Глава 29

Зип поначалу не волновался. Он понимал, что настроение у сержанта так себе. У него самого оно было не лучше. Поэтому, когда Танк не вернулся ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать минут, Зип решил, что сержант сейчас либо бесцельно бродит по округе, надеясь хоть немного развеяться, либо вымещает злость на каком-нибудь подвернувшемся ему под ноги ящике. Но время шло, Танк все не появлялся, и Зип начал беспокоиться. Он вышел на улицу, обошел всю площадь, заглянул за наваленные сбоку контейнеры и прошелся по улице вплоть до жилых кварталов. Танка нигде не было. — Отвали, блестяшка, — проворчал Фьюз, когда Зип растолкал его. — Сейчас твоя очередь. Не отлынивай. — Танк пропал, — шепнул Зип. — Что значит «пропал»? — тут же проснулся Фьюз. — Я его сменил. И он вроде как пошел прогуляться. Сказал, что ложиться спать уже глупо. И до сих пор не вернулся. — И чего ты ждал все это время?! — рявкнул Фьюз, и рядом тут же заворочались, просыпаясь, Скритч и Ривер. — Что он вернется, ди’кут! — огрызнулся Зип. — Что тут может случиться в этой дыре? Только если ногу подвернешь. Но серж ведь не такая косолапая банта, как ты. — Да иди ты… — скорее на автомате, чем реально разозлившись, выдохнул Фьюз и, с силой протерев лицо, глухо добавил: — Он все-таки это сделал. Я так и знал… — Что случилось? — раздался голос Ривера. — Серж пропал, — ответил Зип. — Что значит «пропал»? — У вас что, три слова на двоих? — разозлился Зип. — «Пропал» значит нет его нигде. Ушел и с концами. — Ты прав, — мрачно произнес Фьюз, — с концами. Когда мы были в бункере, он связался с Фоксом и, похоже, договорился о встрече. — Зачем? — очень искренне удивился Зип. — Он же пытался нас подорвать. Мы же от него бегали все это время. Разве нет? — И долго ты собираешься бегать? — тяжело вздохнул Фьюз. — Ну побегаем мы еще какое-то время, а дальше что, ты думал? — А что дальше? — растерялся Зип. — Дальше… дальше… Я не знаю, что дальше, — закончил он уже совсем тихо. — Вот и никто не знает. Стать наемниками? Отсиживаться по каким-то сараям, пока вокруг идет война? Погано это все. Вот серж и решил поговорить с Фоксом. — Ну я бы мог стать врачом, — невесело улыбнулся Скритч. — Каким врачом, ди’кут? — фыркнул Фьюз. — Ты ж медкурсы еле-еле закончил. Я вообще удивляюсь, как тебе дали аттестат. Всякий раз, когда тебе приходится меня латать, я молюсь всем богам, чтобы ты мне голову на место шебс не пришил. — Ну это ты зря, — вступился за брата Ривер. — Скритч нормальный медик. Занудный, да, но нормальный. — Но его не возьмут врачом в госпиталь только потому, что он ловко лепит бакта-пластыри и не промахивается гипоспреем. — Я могу посоветовать один подпольный госпиталь, там этих навыков будет достаточно, — подал голос Нарг. На ночь на него все-таки надели стяжки, и теперь он сидел, привалившись к стене и устроив связанные руки на коленях. — Там вообще, если руку от ноги отличаешь, уже, считай, академик. Конченые слимо, но их услуги пользуются спросом. — Ты сейчас даже рта не открывай! — рявкнул на него Фьюз. — Иначе… Договорить ему не дал шум, раздавшийся с улицы: рев спидеров и голоса. — Иначе к вам, слимо, придут гости, но вы их даже не заметите, — оскалился Нарг. — А это случайно не твоя работа, ди’кут? — шагнул к нему Ривер. — Я ж у тебя под бочком спал все это время, — фыркнул Нарг. — Я не джедай, чтобы болтать с корешами во сне. Зип тем временем скользнул к двери и закрыл ее как раз вовремя, потому что через несколько мгновений в нее заколотили и зычный голос проревел: — Хозяева дома? — Ну нет, — поморщился Нарг. — Только не это. — Все-таки твой друг? — нахмурился Фьюз. — Ну как друг… — пожал плечами Нарг. — Коллега. Бывший. Я, правда, думал, что его уже давным-давно скормили коркритам, но нет, похоже, он выкрутился. Но мне бы, конечно, взглянуть. Вдруг я ошибаюсь. Было бы неплохо. — Что, такая милашка? — хмыкнул Ривер, подхватил Нарга и подтащил его к смотровой щели в двери. Напротив стояло существо, в чьих жилах явно смешалась кровь людей и одни звезды ведают каких инородцев: из-под щегольского жилета, расшитого золотым люрексом, проглядывала сероватая чешуйчатая кожа, а вместо волос на голове шевелились тонкие багровые щупальца, стянутые в хвост толстой черной резинкой. Его тощие, ловкие пальцы были унизаны кольцами — наверняка, как решил Ривер, краденными. У ног существа крутился приземистый, едва достигающий метра чадра-фан, злобно скалящий мелкие зубы. На его толстеньком теле болтался огромный, сшитый явно для человека комбинезон палубного инженера, с подвернутыми штанинами и рукавами. За ними угрюмой стеной высились три громилы, впитавшие в себя, казалось, всю злобу нижних уровней: двухметровая, бугрящаяся мышцами женщина-хоук с плоским безносым лицом, баюкающая словно младенца тяжелый карабин, скользкий куаррен, чьи кожистые щупальца лениво подергивались над старым модифицированным бластером, и высокий жилистый человек в куртке с оторванными полицейскими шевронами, левый глаз ему заменял дешевый киберимплант. — Разве вежливо держать гостей на пороге? — все тем же зычным голосом пророкотало нелепое существо в жилетке. — Мы просто пришли познакомиться. По-соседски. — Ну что, знаешь его? — спросил Нарга подошедший сзади Фьюз. — Это Линялый… — выплюнул Нарг. — Чупо Потука. Конченый слимо. Даже в хвосте хатта больше мозгов и обаяния, чем в нем. — Прекрасная рекомендация, — усмехнулся Ривер. — Может, притворимся, что нас нет дома? — Они знают, что мы здесь, — ответил Нарг. — Местные ему как пить дать стуканули. И он не отстанет, пока мы с ним не поговорим. Будет колотиться, пока сюда половина сектора не сбежится. А потом обидится и попробует подорвать дверь. Он, кстати, очень обидчивый. — Обидчивый, говоришь? А ты как с ним расстался? — Фьюз отодвинул Нарга и глянул в смотровую щель, чтобы лучше разглядеть гостей. — Да особо никак, — пожал плечами Нарг. — Мы тогда оба с ним по мелочи работали. Что-то там перехватишь, что-то здесь. Так, крутились. Но я старался с ним особо дел не иметь. Он тогда был конченым слимо и не похоже, чтобы с возрастом поумнел, хотя, судя по всему, приподнялся. Если, конечно, эту задницу вокруг можно считать достойным местом для карьеры. — Впустим? — Ривер вопросительно глянул на Фьюза. Тот пожал плечами: — Попробуем. Только пусть заходит один. — Да он ни в жизнь не согласится, — снова влез Нарг. — Он, конечно, идиот, но не настолько. Давайте я с ним поговорю. По старой памяти. Только развяжите меня. — То есть он не идиот, а нас ты, похоже, идиотами считаешь. — А куда я денусь? С Чупо мне идти вообще не вариант. — Ты ж сказал, что вы нормально расстались. — Ну, скажем так, были разумные, с кем он расстался намного хуже. Так что да, в целом нормально. Но это не значит, что он кинется меня спасать. Наемница хоук снова заколотила в дверь, а Чупо взвыл: — Тук-тук-тук. Хозяева! Вы дома? — Никого нет! Приходи завтра, Чупо! — отозвался Нарг, и Фьюз ощутимо двинул ему под ребра: — Ты что творишь? — Я же говорю, он не уйдет, — зашипел Нарг и поморщился, прижимая руку к боку. — Будете его злить, неизвестно, что ему придет в голову. Вы вообще видели его голову? Представляете, какие мысли там бродят? — Может, пристрелить? — подал голос Зип. — Пристрели, — широко улыбнулся Нарг. — Уверен, тут половина разумных тебе будет благодарна. Правда, другая половина может сильно расстроиться. Мы ж не знаем здешних раскладов. Но если ты готов воевать с целым сектором, то я не против, меня только отпустите. — Ладно, развяжи его, — кивнул Фьюз Риверу, а потом, еще раз ткнув Нарга под ребра, уже, правда, не так сильно, проворчал: — Если вздумаешь дурить… — Ты меня пристрелишь. Я знаю, — покладисто согласился Нарг, протягивая Риверу руки. Двери медленно открылись. Фьюз стоял сбоку от проема, направив ствол своей DC в плиты пола. За его спиной, чуть в стороне, замер Зип, Ривер отступил к противоположной стене, а Скритч