Глава 26

Молотобой ушел сразу же, как только выключил комм. Он собирался подождать на месте и посмотреть, не пришлет ли Ка’Зир кого-то из своих парней, которые могли ошиваться поблизости, вперед себя в качестве группы поддержки. Но нет, похоже, Ка’Зир был настроен серьезно и нарушать уговор не собирался, что, безусловно, было хорошим признаком. Признаком, но не гарантией. Поэтому, когда на парковке через сорок шесть минут притормозил массивный темный спидер и из него не спеша выбрался Ка’Зир, Молотобой еще постоял немного в комнатушке для дроидов-уборщиков и подождал, не появится ли подкрепление. Но нет, Ка’Зир скучал около своего спидера в одиночестве. — Ты и правда пришел один, — усмехнулся Молотобой, неслышно подобравшись к спидеру. — Я бы не стал тебя обманывать. — Ка’Зир даже не вздрогнул. Он как будто нехотя отлепился от спидера и шагнул навстречу. Вел он себя совершенно буднично, словно приехал в торговые галереи за покупками. — И ты бы меня не стал обманывать. Мы оба это знаем. Так зачем тратить время на хитрости? Кстати, хочу сказать лично: жаль, что так вышло с Нишем. Он мне правда нравился. Я так уж точно не хотел, чтобы все обернулось как обернулось, но эти слимо… Пойми, они ж форменные идиоты. Говоришь им одно, они вроде понимают, а потом все равно делают что-то свое. И ты можешь с них хоть шкуру спустить, они не смогут толком объяснить, как у них все так получилось. — Уверен, это наблюдение ты сформировал на практике. — А как иначе? Как добиться хоть какого-то понимания? Ну да ладно... Ксиррус хочет с тобой поговорить. — И где он? Что, прячешь этого аруэти в кармане? — Что-то вроде… Ка’Зир медленно полез в карман, совершенно не обращая внимания на тяжелый внимательный взгляд Молотобоя, следящего за каждым его движением, и вытащил комм. Все так же медленно включил его, и через пару мгновений над передатчиком возникла голубоватая фигура Орвина Ксирруса. — Капрал, рад наконец-то встретиться с вами, пусть и не лично. — Ксиррус улыбнулся Молотобою так ласково, словно тот был его обожаемым младшим братом, беспокойным, шальным, но умненьким и горячо любимым. — Примите мои соболезнования. Ниш был хорошим человеком, мне так жаль. Это действительно потеря. — Да, мне уже говорили. — Действительно потеря… Так вот, к делу. — Приятная улыбка вмиг исчезла с лица Ксирруса, а глаза сверкнули холодно и хищно. — Я как следует поразмыслил над вашими словами и пришел к выводу, что был слишком поспешен в суждениях. — Да неужели? — Вы позволите продолжить? — Ксиррус слегка скривился, и Ка’Зир хмыкнул. — Валяйте, — кивнул Молотобой. — Благодарю. Так вот, похоже, нас с вами действительно обманули. И, как это ни прискорбно, обманул один из моих людей. — Да, Ка’Зир говорил, что они у вас все как один идиоты. — Грубое, но меткое замечание. Ка’Зир у нас мастер точных определений. Но этот был, увы, не идиотом. Наш ученый, которого мы привлекли к проекту, ботан Нол Вен'нарри, пропал практически сразу после инцидента. — Может, не пережил очередного эксперимента? — хмыкнул Молотобой. — Или развлекается где-нибудь с мохнатенькой подружкой, прогуливает гонорар? — Нет. — Ксиррус поморщился. — За ним присматривали, но ему помогли… выбраться. Дома у него пусто. Все личные вещи он забрал. В лаборатории, в которой работал, не появлялся. — А откуда вы его вообще взяли? Не просто же наугад ходили по лабораториям? — Практически, — вздохнул Ка’Зир. — Лаборатория, в которой он работал, принадлежит одной из дочек «Амвилл». Я посмотрел, у кого есть соответствующий опыт, потом прикинул, кто может подойти по характеру. Нашел двоих. Закинул удочку. Этот согласился. — А еще где-то он подрабатывал? Чем-то увлекался? — Да хрен его знает, — пожал плечами Ка’Зир. — Он шизик. Ничего, кроме своих колб, не видит. — И вы привлекли к проекту разумного, о котором ничего не знаете? Дайте угадаю: отпускать вы его не собирались? — Ну не то что прям не собирались… — проворчал Ка’Зир. — Это сейчас была плохая реклама вашему предложению, господин Ксиррус, очень плохая. — Я ведь еще не сделал предложения, — усмехнулся Ксиррус. — Но собирались, иначе зачем весь этот разговор? — Верно. Хочу предложить вам возобновить сотрудничество. Вы во многом уже в курсе событий, имели дело с веществом и последствиями его употребления. — Да, Рифт и Трипл... Их, я так понимаю, вам не жаль. — Я покривлю душой, если скажу, что жаль. Мы оба прекрасно понимаем, что они слетели с репульсоров еще задолго до этого происшествия. Они — как это у вас таких называют? — с самого начала были дефективными. И их печальный конец был исключительно вопросом времени, а не превратностью судьбы. — Они были моими братьями… — Бросьте, капрал. Я не первый раз имею с вами дело и вижу, что вы гораздо умнее всей той чуши, которую впихивает вам в головы республиканская пропаганда. — То есть предполагается, что я соглашусь с вашим предложением… чтобы потом прийти к тому концу, который счастливо избежал доктор Вен'нарри? — Вен'нарри был узким специалистом, а вы специалист широкого профиля. Я и в дальнейшем сумею найти вам применение. Тем более в отличие от Вен'нарри вы вряд ли захотите болтать о моих делах. Мы ведь определенным образом уже связаны. И главное, вы уже должным образом замотивированы. Да и проблем у вас будет немало, если вы попадете в руки властей. Дезертир, который за деньги притащил на Корусант какую-то страшную заразу… Это, кстати, случайно не разработка сепаратистов, нет? Они ведь отметились на Агри-4, с которой вы как раз вернулись перед происшествием. — Не могу отказать, когда меня так настойчиво просят. — Поговорите с Ка’Зиром, наметьте план действий. Найдите этого ублюдоч… доктора и тех, кто меня обокрал. Найди, капрал, тех, кто тебя обокрал. Уверен, ты не откажешься с ними встретиться. Ты даже уже знаешь хорошее место, где сможешь приятно провести с ними время. — Договорились, господин Ксиррус. — Вот и славно. Передавайте привет доктору. Скажите, что я скучаю. — Какому док… Ксиррус улыбнулся. Его изображение дрогнуло и погасло. — Хитрожопая погань, — проворчал под нос Молотобой. — Ладно, Ка’Зир, давай наметим план действий. Когда Молотобой вернулся на свою стоянку, Лараен в спидере он не нашел. Он хмыкнул, прислонился спиной к дверце и окинул ленивым взглядом площадку, прикидывая, откуда она может за ним наблюдать. Выделив три подходящие колонны, он внимательно присмотрелся и почти сразу же увидел, как за одной из них слегка шевелится на стене тень. Он снова хмыкнул и позвал: — Я вижу тебя. Ты в