Часть 15

Два дня пролетели в напряжённой, электрической атмосфере. Кубок Огня, установленный в центре Большого зала, пылал сине-белым пламенем, притягивая взгляды и надежды. Студенты семнадцати лет и старше с важным видом подходили к черте возраста и бросали в огонь пергаменты со своими именами. Среди них – самодовольный Седрик Диггори, которого чествовали хаффлпаффы как бесспорного фаворита от Хогвартса. Салазар наблюдал за этим спектаклом с холодным, почти скучающим интересом, сидя за столом Слизерина в окружении своей четверки. — Смотрел бы ты на его рожу, — язвительно прошептал Драко, кивая в сторону Диггори. — Будто он уже выиграл. Наш отец говорит, что Диггори — неплохой волшебник, но слишком… правильный. Прямолинейный. На Турнире такого сожрут. — У него есть шансы, — объективно заметила Дафна, её взгляд аналитично скользил по фигуре старшекурсника. — Хорошая физическая подготовка, неплохое знание заклинаний. Но ему не хватает… гибкости мышления. — Ему не хватает того, что есть у нашего загадочного лидера, — с лёгкой улыбкой сказала Пэнси, бросая взгляд на Салазара. — Хитрости. И готовности играть грязно, если это необходимо. Салазар не ответил. Он знал, что от Хогвартса будет два участника. Это было неизбежно, часть плана, который он давно выстроил в своей голове. Его имя должно было вылететь из Кубка, и он был к этому готов. Поэтому он не волновался, наблюдая, как к чаше подходит Виктор Крум. Болгарин шёл уверенно, но Салазар заметил, как его взгляд на секунду скользнул в их сторону, наткнулся на его ледяные глаза и тут же отпрянул, полный скрытого страха. Крум бросил своё имя и быстро отошёл, как будто от греха подальше. Боится, но амбиции сильнее, — подумал Салазар с лёгким презрением. Хорошо. На Турнире страх станет его слабостью. Затем — Флёр Делакур. Шармбатонская красавица, чья грация и холодное высокомерие заставляли замирать многих. Салазар видел, как её взгляд оценивающе скользнул по залу, на мгновение задержавшись на нём самом. Он не проявил ни малейшего интереса, лишь мысленно отметил её как возможного опасного соперника — не силой, а чарами и манипуляциями. Наконец, последним из явных претендентов подошёл Седрик Диггори. Аплодисменты хаффлпаффов были оглушительными. Тот улыбнулся, бросил пергамент и отошёл, помахав рукой своим болельщикам. — Театр, — тихо процедил Салазар. — Сплошной театр. Неделя ожидания прошла в усиленных тренировках и учёбе. Салазар использовал это время, чтобы с помощью книг из хранилища Слизерина изучить возможные типы испытаний прошлых Турниров, способы магического анализа и противодействия сложным чарам. Он делился выводами со своей четвёркой, особенно с Дафной, чей аналитический ум помогал строить стратегии. Наконец настал вечер отбора. Большой зал был переполнен. Воздух гудел от напряжения и возбуждения. Студенты сидели, не притрагиваясь к десерту, их взгляды были прикованы к Кубку Огня, который стоял на возвышении перед преподавательским столом. Огонь в нём горел теперь алым, тревожным цветом. Дамблдор поднялся. Его голос, усиленный заклятием, прозвучал в наступившей тишине: —Настал момент. Кубок готов назвать имена тех, кого он счёл достойными представлять свои школы на Турнире Трёх Волшебников. Когда я объявлю имя, прошу чемпиона пройти сюда, вперёд, и проследовать через дверь в соседнюю комнату, — он указал на небольшую дверь у подножия преподавательского стола. Он подошёл к Кубку. Пламя взметнулось, выплюнув обгоревший клочок пергамента. Дамблдор поймал его на лету. —Чемпион от школы Дурмстранг… Виктор Крум! Громкие, преимущественно мужские, одобрительные крики раздались со стола Дурмстранга. Крум мрачно поднялся, его лицо было напряжённым. Он бросил быстрый, почти панический взгляд в сторону стола Слизерина, встретился глазами с Салазаром и тут же отвёл взгляд, поспешно направляясь к Дамблдору. Он скрылся за дверью под смешанные аплодисменты и возгласы. Пламя снова взревело. —Чемпион от академии Шармбатон… Флёр Делакур! Девушка поднялась с грацией кошки, её серебристо-белокурые волосы перелились в свете факелов. Она прошла к двери, высоко подняв голову, игнорируя восхищённые взгляды и вздохи. Третья вспышка. —Чемпион от Хогвартса… Седрик Диггори! Зал взорвался овациями, особенно стол Хаффлпаффа. Диггори, сияя, встал, обменялся рукопожатиями с друзьями и уверенно зашагал вперёд. Он выглядел так, будто всё идёт строго по плану. Пусть пока наслаждается, — подумал Салазар, наблюдая за ним. Его уверенность испарится на первом же испытании. Дамблдор поднял руки, призывая к тишине, явно собираясь объявить об окончании церемонии. Улыбка уже играла на его губах. И в этот момент… Кубок Огня внезапно полыхнул так ярко, что многие ахнули и