IV. Парижский воздух бодрит

1 июня 2000 Второе утро в Париже давало Гермионе сил. Не то чтобы она очень выспалась, проспав пять часов, но сегодня она чувствовала себя свежо. Гермиона накинула черный шелковый халат на свою пижаму из того же материала и подошла к балконной двери. Она распахнула ее и босиком вышла на прохладный, еще не успевший нагреться камень. Ее небольшой, действительно по-французски сделанный балкон выходил на оживленную (когда она была такой) улицу. Сейчас этот небольшой мир был залит мягким, рассеянным светом восхода. Где-то далеко ее друзья, скорее всего, были уже на работе. Гермиона села за небольшой круглый стол на балконе, призвала перо и пергамент и написала несколько писем: «Дорогие мои Поттеры, Пишу вам с маленькой террасы в самом сердце Парижа, всплминая кофе, который, кажется, и правда вкуснее, чем где бы то ни было. Солнце только что осветило крыши, и город медленно просыпается — это невероятное зрелище. Скучаю по вам обоим уже сейчас. По вашим утренним спорам о «Чудовищной книге», Гарри, и по твоим попыткам приготовить что-то съедобное без магии до девяти утра, Джинни. Мой отель («Ле Бристоль» — не смейтесь, это было спонтанное безумие) тих и безупречен, и иногда в этой тишине не хватает вашего смеха. Мой первый день был… волшебным в прямом смысле. Вы не поверите, кого я случайно встретила за кофе на второй день… Луну Лавгуд! Она живет здесь уже два месяца, изучает «ауру городских узоров» или что-то в этом роде. Мы отправились на шоппинг (Луна выбрала мне роскошное платье, по возможности пришлю вам колдографию), а потом она показала мне магический Париж. Это не Косой переулок, Джин, это что-то изящное, воздушное, со звездами на потолках кафе и фонтанами из жидкого опала. А вечером мы с ней и… вы готовы?.. с Блейзом Забини и Теодором Ноттом провели время в самом невероятном кафе. Это звучит как бред, но было на удивление приятно и легко. Они выросли. Или, может, это Париж на всех так действует. Как ваши дела? Пишите мне почаще, я тут всего один день, а уже безумно скучаю! Передайте привет всем в «Норе», когда соберетесь туда, и Джорджу с Анджелиной. Целую вас крепко-крепко, Ваша ГДГ. P.S. Гарри, когда увидишь Кингсли, можешь ненавязчиво намекнуть, что мне нравится Французское отделение Министерства Магии, оно выглядит очень… перспективно. Раз уж он предлагал мне работу в Британском. Шучу. Вроде бы. И еще, не говорите Рону про слизеринцев, думаю, ему бы это не понравилось» Она сложила письмо в конверт, написала адрес Гарри и, подняв глаза, увидела ушастого филина с огромными глазами. Не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Второе письмо было адресовано именно Рональду: «Рон, привет. Я в Париже, у меня все прекрасно. С удовольствием пью кофе и ем круассаны. Недавно встретила Полумну, она мне все показала! Как я рада была с ней повидаться… Как ты? Как Парвати? Как дела в магазине? Надеюсь, новые «Взрывные бигуди» Джорджа не спровоцировали очередной визит из Министерства... Передавай всем привет, ГДГ» Она серьезно решила не писать Рону про встречу с Блейзом и Тео. Не то чтобы она это скрывала, по крайней мере, Грейнджер была уверена, что нет, но ей было проще просто этого не говорить, нежели выслушивать обзывательства в сторону людей, с которыми Рон никогда не контактировал. Этого она в нем не понимала. Тем более, он все равно не ответит на ее письмо. Это же Рон. Он никогда не пишет сам и не отвечает на письма. С этим Гарри и Гермионе пришлось смириться. Она протянула филину второй конверт, почесала его за ухом: — Поттерам и Уизли, ты все знаешь. Удачи! - сказала Гермиона своей птице и ушла с балкона. Сегодня был свободный день, поэтому Гермиона решила погулять по волшебному