Часть 20

(Заброшенная уборная, вход в Тайную комнату открыт. Внутри, среди сырости, полумрака и гигантских каменных змеиных голов, стоит неясная, полупрозрачная фигура — призрак шестнадцатилетнего Тома Реддла. Перед ним, сбросив маскировочные чары, стоит Барти Крауч-младший, его лицо искажено смесью фанатичного восторга и нервного напряжения.) Барти Крауч-мл.: (Дышит часто, почти задыхаясь от возбуждения) Господин… вы видели? Вы чувствовали? Его мощь! Венгерская хвосторога! И он… он просто говорил с ней! Как равный! Как хозяин! Призрак Реддла: (Его голос, холодный и мелодичный, звучит эхом в каменном зале, лишённый обычной надменности, полный острого, жгучего интереса) Видел. Чувствовал. Это была не сила грубой магии, Барти. Это было… родство. Древнее. Змеиный язык был лишь внешним проявлением. В его крови… я почувствовал отзвук. Отзвук чего-то очень старого и очень могущественного. Барти: (С энтузиазмом) Именно! Слухи, которые мы собирали… они правдивы? Он… наследник? Реддл: (Его призрачные черты искажаются странной гримасой — смесью зависти, восхищения и глубочайшего презрения) Салазара Слизерина. Прямой потомок. Кровь основателя, текущая в жилах этого… мальчишки. Ирония судьбы, не правда ли? Тот, кого я когда-то хотел убить как символ своей неудачи… оказывается носителем самой чистой крови, к которой я стремился. Дамблдор и его прихвостни, видимо, скрывали это. Глупцы. Они думали, что смогут вырастить льва в шкуре ягнёнка. Барти: Они его ненавидят! Поттеры, Дамблдор… все они! Они вырастили его как оружие против вас, господин! Не зная, какое оружие они куют! Реддл: (Задумчиво) Да. Ненавидят за ту самую кровь, которую использовали. Идиоты. Такая сила… её нужно было лелеять. Направлять. А они пытались сломать, запереть в клетке своих жалких идеалов. И посмотри, что вышло. Он сломал клетку. И сегодня показал клыки. Не нам, а им. В этом есть… изящная справедливость. Барти: (Нервно переминается с ноги на ногу) Но, господин… он опасен. Он победил дракона так легко. Если он станет на сторону Дамблдора… Реддл: (Резко, как удар хлыста) Он никогда не станет на сторону Дамблдора. Не после того, что они с ним сделали. Он может этого не помнить сознательно, но ненавидит их. Я чувствовал это в нём сегодня — не страх, а холодную, направленную ярость. Она была не к дракону. Она была к ним. Ко всем, кто на трибунах, кто аплодировал его «подвигу», не понимая, кто он на самом деле. Барти: Тогда… как нам действовать? Второе испытание… Реддл: (Его призрачная рука совершает плавный, расчётливый жест) Мы меняем план, Барти. Убийство было простым решением. Слишком простое для такого… экземпляра. Наследник Слизерина. Представь: он не труп на арене Турнира. Он — живое знамя. Знамя, под которое встанут все те, кто презирает грязнокровных выскочек вроде Дамблдора. Чистокровные семьи, которые до сих пор сомневались… они увидят в нём законного наследника, истинную власть. Он может стать… символом. Новым, более совершенным символом, чем я был. Барти: (Восхищённо) Вы хотите… переманить его? На нашу сторону? Реддл: Я хочу предложить ему правду. Ту правду, которую от него скрывали. Предложить ему его истинное наследие. Власть, которую по праву крови он должен был иметь с рождения. Мы откроем ему глаза на тех, кто его вырастил. На их ложь, на их страх перед его силой. Мы покажем ему, что его место не среди этих лицемеров, а на троне, который ему предназначен. Барти: А если… если он откажется? Если Дамблдор успеет втереть ему очки… Реддл: (Его голос внезапно становится тише, но от этого только опаснее, как шипение змеи перед броском) Тогда… тогда он станет величайшей угрозой. Наследник Слизерина, обладающий такой силой и ненавидящий нас? Нет. Это неприемлемо. Если он откажется от протянутой руки… от своего истинного предназначения… тогда второй задачей Турнира станет не его триумф, а его тихая, необратимая ликвидация. Так, чтобы даже Дамблдор не смог найти следов. Но это — крайняя мера, Барти. Крайняя. Сначала мы должны попытаться заполучить его. Живого. Осознавшего свою мощь. И благодарного тому, кто открыл ему глаза. Барти: (Кланяется, его глаза горят фанатичным огнём) Как прикажете, господин. Я подготовлю почву. Через второе испытание… можно будет передать послание. Намёк. Зацепку. Реддл: (Кивaет, его призрачная форма начинает мерцать) Да. Действуй осторожно. Он не глуп. И подозрителен. Но его любопытство… его жажда правды о себе… это наша щель в его броне. Используй её. А теперь иди. И помни: для мира ты всё ещё Грюм. Не проявляй к Поттеру ничего, кроме привычного ворчливого неодобрения. Барти: (Снова натягивая маскировку, его фигура начинает расплываться) Слушаюсь, господин. Он будет наш. Или его не будет вовсе. (Барти исчезает в темноте коридора. Призрак Тома Реддла ещё несколько минут висит в воздухе, его мысленный взор, кажется, обращён сквозь камень и расстояние на светловолосого мальчика в зелёно-серебряных цветах). Реддл: (Шёпотом, полным странной, почти болезненной жажды) Наследник Слизерина… Мы могли бы быть великими вместе. Мы будем великими. Или я стираю тебя с лица земли, как неудачный эскиз. Выбор, мальчик… будет за тобой. (Его образ тает в сыром воздухе, оставляя после себя лишь тишину и зловещее эхо последних слов.)