секторе Эск-8. Выходи, я один. Тень дернулась сильнее, замерла на мгновение, а потом Лараен наконец выглянула из-за колонны. — Молодец, соображаешь, — сказал Молотобой, когда она осторожно подошла к нему. — Только в следующий раз прячься получше. А если спряталась, не ерзай на месте, как будто тебе муравьи в штаны заползли. — Ты так долго. Я уже думала, что-то случилось. — Голос Лараен дрогнул, она и правда выглядела напуганной. — Удивительно, но на этот раз ничего. Ладно, забирайся, поедем домой, а то наш питомец, наверное, уже соскучился. — Что хотел этот Ка’Зир? — Он — ничего. А вот Ксиррус… Кстати, он передавал тебе привет. Сказал, что скучает. А ты скучаешь? — Ты рассказал ему обо мне?! — Нет. Но он же не дурак. Наверное, догадался, что деться-то тебе с той платформы было некуда. А в трубе тебя не нашли. — И что теперь? — Помогу ему найти одного шабуира. Или он мне его поможет найти. Это как посмотреть. — Ты что, снова связался с ним?! Ты с ума сошел?! — Ага, связался, — довольно ухмыльнулся Молотобой, — и он об этом еще горько пожалеет, это я тебе обещаю. Но прежде мы найдем того ди’кута, который все это устроил. * * * Квартира Нола Вен’нарри располагалась в стандартном жилом блоке среднего уровня — одном из тысяч таких же, втиснутых в структуру мегаполиса и давно уже миновавших пору своего расцвета. Когда-то отсюда открывался вид на террасы сенатского сектора и здесь селились чиновники, делавшие успешную карьеру, но еще не достигшие ее вершин. Но город неумолимо рос вверх, новые башни перекрыли вид, и места зажиточных граждан экуменополиса заняли разумные попроще. Со временем поистрепавшиеся фасады кое-где обновили, закрыли глянцевым пластиком и поменяли окна, но доктор жил в старом блоке, обшитом помутневшими панелями с выцветшими геометрическими узорами, модными пару столетий назад. Дверь его квартиры из армированного металла, дорогая, с многоступенчатой системой замков, ярко выделялась на фоне стандартных соседских, но, по мнению Молотобоя, функционально мало чем от них отличалась. — Конечно, совсем неприметно, — покачал он головой. — Я же говорю, бисга* как он есть, — усмехнулся Ка’Зир, толкая дверь. Та легко поддалась, обнажив оплавленный замок и срезанные крепления. — Долго возились? — спросил Молотобой, осматривая работу. — Да минут десять вместе с глушилкой. Дверь-то только выглядит солидно, а так барахло барахлом. Но он же ботан, они любят все усложнять. Квартира оказалась просторнее, чем можно было предположить снаружи: несколько смежных ячеек, когда-то разделенных стенами, теперь образовывали единое пространство с необычно высоким для стандартных жилых ячеек Корусанта потолком. Встроенные шкафы из светлого пластика стояли распахнутыми, и их пустые недра напоминали раковины, из которых вынули содержимое. Вдоль окна тянулся лабораторный стол. На его поверхности разворачивался сложный узор из проплавленных дорожек, въевшихся в поверхность разноцветных разнозразмерных колец и тонких царапин. Под столом, уходя в отдельный ввод, тянулся толстый силовой кабель. Из угла на мир слепым черным глазом смотрел старый громоздкий терминал. — Чипы памяти он вынул, — махнул рукой Ка’Зир. — Теперь это просто коробка. Вещей в квартире и правда почти не осталось, только кое-где валялось какое-то совершенное уж барахло вроде застиранного полотенца, нескольких пустых упаковок из-под стимов, каких-то рекламных брошюр и идиотского брелка в виде розовой куарренки в блестящем комбинезоне и с плащом за плечами. Молотобой взял брелок и покрутил его в пальцах. — СуперКу, — бросил Ка’Зир, с неприязнью глядя на игрушку. — Видеть уже эту дрянь не могу. — У тебя неожиданно широкий кругозор, — хмыкнул Молотобой. — Это из мультика. Мои дети по нему с ума сходят, а мне эта песня скоро в кошмарах звучать будет. — И Ка’Зир вдруг затянул тонким противным голосом: — СуперКу, СуперКу, я все быстро разгребу! — Неплохо, — похлопал в ладоши Молотобой. — Думаешь, наш доктор фанат? В принципе, по типажу похоже… — Да нет, фанат бы такую ценность не бросил. — Ценность? — Ну да, эту дрянь дают в торговых галереях, если соберешь купоны или сделаешь покупку на большую сумму. Они типа коллекционные. Видишь, они мягкие, а не из дешевого пластика, как в магазинах попроще. Комбинезон еще этот с блестками… У нее там, кстати, под плащом кнопка есть, нажмешь — и она будет гундеть свою ублюдочную песенку, пока окружающие не рехнутся. Молотобой ухмыльнулся и нажал на кнопку. «СуперКу вперед летит, всем удачу подари́т!» — тут же раздался механический писклявый голос, и глаза фигурки замигали встроенными диодами. — И зачем я тебе только сказал? — проворчал под нос Ка’Зир. — А как ты думаешь, откуда она у доктора? — Я ж сказал, дают за покупку в торговой галерее. — И много тут в округе дорогих торговых галерей? — Не знаю. Вроде ни одной… — Значит, у нас есть доктор, которому совершенно наплевать на быт… — Молотобой обвел рукой скудно обставленную квартиру и в конце указал на кухонный стол, заваленный упаковками грибных шариков быстрого приготовления, — но он зачем-то едет в другой район, скорее всего, хороший, лучше, чем тот, в котором он живет, и покупает там что-то на сумму, достаточную для получения такой красотки. — Ну он же передвигался по городу, — пожал плечами Ка’Зир. — Может, ездил куда за любимыми корешками или что там эти ботаны едят? — Фкшахк, — задумчиво поправил его Молотобой, — потроха. Ботаны любят фкшахк… Но наш, похоже, ограничивался грибными шариками. Надо посмотреть, какие торговые галереи раздают этих красоток, — он подбросил на ладони поющий брелок, — и попробовать проверить их камеры. Уверен, господин Ксиррус сможет решить эту проблему. — Даже если мы узнаем, что он шарился в какой-то галерее, что нам это даст? — Посмотрим, что за галерея. Что находится вокруг. Что он там делал, что покупал… с кем встречался. — Ладно. В целом хоть какая-то идея… Да выключи ты ее уже, или я тебя пристрелю! Молотобой рассмеялся и нажал на кнопку. Фигурка потухла и смолкла. — Я ее кое-кому подарю, — сказал он. — Ему точно понравится. Положит начало новой коллекции. — Даже знать не хочу, с какой безмозглой тварью ты связался, — вздохнул Ка’Зир и пошел к выходу. Когда Молотобой выходил из квартиры, он снова подбросил фигурку на ладони и нажал на кнопку. «СуперКу не знает бед, яркий мир — мой лучший след!» — Куэем клянусь, я тебя пристрелю! — взревел Ка’Зир. * * * Подходящих торговых галерей в округе оказалось пять, но ни в одной из них доктор Вен'нарри не попал