Часть 13

Паровоз, испуская последние клубы белого пара, замер на станции Хогсмид. Холодный сентябрьский воздух, пахнущий дымом, сосной и обещанием волшебства, встретил студентов на перроне. Для Салазара прибытие в Хогвартс на четвертый год было рутиной, отточенной до автоматизма. Спокойный выход из вагона, беглый, оценивающий взгляд на толпу, кивок в сторону слизеринских префектов, которые уже собирали первокурсников. Его собственная четверка сгруппировалась вокруг него: Драко, напыщенно поправлявший мантию, Пэнси, критически осматривавшая новичков, и Дафна, чье присутствие ощущалось как тихая, уверенная аура. — Гринграсс, посмотри на этих гриффиндорских щенков, — фыркнул Драко, кивая в сторону Рона Уизли, который что-то громко и восторженно рассказывал группе первокурсников. — Уже вовсю раздувают щёки в предвкушении этого дурацкого Турнира. Будто у них есть хоть один шанс. — Шансы определяет не бравада, а навыки, наследственность и подготовка, — ровным тоном заметила Дафна, её голубые глаза скользнули по толпе без особого интереса. — А их, судя по всему, не хватает. — У нас же есть свой кандидат, — с хитрой ухмылкой сказала Пэнси, нарочито глядя на Салазара. — Самый загадочный и, по слухам, сильный студент Хогвартса. Жаль, возрастная линия… Салазар лишь слегка покачал головой, подавляя сардоническую усмешку. Если бы они знали. — Турнир — это политика, Паркинсон, — сказал он тихо, пока они шли к ожидавшим их упряжкам. — Победитель будет пешкой в ирах магических держав. Лучше наблюдать из тени. Первые недели учёбы прошли в привычном, напряжённом ритме. Салазар продолжал свою политику безупречного, но не вызывающего превосходства. На уроках Зелий Снейп, казалось, удвоил свои попытки поймать его на ошибке, но каждый раз терпел неудачу. На Защите от Тёмных Искусств новый профессор — какой-то нервный, заикающийся экс-аврор — был для Салазара открытой книгой, полной страхов и пробелов в знаниях. Он учился по-настоящему только из книг из семейного хранилища, которые присылались ему под видом безобидных трактатов по истории. Их четверка стала не просто дружеской компанией, а сплочённым кланом внутри Слизерина. Они занимали свой стол в библиотеке, свой угол в гостиной. Салазар незаметно направлял их изучение в нужное русло: Дафну — в древние руны и защитную магию, Пэнси — в политическую историю и искусство сбора информации, Драко — в дуэльную магию и, как ни странно, в алхимию, где тот проявил неожиданную скрупулёзность. Сам Салазар был цементом, скрепляющим эту конструкцию, мозгом, разрабатывающим стратегии для их маленьких школьных побед и защищающим от происков гриффиндорцев или ревнивых однокурсников. Всё изменилось вечером, когда в замок прибыли гости. Весть облетела Хогвартс со скоростью лесного пожара: корабли и кареты уже у ворот! Весь замок, от первокурсника до семикурсника, гудел от возбуждения. Даже Салазар, обычно равнодушный к подобной помпезности, почувствовал лёгкое любопытство. Это была живая история, отклонение от сценария его прошлой жизни, где всё было сосредоточено только на его личной драме. Большой зал был переполнен. Салазар сидел за столом Слизерина, чувствуя, как Драко ерзает рядом от нетерпения. Дафна и Пэнси, сидевшие напротив, сохраняли внешнее спокойствие, но их глаза тоже были прикованы к огромным дверям. И вот они вошли. Сначала — Дурмстранг. Стройная колонна в меховых мантиях и мундирах бордового цвета, возглавляемая внушительной фигурой Игоря Каркарова. Их поступь была тяжёлой, военной. Салазар скользнул взглядом по лицам, отмечая суровость и дисциплину. Ничего особенного. Затем — Шармбатон. Лёгкость, изящество, шёлковые мантии нежно-голубого цвета. И запах — тонкий аромат чего-то цветочного и холодного, ворвавшийся в зал вместе с ними. Во главе — мадам Максим, чей рост вызывал шёпот удивления. Студенты шли с грацией, некоторые — с лёгким высокомерием. И тут его взгляд, двигавшийся по шеренгам, наткнулся на знакомую фигуру. Незнакомую в этой реальности, но до боли знакомую из газет прошлой жизни и из будущих матчей по квиддичу. Крупное, коренастое телосложение, тёмные волосы, тяжёлый, нависающий лоб. Виктор Крум. Ловец сборной