Глава 3

      Атрата, не любивший тратить время попусту, сразу же по приезду в замок Ямаширо занялся образованием Исао. Он пригласил учителей, которые должны были обучить мальчика языку, истории, философии, искусству владения мечом – словом, всему, что полагалось знать сыну даймё.     Нынешняя жизнь Исао отличалась от прежней как ночь ото дня, и такие стремительные перемены дались ему нелегко. В деревне Исао привык к тяжёлой работе и длинным полуголодным зимним месяцам. В замке Ямаширо он не знал ни холода, ни голода, но дни его были наполнены бесконечной учёбой и изматывающими тренировками.     Те немногочисленные сверстники, которых Исао довелось повстречать – дети мелких чиновников и даймё – избегали его, не желая признавать в полукровке ровню. Среди сенши, как раньше среди людей, Исао оставался чужаком, но он и сам не искал ничьей компании, кроме одной – Ануко. Смешливой, беззаботной Ануко не было дело до его происхождения, и, несмотря на безуспешные попытки её отца удержать её от общения с Исао, она всегда оказывалась рядом.     Брат Ануко, Кэцу, отличавшийся добродушным нравом и полным отсутствием каких бы то ни было амбиций, был вне себя от счастья, что в очереди на наследование Исао отодвинул его дальше. Он и рассказал Исао причину вражды между их с Ануко отцом и Атратой. В юности братья относились к друг другу с прохладным равнодушием, но, когда Рейцу сбежал и тайно женился на невесте Атраты, это равнодушие переросло в злобу.     После смерти их отца обстановка в Кайсиде накалилась до предела. Все знали, что даймё благоволил младшему сыну и желал видеть его своим наследником, но право первородства было на стороне Атраты. Хотя провинция, в конце концов, досталась Атрате, тот так и не обзавелся ни женой, ни детьми, а потому Рейцу продолжал лелеять надежду заполучить провинцию после смерти Атраты. Теперь, когда Атрата объявил наследником Исао, Рейцу был в бешенстве, но что он мог поделать? Атрата был в своем праве.     Ситуация осложнялась тем, что покойная жена Рейцу приходилась сестрой императору Яраши – он и был тем самым «вторым дядей», о котором Ануко рассказала Исао в день его прибытия в Ямаширо– и Исао подозревал, что Атрата без колебаний выслал бы Рейцу вместе с его детьми из замка, если бы не боялся навлечь на себя его гнев.      Хотя сенши были моногамны, императору и наследному принцу позволялось иметь наложниц, и, если одна из них выходила замуж, её прошлое положение при дворе считалось честью для её мужа. Однако у нынешнего императора, несмотря на многочисленных наложниц был, всего один сын – наследный принц Ючира, единственный ребёнок покойной императрицы.     К исходу девятой луны после прибытия в замок Ямаширо Атрата вместе с Исао отправились в столицу, и в первый же день Исао довелось встретить принца. Тогда, стоило ему только взглянуть в пронзительные сиреневые глаза, его охватило недоброе предчувствие. Чутьё Исао подводило редко, не подвело и на этот раз – по неведомой причине принц, казалось, задался целью отравлять ему жизнь всеми возможными способами.     Куда бы Исао не пошел, тот нигде не давал ему покоя. Вначале основным поводом для насмешек было то, что Исао разговаривал на языке сенши с трудом и сильно отставал в учёбе. Но слава неотесанного деревенщины, закрепившаяся за ним с подачи принца, недолго его преследовала. Обладавший острым умом и недюжим упорством Исао вскоре стал одним из лучших учеников, а его успехи в искусстве владения мечом отбили у большинства сверстников охоту задирать его.     Принца, впрочем, это только раззадорило. В отличие от Сейджи и его шайки он не грубил Исао в лицо, но каждое его слово, обращенное к Исао, было ядом, обернутым в любезность. Исао, стойко сносивший безыскусные насмешки деревенских мальчишек, с тем же хладнокровием терпел витиеватые колкости принца. В деревне его равнодушие быстро наскучивало Сейджи, и тот оставлял его в покое. Принц же оказался упорнее, продолжая виться вокруг Исао как назойливый мотылёк вокруг уличного фонаря.     