на камеры. Ка’Зир клялся, что его парни выгребли все, что только возможно было добыть из архивов торговой сети, но все было тщетно. Мир, который показывали камеры, неистово бурлил и в то же время казался странно неподвижным, словно одно и то же видео постоянно ставили на повтор. Записи тянулись бесконечной лентой: служебные коридоры, кассовые линии, грузовые рампы, парковочные карманы, входы и выходы… Коробки с глухим стуком падали на пол, покупатели спорили из-за мелочей, охранные дроиды катались по одним и тем же маршрутам… Кто-то застревал на травалаторе, кто-то рассыпал огромный, набитый всякой всячиной пакет… В этой безумной круговерти можно было найти все, что угодно, но доктору в ней места не нашлось. — Чего и следовало ожидать, — подвел итог занявшему целый день анализу Ка’Зир. — Акции с этой поганью уже полгода, а сколько эти слимо хранят записи? Ну месяц от силы, если не случилось какой дряни. Может, доктор туда и заходил-то один раз несколько месяцев назад. — Может, — кивнул Молотобой. — А может, он и вовсе ходил не в галерею. — Может, и не в галерею. Там обычные районы вокруг: жилые блоки, какие-то магазины, рестораны, бары… Он мог ездить куда угодно и по дороге заскочить в галерею. В лаборатории платят неплохо, кредиты у него водились, так почему бы не потратить их в приличном месте? — Шизик, который ничего вокруг не видел, кроме своих колб, питался грибными шариками и спал на узкой продавленной койке, тратил тридцать-сорок стандартных минут на дорогу, чтобы приехать в другой район, пойти… я не знаю… в модный бар, а по дороге заглянуть в дорогой супермаркет и купить там… Что он там мог купить, чтобы ему дали коллекционную СуперКу? Тридцать килограмм грибных шариков? С ними, наверное, так в баре и сидел. — Что ты прицепился к этим шарикам? — Думаешь, у него были еще и потроха, но их он взял с собой, когда пустился в бега? Ка’Зир фыркнул и закатил глаза. — Лучше подумай, что может быть в этих галереях, куда он мог ходить. — Ну что там есть… Салоны красоты, спорт-клуб, какая-то еда, постаматы… Постаматы… — Ка’Зир вопросительно посмотрел на Молотобоя и тот кивнул: — Если доктор где-то подрабатывал, а подрабатывал он явно не в социальном госпитале, он должен был как-то контактировать с заказчиком. А значит, почему бы и не постаматы? И камеры постаматов одной из торговых галерей наконец-то показали доктора. Он подошел к линии ячеек, замер на мгновение, словно к чему-то примериваясь, а потом повернулся так точно, что даже его узкие, обтянутые какой-то нелепой цветастой рубахой плечи перекрыли ракурс камеры. В таком положении движения его рук лишь угадывались, и понять, какую ячейку он открыл, что положил внутрь, а что забрал, если вообще что-то забрал, было решительно невозможно. — Вот ведь допа-мики слимо**, — довольно ухмыльнулся Ка’Зир и посмотрел на Молотобоя. Доктор появился у постамата еще два раза. Последний — сразу после того, как Ка’Зир забросил свою «удочку». — Он точно с кем-то поделился твоим предложением, — заключил Молотобой. — Что за разумные, — проворчал Ка’Зир, — никому нельзя верить. Так и норовят обобрать, кинуть… Ладно слимо из банд, но этот-то куда? А еще ученый. — Ну раз он ученый, то не дурак. Наверное, догадался, что, имея с вами дело, лучше подстраховаться. — Вот поэтому я и не люблю умников. — Не переживай, ты не часто имеешь с ними дело. Они посмотрели записи еще раз и еще, прогнали их в замедленном режиме, приближали и ставили на паузу, но понять, какой именно ячейкой пользуется доктор, так и не смогли. — Ну, может, курьер окажется тупее, — в конце концов сдался Молотобой. — Давай поищем того, кто забирает посылки. — Это если каждый раз за ними не приходили разные разумные, — пожал плечами Ка’Зир, но спорить не стал. Такую работу, которую парни в штабах называли аналитической, а сам Молотобой — тупой, капрал ненавидел лютой ненавистью, но Ка’Зир подключился к поисковой программе, похожей на ту, что использовала разведка. Начав с «якоря» — кадра с одной камеры, — система фиксировала приметы разумного и искала совпадения на записях других камер в округе, выстраивая траекторию перемещения. На экране консоли стремительно замелькали лица, почти сразу же слившись в одно пятно: подростки в наушниках, суетливые курьеры с сумками наперевес, женщины с детьми, норовившими улизнуть в самый неподходящий момент, техники с инструментами, клерки в дорогих костюмах, случайные прохожие... Программа пережевывала их пачками, проглатывала и вгрызалась в следующую порцию разумных. И совпадение нашлось. Какой-то зверского вида хасск с проплешинами на голове и рваными ушами попал в поле зрения камер почти сразу же после того, как доктор в последний раз ушел от постамата. Хасск шагнул к ячейкам слишком поспешно, но потом, видно, вспомнив о том, что необходимо выждать, отступил назад… но ошибку он уже совершил. Он же потом вернулся к постаматам через полчаса, и он приходил еще один раз — предпоследний. — Попался слимо, — довольно оскалился Ка’Зир. — Ты только посмотри, какой уродец. Таким только хаттов пугать. Уверен, он звезда полицейских баз. Хасск действительно нашелся в полицейской базе, вот только значился там как потерпевший. Хасска звали Пирк. Когда-то он держал небольшую мастерскую по ремонту дроидов, доставшуюся ему от отца, отцу — от деда, а тому — от его деда. Ничего выдающегося, обычная ячейка среди десятка таких же, с масляными пятнами на полу и стеллажами из дешевого пластика. Цены он не задирал, с расспросами ни к кому не лез и работал на совесть, а потому клиентов хватало. Прямо из мастерской его и выкрали. Это были молодые парни, называвшие себя Сумеречными лисами. Они откололись от банды соседнего района и решили проложить собственный путь в галактике. Среди местных головорезов Сумеречные лисы считались перспективными, потому что к своим восемнадцати — двадцати стандартным годам уже успели натворить дел, а кто-то и посидеть в одной из корусантских тюрем. Работали, как и хасск, они тоже на совесть, с полной отдачей. Лисы притащили Пирка в какой-то подвал и доходчиво объяснили, что мастерская ему больше не принадлежит. От него же требовалась самая малость — подписать дарственную и назвать код доступа к счетам. Но Пирк, и до того славившийся упрямством и склочным нравом, уперся почище грязерога и наотрез отказался расставаться с семейным делом. Тогда его привязали к стулу, включили над головой лампу и так и оставили. Воду ему давали три раза в сутки по полстакана и все время кормили соленой кашей. Пирк