Болгарии. Живая легенда квиддича, прибывшая в школу не как звезда, а как ученик. Салазар почувствовал мимолётный интерес спортсмена. Но этот интерес испарился в следующее же мгновение. Потому что взгляд Крума, обычно мрачный и сосредоточенный, блуждал по залу, и на секунду он остановился. Остановился на их столе. Не на Салазаре. Не на Драко. На Дафне. Это был не просто взгляд любопытства к новой школе. Это был взгляд мужчины, увидевшего женщину. Взгляд, в котором промелькнуло мгновенное, неподдельное восхищение. Взгляд, оценивающий её холодную, аристократическую красоту, безупречную осанку, светлые волосы. Он задержался на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем Крум, нахмурившись, отвел глаза, следуя за своей процессией к столу Рейвенкло. Ледяная игла, острая и ядовитая, вонзилась Салазару под рёбра. Что-то первобытное, тёмное и абсолютно иррациональное заурчало в глубине его существа. Это был не рассудочный анализ угрозы. Это был чистый, неразбавленный инстинкт хищника, почуявшего другого на своей территории. Он даже не осознал, как его пальцы вцепились в край стола, пока суставы не побелели. Дыхание оставалось ровным, лицо — каменной маской. Но внутри бушевала буря. Он посмотрел на неё. Осмелился. Церемония приветствия прошла как в тумане. Речь Дамблдора, представление директоров, восхищённые шёпоты студентов — всё это пролетело мимо его сознания, занятого одной картиной: тяжёлый, мрачный взгляд незнакомца, скользящий по профилю Дафны. Пир начался. За столом царило оживление, все обсуждали гостей. Драко что-то говорил про «деревенские манеры этих дурмстранговцев», Пэнси язвительно комментировала наряды шабламбуточек. Дафна молча слушала, изредка вставляя точное замечание. Она казалась совершенно непричастной к урагану, бушевавшему в Салазаре. Он не выдержал. Наклонившись к Драко, так что их головы почти соприкоснулись, он заговорил тихо, но так, чтобы его голос, низкий и безэмоциональный, прорезал общий гул: — Малфой. Ты видел? Драко, оторвавшись от созерцания пудинга, нахмурился: —Видел что? Этого переростка-ловца? Да, видел. Думаешь, он будет играть за Дурмстранг? Хотя с его-то комплекцией… — Не это, — отрезал Салазар, и в его тоне прозвучала такая сталь, что Драко мгновенно насторожился. — Его взгляд. На нашем столе. Понимание медленно dawned на лице Драко. Он украдкой взглянул на Дафну, потом обратно на Салазара. Его выражение сменилось с замешательства на некое озорное, понимающее любопытство. — А… это, — протянул он, и в его глазах блеснул азарт. — На Гринграсс? Ну, что ж… У неё есть стиль. Даже эти болгарские горцы это видят. Ревнуешь, Поттер? Вопрос повис в воздухе. Салазар ощутил яростное желание опровергнуть, высмеять. Но ложь не сорвалась с его губ. Вместо этого он произнёс, глядя прямо перед собой на свою тарелку: — Она не предмет для их оценки. Особенно для того, кто приехал сюда выставлять себя напоказ на Турнире. Он здесь не для того, чтобы глазеть. Драко присвистнул тихо, почти с восхищением. —Вау. Прямо-таки защищаешь честь дамы. Как истинный благородный lord. — Он помолчал, затем добавил более серьёзно: — Не переживай. Он — временное явление. Грубый спортсмен. Она — Гринграсс. Она даже не заметила его, уверен. Её интересуют… другие вещи. Он многозначительно посмотрел на Салазара. Тот проигнорировал намёк. —Это не имеет значения, — сказал Салазар, но даже ему самому это прозвучало фальшиво. — Просто знай. И если он ещё раз… Он не договорил. Не нужно было. В его голубых глазах, обычно холодных и расчётливых, на мгновение вспыхнул такой первобытный, обезличенный гнев, что Драко невольно отодвинулся на сантиметр. — Понял, — просто сказал Малфой, и в его тоне впервые за весь разговор не было ни капли насмешки. — Будем следить. Остаток вечера Салазар провёл, борясь с этим новым, чуждым чувством. Он анализировал его с холодной яростью, пытаясь разложить на составляющие: собственнический инстинкт, страх потери контроля, раздражение от вмешательства постороннего в его отлаженный мир. Но где-то в самой глубине, под всеми этими рациональными оболочками, жило нечто иное. Что-то, что заставляло его взгляд снова и снова непроизвольно возвращаться