занял позицию в глубине ангара. — Привет, Шустрый. — Чупо радостно осклабился и раскинул руки, словно собирался крепко обнять доброго старого друга. — А то я слышу: голос знакомый. И думаю: да не, бред какой-то, откуда ему здесь взяться. А это и правда ты. Надо же, как тесен мир! — Он окинул Нарга оценивающим взглядом. — А ты неплохо выглядишь. Смотрю, отъелся, приоделся. Теперь тебя с первого взгляда уже не спутаешь с коркритом. — Привет, Линялый, — хищно ухмыльнулся Нарг, хотя Фьюз заметил, как наемник подобрался. — Ты, как я погляжу, тоже недурно прибарахлился. Роскошный жилет. Прям как будто с сенатора снял. Или с его женушки. Бандиты, стоящие за спиной Линялого, коротко хохотнули. — Ди’кут, ты уверен, что именно так начинают переговоры? — злобно прошипел ему Фьюз, но Нарг только отмахнулся. — Тебя здесь давно не было, — ухмылка Линялого поблекла, — многое изменилось. Меня теперь называют Крайт. Чупо Крайт. Как крайт-дракона, только без «дракона», потому что дракон здесь уже вроде как ни к чему. Дракон — это уж слишком. Это для детей и мелкой шпаны. Все и так знают, кто такой Чупо, и уважают меня. — Да, Чупо, я всегда знал, что ты… высоко взлетишь. — Нарг скорчил почтительную гримасу и выразительно обвел рукой пыльный, захламленный, заваленный мусором двор. Фьюз под шлемом закатил глаза. Чупо ощутимо передернуло, но он быстро взял себя в руки: — Да, здесь хорошее место, потому что тут у меня нет хозяев, Шустрый. Понимаешь, что это такое, когда нет хозяев? Я тут все равно что канцлер, только круче. Потому что у канцлера есть Сенат, какие-то там придурки, которые ему… ну это… оподируют… — Оппонируют, Чупо. — Да, типа того. Но видишь, я это слово даже не запомнил, потому что здесь мне никто не… оппонирует. — Да, Чупо, я понял. Очень круто. Очень. Да и кого угодно Крайтом не назовут. Особенно без дракона. Имя твое, прозвище — они сразу расставляют все по местам. — Да, ты понял! — оскалился Чупо, и Нарг расплылся в ответ в довольной улыбке, на взгляд Фьюза неприкрыто пакостной. — А сам-то как? Чем занят? В гвардию, что ли, записался? — Он кивнул на коммандос. — Туда теперь вообще всех подряд берут, что ли? — Не, Крайт, армия — это не мое. Но у меня теперь официальная работа, такая, на которую типа каждый день ходят. С выходными. Служба безопасности одного очень… Как бы так сказать… Знаешь, он мой босс, а о боссах вроде как не принято говорить плохо. Но мы же с тобой о-дружески болтаем, верно? В общем, есть хатты, есть пайки, есть «Черное солнце»… А есть мой босс. Но мы с ним ладим. — Звучит круто, — Чупо заметно подобрался, — но я тогда чо-то не пойму, а чо ты тут забыл? Да еще и такой… грязный. Ты уж прости, но куртку свою ты словно у здешних попрошаек стянул. — А меня похитили, — развел руками Нарг, и Фьюз снова ткнул его под ребра и прошипел на ухо: — Я тебя сейчас пристрелю, слимо. — Кто похитил? — очень искренне удивился Чупо. — Они. — Нарг небрежно кивнул на замерших за спиной солдат. — Зачем? — Хотели, чтобы я их кой-куда проводил. — А ты? — Проводил. Чупо на мгновение замер, его желтые глаза остекленели. Похоже, он всеми силами пытался сообразить, где здесь подвох, но в конце концов сдался, потому что, как сразу понял Фьюз, был человеком действия, а не мыслителем. — Ну молодец, — Чупо снова оскалился и переступил с ноги на ногу. — А здесь вы что забыли? — Надо было перекантоваться. Мы уже собирались уходить. Прости, не знал, что ты тут теперь верховодишь. Думал, старина Тракаан тебя еще тогда пристрелил. Ну помнишь, когда… — Помню! — резко выдохнул Чупо и непроизвольно потянулся к изуродованному уху. — Ладно, — он нервно ухмыльнулся, показывая мелкие желтые зубы, и окинул хищным взглядом броню коммандос, — раз вы уже собрались уходить, не буду вас задерживать. Он развернулся и зашагал к ожидающему его неподалеку спидеру. Громилы двинули следом. Но чадра-фан чуть замешкался. Он окинул солдат и Нарга плотоядным взглядом, наморщил нос, подмигнул и только потом припустил следом за хозяином. На полпути он остановился, обернулся и сделал жест, как будто стреляет в солдат из двух сложенных пальцев. — А ты что приходил-то? — крикнул Нарг Чупо вслед. — Я ж говорю, познакомиться, — ответил тот, не сбавляя шагу. — Ну и как, познакомился? — Нормально, — махнул рукой Чупо, — пойдет. И захлопнул дверцу спидера. Машина тут же поднялась над площадкой и рванула по темной улице в сторону жилых кварталов. — Нам надо отсюда валить, — заключил Нарг, глядя вслед спидеру. — Что, из-за этого шабуира бросать хорошее место? — фыркнул Ривер. — А ты знаешь, сколько у этого шабуира людей? — насупился Нарг. — Вы меня вообще удивляете. Как вы живы-то до сих пор… — Ну тогда мы удивляем друг друга, — шагнул к нему Ривер, — потому что я тоже не понимаю, как тебя еще не пристрелили за твой паршивый язык. — Хватит! — оборвал их Фьюз. — Нам надо дождаться Танка. Закроемся и будем сидеть. Площадка хорошо просматривается от дверей. Ствол DC в смотровую щель пролезет. Если вздумают дурить, пристрелим пару-тройку самых борзых. Не думаю, что этой шпаны хватит на большее. — Ты, сержант, недооцениваешь силу чужого идиотизма, — вздохнул Нарг. — А если к нему еще и примешивается жадность, то тут уже даже самая передовая медицина бессильна. — Я тоже считаю, что нам надо дождаться Танка, — сказал Скритч. — Я за, — кивнул Ривер. — Ну это же наш серж. Мы не можем его бросить, — кивнул Зип. — Ладно, — Нарг махнул рукой, — хер с вами. Похоже, вы с Чупо нашли друг друга. Удачи нам всем. * * * Вначале Фьюз никак не мог найти себе места, прислушивался к каждому звуку, и ему все время казалось, будто за дверью кто-то стоит. Нарг считал себя самым большим умником, открывающим коммандос глаза на то, по каким правилам живет мир нижних уровней, но Фьюз и сам прекрасно понимал, что этот дикутлов Чупо заявился не просто так. Шабуир точно приходил на разведку и, тут Фьюз был склонен согласиться с Наргом, выглядел достаточным идиотом для того, чтобы выкинуть какую-нибудь глупость. Но когда прошел один час, потом второй, а за ним и третий, Фьюз немного расслабился, решив, что в голове Чупо еще оставались кое-какие мозги и он решил не лезть к коммандос. Его надежды развеялись, когда с улицы раздался утробный, давящий на барабанные перепонки низкий звук, от которого со стен ангара посыпалась сухая штукатурка. Скоро к звуку примешался рваный скрежет тяжелых металлических траков, и Фьюз прильнул к смотровой щели, пытаясь разглядеть в темноте, что еще за осик притащил к ним на порог Чупо. Из темноты медленно выползала массивная круглая тень, и от каждого ее движения пермакрит под сапогами Фьюза мелко дрожал. Он вздохнул и скомандовал: — Зип, давай ко мне на рубеж. Встречаем гостей. Они синхронно вскинули DC, ловя проем в перекрестие тактических сеток. Как только серая глыба заблокировала собой весь обзор в щели, коммандос открыли шквальный огонь. Синие плазменные импульсы частыми, злыми вспышками начали колотить по изъеденной радиацией обшивке, но машина, а это была огромная, уродливая машина, даже не замедлила ход. Скрежет гусениц стал теперь оглушительным и заглушал хриплую ругань Нарга, заметавшегося в поисках укрытия. Многотонная махина без остановки поперла прямо на створки. Удар вышел сокрушительным. Дверь ангара жалобно застонала, стальные листы мгновенно промялись внутрь уродливым пузырем, а мощные запорные штыри с пистолетным хлопком вылетели из пазов. Гусеницы провернулись еще раз, сдирая покрытие с пола, и изуродованные створки с грохотом рухнули внутрь бокса, подняв облако плотной белой пыли. Машина на секунду замерла, словно слепой, который не знает, в какую сторону шагнуть, а затем резко сдала назад, а потом подалась вперед, но в дверь пролезть не смогла. Дроид застрял, намертво вбив борта в проем. По ангару разнесся натужный рев редукторов; гусеничное шасси дергалось рывками, выламывая из стен целые куски. Наконец дроиду удалось освободиться, и