быстро смекнул что к чему и пытался отказываться от угощения, но еду в него запихивали насильно. Ему поджигали шерсть и резали уши, сломали пальцы и вырвали клыки, но Пирк, даже начавший впадать в беспамятство, не сдавался. В конце концов для главаря банды сломать Пирка стало делом не только принципа, но и выживания: кто бы стал считаться с Лисами, если бы их сумел переупрямить какой-то чумазый техник? Главарь здраво рассудил, что Пирк, похоже, сильно привязан к семье, и тогда в подвал привели его сестру. Пирк подписал все через день, отдал все коды, он бы и шкуру с себя спустил, если бы это потребовалось, но Лисам его грязная, подпаленная шкура уже была не нужна. Тем же вечером Пирка выбросили на какой-то улице, где его и подобрал патруль. Сестра Пирка из подвала уже не вышла. Пока Пирк отмокал в бакте, Лисы перепродали его мастерскую местному боссу, который, как оказалось, решил прибрать к клешням всю рабочую зону сектора. Пирку просто не повезло, он стал первым. Остальные же, сделав из произошедшего правильные выводы, избавлялись от своего имущества без лишних слов и даже с определенной охотой. — Как же нескучно живут свободные граждане Республики, — пробормотал Молотобой, разглядывая безумную физиономию Пирка на фото в полицейской базе. — Здешние традиции, — пожал плечами Ка’Зир. — Умники в голонете называют это культурными особенностями. Ладно, предлагаю прокатиться в галерею и покопаться в постамате. Вряд ли мы там что найдем, но вдруг… Галерея притаилась в тени двух массивных жилых блоков, подпирающих ее с двух сторон. Она не пыталась привлечь внимание кричащей рекламой, но и не терялась в бурлящем вокруг хаосе. Вход обрамляли колонны из матового металлопластика с едва заметной текстурой, призванной имитировать натуральный камень. Перед тем, кто переступал порог, открывались широкие проходы с плавным уклоном, прозрачные перила из транспаристила, ненавязчивая навигация и реклама, которая не била в глаза, а словно бы шептала на ухо: «Купи у меня, докажи, что ты чего-то стоишь». Легкий, чуть уловимый цветочный запах, шедший из огромного косметического магазина у самого входа, мешался с насыщенным, чуть горьковатым ароматом хорошего кафа. Молотобой и Ка’Зир остались в спидере. К постаматам пошел виквай по имени Талш, которого Ка’Зир представил как специалиста по замкам. И, глядя на его хитрую ухмылку, цепкие блестящие глазки и длинные ловкие пальцы, в это поверить было легко. Сложнее было принять Талша за одного из техников, обслуживающих постаматы. Впрочем, Молотобой рассудил, что гражданские вряд ли обратят внимание на щегольские кожаные ботинки на тонкой подошве, которые плохо прикрывали штанины потертого рабочего комбинезона, и хищную грацию движений. Талш вернулся через тридцать восемь минут. — Ничего стоящего, — сказал он, поигрывая сканером. — Ну, пожалуй, кроме удочки с силовым приводом. Я б себе такую… купил. — Он хмыкнул. — Но, думаю, вам, босс, не она нужна. — Нет, рыбалка не для меня, — покачал головой Ка’Зир. — Тратить часы на то, чтобы поймать какую-нибудь мелкую, скорее всего, несъедобную дрянь… Я еще не настолько устал от этой жизни. Ты поставил камеру? — Ага. На потолочное крепление. Ее не найдут, только если сбросят, когда будут снимать всю конструкцию. Запитал напрямую от шины постамата, так что она не сядет. Еще наши внуки смогут смотреть, кто какое барахло заказывает. — Ну тогда по домам, — заключил Ка’Зир. — Поищем этого хасска. Надеюсь, он еще не валяется в каком-нибудь сервисном колодце. * * * — Мне нужна твоя помощь, — заявил Молотобой на следующее утро, и Лараен оторвалась от сладких лепешек, которые он купил прошлым вечером по дороге в убежище, и окинула его настороженным взглядом: — Я вряд ли смогу кого-то убить. — Не волнуйся, — хмыкнул Молотобой, — тебе нужно будет делать то, что ты умеешь лучше всего: занудно задавать одни и те же вопросы и при необходимости жалостливо плакать. Я бы тебя не просил, но моя внешность не располагает к беседам. Лараен дернулась, будто собираясь возразить, и на мгновение Молотобою отчаянно захотелось, чтобы она сказала, что все не так страшно. Но она отвернулась и пробормотала: — Ладно. Что нужно делать? — Что ты о нем думаешь? — спросил Молотобой, показывая ей по дороге голофото хасска. — Уверена, что Сайлас примерно так и выглядел, — фыркнула Лараен. — Мне нужно будет иметь дело с ним? — Нет, с ним. — Молотобой протянул ей голофото доктора Вен’нарри. Это был снимок с рабочей карточки, и на нем доктор, наряженный в строгий костюм и застегивающуюся под горлом рубаху, выглядел серьезным и немного испуганным. — Ученый, микробиолог. Он пропал, и нам нужно его найти. Походишь в том месте, где он точно появлялся недавно, прикинешься его обеспокоенной коллегой, поспрашиваешь местных, может, кто-то что-то видел. — Его что, убьют? — Лараен посмотрела на него с отчаянием. — Слушай, ну ты же солдат… Ну как ты можешь этим заниматься? Посмотри на него, тебе что, его совсем не жаль? Он же приличный разумный, он же… совершенно беззащитный! Ты же должен защищать таких, как он… — А тебе его жаль? — мрачно усмехнулся Молотобой. — Жаль, потому что он выглядит прилично? Потому что он одет в костюм и не похож на того мерзкого уродливого хасска? — Ты как будто меня в чем-то обвиняешь… — Этот доктор — его зовут Нол Вен’нарри — ставил эксперименты на разумных. — Голос Молотобоя зазвучал неожиданно зло. — На еще живых разумных. И он имеет прямое отношение к той дряни, которая сожрала мозги Трипла и Рифта. К дряни, из-за которой Рифт убил твоего коллегу и еще каких-то парней из госпиталя, а Трипл покончил с собой у тебя на глазах. Ты вроде как из-за этого даже переживала. И не судьба сделала его конченой мразью. Он и сам с этим прекрасно справился. Но выглядит он прилично, да. На фото. Потому что в жизни он носит идиотские цветные рубахи, не причесывается и жрет грибные шарики быстрого приготовления. — Но я… я же не знала… — А хасск — его зовут Пирк — был техником, у него была своя мастерская, и он был, может, и не красавцем в человеческом понимании, но — как ты там сказала? — приличным гражданином Республики. До тех пор, пока бандиты его не похитили, не изуродовали, не убили его сестру и не отжали его мастерскую. С тех пор он и правда выглядит не очень прилично. Поэтому, конечно, любая заносчивая кореллианская дамочка, получившая свое имя в честь великой арфистки, смело сравнит его с каким-то гнусным беройя и будет уверена в своей правоте. — Да что ты вообще обо мне знаешь?! — Лараен