к Дафне, сидевшей рядом, к плавной линии её шеи, к спокойному выражению её лица. И каждый раз, когда он ловил себя на этом, внутри вспыхивало то же самое жгучее, дикое чувство, направленное на крупную фигуру болгарского ловца за столом Рейвенкло. Учёба возобновилась с новой силой, теперь отягощённая предвкушением Турнира. Салазар и его четверка погрузились в routine, но с особым рвением. Турнир был не просто шоу — это была арена, и все они чувствовали необходимость быть на высоте, представляя свою школу и, что более важно в их глазах, свой дом. Как-то раз после ужина, когда они возвращались в подземелья, Пэнси заметила: —Кстати, наш болгарский друг, кажется, частый гость в библиотеке. И его маршрут, почему-то, часто проходит мимо нашего обычного стола. Совпадение? Дафна, шедшая рядом с Салазаром, лишь слегка подняла бровь. —Библиотека — общественное место, Пэнси. И он, судя по всему, готовится к Турниру. Вряд ли у него есть время на «маршруты». Но Салазар заметил, как её плечи слегка напряглись. Она заметила. Возможно, даже раньше, чем они. Это открытие принесло странную смесь облегчения (она не была слепа) и новой волны раздражения. Они веселились, как могли, в рамках своей сдержанной, слизеринской концепции веселья. Вечера в гостиной за игрой в сложные магические шахматы, где Салазар и Дафна составляли практически непобедимую команду против Драко и Пэнси. Споры о политике, где Пэнси блистала знанием светских сплетен, а Дафна — глубоким пониманием исторических прецедентов. Тихое, взаимное изучение сложных заклинаний в пустых классах. Салазар ловил себя на том, что эти моменты — когда Дафна, сосредоточенно нахмурив лоб, пыталась разгадать руническую головоломку, или когда она тихо смеялась над язвительным замечанием Пэнси — стали для него чем-то большим, чем просто приятным времяпрепровождением. Они стали якорями, точками спокойствия в море его сложной, двойной жизни. И мысль о том, что чей-то посторонний, восхищённый взгляд мог нарушить эту хрупкую, отлаженную динамику, вызывала в нём тихую, холодную ярость. Он не показывал этого, конечно. Внешне он был тем же Салазаром — спокойным, контролирующим, слегка отстранённым лидером своей маленькой группы. Но Драко, ставший неожиданно проницательным в этом вопросе, иногда ловил его взгляд, устремлённый через зал на мрачную фигуру Крума, и понимающе кивал. Пэнси, с её вечным талантом подмечать всё, лишь многозначительно улыбалась, обмениваясь взглядами с Драко. А Дафна… Дафна вела себя как обычно. Но Салазар начал замечать мельчайшие детали. Как она иногда, будто невзначай, выбирала путь через зал, который не пролегал мимо стола Рейвенкло. Как её ответы на редкие, неуклюжие попытки Крума заговорить с ней (о погоде, о библиотеке) были безупречно вежливы, но ледяно коротки. И однажды, когда они шли по коридору, и Крум, проходя мимо с группой дурмстранговцев, на секунду замедлил шаг, его взгляд снова нашел её, Салазар почувствовал, как её рука, висевшая вдоль тела, слегка дрогнула, а потом сознательно расслабилась. И в тот же миг её плечо почти неуловимо коснулось его руки. Это было ничего. Совсем ничего. Мимолётное, случайное прикосновение. Но для Салазара оно значило всё. Это был безмолвный сигнал. Союз. Принадлежность. Наша территория. Ледяной гнев внутри него не исчез. Он затаился, превратившись в холодную, твёрдую решимость. Виктор Крум был чемпионом, звездой, возможным героем Турнира. Но здесь, в этих стенах, он был чужим. А Дафна Гринграсс… Она была его. Его союзником, его доверенным лицом, самым ценным и самым уязвимым активом в его новой жизни. И он, Салазар Слизерин Второй, не собирался позволять никакому заезжему ловцу, какой бы легендой он ни был, даже на миг забыть об этом. Турнир приближался. Чаша Огня ждала своих чемпионов. И Салазар знал, что его имя будет в их числе. Но теперь у него появилась новая, личная причина смотреть на предстоящие испытания не только как на шаг к своей главной цели, но и как на арену, где он сможет продемонстрировать — себе, ей, и всем остальным — кто здесь настоящая сила. Кто заслуживает стоять рядом с ней. И кто не осмелится даже посмотреть в её сторону без его позволения.