***

   — Если победишь – я отдам тебе кинжал!     Исао искоса взглянул на принца. Их учитель ушёл, оставив учеников отрабатывать удары, и принц, воспользовавшись этим, наседал на Исао, требуя сразиться с ним. Поняв, что намеки на трусость не работают, он решил попробовать подкуп. Заметив интерес, промелькнувший в глазах Исао, Ючира вкрадчиво продолжал:    — Его подарили мне послы из Амарила. Такого больше нигде не найдешь.     Исао колебался. Меньше всего он хотел потакать капризам принца, но кинжал из Амарила был слишком желанной наградой. Амарильский сплав славился своим исключительным качеством – оружие из него, лёгкое и маневренное, в то же время было прочнее стали. Исао опустил тренировочный меч, которым отрабатывал удары на столбе и повернулся к принцу – впервые, с тех пор как тот заговорил с ним.    — Что, если я проиграю?    — Когда ты проиграешь, будешь… — принц, пряча ухмылку за ладонью, в притворной задумчивости потёр подбородок. — … неделю ухаживать за моими псами. Идёт?    — Идёт.     Оба мальчика взяли в руки мечи и, встав друг напротив друга, поклонились, как того требовал обычай. Начался бой. Хотя Исао усердно тренировался, ему недоставало опыта, принц же взял в руки меч с тех пор, как научился ходить. Несмотря на вздорный нрав, он был талантливым и прилежным учеником – их учитель не раз пророчил, что в бою ему не будет равных.     И это пророчество, казалось, сбывалось — стремительно атакуя, принц теснил Исао, а тот едва успевал отражать удары. Ожидание лёгкой победы раззадорило Ючиру – он стал действовать смелее, решительнее… беспечнее. Сделав обманный выпад, он опустил меч, собираясь ударить Исао в бедро, но тот, следивший за каждым движением принца с напряженным вниманием, разгадал его маневр. Мгновение – и меч Исао уперся принцу в горло.     Глаза Ючиры изумленно округлились. Несколько мгновений он таращился на своего соперника, будто тот отрастил вторую пару рогов, и Исао с мрачным удовлетворением подумал, что уж это выражение его лица он запомнит надолго. Впрочем, удивление принца длилось недолго – словно вспышка молнии точеные черты его лица исказились от ярости, и, хотя он быстро взял себя в руки, Исао видел, как на его скулах ходили желваки.     — Ещё один бой, — коротко потребовал принц.     — Нет, — покачал головой Исао. Он оставил меч у тренировочного столба и, зачерпнув воду из стоявшей неподалеку бочки, наскоро умылся. – Учитель скоро вернётся – мне нужно отрабатывать удар. Тебе бы тоже не помешало.     С этими словами Исао развернулся, собираясь вновь вернуться к тренировке, как принц прорычал:     — Не смей поворачиваться ко мне спиной!     Прежде, чем Исао успел ответить, на его голову с сокрушительной силой опустился деревянный меч. От силы удара его толкнуло вперёд, и он упал на четвереньки. Перед глазами запрыгали чёрные мушки. Мальчик коснулся рукой затылка там, где пульсировала боль, и, поднеся ладонь к глазам, увидел, что его пальцы испачканы кровью. Медленно осев на землю, он с трудом обернулся, подняв мутный взгляд на принца. Даже сквозь висящую перед глазами пелену Исао увидел, как кровь схлынула с его лица и только его глаза горели, как сиреневые колдовские огни, что зажигали в фонарях на праздники.    — Что здесь происходит? – громогласный голос разорвал тишину. Всё ещё неотрывно глядя на принца, Исао краем глаза увидел спешащего к ним учителя. — Исао, что случилось?     