он откатился еще раз — теперь дальше, беря хороший разгон. Следующий таран буквально разнес проход: дроид на полной скорости влетел в стену и пробил в ней огромную дыру. Несущая балка над дверью лопнула с сухим металлическим хрустом. Скрежеща траками по обломкам дверей и сминая остатки косяка, многотонный монстр наконец протиснулся внутрь. Старый орбитальный сварщик в полумраке ангара казался ожившим техногенным божеством — серый титановый шар, изъеденный радиацией и иссеченный космическим мусором. Когда-то он латал обшивку крейсеров над Корусантом, но после списания каким-то чудом добрался до нижних уровней, и местные умельцы водрузили его на тяжелое гусеничное шасси. И теперь эта многотонная бронированная глыба, скрежеща траками по пермакриту, неумолимо вытесняла четверых коммандос и Нарга из ремонтного бокса в узкое горло коридора. — Назад! В боковые боксы, живо! — скомандовал Фьюз. Коммандос слаженно откатилась, уходя короткими. Нарг, вооруженный только злобой и наглостью, прекрасно просчитал свои шансы и рванул первым. Подхватив обломок какой-то трубы, он технично скользнул в темноту бокового прохода. — Файерфек! — выдохнул Фьюз и мысленно распрощался с пленником. Дроид пер вперед со слепой механической яростью. Заряды стандартных винтовок с шипением расплескивались по серому металлу, оставляя лишь оплавленные пятна на броне, выдерживающей удары микрометеоритов и вакуум. Оптические сенсоры и сочленения шасси машины были слишком мелкими, к тому же их защищали специальные козырьки, и попасть в них пока никак не удавалось. Дроид довернул тяжелый корпус, и из массивного нижнего сопла с глухим, утробным ревом вырвалась ослепительная струя плазмы. Она лизнула угол бокса, мгновенно превращая старые верстаки в жидкий шлак. Воздух наполнился едким дымом. — Разойтись веером! — рявкнул Фьюз. — Ривер и Зип, отвлечь тварь! Бейте по гусеницам и датчикам! Скритч, приготовиться! Двое бойцов тут же шагнули из укрытий в разные стороны, принимая на себя внимание дроида. Их винтовки зачастили, выдавая плотные, непрерывные серии плазменных разрядов. Красные лучи с треском влетали в шасси и линзы оптических систем. Корпус машины гудел, как колокол. Дроид задергался, сбитый с толку разбегающимися в разные стороны мишенями. В конце концов, выбрав цель, он начал медленно разворачивать свое колоссальное плазменное сопло в сторону Ривера, открывая крепления горелки и пазы гидравлики. В ту же секунду Скритч рванулся вперед, выкатываясь из-за угла подъемника. Он прямо на ходу взвел детонатор и выверенным броском швырнул гранату точно под массивное основание орудийного узла, туда, где из-под криво приваренного броневого листа выходили оголенные силовые кабели. Две секунды. Дроид дернулся, разворачивая оптику назад, но было уже поздно. Ослепительный взрыв разорвал полумрак ангара. Термальный заряд выплеснул направленное плазменное облако, прожег обшивку и впился в топливный контур. Промышленный бак внутри сферы детонировал с чудовищным ревом. Огромное сопло оторвалось вместе с кусками обшивки и с грохотом рухнуло на пермакритовый пол, выбрасывая языки белого пламени. Сам дроид, лишенный половины шасси, завалился на бок. Гусеницы беспомощно заскрежетали, высекая снопы искр из искореженного каркаса. — Добить! — скомандовал Фьюз. Коммандос сомкнулись вокруг дымящейся, ослепшей машины, направив стволы в развороченное нутро и выжигая выстрелами центральный процессор. Пару минут ничего не происходило. Тишину нарушало только шипение и треск выгорающей электроники. Коммандос быстро заняли сектора обстрела, проверили боекомплекты и статус брони. Фьюзу не надо было быть сержантом, чтобы понять: бандиты, даже потерявшие свое главное оружие, вряд ли растеряют весь свой боевой задор. Во всяком случае достаточно умными для того, чтобы оценить шансы и отступить, они не выглядели. А потом тьма за проломом ожила. Из-за обломков пермакрита, из-за штабелей каких-то наваленных у входа плит и из-под сервисных створок плотным потоком понеслись бластерные разряды. Сенсоры заполнил сухой треск перегретых газов и глухие удары в стены. Фьюз и Скритч тут же прижали левый сектор, Ривер сместился за корпус дроида, а Зип отступил в глубь ангара, на точку, с которой открывался неплохой вид на плиты. Пока коммандос методично выжигали огневые точки бандитов, Нарг пробирался к машинному отделению, где рассчитывал отсидеться до конца перестрелки. Позади него подбитая машина издала протяжный звук, похожий на низкий металлический стон, и ее корпус наконец не выдержал: перегретые внутренние контуры, уже поврежденные термальным зарядом, сорвались в цепную реакцию. Из покореженного остова ударил фонтан бело-оранжевой плазмы, и сварщик лопнул изнутри, разбрасывая по ангару куски обшивки, клочья оплавленной теплоизоляции и брызги расплавленного металла. Помещение стал быстро наполнять густой жирный дым. Один из сегментов гусеничного кожуха, вращаясь как лезвие гигантской пилы, врезался в стойку старого подъемника и с визгом срезал с нее верхнюю секцию. Осколки и искры посыпались на пол. Дроид превратился в груду дымящегося лома. Охота окончательно превратилась в жесткий бой. Коммандос постепенно переходили в наступление: шаг, очередь, смещение, перекрестное прикрытие... Зип короткими меткими очередями не давал высунуться головорезам, засевшим за плитами, Скритч работал по верхним ярусам, Ривер и Фьюз методично забивали огнем проем. Они двигались, жестко привязывая свои шаги к тактической сетке на визорах, где перемещения противника координировались в реальном времени. Скритч точным выстрелом срезал селката, который попытался высунуться из-за опоры подъемника. Инородец в засаленной кожаной жилетке даже не успел вскинуть свой спаренный бластер, как разряд прожег скользкую синюю шею, и массивное тело кулем рухнуло на грязные плиты. Ривер мгновенно сместился вперед, занимая освободившуюся позицию, и короткой отсечкой отправил три синих импульса в амбразуру между плитами. Там, задыхаясь от наводнившего ангар жирного дыма, осел на пол тощий верпин. Бандиты не умели держать фронт. Они беспорядочно пятились, огрызаясь плотным, но совершенно хаотичным огнем. Красные и оранжевые лучи кустарных бластеров вслепую хлестали по углам или уходили в потолочные перекрытия. Пока Фьюз менял истощенный магазин, его позицию перекрывал плотный заградительный огонь Скритча. Короткими очередями он буквально прибивал к полу выживших нападающих. Один из разрядов разнес плечевой сустав гайгорану, плохо помещавшемуся за своим укрытием. Тот выронил карабин и, зажимая рану волосатыми лапами, рухнул на колени, а потом, утробно завывая, пополз прочь, но лишь немного не добрался до наваленных неподалеку контейнеров. Заряд прилетел ему в спину. Гигант повалился навзничь, захрипел и задергался. Шаг. Очередь. Смещение. Перекрестное прикрытие. Коммандос не рисковали, не делали лишних движений и не ввязывались в ближний бой. Они оттесняли банду от ангара, зачищая каждый метр с холодной, математической точностью. Под их бронированными ботинками хрустели сброшенные энергоблоки, осколки обшивки и мелкие детали уничтоженного дроида. Бандиты начали отступать. Не организованно, не по команде, а рваной, злой и напуганной толпой. Еще секунду назад они считали себя хозяевами здешних мест, а теперь внезапно обнаружили, что добыча не только не сдохла, но и прет по их собственной территории, чтобы их же и перестрелять. Кто-то орал, требуя держать позиции, кто-то, наоборот, уже пятился к переулкам и проходам, один особенно нервный стрелок высунулся слишком далеко и тут же с воем отпрянул назад, прижимая руку к месту, где у него только что было ухо. Среди нападавших был крошечный, едва достигающий тридцати сантиметров анзелланец, судорожно цепляющийся крохотными лапками за воротник своего напарника — огромного, на первый взгляд неповоротливого человека в дешевой, покрытой заплатками броне. От очередного