резко развернулась к нему, и в глазах ее полыхнула настоящая ярость. — Что ты прицепился к моему имени?! Думаешь, у тебя оно лучше? Думаешь, я не смогла бы придумать несколько остроумных шуток и шпынять тебя, если бы мы поменялись местами? Я бы стала здоровенным мужиком с бластером, а ты… мной. Знаешь что, мне ничего никогда не давалось легко. Если мои родители любят музыку, не значит, что они богаты. Я всю жизнь только училась и работала, училась и работала. Я вообще ничего другого не видела, но я всегда старалась честно... — Так честно, что совершила подлог? Так честно, что наплевала на своих пациентов, стоило только смазливой роже Ксирруса замаячить на горизонте? Смотри, не тресни от своей честности и порядочности, милая старательная Лараен, а то не понравишься Ксиррусу. Хотя подожди, ты ведь и так ему не нравишься, несмотря на все свои старания. А ты вообще кому-то нравишься? — Да пошел ты на хер! — Лараен побледнела, и на ее щеках выступили некрасивые красные пятна. — Ты сам-то откуда знаешь Ксирруса? И откуда у тебя этот имплант? Такой не поставят любому солдату только потому, что он героически где-то подорвался. Только коммандеру или офицеру АРК! Или подожди, ты ведь, оказывается, тоже хочешь для себя лучшей жизни, а не просто отправиться на Камино и бессмысленно там сдохнуть? И, между прочим, это ты бросил своих братьев в госпитале! И наверняка это ты их втянул во все то дерьмо, в какое сейчас пытаешься втянуть меня. — Да пошла ты на хер! — взревел Молотобой и заложил такой вираж, что Лараен отбросило к дверце, а со всех сторон им негодующе засигналили. Лараен закрыла лицо руками. Она дышала тяжело, с присвистом, и Молотобой был уверен, что она опять плачет, и как же он ненавидел эти ее слезы. Но когда она отняла руки от лица, ее глаза были сухими. — Ладно, — сказала Лараен почти спокойно, — что там еще за доктор? Что я должна узнать? * * * Расспросы были ровно такими, какими Лараен и ожидала, утомительными, неловкими и неизменно бесплодными. Вначале она стеснялась, пугалась камер, хотя Молотобой и заверил, что быстро ее не вычислят и они успеют уехать, пыталась придумать правдоподобную историю, но разумные с их идиотскими шутками, откровенной глупостью и бессмысленной враждебностью очень быстро стали утомлять, и ее в конце концов охватило злое отупение. В какой-то ремонтной мастерской на фото посмотрели сразу трое: старик, его сын и дроид непонятной модели. — Нет, — сказал старик. — Нет, — сказал сын. Дроид прожужжал что-то невнятное. — Он говорит, лицо знакомое, — перевел сын. Лараен оживилась: — Правда? Он его видел? — Не его, тебя, — пожал плечами сын. Она показала фото продавцу в мужском магазине. — Костюм идиотский, — тут же заключил он. — Согласна, но вы его видели? — Нет, таких костюмов я не видел уже лет двадцать как. — Он не приходит на работу уже несколько дней, — сказала Лараен прилично одетому мужчине за столиком в кафе, которого официант назвал завсегдатаем. — Я просто пытаюсь понять, что случилось. — Случилось, милая, то, что он просто бросил работу, — пожал плечами мужчина. — Такое происходит сплошь и рядом. Не усложняйте, жизнь любит простые сюжеты. Пожилая наутоланка в цветочной лавке посмотрела на фото, потом на Лараен, потом снова на фото и снова на Лараен, уже сочувственно: — Нет, не видела. Но, знаете, если он должен вам денег, то не ищите. Такие типы никогда не возвращают. — Но он не вышел на работу… — начала было Лараен, но науталанка ее перебила: — Делайте как знаете, но помяните мое слово: денег своих вы не получите. Лараен потеряла счет, сколько раз уже прошлась вдоль фасадов галереи и примыкавших к ней жилых блоков, выискивая места, куда еще можно было бы заглянуть. Она понимала, что на нее уже начинают поглядывать с подозрением, в какой-то момент она уверилась, что сейчас из-за поворота выйдут гвардейцы и арестуют ее, и шагнула было к стоянке спидеров, но тут же у нее в голове зазвучал ехидный голос Молотобоя: «Что, Лараен, уже устала? Что, Лараен, для тебя это слишком сложно? Неужели нельзя было хоть немного постараться?» Она замерла, тупо уставившись на забытый кем-то на лавке стаканчик из-под кафа, и поняла, как она устала за последние дни. А может, если сейчас появятся гвардейцы, оно и к лучшему. Больше не надо будет прятаться, не надо будет никого бояться. Не надо будет убегать, терпеть издевательства Молотобоя, пытаться не обращать внимания на его странные взгляды, ждать, что этот мерзкий дроид, которого, слава богу, прошлым вечером отправили в режим сна, чтобы он немного «подлечился», в любой момент оживет и перережет ей горло. И главное, ее родители узнают, что она жива. Хотя, если представить, какой кошмар им придется пережить после того, как ее арестуют… При мысли о родителях голову сдавил стальной обруч, а к горлу подступил ком, и Лараен поняла, что вот-вот заплачет, хотя поклялась себе, что больше плакать не будет. Она отступила к стене. Перед ней тянулась улица — оживленная, шумная, подернутая золотистой послеобеденной дымкой. Разумные шли мимо, не замечая ее: кто-то копался прямо на ходу в датападе, кто-то с кем-то спорил по комму, кто-то торопливо доедал лепешку с паштетом, завернутую в вощеную бумагу, кто-то спорил с дроидом-продавцом у лотка с горячим кафом. Травалаторы мягко жужжали под кожухами, над головой перекликались сигналы спидеров, а где-то вдали гудел транспортный узел. Это был хороший день в приятном месте… Лараен захотелось заорать, и она до боли прикусила губу. — Простите, вы, кажется, ищете моего друга? Голос, который прозвучал у нее над ухом, был старым, чуть хрипловатым и удивительно спокойным. Перед ней стоял сухощавый старик явно из местных. Одет он был в хорошо сидящий темно-серый костюм, с тонкой цепочкой хронометра, выглядывавшей из кармана жилета. Его лицо и руки хранили следы долгой кропотливой работы с мелкими деталями — густая сеть морщин вокруг глаз и пальцы с узловатыми, набухшими суставами. Он смотрел на Лараен без хищного, злого любопытства, но с нескрываемым интересом, словно ждал, что она сейчас расскажет ему какую-то занятную историю. — Простите? — спросила Лараен, боясь поверить в свою удачу. — Вы ищете этого разумного… — Старик кивнул на уже погасший экран ее датапада. — Он мой друг. Ну или, если выражаться точнее, добрый знакомый. Она на мгновение замерла, потом быстро включила датапад и показала голофото. — Вы его знаете? Старик задумчиво улыбнулся, как будто вспомнил вдруг что-то приятное из прошлого. — Знаю и одновременно