Исао молчал. Первым его порывом было сказать правду – выходки принца давно встали ему поперёк горла, и всё же… Исао знал, как скор на расправу был император и даже своего единственного сына он не жалел. Хотя большинство сенши предпочитали воспитывать своих детей, в особенности сыновей, в строгости, император был к Ючире особенно суров. Несмотря на успехи принца в учебе, малейший промах грозил ему отцовским гневом, напасть же со спины на безоружного означало покрыть себя позором, и этот проступок был посерьёзнее детских шалостей. И не то, чтобы у Исао было много поводов покрывать Ючиру, но ему вроде как принца было… жаль.    — Я подвернул ногу и упал, учитель, — разомкнув пересохшие губы, отозвался Исао. – Кажется, ударился о камень.     Учитель пристально взглянул на Исао, пытаясь понять, говорил ли тот правду. Мальчик спокойно встретил его взгляд.    — Сенто, — позвал учитель одного из мальчиков. – Проводи Исао в его покои. Накото – позови лекаря.    — Да! – с готовностью отозвались оба.     Пока учителя не было они, вместо того чтобы тренироваться, прохлаждались в одной из беседок и теперь наверняка опасались, что ему станет об этом известно.     Уходя с тренировочной площадки, опираясь о плечо Сенто, Исао ноющим затылком чувствовал взгляд принца. После того как лекарь обработал рану и забинтовал ему голову, Исао было велено несколько дней оставаться в постели.     Ближе к вечеру мальчика навестил Атрата. Его приемный отец, казалось, не слишком поверил в то, что внимательный и ловкий Исао мог так нелепо расшибить голову, но не стал его допрашивать. Вместо этого он сел на стул рядом с его постелью и рассказывал ему истории до тех пор, пока одурманенный настоями мальчик не уснул крепким сном.     Посреди ночи Исао разбудила головная боль. Глухо простонав, он потянулся к кружке с отваром, оставленной лекарем на тумбочке возле его постели, но внезапно наткнулся взглядом на необычный предмет, лежавший рядом. Исао, не колеблясь, потянулся к нему. В ножнах украшенных драгоценными камнями, с лезвием настолько острым, что разрезало бы упавшее на него перо, в ладонях Исао лежал кинжал. Императорский сынок всё же сдержал своё слово.     

***

    Редкие в это время года солнечные лучи мягко согревали землю. Лёжа под раскидистым персиковым деревом, Исао читал сборник повестей одного известного эльфийского автора, который привёз ему Атрата из своей недавней поездки на материк. Вот уже несколько раз он перечитывал один и тот же абзац, но мысли его были далеко. Его взгляд то и дело поднимался к алеющим за стенами замка верхушкам клёнов, и он вспоминал свою деревню, где горы наверняка тоже окрасились в цвета пожара. Собрали ли уже урожай в огороде? Купили ли к зиме ботинки для Юки? Вспоминают ли обо мне?..  Мысли летели быстрее стрижиных стаек, а сердце щемила тоска.     При дворе у Исао было мало друзей – если таковые вообще имелись – скорее приятели, товарищи по учёбе и редким играм. Вместо улыбок здесь были усмешки, вместо криков – ядовитые речи. Во дворце императора смех не лился рекой, а цедился по капле – выверено и точно. Ночью, лежа в постели, Исао слышал только шум ветра за окном да гулкий зов совы. Мальчику, выросшему среди гама деревенского семейства, такая тишина казалась непривычной и отчаянно тоскливой.     Дом, в котором Исао вырос был полон тепла и света. Пастух, хоть и был человеком сдержанным, жену и детей любил безгранично, и они отвечали ему тем же. Не проходило и дня, чтобы Исао не вспоминал о нём и о Миюки, о её улыбках, и её песнях, и её смехе. А уж как он мечтал снова увидеть младших! Сколько он себя помнил они докучали ему играми, бесконечными вопросами и просьбами, и Исао не думал, что настанет день, когда он будет отчаянно желать услышать очередное протяжное: «Иса-о!». Мысль о том, что деньги, которые он скрупулёзно отправлял им каждую луну, сделали непростую жизнь его семьи легче, хоть и дарила утешение, едва ли могла унять тоску.     