попадания в пермакритовую плиту, за которой они укрывались, анзелланец пискнул и машинально вскинул голову вверх. Его зоркие глазки-линзы мгновенно сфокусировались на подвеске, на которой застыла массивная каретка старого промышленного магнита. В свободное от грабежей время анзелланец подрабатывал в мастерской по «починке» дроидов и потому сразу же оценил потенциал зависшей под потолком махины. Он яростно заколотил человека по затылку, указывая наверх. Пока напарник прикрывал его беспорядочным огнем, анзелланец соскользнул вниз и рванул к стене. Там, недалеко от их укрытия, чернел узкий — шириной в ладонь — зазор между плитами обшивки, образовавшийся при осадке фундамента и теперь наспех забитый ветошью. Крошечный анзелланец ввинтился в проем. Через секунду он уже карабкался по внутренней стороне кабельного короба внутри заброшенной аппаратной, пробираясь прямиком к пыльному пульту управления. Через пару минут в толще потолка с тяжелым вздохом ожили старые силовые магистрали. Желтые лампы над пультом разом моргнули, потом вспыхнули ярче. По рельсовой балке прошла дрожь, и старый магнит, давно не работавший на полной нагрузке, ответил низким, нарастающим гулом, от которого завибрировали стенные панели. Коммандос продвигались вперед уверенно, не торопясь сверх меры, но и не оставляя противнику времени на перегруппировку и слаженный отход. Ривер сместился на шаг левее, чтобы обойти обгоревший остов сервисной тележки, когда Скритч предупредил по связи о движении на верхнем ярусе; Зип уже прицеливался в фигуру, мелькнувшую у пульта. И в этот самый миг над ними пришел в движение магнитный блок. Фьюз как раз сделал особенно удачный выстрел — один из бандитов высунулся для ответного залпа, и заряд плазмы попал точно в ствольную коробку его карабина, — когда его визор вначале дрогнул, а потом наполнился снегом. Тактическая сетка на миг поплыла. В наушниках внутренней связи щелкнули статические помехи. Потом металлические детали снаряжения, рассеянные по всей броне, едва слышно звякнули, как если бы все они были насажены на невидимую леску и кто-то их разом потянул вверх. — Что за… — начал было Зип, но договорить не успел. Гул под потолком резко усилился, и магнитная каретка, скрежеща по рельсу, выехала прямо над позицией коммандос. Металлические элементы бронекомплектов, оружейных креплений, магазинов, гранатных фиксаторов и внутренних сочленений потянуло к потолку с неумолимой силой. Винтовки рванулись вверх, ремни затрещали. Каждое движение теперь давалось с таким усилием, словно бойцы оказались по шею в густой болотной жиже. Фьюз первым понял, что происходит. Его левая нога ушла вперед слишком тяжело, а винтовку ощутимо повело вверх. На тактическом дисплее посыпались ошибки по стабилизации привода и наведению. Ривер попытался развернуться к верхней точке угрозы, но движение вышло замедленным и ломаным, словно броня внезапно прибавила ему десятки лишних килограммов. Скритч почти потерял равновесие, магнитные крепления гранат и запасных батарей на разгрузке Зипа буквально прилипли к верхним сегментам брони, мешая нормально двигать руками. Связь захрипела. Визоры поплыли сильнее. Целеуказатели дрожали. Символы на интерфейсах мигали и срывались в помехи. Коммандос все еще могли шевелиться, но двигались теперь так, как двигается человек во сне, когда пытается бежать от опасности и обнаруживает, что собственное тело вдруг стало тяжелым и непослушным. Бандиты не сразу поняли, что произошло, но победный рев здоровяка: «Молодец, Гуго!» — намекнул им, что чаша весов качнулась в их сторону. Еще секунду назад непобедимые, безупречно скоординированные солдаты вдруг стали похожи на неисправных дроидов. Один из бандитов наконец отважился высунуться из-за укрытия куда смелее прежнего и несколько раз наугад стрельнул по входу. В ответ прилетело всего два болта, положенных слишком высоко и ушедших в крышу соседнего сарая. Тогда за товарищем полезли и другие головорезы. Разряды начали чаще бить по броне, по наплечникам, по бедренным пластинам, по визорам. Дефлекторные щиты брони пока держались, но солдаты понимали, что это ненадолго: если им не удастся освободиться, через несколько минут их перестреляют. — Магнит! Верхняя балка! — пробился сквозь треск голос Ривера. — Вижу, — отрезал Фьюз, одновременно пытаясь поднять ствол на пультовую нишу, но бластер тянуло вверх так, что каждое движение отзывалось грубым сопротивлением в сервоприводах. — Скритч, правая галерея! Зип, дави операторскую! Не останавливаться! Остановиться они действительно не могли. Встать на месте под таким огнем значило превратиться в неподвижные мишени, поэтому коммандос продолжали упрямо двигаться вперед, буквально продираясь сквозь невидимое поле. Напряженные до предела мышцы горели и, казалось, вот-вот разорвутся. Фьюз наклонил корпус, перенося центр тяжести ниже, Ривер дал короткую серию, и большинство выстрелов ушло куда-то в плиту верхнего уровня, но часть болтов впечаталась прямо в крышу ангара. На дисплеях, забивая тактическую сетку, вспыхнули системные предупреждения об отказе приводов. Сидевший в своем укрытии Нарг поморщился. Клоны, конечно, были еще теми хаттовыми отродьями, особенно этот слимо Ривер с его идиотскими шутками, но победы Чупо он желал еще меньше. Он поудобнее перехватил обломок трубы, неприятно вибрировавший от близости магнита, и шагнул в диспетчерскую. Он рассчитывал на эффект неожиданности, но эти проклятые арденнийцы были слишком шустрыми. Гаденыш метнулся ему навстречу с быстротой сорванного клапана. Первый удар Нарга пришелся вхолостую: труба с оглушительным скрежетом смяла стальной кожух консоли, выбив сноп ядовито-зеленых искр, но Гуго уже там не было. Тварь с яростным писком оттолкнулась от распределительного щита и обрушилась Наргу на голову. Бой мгновенно превратился в хаотичную свалку. Двумя верхними руками Гуго намертво вцепился в косички противника, неожиданно сильно дернув его голову назад, отчего Нарг чуть не потерял равновесие. Третьей рукой он яростно пытался выколоть Наргу глаз, а четвертой уже вытягивал из-за пазухи короткий, тускло блеснувший плазменный резак. Нарг взревел, когда раскаленный луч с шипением полоснул по его по плечу. Нарг понял: если он прямо сейчас не сбросит с себя эту верткую тварь, в следующую секунду резак доберется до его горла. Не обращая внимания на боль и царапающий веко крошечный когтистый палец, он бросил трубу и, заставив себя отцепиться от арденнийца, со всей дури рухнул вперед, прямо на консоль. Удар вышел страшным. Гуго, ударившийся спиной прямо об угол, оказался зажат между стальным монолитом и массивным телом Нарга. Из его груди вырвался хриплый, свистящий выдох, а все четыре руки судорожно дернулись и разжались. Плазменный резак полетел на пол. Не теряя ни мгновения, Нарг оттолкнулся от консоли и выпрямился. Арденниец, тяжело ловя воздух ртом, только начинал сползать на пол, когда обрезок трубы со свистом опустился ему на голову. Раздался сухой хруст. Гуго повалился на грязный пол. Его стекленеющие глаза уставились в потолок. — Э чу та, слимо! — прошипел Нарг и плюнул на тельце поверженного противника. Размазывая кровь по лицу, он повернулся к пульту. — Карк! Это ни хрена не похоже на сейф, — проворчал он, судорожно тыкая в мертвые кнопки и дергая за рычаги. Ни один из них не поддавался. Возможно, арденниец, врезавшись в консоль, окончательно ее доломал. И тут он заметил клавишу аварийного сброса, накрытую прозрачным колпаком. Он замахнулся и со всей силы саданул по коробу. Пластик треснул, но не разбился. Нарг ударил еще раз и еще, и колпак наконец поддался, усыпав пол осколками. Нарг замер, прислушиваясь. Вначале ему показалось, что ничего не изменилось, и он решился выглянуть из диспетчерской. Как раз в этот момент с оглушительным хлопком вырубились удерживающие контуры, и мощное магнитное поле схлопнулось так же внезапно, как появилось. Фьюз, Ривер и Зип