Часть 24

Утро Третьего испытания Салазар встретил с ледяным спокойствием, доведённым до автоматизма. Умывание, одевание, проверка содержимого карманов мантии: бузиновая палочка, запасной флакон с сильнодействующими стимуляторами от Пэнси, пакетик с порошком мгновенного переноса (на случай крайней нужды), подаренный Дафной амулет с защитой от мгновенных смертельных чар — простая, но изящная серебряная змея, обвивающая изумруд. Он сделал всё, как всегда. Но под этим спокойствием копошилось что-то чужеродное. Смутное, тяжёлое предчувствие, ледяной ком в глубине желудка. Он пытался отогнать его логикой: он знал каждый поворот лабиринта (в своей памяти), он уничтожил крестражи, он был сильнее и подготовленнее, чем в прошлый раз. Он владел ситуацией. За завтраком в Большом зале, под пристальными взглядами всего Хогвартса, он поделился этим с четвёркой, сидевшей вокруг него плотным, защитным кругом. — Что-то не так, — тихо сказал он, разминая кусок хлеба. — Я этого не планировал. Это чувство. Драко хмыкнул, но без обычной бравады. —Нервы, Салазар. У любого бы были. Ты же всё продумал. — До мелочей, — подтвердила Пэнси, её глаза сузились. — Но мы здесь. Мы следим. При малейшем намёке на foul play… — Ты справишься, — просто сказала Дафна. Её нога под столом на мгновение коснулась его. Этого лёгкого прикосновения, полного безмолвной веры, хватило, чтобы отогнать тень. Ненадолго. --- Лабиринт вздымался живой, тёмной стеной из бирючины. Гул трибун стих, остался лишь шелест листьев и собственное дыхание. Салазар рванул вперёд, как только дали сигнал. Его память работала на пределе: налево от русалки, прямо до места, где пуффендуй выпрыгивал из земли, направо у сфинкса… Он бежал, рассекая чащу магией, отводя щупальца дьявольских сил, замораживая боггартов. Он был быстрее всех. И тут за его спиной — шаги. Седрик Диггори. Хаффлпафф, упрямый, честный, идущий напролом. Он увязался за ним, используя его как живого проводника. Салазар остановился, обернувшись. —Диггори. Иди своей дорогой. Тебе это не нужно. Седрик, запыхавшийся, с решительным блеском в глазах, покачал головой. —Правила — кто первый коснётся Кубка. Я не собираюсь сдаваться, Поттер. Глупец, — подумал Салазар с досадой. — Ты не понимаешь, куда идешь. Но времени на уговоры не было. Впереди мелькнул золотой блеск. Кубок стоял на пьедестале в конце аллеи. Они рванули одновременно. Салазар был быстрее, но Седрик, отчаянно толкнув его плечом (честно, по-спортивному, пытаясь оттеснить), сумел приблизиться. Их пальцы почти одновременно вцепились в ручку Кубка. Мир вывернулся наизнанку. Удар в пупок, свист в ушах, и вот они, кувыркаясь, упали на холодную, утоптанную землю. Не на поляну перед лабиринтом. На кладбище. В Литл-Хэнглтоне. В воздухе пахло сыростью, прахом и злой, старой магией. Салазар мгновенно вскочил на ноги, палочка в руке. Рядом, поднимаясь, был Седрик. И вокруг них, из теней, появлялись фигуры в масках и мантиях. Пожиратели Смерти. А в центре, у большого мраморного надгробия, стоял невысокий, бледный человек в чёрном, с красными, щелевидными глазами и змеиным лицом. Лорд Волан-де-Морт. Восстановленный. В своей руке он сжимал знакомую палочку из тиса. — Оставьте живого, — тонким, высоким голосом приказал он, указывая на Седрика. Из чьей-то палочки вырвалось красное сияние. «Ступефай!» Седрик Диггори беззвучно рухнул на землю. Салазар даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Реддлу. Хладнокровие, на которое он опирался, теперь было ледяной глыбой внутри. — Гарри Поттер, — прошипел Волан-де-Морт, и его губы растянулись в улыбке без намёка на теплоту. — Или, как мне теперь известно… наследник Слизерина. Какая восхитительная ирония. — Реддл, — ответил Салазар, и его голос прозвучал ровно, без страха. — Я ждал этой встречи. — О, я уверен, — том проплыл немного ближе, его красные глаза пожирали Салазара. — Ты показал себя достойным. Сильным. Умным. Настоящим продолжателем дела нашего общего… предка. Салазар Слизерин был величайшим волшебником своего времени. Он понимал опасность, которую представляют магглы и те, кто разбавляет нашу кровь. Я… я пытался продолжить его дело. Возможно, слишком поспешно. Слишком грубо. Салазар молчал, оценивая. — Но ты… ты можешь сделать это правильно, — голос Тома стал убедительным, почти заговорщицким. — Ты — законный наследник. Чистейшая кровь. Те, кто следует за мной, уважают силу и происхождение. Они последуют за тобой. Вместе мы можем завершить то, что начал я. Очистить наш мир. Вернуть магии её былое величие. Дамблдор и его прихвостни тебя предали, вырастили как скот на убой. Они ненавидят тебя за то, что