И в сотый, может быть тысячный раз, его мысли обратились к Ануко с той же неизбежностью, с которой реки впадают в море. Во всём Яраши только она одна смогла прорваться сквозь несокрушимую преграду его бесстрастного равнодушия и незаметно для него самого пробраться в его мысли и сердце. Последний раз он видел её, когда уезжал из замка Ямаширо больше семи лун назад – тогда она стояла у ворот и энергично махала им вслед синим, как штандарты Араты, платком. Теперь её отсутствие ощущалось подобно камню в сапоге – постоянной ноющей болью, о которой как ни старайся, не выходило забыть.    — Исао!     Тонкий голос колокольчиком прозвенел в тишине сада. Мальчик вскинул голову, неверяще встретившись взглядом с той, о ком только что вспоминал.    — Ануко? – изумленно выпалил он.     Вместо ответа она бросилась ему на шею и повалила в траву. Рассмеявшись легко и счастливо, он выдохнул ей в макушку:    — Что ты здесь делаешь?    — Я теперь тоже буду жить при дворе! – радостно объявила Ануко. – Тетя взяла меня с собой – сказала, что здесь учёба будет лучше. Она…     Прежде, чем Ануко успела договорить со стороны террасы раздался встревоженный женский голос:    — Юная госпожа!     Глаза Ануко расширились, и она вскочила на ноги:    — Ну же, подсади!     Растерянный Исао послушно подставил сцепленные замком руки, и Ануко ловко, как кошка, вскарабкалась на дерево. Не успела она устроиться на одной из широких ветвей, как в сад вышла женщина в зелёном кимоно.    — Господин, — поклонилась она, увидев Исао. – Простите за беспокойство, но не видели ли вы, случайно, здесь девочку? Светловолосую, в синем кимоно…     Исао краем глаза глянул на мотающую головой Ануко и коротко ответил:    — Нет.     Женщина тяжело вздохнула, и торопливо попрощавшись, поспешила дальше на поиски сбежавшей подопечной. Когда она скрылась из виду, Ануко хихикнула:    — Фух, пронесло!    — Кто это был? – спросил Исао, глядя на девочку снизу вверх.    — Моя нянька. Залезай сюда, а то вдруг она вернется!     Исао колебался всего мгновение. Критически оглядев дерево, он схватился за одну из нижних ветвей и, подтянувшись, залез на неё. Дальше стало проще, хоть вышло и не так ловко, как у Ануко. Опустившись на ветку рядом с ней, Исао спросил:    — Почему ты прячешься?    — Она не хотела пускать меня к тебе, — пожаловалась Ануко. – Говорит, сначала нужно умыться с дороги, заплести волосы, надеть свежее кимоно… А ведь сама тебя даже не узнала! – Ануко прыснула и сверкнула на Исао серыми глазами. – Ну-ка скажи, есть тебе дело до моего кимоно?     Исао, сдерживая улыбку, покачал головой, и Ануко удовлетворенно кивнула.    — Ты теперь будешь жить здесь? – переспросил он, когда смысл её слов, наконец, дошёл до него, и тут же смутился тому, как дрогнул от радости голос.    — Ага! – довольно подтвердила Ануко и добавила тише. — По крайней мере пока тётя снова не поругается с дядей.    — С Атратой?    — Да нет, же! С императором. Хоть они брат и сестра, но постоянно ссорятся – тётя говорит, что у дяди «мерзкий характер».     «И кто бы мог поверить!» — с иронией подумал Исао, вспомнив его сына. В следующее мгновение он настороженно огляделся по сторонам, проверяя, не услышал ли кто их разговор, и, убедившись, что в саду они всё еще были одни, облегченно выдохнул. Ануко тем временем как ни в чём ни бывало продолжала:    — Когда они особенно сильно ругаются, тётя уезжает из дворца и живёт в своём замке. А потом, как остынет, возвращается обратно: я думаю, что из-за Ючиры, — при упоминании принца, Исао невольно поморщился, но перебивать девочку не стал. — Тётя считает, что дядя с ним слишком строг…     Ануко примолкла, рассеянно накручивая на палец прядь волос. Исао открыл рот, внезапно почувствовав острое желание утешить её, но, прежде чем успел сказать хоть слово, она подняла на него взгляд и снова расплылась в улыбке:    — Как же всё-таки хорошо, что я теперь буду жить здесь! Вы с Ючирой уже наверняка подружились, и теперь, когда мы оба здесь ему больше не будет одиноко!     Исао поперхнулся и закашлялся. Ануко заботливо постучала ему по спине:    — Ты чего?    — Всё отлично, — вымученно улыбнулся Исао.     Перспектива спасать от одиночества императорского сынка совсем его не прельщала. Могло ли этой пиявке вообще быть одиноко? Исао тряхнул головой, отгоняя глупые мысли.    — Если честно, мне тоже было одиноко, — не глядя на Исао, призналась Ануко. Её задор вдруг потух, и она сама будто стала меньше. – Папа всё время занят делами, и Кэцу почти всегда с ним, — Ануко украдкой бросила взгляд на Исао. – Когда дядя привёз тебя в Кайсиду я так обрадовалась! Подумала: теперь у меня будет друг, и мы сможем играть вместе, болтать обо всём и ездить на лошадях!.. Когда ты уехал, я по тебе очень скучала, Исао.     Она снова взглянула на него, и Исао почувствовал, что не может оторвать от неё глаз.    — Теперь, когда я буду жить во дворце, мы снова сможем быть друзьями, правда?    — Мы и не переставали ими быть, — тихо, но твердо возразил Исао.     Ануко улыбнулась ему такой сияющей улыбкой, что даже солнце могло бы ей позавидовать, и вдруг снова его обняла. Не раздумывая, Исао обнял её в ответ, крепко держа, чтобы она ненароком не свалилась с ветки. Впервые с тех пор, как он уехал из деревни, у него на душе стало спокойно.

***

    День выдался жарким, душным, но в летней беседке под ветвями цветущей акации царила прохлада. За низким деревянным столом Ануко играла в го с принцем, а Исао сидел неподалеку, с книгой в руках.    — Ты слишком умная Ануко, — с ленивой улыбкой поддразнил Ючира, глядя на очередную проигранную партию. – Нелегко тебе будет найти мужа себе под стать.     Ануко фыркнула. До её церемонии совершеннолетия оставалось совсем немного времени, и её нянька всё чаще твердила о том, что Ануко стоило бы начать присматривать себе жениха. Вот теперь и Ючира туда же!    — А мне не надо искать, — она украдкой взглянула на Исао и, встретившись с ним взглядом, покраснела и добавила. – Я выйду замуж за Исао!     Исао, краем уха слушавший их разговор, едва не выронил книгу из рук. Среди сенши браки между кузенами были не редкостью, тем более что Исао не был родным сыном Атраты, но, конечно же, Ануко просто шутила. Иначе и быть не могло, — убеждал он себя.     Ючира неверяще рассмеялся:    — За этого сыча? Подожди с десяток лет, и он станет таким же затворником, как Атрата! – его голос сочился ядом, и, хотя он говорил с Ануко, взгляд его то и дело устремлялся к Исао, — Лучше выходи за меня. Разве пример твоей матери не показал, что первый выбор не всегда лучший?     Стоило этим словам сорваться с губ принца, как краски разом схлынули с лица Ануко. Она вскочила на ноги и, не говоря ни слова, бросилась прочь. Черные и белые фишки со стуком разлетелись по мраморному полу.     Принц тоже вскочил, собираясь последовать за ней, но не успел он сделать и шагу, как Исао перегородил ему путь и ударил кулаком в лицо. Ючира пошатнулся и неловко свалился на пол. Исао с искаженным от ярости лицом схватил его за грудки.     