Часть 31

В поезде. Купе Слизерина. Тишина в купе была густой, почти физической. Трое бывших друзей Салазара изучали новичка. Артанус Морвент отвечал на их редкие, осторожные вопросы с холодной вежливостью, не предлагая ничего о себе лишнего. Он наблюдал. Драко пытался сохранить маску высокомерия, но в его глазах читалась усталость и тень незаживающей потери. Пэнси оценивала его как актив или угрозу. Дафна… её взгляд был самым проницательным. Она слушала, почти не глядя на него, будто анализируя не слова, а сам воздух вокруг него. Испытывая почву, Салазар, глядя в окно на мелькающие тёмные холмы, спросил нарочито бесстрастным тоном, словно обсуждая погоду: — По пути сюда я слышал разговоры в вагоне. О последнем Турнире. О гибели одного из чемпионов. Гарри Поттера. Трагичная история. Его здесь до сих пор помнят? Реакция была мгновенной и красноречивой. Драко вздрогнул, будто его ударили током. Его лицо исказила гримаса боли и ярости. Он резко отвернулся к окну, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Из его горла вырвался сдавленный звук, но слов не было. Только немое, кипящее бешенство. Пэнси замерла. Её острый взгляд мгновенно насторожился, словно она уловила в этом вопросе не праздное любопытство, а зонд. Её губы сжались. —Помнят, — отрезала она ледяным тоном. — Но не любят, когда об этом говорят посторонние. Особенно с таким… равнодушием. Но самая сильная реакция была у Дафны. Она не шелохнулась. Не изменилась в лице. Только её глаза, холодные и ясные, медленно поднялись и встретились с его пепельным взглядом. В них не было ни боли, ни слёз. Была сталь. Абсолютная, отполированная до зеркального блеска сталь. И в глубине этой стали — бездонная, леденящая пустота, которая была страшнее любой истерики. —Его помнят, — сказала она тихо, но так чётко, что слова прозвучали как приговор. — И те, кто его предал, и те, кто его убил, — будут найдены. Рано или поздно. В этом нет сомнений. Её взгляд, полный этой немой, страшной уверенности, буравил Салазара. В нём не было и тени подозрения к нему лично. Была лишь констатация факта и железная клятва. Этот взгляд пронзил его ледяную броску глубже, чем он ожидал. Она не сломалась, — подумал он с странной смесью гордости и новой, острой боли. — Она превратилась в клинок. Он лишь кивнул, как бы принимая к сведению, и снова уставился в окно, давая им успокоиться. Контакт был установлен. Рана была свежа, глубока и смертельно опасна для любого, кто попытается к ней прикоснуться. Сближаться с ними сейчас, подставлять под удар — было бы верхом безрассудства. Ему предстояло долгое, одинокое наблюдение. --- Зал Хогвартса. Распределение прошло как обычно. Когда Шляпа выкрикнула «СЛИЗЕРИН!» для Артануса Морвента, это вызвало лишь сдержанный шёпот. Он занял место за столом, но не рядом с Дафной и Драко, а чуть поодаль, среди других старшекурсников-слизеринцев, которые смотрели на него с холодным любопытством. Он отвечал на их вопросы односложно, давая понять, что не ищет дружбы. Ему это и не нужно было. Пока. --- Тем временем. Логово Тома Реддла. Подземный зал, освещённый зелёным пламенем факелов. Том Реддл, восседает на импровизированном троне из тёмного камня, его красные глаза медленно скользят по рядам масок и капюшонов. — Министерство, — его тонкий голос режет тишину. — Ключ к легальной власти. К контролю над системой. Агенты уже есть. Некоторые по доброй воле, увидев силу. Некоторые… — он делает лёгкий жест пальцами, — под более тонким влиянием. «Империус» — грубый инструмент для длительной игры. Он оставляет следы. Нужны те, кто будет служить по убеждению. Страху. Или жадности. Один из Пожирателей, покрупнее, наклонил голову. —Но, Повелитель, после провала с Кубком… бдительность усилена. Дамблдор… — Дамблдор, — перебил Реддл, и в его голосе прозвучало холодное удовольствие, — сейчас занят. Он хоронит своё поражение. Скорбит о своём сломанном орудии. Его внимание рассеяно. И самое главное — Поттер мёртв. Под ногами больше не мешается этот… наследственный несчастный случай. Тень, которая отвлекала его все эти годы, исчезла. Он считает, что выиграл время, убрав главную угрозу мне. Он не понимает, что убрал и главный свой символ. Дух сопротивления ослаб. Страх… страх теперь работает на нас. Другой Пожиратель, с хриплым голосом, спросил: —А новые ученики? Хогвартс? Там тоже должны быть наши глаза. Реддл кивнул. —За этим следят. Но школа — вторична. Первично — власть. Закон. Мы будем действовать через комитеты, через подзаконные акты, через общественное мнение, которое купят наши газеты. Мы будем душить их их же правилами. А когда они ослабнут достаточно… — он не договорил, но в зале повисло понимающее молчание. — А что с тем… Морвентом? — осмелился спросить кто-то с заднего ряда. — Слухи ходят. Богатый наследник, внезапно объявившийся. Реддл на мгновение задумался, его пальцы постукивали по рукояти палочки. —Наблюдать. Пока что. Богатство и амбиции можно обратить в свою пользу. Или устранить, если станет помехой. Но главный фронт сейчас — Министерство. Увеличивать число наших людей. Готовить почву. Скоро, очень скоро, страх перед моим именем снова станет законом. А на этот раз… на этот раз не будет никакого «мальчика, который выжил», чтобы его оспорить. В подземелье воцарилось зловещее, удовлетворенное молчание. Они верили, что самый большой камень на пути убран. Они не знали, что этот камень уже превратился в тень, которая наблюдает за ними изнутри самых стен, куда они так жаждут проникнуть.