Часть 29

Перед выходом из таунхауса на тихой улочке Уизби-Корт Салазар остановился перед большим зеркалом в прихожей. Он смотрел не на свою внешность — он её давно изучил и принял. Он смотрел сквозь неё, пытаясь найти в глубине этих пепельных глаз, в резких чертах лица Артануса Морвента, хоть что-то знакомое. Отражение было чужим. Высокий, худощавый юноша в идеально сшитых тёмно-серых дорожных мантиях, с волосами цвета воронова крыла, собранными в строгий низкий хвост. Лицо — бледное, сдержанное, с лёгкой тенью усталости или, возможно, презрения в уголках тонких губ. В нём не было ни безрассудства Гарри, ни ледяного огня Салазара. Была лишь спокойная, абсолютная замкнутость. Два года одиночества даром не проходят, — констатировал он про себя без эмоций. Он не изменился — он закалился. Стал ещё холоднее, ещё безжалостнее в своих внутренних расчётах. Сентиментальность была сожжена дотла в горниле его воскрешения. Поездка на «Кингс-Кросс» была не путешествием в прошлое, а необходимой транспортировкой. Стены вокзала, толпа волшебников, платформа девять и три четверти — всё это было лишь декорациями, фоном для его возвращения. Он принял это как неизбежный этап плана. Последний год в Хогвартсе… он должен был стать не годом учёбы, а годом тихой, филигранной войны. И он запомнится надолго. Возможно, как последний год существования многих иллюзий. Пока он шёл по перрону, его мысли вертелись вокруг самой болезненной дилеммы. Друзья. Стоит ли открываться? Огромный риск. Они могли отвернуться от призрака в чужом обличье. Или, что хуже, попытаться его «спасти», вновь втянуть в старые игры. Но они также были его самым ценным активом, его единственной реальной опорой в сердце вражеской территории. Остались ли они теми, кем были? Драко, переживший потерю, мог озлобиться или, наоборот, повзрослеть. Пэнси с её циничным умом наверняка выстроила свои теории. А Дафна… Дафна была самой большой загадкой и самой большой угрозой. Он решил отложить решение. Наблюдать. Оценить. Лишь затем — действовать. Когда он пересёк барьер и очутился на волшебной платформе, на него обрушился гул голосов, пар, смех. И почти мгновенно — внимание. Десятки взглядов устремились на него. Незнакомое лицо старшекурсника с безупречной, чужой аурой аристократизма не могло остаться незамеченным. «— Кто это?» — прошипела какая-то девчонка из Рейвенкло, спрятавшись за книгой. «—Не Малфой, не Нотт… Новенький? Но он же слишком стар для первого курса!» «—Посмотри на его мантии… Чистый шелк, ручная вышивка. Это не из местных магазинов…» «—Слышал, что какой-то древний род возродился… Мор… Морган? Нет, Морвент, вроде бы…» «—Морвент? Никогда не слышал. Выглядит жутковато…» Салазар (Артанус) пропустил этот шёпот мимо ушей, но каждый звук, каждое слово регистрировалось в его сознании, как данные для анализа. Он шёл спокойно, размеренно, его взгляд скользил по толпе без интереса. И тут он увидел их. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер стояли у вагона, оживлённо о чём-то споря. Они выглядели старше, уставше. В глазах Рона читалась привычная озлобленность, в позе Гермионы — напряжённая готовность ко всему. Они были частью прошлой жизни, частью великой лжи. И когда его безразличный взгляд скользнул по ним, а затем намеренно задержался на долю секунды дольше необходимого, с ними произошло нечто. Они не узнали его. Как могли? Но их спор оборвался на полуслове. Гермиона резко замолчала, её брови поползли вверх. Рон нахмурился, смущённо покраснев под его оценивающим, холодным взглядом. В этом взгляде не было любопытства. Было узнавание. Узнавание не