Часть 23

(Кабинет директора, поздний вечер накануне Третьего испытания. Присутствуют те же: Дамблдор, Снейп, Джеймс и Лили Поттеры (через Флау), Кингсли (голограмма) и «Грюм». Но атмосфера не просто напряжённая — она отчаянная. Дамблдор выглядит постаревшим на десять лет.) Дамблдор: (Голос звучит устало, без прежней силы) Завтра — лабиринт. Кубок. И наш… наш Гарри, которого мы не понимаем уже больше трёх лет. Вопрос стоит ребром. Как мы можем гарантировать, что он выйдет живым из этой ловушки, в которую, я не сомневаюсь, его заведомо заманили? Джеймс: (С раздражением) Гарантировать? Альбус, он только что перехитрил дракона и вытащил из озера Малфоя за рекордное время! Он не нуждается в нашей гарантии! Он сам по себе сила! Лили: (Более трезво, но с той же тревогой) Сила — да. Но он один. А в лабиринте… мы не контролируем то, что будет внутри. И тот, кто подставил его с Кубком, явно готовит там что-то для него. Не для победы. Для чего-то иного. «Грюм»: (Хрипло, его магический глаз бешено скачет) Преувеличиваете! Лабиринт проверен мною лично! Никаких посторонних магий! Просто задачи на смекалку и силу! Мальчишка справится, если хватит духу! А если нет… что ж, Турнир есть Турнир! Снейп: (Холодным, режущим тоном) Ваша внезапная забота о правилах Турнира трогает, Аластор. Особенно на фоне вашего же яростного несогласия с его участием. Вы что-то знаете о том, что будет в лабиринте? Что-то, о чём не доложили директору? («Грюм» замирает, его единственный глаз судорожно дёргается). «Грюм»: Как вы смеете, Снейп! Я… Дамблдор: (Резким жестом обрывает спор) Довольно! Споры ни к чему не приведут. Северус прав в одном — мы в слепой зоне. Наш «инструмент» превратился в самостоятельную, непредсказуемую силу. И завтра эта сила войдёт в лабиринт, где на неё может быть охота. Мы должны действовать. Кингсли: (Веско) Мои люди могут незаметно занять позиции вокруг лабиринта. В случае экстренной ситуации — проложить путь внутрь. Но если вмешаться открыто… скандал будет неслыханный. Джеймс: А что, если… поговорить с ним? Прямо сейчас? Объяснить… часть правды? Предложить союз? Он же не знает, что мы живы! Если он узнает, что его настоящие родители здесь, что мы на его стороне… Лили: (С горькой надеждой) Он ненавидит нас, Джеймс. Тот мальчик, которого мы вырастили, ненавидел бы нас за ложь. А этот… этот новый, холодный Слизеринец… он презирает нас инстинктивно. Любой наш подход он воспримет как очередную уловку. Снейп: Он воспримет это как слабость. И будет прав. Мы проспали его трансформацию. Теперь мы пытаемся наверстать упущенное, когда поезд уже ушёл. Его «сторона» — это он сам, Малфой, Гринграсс и Паркинсон. Они — его орден. Не мы. Дамблдор: (Смотрит в пустоту, его взгляд остекленел) Возможно… возможно, нам нужно думать не о том, как его контролировать или спасать. А о том, как не стать его врагами. Когда он выйдет из лабиринта (если выйдет), он будет уже не тем, кем вошёл. Он будет победителем Турнира. Общепризнанной силой. С поддержкой влиятельных чистокровных семей. И с глубокой, обоснованной ненавистью к нам. Кингсли: Вы предлагаете… капитулировать? Признать его? Дамблдор: Я предлагаю реализм, Кингсли. Мы проиграли битву за его душу. Мы её даже не начинали, потому что думали, что души там нет. Теперь мы видим, что есть. И она принадлежит ему и тем, кого он выбрал. Наша задача завтра — обеспечить, чтобы из лабиринта вышел Гарри Поттер. Живой. Независимо от того, на чьей он стороне. Потому что альтернатива… альтернатива — это его смерть. И тогда мы не только потеряем «инструмент» против Тома, но и создадим мученика, на чьей могиле его новые союзники построят новую идеологию. А Том… Том, если он стоит за этим, получит именно то, что хочет. «Грюм»: (Почти рычит) Слабость! Вы говорите о слабости! Он мальчишка! Его нужно поставить на место! Заставить подчиниться! Дамблдор: (Впервые за вечер его голос становится ледяным и абсолютно властным. Он поворачивается к «Грюму», и его взгляд заставляет того отступить на шаг) Вы, Аластор, завтра будете отвечать за безопасность периметра лабиринта. Лично. И если с Гарри Поттером случится хоть малейший, магически подтверждённый несчастный случай, который можно было предотвратить… я буду считать это вашей личной ответственностью. И ответственность эту вы понесёте в полной мере. Понятно? (Под маской Барти Крауча-младшего пробегает судорога страха и ярости. Он кивает, не в силах вымолвить слово). Лили: (Тихо, почти плача) Значит… мы просто смотрим? Как и тогда? Дамблдор: (Его взгляд смягчается, но лишь на миг) Нет, Лили. Мы страхуем. Тихо, в тени. Кингсли, ваши люди — на внешнем кольце. Северус, вы знаете магию следования и обнаружения. Будьте начеку. Я… я постараюсь быть ближе к судейскому столу. Если почувствую неладное… правила Турнира полетят к чертям. Мы вытащим его любой ценой. Джеймс: А после? Когда он выйдет с Кубком? Дамблдор: (Глубокий, усталый вздох) После… после мы попытаемся поговорить. Не как хозяева с орудием. Как… как сторона, проигравшая сражение, с победителем. Предложим перемирие. Объясним… часть правды. О Томе. О том, почему мы… почему мы сделали то, что сделали. И будем молиться, чтобы он увидел в этом не оправдание, а… объяснение. И, возможно, основу для временного союза против общего врага. Это всё, что мы можем. (Тяжелое молчание. Все понимают — это капитуляция. Признание собственного провала). Снейп: (Встаёт, его чёрные глаза блестят в свете огня) Я буду на позиции. Но предупреждаю: он не примет вашего «перемирия». Он видит слишком глубоко. Он почует фальшь. Готовьтесь к войне на два фронта, директор. Потому что завтра, если он выживет, вы получите не союзника, а нового, гораздо более опасного игрока на доске. Сессия, полагаю, окончена. (Снейп уходит. Остальные медленно расходятся, их лица — маски поражения и тревоги. Дамблдор остаётся один, глядя на карту лабиринта, лежащую на столе. Его рука тянется к фигурке, символизирующей Гарри Поттера, но останавливается в сантиметре, не решаясь прикоснуться. Он проиграл партию, которую сам же задумал. И завтрашний день принесёт не победу, а суд.)