ты есть. Я… я предлагаю тебе место рядом со мной. Как равному. Как наследнику. Вместе мы будем непобедимы. Предложение висело в холодном воздухе кладбища. Пожиратели замерли. Салазар видел в глазах Реддла не просто жажду власти. Видел зависть к его крови, признание его силы и расчётливую попытку заполучить живой символ. И Салазар рассмеялся. Коротко, беззвучно, но это был смех ледяного презрения. —Ты ничего не понял, Реддл, — сказал он, и его голос зазвучал громко и чётко, чтобы слышали все. — Я играю только за себя. И за свой род. Ты же… ты всего лишь принц-полукровка. Грязнокровный выскочка, который мнит себя повелителем, не понимая ни черта в истинной магии крови. Ты ковырялся в грязи, пытаясь доказать своё превосходство, и только испачкался. Реддл вздрогнул, как от удара. Его лицо исказила ярость. Слово «полукровка» было для него хуже любого проклятия. — Я сплочу вокруг себя истинно чистокровных волшебников, — продолжал Салазар, неумолимо. — Тех, кто помнит древние заветы. И я изничтожу магглорождённых, да. Но сделаю это по-умному. Не устраивая цирк с маньяками в масках. Через власть, через политику, через магию, которая будет тоньше и смертоноснее твоих дубинок-заклинаний. Ты — тупое орудие. Я — хозяин. Ты не предлагаешь мне место рядом. Ты предлагаешь мне стать твоим новым щитом, твоим легитимным лицом. Нет уж. Я буду смотреть, как ты горишь в аду, который сам для себя и выкопал. Тишина после его слов была оглушительной. Реддл стоял, трясясь от бешенства. Его планы, его попытка манипуляции рассыпались в прах перед холодной, беспощадной ясностью этого мальчишки. В глазах Волан-де-Морта не осталось ничего, кроме чистой, неконтролируемой ненависти. — ТАК УМРИ ЖЕ, НАСЛЕДНИК! — проревел он, и его голос сорвался на визг. Он вскинул палочку, даже не целясь, выкрикивая проклятие, от которого зависела вся его судьба. — АВАДА КЕДАВРА! Ярко-зелёный свет, ослепительный и неумолимый, вырвался из кончика тисовой палочки. Салазар видел его приближение. Он поднял свою бузиновую палочку, начал было движение для сложного защитного контратаки… но что-то внутри дрогнуло. То самое предчувствие. На миг — лишь на миг — его взгляд метнулся в сторону, где лежал Седрик. И этого мига хватило. Зелёный луч ударил его прямо в грудь. Он не почувствовал боли. Только внезапный, абсолютный холод и ощущение, будто его выдернули из собственного тела. Он увидел, как его ноги подкосились, как земля стремительно приблизилась к его лицу. Последнее, что он услышал, — это торжествующий, истерический хохот Тома Реддла. — НАСЛЕДНИК СЛИЗЕРИНА! — визжал Волан-де-Морт, наступая на его безжизненное тело. — ВЕЛИЧАЙШАЯ КРОВЬ! И ЧТО ТЕПЕРЬ? ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ТРУП! Я ЗДЕСЬ КОРОЛЬ! Он был так поглощён своим триумфом, так ослеплён яростью и облегчением, что не заметил, как Седрик Диггори, оглушённый, но не убитый (проклятие было брошено не в полную силу), пришёл в себя. Глаза хаффлпаффца, полные ужаса, увидели бездыханное тело Поттера и ликующего Тёмного Лорда. Инстинкт, смесь отчаяния и долга, сработал мгновенно. Цепляясь за сознание, Седрик отполз к тому месту, куда они упали. Его пальцы нашли холодную ручку Кубка Огня. Он не думал. Он схватил её одной рукой, а другой вцепился в плащ Салазара. Портключ… должен сработать на возврат… — НЕТ! — завизжал Реддл, заметив движение, но было уже поздно. Мир снова сплющился и вывернулся. Давящая хватка портключа, и они с грохотом вывалились обратно на траву у входа в лабиринт, в центре арены, под ослепляющий свет прожекторов и оглушительный рёв трибун, который тут же сменился леденящим кровь молчанием. Седрик лежал, кашляя, одной рукой всё ещё сжимая Кубок, другой — окровавленный плащ Гарри Поттера. А рядом, недвижимый, бледный, с открытыми, невидящими голубыми глазами, лежал сам Поттер. Тишину разорвал пронзительный, женский крик. Это вырвалось у Дафны Гринграсс, которая, не в силах сдержаться, рванулась через барьер на поле. За ней — Драко и Пэнси. Но их опередили профессора. Хаос. Крики. Седрик, бледный как смерть, что-то беззвучно шептал, указывая на Кубок. Дамблдор, его лицо искажено ужасом, склонился над телом Салазара, его длинные пальцы искали пульс, признаки жизни. Но их не было. Гарри Поттер, Салазар Слизерин Второй, был мёртв. Убит на глазах у всего магического мира. И его последними словами для тех, кто стоял рядом, были не слова героя, а слова вызова, брошенного самому Тёмному Лорду. И теперь этот вызов повис в воздухе, отягощённый холодом его бездыханного тела. Игра, которую он вёл годами, оборвалась. Но война, которую он предсказал, только что началась.