Парижу одна. Она быстро надела новые бежевые брюки и свитер, так как пока что на улице было прохладно, наложила несколько заклинаний на волосы и распустила их, схватила палочку. По дороге к проходу в волшебный Париж, Гермиона вспомнила вчерашнюю встречу с… Мерлин, она даже не посмотрела на молодого человека. Какой ужас! Наверное, он решил, что она невероятно бестактная. Помимо воспоминаний об обещании купить незнакомцу круассан, она вспомнила его тихий, немного хриплый голос… «Je vous attendrai aussi longtemps que vous aurez besoin» пронеслось в ее голове и она вспомнила аромат, исходивший от мужчины. Карамель, дорогой хлопок, запах дождя и свежий пергамент. Я буду ждать вас столько, сколько вам понадобится… «Что бы он мог иметь ввиду?» — Подумала Гермиона, но почти сразу отогнала все мысли о нем. Проход в волшебный квартал на этот раз открылся для нее через арку, увитую утренним жасмином. Улицы Ле Марэ Мажик в этот час были почти пусты. Магические витрины лишь начинали просыпаться, а по булыжникам важно расхаживал розовый фламинго. Гермиона наслаждалась тишиной, когда услышала спокойный голос позади себя: — Я не думал, что Грейнджер из тех, кто встает с первыми лучами солнца. Или парижский воздух так бодрит? Она обернулась и увидела Теодора Нотта. Он был в простой, но безупречно сшитой темно-синей поло и светлых льняных брюках, с поджатым под мышку свертком, похожим на книгу. На его лице не было ни насмешки, ни удивления — лишь легкая, усталая вежливость. — Привычка со времен подготовки к СОВ, — улыбнулась она в ответ. — А ты? Снейп не терпит опозданий? — Что-то вроде того, — он кивнул к свертку. — Забрал заказ у одного знакомого. Старый трактат требует бережного обращения. Ты одна? — Луна сказала, что сегодня у нее «диалог с лунными улитками». Я решила побродить самостоятельно. Они неловко помолчали, после чего Нотт предложил: — Я направляюсь в кафе на площади. Если у тебя нет других планов, присоединяйся. Блейз сегодня погряз в бумагах, а общество… бывает полезно. — скромно улыбнулся Тео и опустил взгляд. Он всегда был застенчив. Они зашагали рядом. В уютном, почти пустом кафе за чашкой крепкого кофе Гермиона, набравшись смелости, спросила: — Прости, если это бестактно… но я заметила, ты здесь один. А Пэнси…? — Она запнулась. Тео вздохнул, поставив чашку на блюдце. — Пэнси, — произнес он имя без злобы, но с явной усталостью. — Мы… разошлись во взглядах. На время. Она уехала в фамильное поместье в Италию. Сказала, что ей нужен воздух, пространство и чтобы ее не донимали вопросами о будущем. А мне велела «остаться здесь и не сойти с ума в одиночестве» и «почаще гулять со своими друзьями-дебилами» . Вот я и остаюсь. С друзьями, с книгами… — Он махнул рукой. — Это к лучшему, наверное. Иногда расстояния проясняют то, что не видно вблизи. — Мне жаль, — тихо сказала Гермиона. — Не стоит. Все в порядке. — Он помолчал, изучая ее лицо. — А ты? Кроме Лавгуд и нас, неудачливых слизеринцев, в Париже есть еще кто-то из знакомых? Или ты решила начать с чистого листа? Вопрос был задан легко, но Гермиона почувствовала в нем легкий зонд. Ее мысль метнулась к вчерашнему незнакомцу, но она лишь покачала головой. — Пока что только вы. Если, конечно, не считать случайных прохожих, которым я по неловкости обещаю круассаны, — она попыталась шутить, но голос выдал легкое смущение. Тео поднял бровь, в его взгляде мелькнул внезапный интерес. — О, это звучит как история. Неужели парижские мужчины настолько обаятельны, что заставляют Гермиону Грейнджер давать гастрономические обеты с первого взгляда? — Когда я говорю с Луной по телефону на французском языке и пытаюсь сформулировать мысли правильно, к сожалению, я не думаю о том, что говорю