не знаю. Он не очень разговорчив, но иногда слова только мешают. Я тоже не из болтливых, поэтому нам нравится молчать вдвоем. — Мы коллеги по лаборатории. Он пропал несколько дней назад. Не вышел на работу. Его вроде как ищут, но на самом деле всем все равно. А я… Ведь нельзя же просто вычеркнуть разумного из своей жизни только потому, что перестал его видеть. Вдруг ему нужна помощь? — Ох… — Старик расстроился очень искренне, и Лараен тут же стало стыдно. — Надо же, какая неприятность. И правда, не думаю, что он мог просто взять и бросить работу. Он увлечен своим делом. Это, если хотите, его единственная страсть. А вы уже заявили в полицию? — Да. Но, вы же знаете, как они работают. Для них он просто еще один из скольких… я не знаю… тысяч, десятков тысяч разумных, которые куда-то пропадают в этом городе. — Как жаль, как жаль… Но что же делать? — Старик на мгновение задумался. — Хотите, я схожу с вами в полицию? Незадолго до того, как уйти на покой, я реставрировал гоночный спидер для одного крупного чиновника из Бюро кораблей и услуг. Мы с ним очень тепло общались, и, думаю, если я попрошу его о содействии, он не откажет. — Нет-нет, не стоит. Признаться, я уже обратилась за помощью к частному детективу. — Ох, вы, должно быть, были очень дружны с Нолом. — Старик теперь посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. — Такие траты ради коллеги… — Нет, что вы, какие траты, это мой знакомый. Он предложил свою помощь, и я ее приняла. Думаю, он просто хочет произвести на меня впечатление… А вот, кстати, и он. — Лараен кивнула на Молотобоя, появившегося на выходе со стоянки, и замахала ему руками. — Я нашла друга доктора Вен'нарри, — сказала она, как только он подошел. — Знакомьтесь, это частный детектив Ксиррус. Орвин, это друг доктора… — Элро Фоллен, реставратор, к вашим услугам. — Боюсь, господин Фоллен, я еще недостаточно разбогател, чтобы воспользоваться вашими услугами, — усмехнулся Молотобой, выразительно глядя на цепочку хронометра. — Ох, а вы наблюдательны, — улыбнулся Элро, машинально поглаживая цепочку. — Думаю, с такими способностями ваше богатство — это исключительно вопрос времени. — Вы мне льстите. Так где, вы говорите, познакомились с доктором? — Я этого еще не говорил, — хитро улыбнулся Элро и в шутку погрозил Молотобою пальцем. — Вы пытаетесь поймать меня, совсем как те детективы из голосериалов, которые мы с женой так любим. — Если прием популярный, не значит, что он не рабочий. — Молотобой попытался улыбнуться как можно более дружелюбно, чтобы не напугать этого милого старичка до полусмерти своими жуткими гримасами. — Так все же, где вы познакомились? Реставратор и микробиолог, живущие на разных уровнях, — не так уж и много мест, где вы могли бы встретиться. — Мы познакомились прямо здесь. — Старик поднял руку и ткнул пальцем куда-то за громаду торговых галерей, в переплетение переходов. — Там есть старая эстакада. Когда-то она была очень популярна, но потом район перестроили, поставили новые общественные лифты, травалаторы, и разумные сразу же разлюбили лестницы. И правда, зачем куда-то лезть, если можно быстро доехать. Теперь туда мало кто поднимается. Но Нол любил это место. — А что он там делал? — удивилась Лараен. Старик пожал плечами. — Отдыхал. Работал. Смотрел на город. Там тихо. И по-своему красиво. Особенно по утрам и под вечер. И небо видно лучше, чем здесь. — Небо? — Да, небо. Не так, конечно, как с вершин небоскребов. Клочки. Просветы между трассами и домами. Но там есть разлом в застройке, и если сесть чуть сбоку, то кажется, будто над головой у тебя нет города. Вот мы и ходили туда смотреть на небо. — Вы можете показать мне это место? — спросил Молотобой. — Конечно, пойдемте. Подъем занял чуть больше времени, чем Лараен ожидала. Старик вел их не кратчайшим путем, а тем, которым, похоже, привык ходить сам. Лифт поднял их на один уровень, затем они прошлись по узкому переходу и поднялись по лестнице, продуваемой страшным сквозняком. Город вокруг них постепенно менялся, становился менее шумным, менее осязаемым, как будто, удаляясь от витрин и рекламных фасадов, они перебирались на изнанку Корусанта. И наконец перед ними открылась эстакада. Она была широкой ровно настолько, чтобы когда-то вмещать плотный поток разумных, но теперь, опустев, казалась странной, почти нереальной. По обеим сторонам тянулись невысокие потускневшие прозрачные панели, местами замененные, местами покрытые сетью мелких царапин, которые ловили солнечный свет и превращали его в дымчатую, дрожащую вуаль. Несущие фермы, когда-то, вероятно, сиявшие полированным металлом, теперь ушли в темную бронзу и тусклое золото окислившихся сплавов. Тут и там стояли старые скамьи, общественные инфостенды с навсегда замершей на них рекламой, автоматы, в которых, вероятно, уже много лет не обновляли ассортимент. В окнах огромных башен на дальнем горизонте отражались лучи стоящего в зените солнца, и этот свет возвращался в город множеством оттенков от густого расплавленного янтаря до бледного розоватого золота. По гладким фасадам медленно ползли желтые всполохи отражений, купола, шпили, висячие галереи и мосты плыли над головами в сияющей дымке. Ниже, между башнями, тянулись похожие на реки света трассы. Белые, голубоватые, янтарные точки спидеров сливались в сплошной поток, разбегались и снова собирались на уже других ярусах. Где-то далеко пробегала реклама, из-за расстояния совершенно бесшумная, где-то вспыхивали сигнальные маяки. А высоко-высоко, в просветах между черными ребрами транспортных магистралей и парящими над городом конструкциями, действительно раскинулось небо. Лараен задрала голову и невольно остановилась. Ей захотелось раскинуть руки, разбежаться, прыгнуть в это сияние словно с пирса в море и летать там до скончания времен… Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и заспешила за ушедшими вперед Молотобоем и Элро. На эстакаде почти никого не было. Только вдалеке, у перил, стояла парочка, полностью поглощенная друг другом, да чуть ближе, на свободном участке настила, несколько детей гоняли мяч со светящейся лентой. Он подпрыгивал и с сухим пластиковым стуком уходил от одного игрока к другому, вспыхивая в тени, которую отбрасывал огромный жилой массив, как маленькая комета. — Вот там, — тихо сказал Элро, указывая на скамью. — Обычно он сидел вон там. Иногда читал. Иногда смотрел. Иногда работал. А иногда мы говорили о всяких глупостях. О том, как меняется район. О том, как мы боимся пройти несколько лишних