Часть 33

Холодная вода стекала по лицу, смывая последние остатки ночной прохлады с кладбища. Салазар вытер лицо грубым полотенцем и встретил в зеркале безразличный взгляд пепельных глаз. Артанус Морвент. Легенда, скорлупа, броня. А внутри — холодная ярость Слизерина и острая, как лезвие, мысль. Ночная вылазка удалась. Трансгрессия на окраину Литл-Хэнглтона, быстрый поиск среди знакомых, проклятых надгробий. Его палочка — оливковое дерево, перо феникса — лежала там, где упала, будто время обошло это место стороной. Прикосновение к рукояти вызвало глухой, мощный гул, эхо его прежней силы, слившейся с новой. Но удовлетворение было мимолетным. Вернувшись в почти спящие подземелья Слизерина, он услышал приглушенные голоса в общей гостиной. Не спали. Дафна, Драко, Пэнси. «…слишком чисто, Пэнси. Континентальные банки подтверждают транзакции, но не могут назвать ни одного имени из его окружения. Его прошлое — идеальный призрак.» — голос Дафны был аналитическим скальпелем, безжалостно вскрывающим его легенду. «Он пялится на тебя, Даф, — прогремел шепот Драко, полный ревности и подозрения. — Как будто что-то ищет. Или кого-то вспоминает.» «А мои… контакты в Отделе магических происшествий намекают на странный всплеск нерегистрируемой магии в день его появления в Хогвартсе. Не взлом, а… смещение. Будто пространство само ему подчинилось.» Они копали. Быстро, эффективно, опасно близко. Они не распались после его «смерти». Они закалились, превратились в единый организм, и теперь этот организм чуял в нем чужеродное тело. Ирония была горькой и прекрасной: верность его памяти стала главной угрозой его новому существованию. Действовать. Мысль пронеслась, холодная и четкая. Ждать нельзя. Они раскроют его раньше, чем он окрепнет. План созрел мгновенно. Крабб и Гойл. Глупые, алчные, жаждущие одобрения сильных. Идеальные проводники. Через неделю, через их неуклюжие попытки выслужиться перед «настоящими» Пожирателями, он сделает первый шаг. Не как проситель. Как загадочный актив, который Том Реддл захочет заполучить. Он войдет в самое логово змеи, чтобы взорвать его изнутри. Салазар оделся в безупрежные черно-зеленые robes, его движения были экономны и точны. До занятий оставался час. До начала его личной войны — еще меньше. --- Тем временем, в кабинете директора. Воздух здесь был тяжелым от безнадежности и дыма трубок. Альбус Дамблдор сидел, глядя на собравшихся сквозь полумесячные очки. Джеймс Поттер, осунувшийся и посеревший, держал за руку Лили, чье лицо стало маской тихого горя. Сириус Блэк выглядел так, будто его загнали в угол. Аластор «Грюм» нервно постукивал деревянной ногой. Северус Снейп стоял в тени у камина, его лицо было непроницаемой маской. «Он повсюду, — хрипло сказал Джеймс, указывая на свежий выпуск «Пророка», где восхвалялся новый законопроект о «магической чистоте». — Он не нападает. Он… встраивается. Скоро сопротивление ему будет равносильно измене государству.» «И школа становится его следующей целью, — отрезал Снейп. — Морвент. Его появление — не совпадение. Это разведка, или ширма, или что-то хуже. Мальфой и его компания уже чуют неладное.» «Он холодный, этот парень, — проворчал Грюм, его магический глаз бешено вращался, будто искал невидимых шпионов. — Ни страха, ни злости. Пустота. И контроль. Такое не на уроках получают.» «Мы проигрываем, — тихо, но четко сказала Лили. Её зелёные глаза, столь похожие на глаза её погибшего сына, были полы решимости. — Открыто бороться мы больше не можем. Он уничтожит нас легально, используя Министерство как молот.» Дамблдор вздохнул, и в