прохожим. — У тебя есть сотовый? - Тео чуть не подпрыгнул. — Гермиона, запиши мой номер! — У тебя тоже?? - распахнула глаза Грейнджер. — Даа, мы с Блейзом начали ими пользоваться около месяца назад. Я и не думал, что это так удобно. Гермиона протянула ему телефон, и он записал свой номер в книге, подписав «Самый красивый слизеринец» — Может быть ты и застенчивый, но любить себя — одно из самых лучших качеств - улыбнулась Грейнджер. — Мы с Блейзом будем тебе писать! — это звучало устрашающе, — Если Пэнси узнает, что я видел тебя, а она нет - она будет в бешенстве… — Я знаю! Можно я ей напишу, что встретила вас с Блейзом на днях и жду встречи с ней? — А кто я тебе, чтобы запрещать, мисс-самая-умная-ведьма-своего-поколения? — засмеялся Тео. Так смех Гермионы и Тео смешался в единый. На восьмом курсе Гермиона начала обмениваться колкостями не только с Блейзом… Рано утром, около шести часов, когда ее только начали мучить кошмары, она бессмысленно бродила по пустым коридорам Хогвартса, пытаясь отдышаться. Слезы текли сами собой, а свежий шрам на предплечье саднил и горел, будто напоминая о лезвии Беллатрисы каждую секунду. В одном из переходов она буквально столкнулась с Пэнси Паркинсон. Та, вопреки ожиданиям, не фыркнула и не прошла мимо. Она остановилась, окинула заплаканное лицо Гермионы острым, оценивающим взглядом, и ее собственное, обычно надменное выражение, смягчилось на долю секунды. — Кошмары? — коротко спросила Паркинсон, не как насмешку, а как констатацию. Гермиона, не в силах выговорить слово, лишь кивнула, отводя взгляд. — У меня тоже, - так же тихо сказала Пэнси. — От вида... того, что было в Большом зале. У всех, наверное. Она не предложила помощь. Не попыталась обнять. Вместо этого она вытащила из складок мантии маленький серебряный флакон. — Успокоительное. От профессора Снейпа, — она протянула его Гермионе. — Сильное, но не оглушающее. Хватит, чтобы дожить до завтрака. Это был не акт внезапной дружбы. Это был акт выживания одного солдата другому, поверх всех школьных распрей. Гермиона взяла флакон, и их пальцы на миг встретились. Лед был сломан. Позже, уже днем, Пэнси сама подошла к ней в библиотеке. — Если будешь снова бродить по коридорам, то буди меня. Скучно одной, — бросила она, как вызов. И Гермиона приняла его. Так началось их странное, молчаливое перемирие. Оно вылилось в несколько совместных походов в Хогсмид — неожиданную компанию составляли Гермиона, Джинни, Пэнси, а иногда к ним присоединялись Блейз и Тео, если последнего удавалось оторвать от книг. Это не были веселые прогулки старой дружной компанией. Это было собирание осколков. Они говорили о нейтральном: о восстановлении замка, о будущем. Избегали прошлого. Но само присутствие друг друга, способность сидеть за одним столом в «Трех метлах», стало тихой победой над войной. Пэнси, несмотря на всю свою колючесть, оказалась невероятно прямой и лишенной сантиментов. Когда Гермиона вполголоса заикнулась о своем разрыве между магией и магглами, Пэнси фыркнула: — Глупости. Если ты можешь сделать и то, и другое — делай. А если кто-то скажет, что нельзя, то плюнь ему в чай. Ты же Грейнджер. Ты всегда брала то, что хотела. Эта бестактная, грубая поддержка в тот момент значила для Гермионы больше, чем любые мягкие слова. Пэнси видела в ней не жертву и не героиню, а сильного соперника, и уважала ее ровно настолько, чтобы ждать от нее только сильных решений. Тео, наблюдавший за ними тогда, усмехнулся, глядя сейчас на Гермиону через парижский столик: — Она до сих пор говорит о тебе с уважением. «Та девчонка не сломалась. Значит, и мы не имеем права». Ее слова. Так что да, пиши ей. Она будет рада. Может, это даже заставит ее вернуться из Италии чуть раньше.

