара с яростной преданностью, усиливала его чары, делала щиты прочнее. Решающим моментом стал обман. Салазар сделал вид, что споткнулся, открыв грудь. Реддл, с торжествующим рыком, метнул «Круциатус». Но это была ловушка. Салазар, падая, выкрикнул не блок, а заклинание, которое направил не в Реддла, а в само Зеркало Еиналеж. «Конфринго!» Мощный взрывной импульс ударил в зеркало. Оно не разбилось – магия Дамблдора была слишком сильна. Но оно отразило и умножило энергию, послав ослепительную, оглушительную волну обратной магической связи прямо в Квиррела-Реддла. Тот вскрикнул, его собственная магия на миго вышла из-под контроля, а связь с хозяином в затылке, возможно, дрогнула. В этот миг Салазар, поднявшись с колен, вложил в заклинание всю свою ярость, всю боль предательства, всю мощь своей истинной крови и воли наследника. «Экспеллиармус!» Не красная, а сгусток чистой, изумрудно-чёрной силы вырвался из кончика его старой палочки. Он ударил не в палочку Реддла, а прямо в грудь Квиррела. Тот отлетел к стене с кошмарным хрустом и рухнул без движения. Из-под тюрбана на лоб выползло знакомое, змеиное лицо-маска, но оно было бледным, искажённым болью и яростью, и тут же начало расползаться, как дым. Салазар тяжело дышал, держа палочку наготове. Он подошёл ближе. Тело Квиррела не двигалось. Призрачный лик Реддла исчез. В комнате пахло озоном, гарью и смертью. Он ещё вернётся. Это не конец, – пронеслось в голове Салазара. Но первая битва была выиграна. И тогда, как и было «положено», волна истощения, адреналинового отката и магического перенапряжения накрыла его с головой. Мир поплыл. Он услышал отдалённые шаги – наверное, Дамблдор. Успел лишь сунуть старую палочку обратно в скрытый карман, прежде чем сознание ускользнуло, и он рухнул на холодный камень рядом с поверженным врагом. --- Конец года. Больничное крыло, затем дорога домой. Он очнулся в белых простынях. Официальная версия была героической и туманной: профессор Квиррелл, оказавшийся тёмным волшебником, пытался похитить Камень, но был остановлен профессором Дамблдором. Гарри Поттер, к счастью, лишь случайно оказался на месте событий и получил шок. Его навещали. Драко, Дафна и Пэнси принесли конфет и говорили с непривычной для них почтительной тревогой. Даже Снейп, проверяя его зелья, бросил короткое: «Безрассудно. Но… эффективно». В его глазах читалось нечто сложное – подозрение, переоценка, может, даже тень уважения. Дамблдор навестил его последним. Его взгляд был проницательным, как рентген. «Ты проявил невероятную…находчивость, мой мальчик, — сказал он, и в его голосе Салазар уловил неподдельное изумление и глубокую озабоченность. — Странные вещи, должно быть, видел. Отдыхай. Ты в безопасности». Безопасен? Рядом с тобой? – подумал Салазар, но лишь слабо улыбнулся в ответ. Церемония награждения прошла. Слизерин проиграл кубок из-за множества штрафных очков, но для Салазара это не имело значения. Он выжил. Он прошёл первое серьёзное испытание. И он сохранил свою тайну. Теперь он стоял на платформе «Хогвартс-экспресса». Его чемодан был упакован. Рядом смеялась его четверка, строя планы на лето. Драко настаивал на визите в Малфой-Мэнор. Дафна предложила обмениваться письмами о новых рунических находках. Пэнси пообещала держать его в курсе всех сплетен. Поезд тронулся. Салазар смотрел в окно на удаляющиеся шпили Хогвартса. Первый год, полный опасностей и открытий, закончился. Он вернулся сильнее, чем когда-либо. У него были союзники. Он столкнулся с призраком прошлого и вышел победителем. Но впереди было лето в доме Дурслей. И долгие, долгие годы притворства и подготовки. Игра только начиналась. А главный враг, как он знал, всё ещё был на доске. И не один. Поезд уносил его на юг, к маленькой, тёмной каморке под лестницей. Но Салазар Слизерин Второй уже не был тем мальчиком, который уезжал оттуда. Он увозил с собой могущество, тайну и холодное пламя мести, которое теперь горело в нём ещё ярче.