повалились вперед, Скритч удержался на ногах только благодаря крупному обломку сварщика, за который он успел уцепиться в самый последний момент. Облегчение было таким внезапным и сильным, что по телу разлилась волна блаженства, на мгновение отупляя и лишая воли. — Контакт! Дави! — гаркнул Фьюз с пола и стремительно откатился в сторону. Ривер тут же ушел за ремонтную стойку, а Зип скрылся за сервисной тележкой. Скритч, занявший позицию за обломком сварщика, первым открыл огонь. Короткая, экономная очередь ударила в контур проема, и одуревшие от предвкушения удачи бандиты начали валиться на плиты и отползать назад. Почти сразу же Скритча поддержал Фьюз, а потом к ним присоединились Ривер и Зип — пересекающиеся сектора обстрела выхода на площадку. Бандиты попытались ответить. Из темноты хлестнули красные и оранжевые лучи, вслепую разбиваясь о стены, пол и оборудование. Но коммандос грамотно использовали глубину ангара, оставаясь невидимыми за своими укрытиями. Каждая вспышка снаружи лишь выдавала огневые точки нападавших, и ответные синие болты ложились точно. Когда натиск банды начал ослабевать, коммандос рванули вперед короткими перебежками, скользя от одной закопченной стойки к другой. Они вышли на открытую погрузочную площадку одновременно, двигаясь с механической, пугающей синхронностью. Отряд методично выдавливал уцелевших к самому краю платформы, подальше от того места, где стояли их разномастные спидеры. Шаг. Выстрел. Какой-то огромный чавин развернулся и с неожиданной прытью рванул прочь, ловко петляя между контейнерами. Скритч поймал в прицел его спину. Два коротких выстрела, посланных друг за другом, и чавин повалился вперед, пропахав мордой по плитам, затормозил головой о какой-то ящик и медленно, будто бы лениво, засучил короткими ногами. Чуть левее волосатый аквалиш в панике попытался вылезти на верхний уровень по подвесным кабельным трассам, но сорвался и с отчаянным визгом рухнул в смотровую яму. Его тело глухо ударилось о плиты. Выживших зажали у самой кромки плиты, чья закопченная кромка обрывалась прямо в пустоту транспортного каньона. Оружие бандитов, потерявших последнюю надежду на прорыв, с глухим стуком начало падать на грязный пермакрит. Крайт прятался за спинами своих подельников и Фьюз почему-то не был удивлен, что этот недодракон выжил в перестрелке. Его щегольской жилет теперь был весь измазан грязью, нити вышивки кое-где порвались, и теперь при каждом его движении на пол валились золотые бусины. Багровые щупальца на черепе судорожно дергались. Желтые глаза с вертикальными зрачками бешено метались, ловя отражения в Т-образных визорах. Тощими, унизанными кольцами пальцами он все еще судорожно сжимал тяжелый бластер с отпиленным стволом, но, похоже, не бросал оружие не из храбрости, а потому, что сковавший его ужас не позволял разжать руку. — Брось. — Фьюз указал стволом на оружие. Чупо ошалевшим взглядом, в котором не осталось ни одной мысли, проводил его движение, а потом отбросил от себя бластер так, будто тот жег ему руки. — Оттолкните оружие! — приказал Ривер. — Ко мне! Живо! — И когда разномастные бластеры и ножи прилетели к его ногам, рявкнул: — Вниз! Мордами в пол! Быстро! Быстро! И, чтобы придать замешкавшимся бандитам ускорение, стрельнул прямо под ноги Крайту. Тот взвизгнул от ужаса и повалился на плиты, но Фьюз почти сразу же дернул его за шкирку, заставляя подняться. — Ну и что это за на хер такое было? — прорычал он. — Если ты хотел покончить с жизнью, то выбрал до хатта сложный способ. Попросил бы, и я бы тебя сразу пристрелил. — Я… нет… мы… пожалуйста, — залепетал Чупо. — Я не хочу… Я… — Тебе что надо-то было, дефективный? Чупо прикрыл глаза, пытаясь справиться с тяжелым, истеричным дыханием, не дающим говорить, и наконец пробормотал: — Они сказали… сказали, пришли солдаты… в броне… И я решил… броня ведь дорогая. А вы тут явно прячетесь… подмоги-то не будет… Ну и вот, пока пригнали из отстойника дроида… пока собрал парней… Отпусти меня, а? Я заплачу. Сколько хочешь заплачу. Чупо твоим должником всю жизнь будет… Только отпусти, а? Отпусти… — Отпустить… Ну ладно, меня такой вариант устраивает. — Фьюз чуть наклонил голову, явно изучая Чупо. — Думаю, — наконец сказал он, — кем бы ни были твои папаша с мамашей, крылья они тебе в наследство не оставили. Чупо замер, непонимающе уставившись на Фьюза, но когда тот потащил его к краю платформы, задергался словно горг на сковородке и оглушительно, истошно завизжал. И в это же самое время со стороны грузовых платформ донесся нарастающий гул тяжелых репульсоров. Воздух прошила багровая полоса проблесковых маяков, и на погрузочную площадку, поднимая тучи сухой бетонной пыли, тяжело вывалились десантные канонерки корусантской гвардии. Из раскрытых шлюзов посыпались бойцы в красно-белой броне. Они мгновенно выстроили плотное оцепенение, беря в кольцо и выживших бандитов, и четверку коммандос. Командующий зачисткой сержант решительно шагнул вперед, держа карабин у бедра. Его визор скользнул по нестандартным матовым шлемам «Катарн», покрытым свежими плазменными подпалинами. — Спецназ? — голос гвардейца через динамик прозвучал настороженно. — Нам не сказали, что это вы проводите операцию. Мы не получали приказа о координации с БСО. Фьюз понадеялся, что они сейчас сумеют выкрутиться. Если он сейчас рявкнет на сержанта, велит ему убираться, может, тот его послушается. А может, если он просто передаст им бандитов, гвардейцы займутся ими, а они с парнями сумеют сбежать под шумок. — Потому что это секретная операция! — рявкнул он, выпуская Чупо, и тот, поскуливая, кулем повалился на плиты. Фьюз решительно шагнул к сержанту и навис над ним: — Что вы вообще здесь делаете? Почему вмешиваетесь? У вас что, мало своих дел? Забирайте этих ди’кутов, — он кивнул в сторону скорчившихся на краю платформы бандитов, — и не мешайте нам работать. — Я… — Сержант растерянно отступил. Он был вынужден чуть задрать голову, чтобы смотреть прямо в визор коммандос, и Фьюз рассудил, что все идет неплохо. — Прошу прощения, но нам поступило сообщение от полицейского дроида о крупной перестрелке в ремонтном районе. Мы… — Сержант вдруг замолчал и склонил голову к плечу. — Ну! — рявкнул Фьюз, и от дурного предчувствия у него в желудке разлился холод, словно он проглотил кусок льда. Гвардеец резко отступил на шаг, и Фьюз понял, что дуло карабина сержанта смотрит ему прямо в грудь. Позади командира синхронно вскинули оружие еще два десятка солдат. — Отставить разговоры. Оружие на пол, — скомандовал сержант, и его голос заметно напрягся. — Ваша группа блокирована до выяснения обстоятельств. Назовите номера подразделений и приготовьтесь к конвоированию. Фьюз физически ощущал, как у него за спиной замерли братья. Он прикрыл глаза, вздохнул… — Парни, — сказал он по внутреннему каналу, — тут без вариантов. Мы добегались. Он плавно, без резких движений, положил оружие на плиты и услышал, как братья у него за спиной делают то же самое. * * * Танк сразу заметил, что за ним следят, но не подал виду. Но потом, когда он поравнялся с какой-то подворотней, быстро свернул в нее, шагнул в глубокий дверной проем, присел и замер, сливаясь с тенью. Через несколько мгновений он услышал осторожные шаги. Когда фигура поравнялась с проемом, Танк резко выпрямился и бросился на преследователя, наваливаясь всей массой и впечатывая его в противоположную стену. — И кто ты, мать твою, такой? — выплюнул Танк. Человек захрипел, и Танк чуть разжал хватку. — Вы не узнали меня? — просипел преследователь, даже не пытаясь вырваться. Танк вгляделся в его лицо: — Ты тот нищий из поезда. Что тебе надо? — Я могу проводить, — прохрипел Паку. Он, казалось, совсем не испугался, только покорно прикрыл глаза и обвис в хватке Танка. Его кожа, плотно обтягивающая хрящи и кости, в свете редких фонарей странно блестела и походила на резиновую. Танк подавил омерзение, поднимающееся со дна желудка и комом