зажмурились. Из его сердца вырвался не просто кусок пергамента, а сгусток искр, который, описав дугу, упал прямо в руку Дамблдора. Директор замер, улыбка медленно сползла с его лица, сменившись крайним изумлением и… тревогой. Он развернул пергамент. Его взгляд пробежал по строчкам, и его брови почти скрылись под серебряными волосами. В зале воцарилась гробовая тишина. Все ждали, затаив дыхание. Дамблдор медленно поднял глаза. Он искал кого-то взглядом в толпе. Его взгляд, тяжёлый и невероятно сложный, нашёл то, что искал, и остановился. Остановился на Салазаре. И тогда он произнёс. Его голос, обычно тёплый и бархатистый, прозвучал странно глухо, будто слова давались ему с огромным трудом: —…Четвёртый чемпион… Гарри Поттер. Словно взорвалась бомба из тишины. Сначала – абсолютная, оглушающая немая сцена. Рты открылись, глаза вылезли из орбит. Потом – гул, который перерос в рёв. Не аплодисменты. Рёв изумления, недоверия, возмущения. — ЧТО?! — проревел кто-то из гриффиндорцев. —Это невозможно! Он же младше! —Жульничество! Поттер жульничает! За столом Слизерина царил собственный шок. Драко уставился на Салазара с открытым ртом, его лицо выражало чистое, неподдельное восхищение и ужас одновременно. Пэнси схватилась за грудь, её глаза были огромными. Дафна… Дафна просто смотрела на него. Её лицо было бледным, но не от страха. От напряжённого, лихорадочного анализа. Она видела не «жулика», а человека, попавшего в смертельную ловушку, и её ум уже работал над выходом. Но самое красноречивое выражение было на лице Виктора Крума, который в этот момент как раз выглянул из-за двери в соседнюю комнату, услышав шум. Его лицо, и без того мрачное, стало землистым. Холодный пот крупными каплями выступил у него на лбу. Его глаза, полные животного ужаса, уставились на Салазара, который медленно поднимался со своего места. Взгляд Крума говорил больше любых слов: «Ты… ты не только за мою девушку. Ты за весь Турнир. Ты здесь, чтобы убить всех нас». Салазар же внешне оставался спокоен. Внутри бушевал ад. Это было не просто по плану. Это было сверх плана. Два чемпиона от Хогвартса – да, он ожидал. Но то, что его имя вылетит четвёртым, нарушая все правила, все договорённости… Это был явный, грубый подвох. И подвох этот пах либо вмешательством очень могущественного тёмного волшебника… либо отчаянной попыткой Дамблдора и компании вновь втянуть его в свою игру, сделать центральной фигурой по задуманному ими сценарию. Он встретился взглядом с Дамблдором. В синих глазах директора он увидел не притворное изумление, а настоящую, глубокую тревогу и вопрос. Дамблдор не ожидал этого. Значит, подвох был не от него. Реддл. Или… кто-то ещё. Салазар медленно, с ледяным достоинством, прошёл сквозь строй ошарашенных, шепчущихся студентов. Он чувствовал на себе тысячи взглядов: ненавидящих, завистливых, восхищённых, испуганных. Он прошёл мимо стола гриффиндорцев, где Рон и Гермиона смотрели на него с таким отвращением, будто он был слизняком. Он прошёл мимо Седрика Диггори, который в дверном проёме смотрел на него с немым вопросом и зарождающейся обидой. Он остановился перед Дамблдором. Не опустив глаз. —Я не бросал своего имени в Кубок, директор, — сказал он громко, чётко, так, чтобы слышали первые ряды. Его голос был холоден и твёрд, как сталь. — Кубок Огня вынес решение, — ответил Дамблдор, и в его голосе звучала неподдельная тяжесть. — Магический контракт заключён. Отказаться нельзя. Пройди, Гарри. Салазар кивнул, один раз, резко. Он понял. Его втянули силой. Втянули в смертельно опасную игру, где он теперь был не скрытым стратегом, а мишенью на арене. Хорошо. Если они хотели показательное выступление… они его получат. Он обернулся, бросив последний взгляд на свой стол, на свою четвёрку. На Дафну, чьи глаза горели теперь не анализом, а яростной, безоговорочной поддержкой. Он видел, как её губы беззвучно сложились: «Будь осторожен». Он повернулся и шагнул в дверь, в комнату, где его ждали трое других чемпионов и его новая, нежеланная судьба. Дверь закрылась за ним, но рёв изумления и негодования в Большом зале ещё долго бился в стены, как волна о скалы. А за столом Дурмстранга Виктор Крум, вернувшись на своё место, опустил голову на руки. Его друзья смотрели на него с немым вопросом. —Виктор? Что? Ты думаешь, он жульничал? Крум поднял голову. Его лицо было искажено страхом и странным, почти пророческим пониманием. —Нет, — прошептал он хрипло. — Он не жульничал. Его втянули. И теперь… теперь нам всем конец. Он будет драться не за победу. Он будет драться, чтобы выжить. И чтобы показать всем нам, кто тут на самом деле главный. Молчите, — добавил он, глядя на товарищей. — Просто молчите и молитесь, чтобы он не посчитал вас помехой.