***

Вечер не спешил заканчиваться. Кофе сменился легким белым вином, а тени на площади удлинились, окрасившись в золото заката. К ним за столик, как по расписанию, подошел Блейз Забини. Он выглядел уставшим, но довольным, сбросив на свободный стул портфель из тонкой кожи. — Спасение, — заявил он, не здороваясь, и взял бокал из рук Тео, сделав глубокий глоток. — Французские магические контракты созданы, чтобы сводить с ума. Если бы я прочел еще один пункт о «необратимых последствиях произвольной трансмутации в зоне действия Статьи 14-бис», я бы трансмутировал себя в что-нибудь простое. В камень. Или в этого фламинго, — он кивнул на ту же розовую птицу, которая теперь важно позировала туристам у фонтана. Гермиона не могла сдержать улыбки. В его усталой браваде было что-то искренне забавное. — И чем же закончился твой крестовый поход против бюрократии? — поинтересовался Тео. — Тем, что я подписал все, что от меня хотели, и пообещал назвать своего первого грифона в честь нотариуса. Его зовут Жан-Клод. Уверен, он оценит. Разговор потек легко, как река после дождя. Вино и общая непринужденность сделали свое дело. И тогда Блейз, с хитрой усмешкой, положил локти на стол. — Значит, Грейнджер решила исследовать наш родной Пари-и-иж и тех, кто находится здесь сейчас - протянул он. — Лавгуд, мы с Тео… Кого следующего в свой список включишь? Тео фыркнул, а Гермиона покачала головой. — Кто-нибудь с хорошим вкусом в вине мог бы быть полезен. — О, о вкусах! - оживился Блейз. — Это напоминает мне один прекрасный вечер на восьмом курсе. Помнишь, Гермиона, наш… философский спор в библиотеке? Память вспыхнула у Гермионы яркой картинкой. Поздний вечер. Они с Блейзом, уставшие, но не сдающиеся, сидели над одним и тем же сложнейшим трактатом по защитной магии. Спор зашел о базовых принципах одного заклинания. Блейз настаивал на классическом, «чистом» подходе. Гермиона приводила доводы о структурной адаптации, почерпнутые из маггловской физики. Дело чуть не дошло до дуэли, но они оба были слишком измотаны для волшебных палочек. — Ты тогда сказал, что моя теория «пахнет грязными трубами и отчаянием маггла, пытающегося объяснить молнию», — напомнила Гермиона, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — А ты парировала, что мой подход «застрял в эпохе, когда целебным зельем считалась вода с истолченным жуком», — рассмеялся Блейз. — Мы спорили три часа. А потом эта миссис Пинс подошла и сказалс: «Если вы, дети, не замолчите, я трансфигурирую вас в книжные закладки и засуну в самый скучный фолиант по истории регулирования торговли мантикорным пухом». Тео присоединился к смеху, качая головой: — А я в тот вечер пытался уснуть в соседнем кресле. Вы оба орали о «квантовой стабильности магического поля» так громко, что у меня до сих пор в ушах звенит. Я тогда подумал, что либо вы убьете друг друга, либо… поженитесь от интеллектуального истощения. — Мерлин, только не это! — в унисон воскликнули Блейз и Гермиона, что вызвало новый взрыв смеха. Смех их троих, чистый и неожиданно беззаботный, смешался с вечерним шумом площади. Он был исцеляющим. В этих воспоминаниях не было войны, не было боли - только абсурдность, юность и странная, зарождающаяся связь между людьми, которые обнаружили, что их острые умы могут сталкиваться, не причиняя увечий. — Знаешь, — сказал Блейз, утирая слезу от смеха, — я до сих пор считаю, что был прав насчет того заклинания. — А я до сих пор знаю, что права была я, — парировала Гермиона, сияя. — И мир не рухнул, — философски заключил Тео, поднимая бокал. — За восьмой курс. За то, что мы выжили. И за то, что можем теперь спорить в Париже, а не в пыльной библиотеке. Они чокнулись. Вечер, который начинался с одиночной прогулки, превратился во что-то теплое, живое и невероятно ценное. И когда Гермиона позже возвращалась в отель, на ее губах все еще играла улыбка, а в ушах звенел их общий, свободный смех.

***

Тео и Блейз только попрощались с Гермионой. — Шикарная ведьма. — Сказал Блейз, широко улыбаясь Тео. — Не могу с тобой не согласиться, Блейз. Она отлично выглядит. Как думаешь, надолго она в Париже останется? — Она говорит, что нет, — сказал Блейз, привставая и протягивая руку подошедшему парню, — Однако, я уверен, что ее решение дело времени. Тео улыбнулся и поднял взгляд на Драко Малфоя. То, о чем говорит Блйз, известно лишь им двоим… — Ты все пропустил, Драко, — сказал Блейз. — У меня будет время наверстать упущенное, — ухмыльнулся Малфой и протянул бокал, чтобы чокнуться со старыми друзьями.