этом звуке была тяжесть столетия. «Вы правы, Лили. Тактика должна измениться кардинально. Орден Феникса… должен пасть.» В комнате воцарилась гробовая тишина. «Пасть?» — выдохнул Сириус. «Публично и безупречно, — продолжил Дамблдор. Его голос стал твёрдым, стратегическим. — Волан-де-Морт должен уверовать в свою полную и окончательную победу. Он должен выйти из тени, проявить свою истинную, кровавую суть, пока ещё есть те, кто готов увидеть в ней угрозу, а не закон. А мы… мы уйдем в самую глубокую тень. Станем призраками, которых все считают мёртвыми.» «Риск…» — начал Грюм. «Единственный шанс, — перебил Джеймс. Он сжал руку Лили. — Гарри… он отдал бы всё за такой шанс. Мы обязаны его использовать.» Именно в этот момент Северус Снейп отделился от тени камина. Его чёрные глаза, холодные и неумолимые, были прикованы к фигуре Аластора Грюма. «Прежде чем планировать театральную гибель, директор, нам следует убрать из нашей среды гниющую плоть, — произнёс Снейп ледяным, ядовитым тоном. Все взгляды резко обратились к нему. — Ваша игра окончена, Барти». Словно по мановению волшебной палочки, воздух в кабинете застыл. «Грюм» замер, его единственный человеческий глаз расширился в панике. «Северус, что это значит?» — тихо спросил Дамблдор, но в его голосе уже не было удивления, лишь тяжелое знание. «Это значит, — продолжал Снейп, не отводя взгляда от «Грюма», — что наш верный боец — не кто иной, как Барти Крауч-младший, осуждённый Пожиратель смерти, сбежавший из-под стражи благодаря отцовской сентиментальности и одержимости. Империус на старого Крауча, маскировка, похищение настоящего Муди… Кропотливая, грязная работа. Он залил Кубок Огнемённым зельем. Он отправил Поттера и Диггори на кладбище. Это он, Альбус. Прямо перед нами.» «БРЕХНЯ!» — прохрипел «Грюм», вскакивая и хватая за палочку. Но он не был быстрее Джеймса и Сириуса. Две вспышки красного света ударили ему в грудь почти одновременно. Он рухнул на пол, а с его лица поползла, пузырясь и шипя, маскировка, открывая истощённое, искаженное безумием лицо Барти Крауча-младшего. Дамблдор смотрел на это с бесконечной печалью. «Ауроры, — тихо приказал он, и через мгновение в кабинет вошли двое. — Господин Крауч признался в своих преступлениях под воздействием Верitaserum. Отправьте его в Азкабан. Немедленно и под максимальной охраной. Никаких послаблений, никаких свиданий.» Когда Крауча, бормочущего о «хозяине» и «награде», уволокли прочь, в кабинете воцарилась новая, еще более гнетущая тишина. «Это была… наша последняя победа, — произнес Дамблдор, и в его словах звучала неприкрытая горечь. — Арест, санкционированный Министерством. Возможно, в последний раз я могу использовать свой пост, чтобы повлиять на закон. Скоро и это окончится. Наше «падение» должно быть быстрым и безупречным. И в этом новом хаосе, — его взгляд скользнул в сторону окна, за которым лежал Хогвартс, — загадочный мистер Морвент может стать либо нашим главным козырем, либо последним гвоздем в гроб. За ним нужно следить вдвое пристальнее, Северус. Теперь, когда одна змея в нашей постели найдена, будьте уверены — где-то рядом скрывается другая.» Пока в кабинете директора хоронили последние иллюзии и начинали планировать собственное исчезновение, в подземельях Слизерина Артанус Морвент выходил из своей комнаты. Он ничего не знал об аресте Крауча. Он лишь чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, а стены его прекрасной легенды уже дали первые трещины. Его путь был предрешен: в самое сердце тьмы, несущей гибель и ему, и его врагам, и всему этому прогнившему миру.