лица, а сути. И что-то ещё — ледяное, бездонное презрение, которое пронзило их, как удар ледяной иглой. Им стало не по себе. Им стало… страшно. Они отвернулись, инстинктивно прижавшись друг к другу, словно ища защиты от этого необъяснимого, иррационального холода. Салазар прошёл мимо, не замедляя шага. Первая мелкая победа. Они почувствовали. Хорошо. Он двигался дальше, пока не нашёл нужное купе. Через стеклянную дверь он увидел знакомые силуэты. Платиновые волосы Драко, но теперь они были убраны строже, лицо потеряло детскую округлость, обретя более жёсткие, взрослые черты. Рядом — Пэнси Паркинсон, её острый профиль был погружён в свежий выпуск «Пророка», но глаза не читали, а сканировали заголовки с хищным вниманием. И… Дафна. Она сидела у окна, её светлые волосы были заплетены в сложную, изящную косу. Она не смотрела наружу. Она смотрела в пространство перед собой, и её лицо, всё такое же прекрасное, было закрытой, непроницаемой маской. Но в опущенных ресницах, в лёгком напряжении губ читалась глубокая, выжженная внутренняя сосредоточенность. Она не горевала. Она ждала. Салазар сделал глубокий, беззвучный вдох. Последний барьер. Он поднял руку и отодвинул дверь купе. Скрип роликов прозвучал оглушительно в тишине, воцарившейся внутри. Трое подняли на него глаза. Драко — с мгновенно вспыхнувшим высокомерным любопытством, оценивая дорогой костюм и незнакомое лицо. Пэнси — с острым, аналитическим взглядом, уже взвешивая возможные угрозы и выгоды. Дафна… Дафна просто посмотрела. Её голубые глаза встретились с его пепельными. Никакого узнавания. Никакого намёка. Только вежливый, ледяной интерес к незваному гостю. «Это купе занято», — холодно, без предисловий, произнёс Драко, вытягивая подбородок в знакомой позе превосходства. Артанус Морвент слегка склонил голову, его движения были плавными, почти неестественно грациозными. «Мои извинения,— его голос прозвучал тихо, с лёгким, неуловимым континентальным акцентом. — Меня зовут Артанус Морвент. Я полагаю, мы будем соседями по дому. Мне сказали, что здесь могут быть свободные места для… новых студентов.» В купе повисла напряжённая пауза. «Морвент?» — переспросила Пэнси, её ум уже лихорадочно перебирал генеалогические древа. «Возрождённый род Морвентов?»— уточнила Дафна, и в её голосе не было удивления, только холодная констатация факта. Она слышала слухи. «Именно, — кивнул Артанус. — Если я не ошибаюсь, мы все направляемся в Слизерин?» Драко, явно заинтригованный статусом «возрождённого древнего рода», слегка откинулся, делая жест рукой на свободное место напротив Дафны. «Что ж…если ты с нами, Морвент, проходи. Но предупреждаю — мы не няньки для новичков, даже если они… возродились из небытия.» Артанус вошёл, бесшумно закрыв за собой дверь. Он занял указанное место, чувствуя, как взгляды троих впиваются в него, изучая каждую деталь. Он уловил мимолётную тень чего-то в глазах Дафны, когда он сел — не узнавания, а… странного, мгновенного интереса, быстро погашенного. Пэнси уже, наверное, строила дюжину теорий о его истинных мотивах. Драко явно решал, как использовать нового «союзника» из древней крови. Салазар внутри наблюдал за ними, за своими бывшими друзьями, через призму нового лица. Они изменились. Закалились. Стали опаснее. Игра начиналась. Не с объятий и признаний, а с холодной оценки через стеклянную стену новой личности. Он сделал первый шаг. Теперь предстояло самое сложное: жить среди них, быть рядом с Дафной, и при этом не дать ни единой трещины в своей ледяной маске. Последний год обещал быть самым долгим и самым изнурительным в его многослойной жизни.