встающее в горле. — Я живу здесь уже давно, очень давно, я знаю тут каждый уголок, каждый проход. Я проведу быстро. — Ты же сказал, что живешь в поезде. — В поезде… Под эстакадой, в старых контейнерах, на заброшенном складе, просто на улице, когда там не особенно людно… Сейчас мне не приходится выбирать, хотя когда-то я владел роскошью выбора. Когда-то я много чем владел. Но те времена прошли безвозвратно, и я не жалуюсь. Я много что потерял, но не утратил способности к благодарности. — Паку пристально посмотрел в визор Танка, и тому показалось, что нищий безошибочно нашел его глаза. — И я хочу отблагодарить вас. Но как, у меня ведь ничего нет? Поэтому позвольте хотя бы оказать вам добрую услугу — показать дорогу, чтобы вы не бродили по уровням в одиночестве. Танк задумался. Он и правда не очень хорошо знал Корусант. У него, конечно, была карта, но проблема с нижними уровнями была в том, что они постоянно менялись: какие-то здания взрывались, становясь жертвами гангстерских войн, какие-то проходы обваливались в результате аварий, где-то неожиданно появлялась трасса или вырастал целый район убогих, сложенных из стальных листов и строительного мусора домишек. Времени до полудня оставалось еще немало, но ему предстояло добираться на своих двоих, используя бесплатные общественные лифты и травалаторы, расписание которых постоянно сбивалось. Он вгляделся в лицо нищего. У того были тонкие, изящные черты, которые только подчеркивала болезненная худоба, и Танк вдруг понял, что если отмыть его и приодеть, он ничем не будет отличаться от щеголей с верхних уровней. А еще он говорил на удивление правильно, и его голос, спокойный и ровный, был лишен обычных для обитателей нижних уровней суетливости, нарочитой грубости или подобострастия. — Неужели вы боитесь меня? — Теперь нищий выглядел растерянным. — Такой большой человек в такой крепкой броне и наверняка прекрасно вооруженный? Это даже… лестно, особенно после того, как меня скрутили кет-кет потому, что я был недостаточно ловок, когда воровал яйца. — Ладно, — решил Танк, — пойдем проводишь. Только, во-первых, никаких центральных улиц. А во-вторых… — Я и сам их избегаю. — А во-вторых, никаких тайных переходов, известных только тебе, даже если ты матерью поклянешься, что по ним мы за полчаса доберемся до Республики 500. — Нет-нет, я же не волшебник. Они зашагали через жилые кварталы, петляя по оживленным улицам нижних ярусов, где Корусант не затихал ни на секунду. Паку шел чуть впереди, привычно и легко лавируя между прохожими. Вокруг бурлил пестрый, разноязыкий поток. Из открытых дверей дешевых забегаловок несло резким горячим духом пережаренного масла, дешевых специй и маринованных водорослей. Инородцы всех мастей — от четырехруких арденнианцев, громко спорящих у лотка с запчастями, до суетливых джав, тащивших какой-то кабель, — заполняли это ячеистое пространство. Над головами, прямо под массивными техническими перекрытиями верхних этажей, грохотали составы грави-поездов и гудели открытые вентиляционные шахты. Из каждого угла улицу атаковал свой ритм, вырывающийся из разномастных динамиков. Где-то надрывно свистел духовой бит-джизз, из ремонтного бокса хрипел тяжелый промышленный ритм-энд-глитч, а у соседней лавки монотонно журчал гипнотический электронный эмбиент. Они миновали несколько перекрестков, где уличный рынок плавно перетекал в жилые кварталы с бесконечными рядами убогих, но обитаемых жилых ячеек и приляпанных к ним домишек. Паку то и дело приветственно кивал кому-то из местных, доказывая, что действительно знает эти закоулки как свои пять пальцев. Наконец коридор вывел их к широкой, залитой неверным светом рекламных щитов платформе, где располагался узел общественного транспорта. Они опоздали всего на пару секунд. Прямо перед их носом со скрежетом изношенных магнитных подушек и тяжелым вздохом гидравлики массивная гермодверь скользнула в пазы. Танк успел заметить лишь плотно прижатые друг к другу спины и затылки пассажиров внутри кабины, прежде чем та с гулом поползла вверх, оставив после себя резкий порыв теплого ветра и шлейф дешевого курева. Желтый огонек указателя этажей равнодушно замигал, отсчитывая ярусы… Лифт ушел, а следующий, судя по темному, треснувшему экрану расписания, нужно было ждать не меньше сорока минут. — Такое бывает, — развел руками Паку. — Они уходят раньше, если быстро заполняются. Предугадать это нельзя. — Ну и куда дальше? — раздраженно выдохнул Танк и быстро осмотрелся — патрулей нигде не было видно, но это не значит, что поблизости не шныряют полицейские дроиды. — Придется немного покружить. Там… — Паку ткнул тощим, похожим на птичий пальцем в улицу, огибающую лифт, — уже как несколько месяцев идет ремонт. Стая кабельных червей прожгла изоляцию на магистральном энергопроводе, и теперь дроиды перекладывают жилы и параллельно пытаются извести червей. Но их гнезд пока меньше не становится. — А там что? — Танк кивнул в сторону узкого прохода, в котором явно просматривалась лестница наверх. — Отстойник дренажной системы. Она идет через несколько уровней. Здесь — ее начало. А лестница — это технический проход, огибающий резервуары. — То есть мы сможем там подняться? — В принципе да, но там, скорее всего, никого нет. Может, только дроиды. Вы же не хотели ходить по безлюдным местам. — Давай рискнем, — усмехнулся Танк. — Не хочу опоздать. — Как скажете, — пожал плечами Паку. — Так и правда будет быстрее. Паку снова первым шагнул на лестницу. Они начали подниматься по пологому техническому ходу, проложенному в межуровневом перекрытии. Под ногами шуршал сухой мусор, а тусклые лампы под потолком едва разгоняли полумрак, живописно подсвечивая причудливые переплетения старых труб. Вокруг гулко вздыхали дренажные насосы, а снизу, из темноты, тянуло застоявшейся водой с легкой примесью химии. Наконец вверху забрезжил тусклый свет межуровневого индикатора, и Паку, выбравшись на верхнюю площадку, молча отступил в тень, освобождая дорогу. Танк шагнул на платформу, и металл глухо отозвался под его ботинками. Круглая, идеально ровная поверхность, покрытая тонким слоем вековой корусантской пыли, уходила во все стороны на несколько метров, заканчиваясь у стен цилиндрического резервуара. Паку уже отступил к стене, его пальцы легли на рычаг, вмонтированный в обшивку. Щелчок был тихим, почти деликатным. Платформа под ногами шагнувшего к следующему пролету Танка дрогнула и начала расходиться от центра к краям, словно раскрывающийся цветок. Он не успел даже качнуться — ноги просто потеряли опору, и Танк съехал вниз, скользя по гладкому, полированному желобу трубы. Он за пару мгновений преодолел шесть метров и приземлился на что-то мягкое и пружинистое — старый иловый осадок, спрессованный в плотную губчатую массу. Над ним с тяжелым, гулким хлопком сомкнулись створки шлюза. Темнота накрыла Танка мгновенно, но визор тут же переключился в режим усиления, и мир стал зернисто-зеленым, прорезая мрак сеткой тактических лидаров. Он стоял в гладком цилиндрическом колодце. Стены — полированная сталь, без выступов и зацепок. Потолок — плоский, металлический, на высоте шести метров. Единственное, что нарушало эту гладкую поверхность, — монорельсовая балка, протянутая под самым потолком, и переливная труба, уходящая в стену. В стене колодца, примерно на уровне груди, чернел раструб вентиляционного патрубка — короткий огрызок трубы, закрытый частой сеткой. Оттуда и раздался голос Паку — лихорадочный шепот, которому вторило глухое эхо: — Не бойся. Не бойся… Я вернусь. С тобой все будет хорошо. Просто надо немного подождать. Надо чтобы ты немного… успокоился. Ты просто немного ослабнешь. Но это ничего, так даже лучше. Не бойся. Я сразу вернусь и… О, ты даже не представляешь, как тебе повезло! Из триллионов живых существ мне встретился именно ты, и они услышали именно твой зов. Потерпи несколько дней, всего несколько дней и… И ты даже не представляешь, какое