метров, и от этого столько теряем в жизни. Я ему рассказывал о своей работе, о разумных, с которыми встречался. — А он вам о своей работе рассказывал? — спросил Молотобой, плюхаясь на лавку у стены, на которой любил сидеть доктор Вен'нарри. — В общих чертах. Я любил свою работу, но, признаю, она не самая сложная и уж точно не самая важная. Его и важнее, и сложнее. Так что он, может, рассказывал бы больше, но, боюсь, я бы все равно мало что понял. — Да, — задумчиво протянул Молотобой, — понять его, должно быть, было непросто. А что на той стороне? — Жилье, — развел руками Элро. — Такие же дома, магазины, мастерские, как и здесь. Правда, говорят, там, — он ткнул пальцем в один из жилых блоков, — варят какой-то совершенно необыкновенный каф. Но я все никак не могу добраться. — Ясно. — Молотобой еще раз окинул взглядом громаду небоскребов, высящихся напротив, посмотрел на мельтешащие спидеры над головой. — А здесь никогда ничего не случалось? — Простите, — Элро выглядел искренне удивленным, — я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Это обычное место, что тут может быть? — Я имею в виду, чего-нибудь странного… или плохого. — К счастью, нет. Мы живем в самом скучном районе во всем Корусанте, если не во всей системе. Тут никогда ничего не случается. Даже туки и те не сбегают от хозяев. — А вы давно здесь живете? — Да. Переехал сразу, как только женился. Сорок три года назад. — И за все это время вообще никогда ничего не случалось? Совсем? Никогда и ничего? — Нет, никогда… Хотя… Да, я вам соврал! Но случилось не здесь, а там. — Элро ткнул в сторону новой эстакады, нависавшей слева над жилыми уровнями и прекрасно видной с места Молотобоя. — Лет пятнадцать назад там вроде как нашли какую-то девушку. Погибшей. Говорят, ее тело было страшно изуродовано. Но я не любитель таких страшилок, мне вполне хватает детективных голофильмов, поэтому подробностей вам не расскажу. Но, думаю, их несложно будет найти в голонете. Правда, не представляю, как это происшествие может быть связано с Нолом. Он появился здесь намного позже, лет пять назад. — Скорее всего, никак, — согласился Молотобой. — А девушка случайно была не ботанка? — По-моему нет. Она была человеком. Но опять же, я не особо интересовался. Могу что-то и путать. Вот моя жена вам бы рассказала во всех подробностях. — Не будем ее волновать, — сказал Молотобой, вставая, — я посмотрю в голонете. Спасибо вам большое. Надеюсь, что мы найдем вашего друга в целости и сохранности. — Я тоже на это надеюсь, — вздохнул Элро. — Знаете, было время, когда мой список друзей только увеличивался, но в последнее время я стал замечать, что он тает, зато растет другой список — потерь. Не хотелось бы, чтобы он пополнился еще одним именем, но у меня дурное предчувствие… — Что вы, не расстраивайтесь раньше времени. — Лараен взяла его за руки и крепко их сжала. — Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы найти вашего друга. — Обязательно сделаем. Найдем, где бы он ни был, — подтвердил Молотобой, не обращая внимания на злобный взгляд Лараен, который она бросила на него через плечо. * * * — Такой добрый, приятный человек, — вздохнула Лараен, садясь в спидер. — Он искренне переживает за своего друга, а мы его так обманули. — Не знаю, что ты ему наговорила, а я его не обманывал. Я и правда намереваюсь найти этого доктора. Я его из-под земли достану. А вместе с ним и ту молотоголовую тварь. — Уверена, Элро понял тебя иначе, ну да ладно. Теперь куда, домой? — Ну это место я бы, конечно, не стал называть домом. Но да, туда. Попробую еще раз почистить калечного, вдруг ему получшает. Но вначале заедем еще в одно место. У меня появилась идея. Молотобой видел, что Лараен очень хочется сказать ему что-то гадкое, но вместо этого она лишь кивнула: — Как хочешь. — Ты сделалась какая-то странная, — проворчал он, выруливая на трассу. — Что опять случилось? — Ты прав, все уже случилось. — Она нахохлилась и отвернулась к окну. — Не о чем больше переживать. Молотобой закатил глаза, тяжело выдохнул и поклялся про себя, что скорее откусит себе язык, чем попадется на эту удочку. По дороге он связался с Дрессеном. Тот ответил не сразу, но когда все же принял вызов, то был неизменно благодушен. — Да, Орвин, рад, что ты объявился! Я вспоминал о тебе и твоей жене. Как она себя чувствует? — Ей лучше. Период просветления. — Молотобой бросил взгляд на Лараен, но та все так же смотрела в окно и лишь презрительно фыркнула на его слова. — Я хотел поговорить с тобой, спросить кое о ком. — Что-то случилось? — голос Дрессена зазвучал настороженно. — Видишь ли, я нашел хорошую работу в мастерской для дроидов. Но мой напарник… Он толковый мастер, но какой-то странный. Хочу поговорить с тобой о нем, вдруг ты что-то знаешь. Или, может, поспрашиваешь своих знакомых. — Конечно, не проблема… — Дрессен замялся. — Но ты ведь не пошел в одну из тех мастерских? Не связывайся с бандами, Орвин. Если тебе нужна работа, я помогу, только держись подальше от скупщиков краденого. — Нет, что ты. Это обычная мастерская, просто на хорошем уровне и дела там идут неплохо, вот и все. Но мой коллега, он странный. И я боюсь, как бы он как раз не был связан с бандами. Он упоминал, что родом из района, который держит Лиг Болтснап. А этот нефран, насколько я знаю, прославился тем, что отжимал у местных их имущество. Вот я и волнуюсь, как бы мой напарник Пирк не был наводчиком. Лараен неверяще уставилась на него и, скорчив презрительную гримасу, медленно покачала головой. — Ох, тогда конечно! Я, правда, сейчас немного занят. У нас тут очередное большое мероприятие и, похоже, все хотят попробовать моего супа. Но ты приезжай, если можешь, я выкрою минутку и посмотрю, что это за Пирк такой. Так с ходу никого не могу припомнить с таким именем. Молотобой вбил в навигационную систему адрес площади, на которой проходила очередная благотворительная акция «Мы рядом», и повернул в сторону ближайшего лифтового шлюза. — И что это за Дрессен? — не выдержала наконец Лараен. — Если судить по манере общения, я бы предположила, что это очередной приличный разумный, которому ты наврал с три короба, но теперь я уже ни в чем не уверена. Может, это и очередной вивисектор. — Ты, конечно, не особо хорошо разбираешься в разумных, но на этот раз не ошиблась — действительно приличный. Ты недавно ела его суп. Помнишь день, когда ты гоняла призрака в трубах? — И я была права, — ехидно прошипела Лараен. — Это был не борат. Надеюсь, тебе теперь хоть немного стыдно за то, что