Часть 11

Три года. Три года размеренного, холодного танца в стенах Хогвартса. Второй курс с его Тайной Комнатой прошёл для Салазара не как борьба за жизнь, а как стратегическая операция по устранению угрозы и параллельному сбору компрометирующих материалов на Люциуса Малфоя (дневник, аккуратно изъятый до того, как он попал в руки Джинни Уизли, теперь покоился в его хранилище в Гринготтсе). Третий курс с беглым Сириусом Блэком и дементорами был проверкой на выдержку – вид того, кого он когда-то считал крёстным, вызывал лишь леденящую волну ненависти, а Патронус в форме величественной ледяной змеи изгонял тварей с пугающей лёгкостью. Всё это казалось теперь далёким сном, плохой копией другой жизни. Подлинной реальностью стали вечера в гостиной Слизерина, где их четверка – он, Драко, Дафна, Пэнси – занималась не только учёбой. Они разбирали древние тексты, которые Салазар тайно привозил из родового хранилища. Они отрабатывали боевые заклинания (под предлогом «подготовки к экзаменам» на заброшенных этажах). Они строили планы. И где-то за эти три года что-то изменилось. Салазар начал видеть в них не просто инструменты. Драко, с его показным высокомерием, но неожиданной преданностью и растущей (хоть и медленно) способностью мыслить самостоятельно. Пэнси, чей циничный ум и знание подводных течений школы не раз спасали их от неприятностей. И Дафна… Дафна Гринграсс. Тихая, невозмутимая, с умом, острым как бритва, и манерами истинной леди древнего рода. Она никогда не лезла вперёд, но когда говорила – все слушали. Она понимала его намёки с полуслова. Её магия была точной, изящной и невероятно сильной. И где-то в глубине, под слоями расчёта и железного самоконтроля, Салазар начал ощущать нечто чужое, почти забытое. Привязанность. А к ней – что-то большее. Прошедшее лето он часть провёл в Малфой-Мэнор. Люциус наблюдал за ним с холодным интересом, Нарцисса – со скрытой тревогой. Но для Салазара это был очередной сбор информации и укрепление связей. На прощание Драко хлопнул его по плечу: «Увидимся в Хогвартсе. Не скучай с этими магглами». Обратный путь он прервал визитом на Косой переулок. Он приобрёл не просто стандартные учебники, а несколько редких фолиантов по защитной магии высшего уровня и древней политической истории магической Европы – для «личного изучения». Покупая их, он ловил на себе взгляды. Четырнадцатилетний (на вид) юноша с волосами цвета спелой пшеницы и ледяными голубыми глазами, безупречно одетый, с бесстрастным, властным выражением лица – он давно уже был фигурой, вызывающей любопытство и уважение. И вот он снова шёл по безликим улицам Суррея к дому Дурслей. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его сознании, заполненном планами. В этом году Кубок Огня, — думал он, и его губы сами собой сложились в холодную усмешку. Я даже не сомневаюсь, что всё будет ровно так же, как и тогда. Моё имя выплюнет. Меня объявят четвёртым чемпионом. Но надо перестраховаться. Возможно, стоит заранее изучить чары, маскирующие магическую подпись, чтобы попытаться обойти возрастную линию. Или подготовить контр-меры на случай, если Дамблдор или кто-то ещё попытается «помочь» чашам сделать «правильный» выбор. Мысли текли дальше. Впереди бал. Обязательный идиотский ритуал. Раньше это показалось бы ему пыткой. Теперь он видел в этом политическое событие. И возможность. Надо найти партнёршу. И тут же, без всяких усилий, в его сознании всплыл образ. Не Пэнси с её острым языком. Не какая-нибудь подобострастная третьекурсница. Дафна. Дафна Гринграсс. В платье, под стать её холодной, аристократической красоте. Идущую с ним под руку. Вызывающую восхищённые и завистливые взглясы. Сердце, которое он считал давно окаменевшим, сделало странный, непривычный толчок. Влюбился? — мысленно фыркнул он, отгоняя слабость. Нет. Это… стратегический союз. Умная, чистокровная, сильная волшебница из уважаемой, но не скомпрометированной семьи. Идеальный выбор. Просто… удобно. Но где-то в самых потаённых уголках, куда даже он боялся заглядывать, жила память о её редкой, искренней улыбке, адресованной только ему. О том, как её тонкие пальцы поправляли страницу, когда они склонялись над одной книгой. О её спокойном, уверенном голосе, говорившем: «С тобой, Гарри, всё кажется возможным». Он видел знаки внимания. Минимальные, почти неуловимые – лишняя минута, задержанная на нём взглядом, тончайшая интонация, когда она произносила его имя. Но он не хотел этого видеть. Не хотел признавать. Чувства были уязвимостью. А он не мог позволить себе уязвимость. Он вошёл в дом Дурслей. Теперь они его просто боялись. Молча ужинали, не сводя с него нервных взглядов. Он прошёл в свою комнату (он давно уже занял одну из освободившихся после отъезда Дадли в школу-интернат), бросил сумку и упал на кровать. Физически он не устал. Но груз лет, груз ожидания, груз двойной жизни… они давили. Сознание потонуло во тьме почти мгновенно. --- Следующий день. Всё как по маслу. Гринготтс, где гоблин-управитель почтительно склонился перед «Наследником», выдавая ему новый слиток золота. Вокзал Кингс-Кросс, наполненный уже знакомым гамом. И наконец, платформа девять и три четверти. И его купе. Дверь отъехала, и внутрь ворвался знакомый гомон. «— …и отец сказал, что это позор, но он уверен, что наш чемпион покажет всем этим иностранцам, где раки зимуют!» — это Драко, уже развалясь на сиденье, вещал Крэббу и Гойлу. «Драко, твой отец, кажется, забыл, что чемпиона ещё нет, и что школа выставляет только одного участника, — сухим тоном заметила Пэнси, раскладывая новый номер «Пророка». «О, смотрите, кто наконец-то соизволил! — Драко заметил Салазара в дверях и сияюще улыбнулся. — Мы уже начали без тебя. Думали, твои магглы решили сделать из тежа заложника». Салазар шагнул внутрь, кивнув. Его взгляд встретился с Дафной. Она сидела у окна, её светлые волосы были убраны в строгую, но изящную причёску. Она молча улыбнулась ему – той самой, редкой и настоящей улыбкой, от которой что-то ёкнуло у него внутри. «Привет, Гарри, — сказала она просто. Место рядом с ней было свободно.** «Гринграсс. Паркинсон. Малфой, — кивнул он, занимая место рядом с Дафной. От неё пахло чем-то лёгким и холодным, как лесной мох после дождя.** Поезд тронулся. Они болтали – о лете, о слухах про Турнир, о новых предметах. Салазар участвовал в разговоре ровно настолько, чтобы поддерживать легенду, но его мысли были уже впереди. Четвёртый курс. Турнир. Возвращение Тома Реддла в теле. Испытание на силу, хитрость и выдержку. И бал… с ней. Он украдкой взглянул на профиль Дафны, освещённый мелькающим за окном солнцем. Она чувствовала его взгляд и повернула голову. Их глаза встретились на секунду. В её взгляде не было вопроса. Было… понимание. И что-то ещё, что заставило его первым отвести глаза, сделав вид, что смотрит в окно. Поезд нёс их на север, в Хогвартс. В новый учебный год. Год, который Салазар Слизерин Второй планировал сделать своим уже несколько долгих лет. Год, когда ему предстояло не только переиграть старых врагов, но и, возможно, столкнуться с самым непредсказуемым испытанием – тем, что скрывалось за ледяной стеной его собственного сердца.