блаженство тебя ждет. Ты станешь частью света, дивного золотого света, и волшебные голоса будут петь тебе, а вокруг не останется ни боли, ни сомнений, ни голода, ни жажды… — Он задышал громко и часто в припадке экстатического восторга, но потом все же справился с собой и пробормотал уже тише, так тихо, что Танк еле расслышал: — Как они зовут… как они поют… Скоро ты тоже их услышишь. А потом все стихло. Безумец, похоже, ушел. Ужас, охвативший Танка в первое мгновение, почти сразу же сменился бешенством. На СДЦ тут же замигал тактический интерфейс: система оценивала прочность стен и плотность шлюзовых створок над головой. Автономная система жизнеобеспечения ровно свистела в ушах, сообщая, что кислородный контур перешел на замкнутый цикл, а корусантская грязь не ядовита настолько, что способна разъесть доспехи. Хотя голыми руками Танк бы к ней точно прикасаться не стал. Танк вытянул руку, и грейферный крюк со свистом вылетел из паза и вцепился в монорельсовую балку. — Ну что, уродец, — прошипел Танк, поднимаясь к створкам, — спасибо, что дал мне повод. Вот и пришел конец и тебе, и всем голосам в твоей дикутловой голове. * * * Паку шагал прочь. Его ноги двигались легко, пыльная крошка и ржавая стружка под подошвами чуть слышно поскрипывали. Он чувствовал, как внутри, где-то между ребрами, пульсирует теплый, тугой узел. Голоса теперь не требовали, они одобрительно мурлыкали, сплетаясь в ровный, убаюкивающий гул. Сад ждал. Сад был доволен. Он успел дойти до следующего пролета, когда по лестнице прошла короткая, чуть заметная дрожь. Паку, начавший погружаться в блаженное золотое марево, не сразу осознал, что произошло, и продолжал шагать вперед, но потом по коридору прокатился резкий, металлический скрежет. Паку застыл. Его правое колено, поврежденное еще три года назад в давке на погрузочной платформе, одеревенело. Голоса продолжали что-то ласково ему нашептывать, но собственные мысли, уже, казалось, убаюканные приятным напевом, лихорадочно заметались, прорываясь сквозь тягучую медовую пелену. Паку медленно, словно преодолевая сопротивление воды, развернулся. Там, где только что чернел круглый люк шлюза, теперь клубился едкий, белый дым. И из этого дыма вырастала массивная, закованная в броню фигура. Паку тупо посмотрел на солдата, потом на свои ладони, словно проверяя, не спит ли он. Солдат шагнул вперед, золотое марево начало медленно рассеиваться, темнея и оплавляясь по краям, и Паку с ужасом осознал свою ошибку. До этого он не имел дел с солдатами, максимум — с мелкими наемниками, мало чем отличавшимися от обычных оборванцев нижних уровней. Он не учел, что солдат не просто вооружен, у него есть всякие хитрые штуки, наверняка очень дорогие, наверняка очень хорошие… Паку развернулся и, хромая, припустил вверх по лестнице. Почти сразу же он запнулся, приложился коленями, но даже не стал тратить время на то, чтобы подняться, и пополз на четвереньках, смешно виляя тощим задом. Но уже через пару мгновений сильная, словно у дроида, рука схватила его за шиворот и дернула вверх. Паку тоненько взвизгнул и забился, пытаясь вывернуться из засаленного жилета. Солдат припечатал его к стене. Голова Паку коротко стукнула о пермакрит, и перед глазами все поплыло. — Если ты скажешь, что хотел пошутить, я тебе не поверю. — Голос солдата, искаженный вокодером, звучал гулко и страшно и совершенно не походил на голос живого человека. Серебряный перезвон в голове Паку постепенно становился монотоннее и пронзительнее. Голоса уже не пели, они тревожно переговаривались, решая, что делать дальше. «Оставь… Оставь… Конец… конец… Не пригоден… не пригоден…» И вот это последнее «не пригоден» напугало Паку не меньше, чем здоровый кулак, врезавшийся в стену рядом с его головой. — Ну, — прорычал солдат, еще сильнее сжимая хватку, теперь его шлем упирался Паку чуть ли не в нос, — какого вонючего хатта ты устроил? Если думал продать меня работорговцам, то я тебе прямо сейчас башку голыми руками откручу. И это, ублюдок, не фигура речи! Паку дышал тяжело, глаза его закатывались. Голоса в голове уже визжали, заглушая все мысли. — Я не… — прохрипел Паку. — Это… они… говорят… Они хотели… Чувствовали твою боль… Солдат не шелохнулся. — Кто они? Паку очень хотел ему объяснить, кто такие эти они, но в горле вдруг стал собираться комок. Что-то поднималось от узла между ребер, еще совсем недавно спокойного и приятно теплого, а теперь бешено пульсирующего и ставшего невыносимо горячим. Паку открыл рот, то ли для того, чтобы что-то сказать, то ли для того, чтобы вздохнуть, и увидел, как из него вырывается золотистое облачко. Одно… другое… Солдат отшатнулся. Перед глазами потемнело… Паку не помнил, как он рухнул на ступени. В следующий раз, когда он осознал себя, он сидел связанный в технической нише, под давным-давно погасшей консолью управления. Он застонал, еле-еле поднял голову и не сразу понял, что над ним кто-то стоит. * * * — Ну, вот он я! — Фокс выбрался из спидера, со всей силы саданул дверцей и решительно зашагал в центр площадки, раскинув руки. Он понимал, что ведет себя как последний ди’кут, что за такое даже кадета отправят на перепрошивку, но бешенство, клокотавшее в нем со вчерашнего дня и щедро разбавленное незнакомым тоскливым чувством, требовало выхода. — Сержант, какого хера ты устроил? Почему ты бегаешь от меня?! Ему никто не ответил. Фокс прошелся по периметру пустой площадки, сжимая и разжимая кулаки. Хронометр на внутреннем дисплее шлема равнодушно отсчитывал минуты, а датчики движения упрямо выдавали чистую, мертвую зону — ни единой тепловой сигнатуры в радиусе ста метров. Бешенство с каждым делением таймера росло, скручиваясь в тугую, звенящую от напряжения пружину. В конце концов он выдохнул, вернулся к спидеру и устроился на пороге, поклявшись себе, что просидит здесь до вечера… Да он всю ночь просидит, но дождется шабла сержанта. Через пятьдесят минут сенсоры наконец пискнули, фиксируя движение на самом краю платформы. Из тени технических перекрытий медленно шагнул Танк, и Фокс, сразу же заметивший движение, резко поднялся. Они в молчании замерли друг напротив друга, и Танк с неудовольствием отметил, как щегольски поблескивают доспехи коммандера в отражающихся от верхних этажей лучах солнца, и насколько грязными и исцарапанными кажутся его собственные на этом фоне. Он был не мастер толкать речи, но пока шел сюда, заведенный столкновением с Паку и блужданием по уровням, развлекал себя бесконечным монологом, в котором ругань мешалась с обвинениями. И воображаемый Фокс покорно слушал все, что на него выплескивалось. Но сейчас, стоя лицом к лицу с коммандером, Танк очень сильно сомневался, что тот позволит ему высказаться. Что тот вообще станет его слушать. И тут же пожалел о том, что согласился на встречу. — Почему вы сбежали? — Фокс не выдержал первым и шагнул к Танку. Тот отступил назад, к укрытию, его рука машинально метнулась к бластеру на поясе, и Фокс замер. — Наш шаттл взорвали, — выдал наконец Танк. — Я знаю. Станция слежения зафиксировала гравитационную волну. Но почему вы не связались с командованием, как только ваша спасательная капсула приземлилась на Метеллосе? — Потому что мы не хотели, чтобы тот, кто нас взорвал, вернулся и закончил работу. — И кто вас взорвал? — А это ты мне скажи, коммандер. — Следи за языком, сержант. Я тебе ничего не скажу… потому что сам не знаю. Расследование только идет. И чтобы закончить его, мне надо сосредоточиться на деле, а не носиться по всей галактике за важным свидетелем. Ты вообще осознаешь, что вы натворили?! Вы дезертировали! — То есть мы должны были просто сдаться и ждать, когда нас прикончат?! — Теперь уже Танк не выдержал и шагнул к Фоксу. Тот не отпрянул. — Я не знаю, что ты задумал, коммандер… — Что?! Ты совсем тронулся?! При чем тут вообще я?! — Да потому что ты единственный, кто обо всем знал! — Танк шагнул еще ближе, его руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я