смеялся надо мной. — Нет, ведь это был и не призрак, — хмыкнул Молотобой. * * * Молотобой долго крутился на парковочной площадке, высматривая хоть какую-то щель, в которую можно было бы пристроить спидер, но машины здесь стояли плотно и настолько бестолково, что, казалось, их просто ссыпали сверху, и они застыли в случайных положениях. Один спидер наползал носом на хвост другого, третий стоял боком, перекрывая проезд. Наконец, Молотобой заметил крошечный зазор у самой стены между двумя древними развалюхами и, ругнувшись, начал втискиваться. Борта скрипнули, соприкоснувшись, но он дожимал, пока сенсоры не взвизгнули, а зазор не исчез совсем. Слева от него оказался старый грузовичок, у которого когда-то была будка, но теперь от нее остался только голый каркас, наспех обтянутый брезентом. Брезент выцвел до серого и кое-где порвался, открывая темное нутро, где угадывались тюки с каким-то тряпьем. Одна дверца была примотана проволокой к стойке, вторая держалась на честном слове. Справа стояла пассажирская модель — низкая, приземистая, с обтекаемыми формами, когда-то, должно быть, страшно модная. Но ее время прошло безвозвратно. Одна фара была заменена на дешевый прожектор, впаянный прямо в обливку, вторая отсутствовала вовсе, и на ее месте зияла черная дыра, затянутая мелкой сеткой. В заднем стекле виднелась наклейка с мультяшным персонажем — придурковатого вида нексу с цветными полосками. — Подождешь меня здесь? — спросил Молотобой Лараен и та только кивнула. Она догнала его, когда Молотобой был почти уже у выхода. — В грузовик пришли какие-то оборванцы. Я там не останусь. — Ты что, просто вылезла из спидера? У тебя же нет ключей, ты его не закрыла. Молотобой тяжело вздохнул и зашагал обратно, надеясь, что оборванцы еще не успели смекнуть что к чему и выехать с площадки. К счастью, паре угнотов, возившихся у грузовичка, не было никакого дела до спидера. Они с яростью скручивали какую-то гайку, которую никак не могли сдвинуть с места, — один держал рожковый ключ, второй бил по нему молотком, и оба шипели на своем гортанном языке, явно перекладывая вину друг на друга. Молотобой на всякий случай скорчил зверскую гримасу, когда проходил мимо, и угноты враз притихли и проводили его настороженными взглядами, а потом принялись колотить по гайке с удвоенным усердием. Когда они снова подошли к выходу, то Молотобой дернул Лараен за руку, и они отступили за массивный фургон, когда-то белый, а теперь пегий от ржавчины и заплат. Через минуту мимо поспешно прошли четверо гвардейцев, держащие наизготовку щиты и шоковые дубинки. — Давай уедем, — зашептала Лараен, вцепившись ему в руку. — Встретишься со своим знакомым в другом месте, там, где их нет. — А ты знаешь такое? На самом деле здесь место — лучше не придумаешь. Народу столько, что и крайт-дракона не сразу найдешь. Пошли. Молотобой ловко ввинтился в толпу и принялся лихо проталкиваться вперед, таща за собой Лараен. Толпа на площади была очень плотной и, похоже, где-то что-то происходило, потому что разумные волновались. По обрывкам разговоров он понял, что кто-то где-то подрался и одновременно с этим начали разыгрывать какую-то идиотскую лотерею или придумали еще какую ерунду, которой богачи с верхних уровней любят морочить головы обитателям нижних. Перед ним, хлопая тяжелыми, отвислыми крыльями, болтался какой-то старый, неопрятно одетый тойдарианец в засаленном комбинезоне. Он крепко держал за руку обрюзгшую женщину, то ли жену, то ли сестру, судя по всему, совершенно слепую. Она растерянно крутила головой и все время спрашивала: «А где? А сколько?» Старик вздохнул и принялся, уже, видно, в который раз терпеливо объяснять, что лотерея там, «вон за теми палатками», но пробиться невозможно, толпа слишком плотная. Толпа вдруг сдвинулась, и старик с неожиданной прытью рванул вперед, потащив за собой свою дородную спутницу. Молотобой застыл. Перед ним, чуть наискосок, стоял Пирк. За спиной раздались крики, толпа заволновалась сильнее. Теперь она напирала на них со всех сторон и Лараен прижалась к спине Молотобоя. — Пожалуйста, — отчаянно зашептала она ему прямо в ухо, — давай уйдем отсюда. Тут что-то происходит. Мне это не нравится. — Он здесь, — зашипел Молотобой ей в ответ, даже не обернувшись, и попытался продраться к Пирку. Молотобой уперся плечом, раздвигая разумных, но его отбросило назад набежавшей волной — кто-то спешил в одну сторону, кто-то в другую, и в этом хаосе его собственное движение превратилось в бессмысленную борьбу, как будто он пытался идти против мощного горного потока. Высокий мужчина в синей куртке развернул его на полкорпуса, навалившись всей массой, и Молотобой на секунду потерял из виду Пирка — теперь перед ним было только мельтешение голов, плеч и рук. Он вытянулся, стараясь не отрывать пятки от плиты, и успел-таки заметить лысую макушку и драные уши, а потом снова нырнул в толпу и заработал корпусом, пробивая себе и поскуливающей за ним в испуге Лараен узкий коридор и не обращая внимания на возмущенные выкрики. Позади вдруг что-то ярко вспыхнуло, на долю секунды высвечивая мечущиеся впереди фигуры. Тени рванули вперед, стали длинными и резкими. Следом раздался резкий хлопок, от которого на мгновение заложило уши. Толпа дрогнула, послышались дикие, переходящие в вой крики. Над площадью поплыл тяжелый запах гари. Сначала еле уловимый, но почти сразу же он стал плотным и вязким и забил ноздри. Лараен тоненько, отчаянно всхлипнула и дернулась. И в ту же секунду Молотобою удалось продраться вперед. Хасск теперь был совсем рядом. Он стоял у стены странно неподвижно, и только его уродливые уши мелко дрожали. Лараен сдавленно охнула и дернулась снова, как будто от удара, и Молотобой впервые пожалел о том, что полез в толпу, но было уже поздно. Краем глаза он увидел, как что-то покатилось по полу. Какой-то толстый серебристый брусок… — Твою мать! — взревел он, разворачиваясь, хватая Лараен за плечи и утягивая ее вперед. Он с силой впечатал ее в какого-то салластанца, тот пошатнулся и рухнул под ноги обезумевшей толпе. Молотобой обхватил Лараен руками. Кто-то со всей силы толкнул его в спину, тут же ему прилетело локтем под ребра, что-то ударило по голени. Он напряг все мышцы, стараясь удержаться на ногах, прижал голову напуганной до смерти, ничего не соображающей Лараен к груди, стиснул зубы и зажмурился, инстинктивно вжимая голову в плечи… И в то же мгновение мир за спиной взорвался… *Бисга (хаттск.) — конченый дурак, кретин. **Допа-мики слимо (хаттск.) — подлая тварь.