Никогда до этого он не испытывал такого бешенства. В отличии от многих людей и сенши злость не затмевала Исао разум — напротив, она делала его ум острее, расчётливее. Но в тот момент, стоило ему только увидеть дрожащие губы и наполненные слезами глаза, как у него в душе поднялась буря, не оставив после себя ничего кроме клокочущей ярости.     Принц не пытался вырваться, только рассеянно коснулся разбитой губы. С некоторым удивлением он взглянул на испачканные кровью пальцы и перевёл взгляд на Исао.    — Я могу позвать стражу, — с нескрываемым удовлетворением произнёс он. Впервые ему удалось разозлить всегда сдержанного и бесстрастного Исао, и он находил в этом какое-то злорадное удовольствие.    — Зови, — коротко бросил Исао. – Ты всегда был трусом.     От этих слов ухмылку словно морским валом смыло с лица принца. Он дернулся, будто Исао снова его ударил, и сжал разбитые губы в тонкую линию. Исао наклонился ближе, всё еще не выпуская воротник его кимоно и глухо прорычал:    — Если обидишь Ануко ещё раз – ни стража, ни сам император тебя не спасут.     Не дожидаясь ответа, он отпустил принца и, не оглядываясь, направился прочь из беседки. Ануко он нашёл в её комнате. Она сидела на окне, её глаза и нос были красноречиво красными. Завидев его, она попыталась скрыть слёзы, но Исао не обратив внимания, приблизился и молча заключил её в объятия.     Тихонько охнув, Ануко замерла в его руках. Сквозь тонкую ткань кимоно Исао чувствовал, как её сердце пойманной птичкой колотится в груди. Она шмыгнула носом, раз, другой, а после разревелась, уткнувшись носом Исао в плечо. Он прижал её к себе, успокаивающе гладя по волосам, и не отпускал до тех пор, пока у Ануко не кончились слёзы. В последний раз шмыгнув носом, она утерла лицо рукавом и смущенно взглянула на Исао.    — Прости… Всё кимоно тебе слезами залила.     Исао улыбнулся уголком губ:    — Велика потеря!    — И выгляжу сейчас, наверное, как тролиха, — Ануко попыталась спрятать лицо за ладонями, но Исао остановил её, мягко обхватив пальцами тонкие белые запястья.    — Если бы тролли выглядели так, даже фаэри бы им завидовали, — тихо произнёс он, глядя Ануко в глаза.     Она неуверенно улыбнулась ему, и вдруг испуганно охнула, взглянув на его испачканную кровью ладонь:    — Исао! У тебя кровь!    — Это не моя.    — Ты подрался с Ючирой? – нахмурилась Ануко.    — Нет. Я просто дал ему в нос.     Она закусила губу.    — Он не со зла.    — Мне всё равно, — Исао пристально взглянул на неё. – Я никому не дам тебя в обиду.     Ануко отвела взгляд.    — Сама не знаю, почему разревелась. Про маму говорят… всякое. Что она была непостоянной и распущенной. Что специально влюбила в себя дядю и держала при себе, чтобы Кайсида досталась Кэцу… Но это всё не правда! – она невольно повысила голос. – С дядей их обручили родители, но мама всегда любила папу! Я… Я знаю, меня тоже многие считают легкомысленной. Ветренной. Но Исао, я!..     Исао на мгновение крепче сжал её запястья, заставив Ануко замолчать. Шагнув ближе, он обхватил её ладони своими.    — Мне нет дела до того, что говорят. Они ничего о тебе не знают.    — А ты что знаешь? – тихо спросила она.     Исао перевёл на неё взгляд тёмных, как ночь, глаз:    — Что всё, что я хочу, без тебя не имеет смысла.     Несколько мгновений она смотрела на него, а потом вдруг рассмеялась. Исао было нахмурился, но глядя на её сияющую улыбку, не смог сдержать своей.    — Знаешь, Исао, — воскликнула она. – А я всё-таки выйду за тебя замуж!     Сердце Исао подскочило и замерло у него в горле.    — Да.