пришел к тебе и обо всем рассказал. Поделился своими подозрениями, а ты выставил меня полным ди’кутом. А потом нас через несколько часов отправили на задание, хотя не должны были, а наш шаттл оказался заминирован. Тебе не кажется, что это все охрененно странные совпадения? — Ты что, меня в этом обвиняешь? — Фокс на мгновение застыл — шлем спрятал его растерянный взгляд, — а потом подобрался и шагнул вперед. — Ты что, думаешь, я стану охотиться за своими братьями?! — Как будто не станешь! Мы все выполняем приказы, но все знают, что ты стараешься особенно сильно. И все знают, что у вас, корусантских ребят, свой интерес. Вы пригрели здесь свои шебс и все сделаете… Договорить Танк не успел. Фокс бросился на него, врезавшись плечом, и повалил на плиты. Танк был коммандос, он был крупнее, но Фокс не провел столько времени в бегах, сражаясь то с наемниками, то с инопланетными тварями, то с живыми машинами. К тому же сработал эффект неожиданности. В следующую секунду Танк понял, что лежит на земле, а кулак Фокса летит ему в лицо. Коммандер бил наотмашь, вкладывая в каждый замах весь свой вес, всю ярость и обиду, что копились в нем все это время. Танк, измотанный бегами и оглушенный падением, успел лишь вскинуть скрещенные руки, закрываясь. Второй удар Фокса пришелся по предплечью и был такой силы, что буквально вмял руки сержанта в смотровой щиток. Шлем, которому передалась инерция удара, глухо стукнул о плиту. Танк уперся подошвами в пермакрит, ловя точку опоры, и резко, всем корпусом вскинул бедра вверх. Мощный толчок сорвал противника с позиции. Потеряв равновесие, Фокс полетел вбок, неуклюже взмахнув руками, и Танк тут же навалился на него плечом, перекатился, подмял под себя и с тяжелым хрипом обрушил короткий удар на грудную пластину. И сразу же за этим всадил второй кулак под ребра, заставив Фокса согнуться. В ответ коммандер огрызнулся коротким хуком под шлем, однако Танк уже перехватил инициативу, наваливаясь сверху всей массой и сковывая движения соперника. Танк и сам не понял, как этот шабуир извернулся под ним, но в следующую секунду Фокс уперся в плиту и рывком, преодолевая сопротивление, поднялся на колени. Танк попытался заблокировать его, навалиться всем весом и погасить этот порыв, но сказывались долгие часы без сна — его движения казались вязкими, запоздалыми, словно он боролся в толще воды. Поймав эту мимолетную заминку, Фокс резко крутанул корпусом и со всей силы толкнул сержанта в плечо, ломая его баланс. Опора ушла из-под Танка, и он снова повалился на спину. Коммандер тут же оседлал его, возвращая контроль, и нанес еще два удара — теперь уже коротких, расчетливых, без замаха, целясь в смотровой щиток. Танк вяло поднимал тяжелые, налитые свинцом руки, выставляя блоки, но его реакция стремительно угасала. «Вот ведь хаттово отродье…» — пронеслось в голове Танка. Проиграть этому сенатскому солдатику было донельзя обидно, но Танк понимал, что стремительно выдыхается. И в этот момент все закончилось. Фокс занес кулак для очередного удара, но так и замер, тяжело нависая над братом. Сквозь Т-образный визор он смотрел на Танка, который лежал под ним, и шумно, с присвистом дышал через фильтры вокодера. Бешенство, только что гнавшее кровь по венам, мгновенно испарилось, оставив после себя лишь глухую, липкую пустоту. Фокс медленно разжал пальцы, опустил руку и поднялся на ноги. Сделав шаг назад, он замер на секунду, а затем протянул Танку раскрытую ладонь: — Ладно, хватит дурить. Поднимайся. Танк полежал еще пару минут, разглядывая сияющие окна верхних уровней и клочок нестерпимо синего безоблачного неба, а потом фыркнул и взялся за руку. — Я тебе не слишком сильно навалял? — спросил Фокс, отступая от Танка и внимательно осматривая его доспехи. — И не мечтай, — фыркнул Танк и постарался как можно незаметнее потянуться: удар у пижона был все-таки что надо, как у настоящего брата. — Если бы ты был первым в очереди ди’кутов, которым я навалял, ты бы сейчас не выглядел так… сияюще. — Да, такое ощущение, что ты Кашиик в одиночку штурмовал. Ладно, поболтаем позже. Сейчас расскажи мне все, что произошло. Подробно. — По дороге. Я встретил нищего, который, похоже, имеет какое-то отношение ко всему этому осику. Я связал его и оставил в укромном месте, но это ж Корусант. Тут везде кто-то шныряет. Да и выглядел он, честно говоря, не особо хорошо. — А что ты сразу не сказал? — проворчал Фокс, забираясь в спидер. — Потому что я дрался с тобой, ди’кут. — Следи за языком, сержант, — отчеканил Фокс. — Я не сержант, я дезертир. Мне уже все равно. Я могу назвать ди’кутом хоть канцлера, хуже мне от этого уже не будет. — Ладно, рассказывай… ди’кут. — …поэтому я и опоздал, — закончил Танк. Спидер между тем стремительно проваливался все глубже и глубже, за окном плыли ярусы, пока сверкающие глянцевые высотки не сменились плотной архитектурой средних и нижних уровней. Вертикальная трасса шла вниз мимо бесконечных этажей, где прямо на открытых террасах и балконах кипела жизнь: светились вывески закусочных, двигались пешеходные потоки, а между зданиями тянулись поперечные мосты и линии гравии-поездов. Солнечный свет постепенно уступал место искусственному освещению — залитые неоном жилые кварталы внизу встречали их плотным, теплым воздухом и суетой огромного, никогда не спящего города. Фокс даже не думал сбавлять скорость, ловко лавируя в бурлящем транспортном потоке и совершенно не обращая внимания на знаки эшелонов. — Значит, Агри-4, — сказал Фокс, одной рукой держась за штурвал, а другой что-то быстро набирая на датападе. — Я так и думал. А имя Ксирусс тебе ничего не говорит? — Нет, — покачал головой Танк. — Ясно. Но как-то много в этой истории викваев. У «Амвилла», кстати, начальник службы безопасности тоже виквай. — «Амвилла»? — Да. Оборонный концерн с Куата. Возможно, они за этим всем и стоят. И то, что ты рассказал про эту живую машину, как нельзя лучше укладывается в мою версию. Тем более Молотобой с парнями тоже побывали на Агри-4. — А что с ними сейчас? Фокс фыркнул: — Хотел бы я знать. Молотобой и Ниш сбежали из госпиталя. Где они теперь — я понятия не имею. А Трипл и Рифт… Они вроде как мутировали. Убили в госпитале тем же вечером несколько разумных. Рифт потом превратился в какую-то слизь. А Трипл… Его вроде удалось стабилизировать, но в реанимации он покончил с собой. Поэтому вся надежда у меня была на тебя, сержант, но ты предпочел отстреливать стипов и мотаться со смазливой девицей по галактике. Танк замер. — А что с ней? — спросил он после недолгого молчания. Он так старался выглядеть равнодушным, но Фокс буквально кожей ощущал исходящее от сержанта напряжение. Коммандер поздравил себя с тем, что догадался еще с утра справиться о здоровье Рейн, решив: вдруг это поможет установить контакт с Танком. И, похоже, не прогадал. — Ей пробило правое легкое. Оплавило пару ребер. Но ее уже прооперировали и стабилизировали. Пару-тройку недель в бакте и будет как новенькая. — А Рейн? — А что ему сделается? — фыркнул Фокс. — Пара царапин. На Метеллосе ему досталось сильнее, но на нем, похоже, все заживает, как на транди. Удивительно, что он себе еще лишнюю руку не отрастил. Но ничего, я подобрал ему одну из лучших камер в своей тюрьме, может, со скуки что и отрастит. Потому что из камеры ему уже не выйти. Так что твоя Нисара считай что вдова. Поздравляю. — Она не моя, — проворчал Танк и отвернулся к окну, но Фокс заметил, как расслабились плечи сержанта. Фокс посадил спидер на краю забитой глайдерами платформы. Нужный им проход, зажатый между шумными торговыми рядами и шахтой общественного лифта, скрывался в самом центре этого муравейника. Они миновали перекресток, где уличный рынок плавно перетекал в жилые кварталы, и оказались перед массивной, покрытой потеками маслянистого конденсата гермодверью с наполовину стертой маркировкой технического сектора. Они спускались по тонувшей в полумраке лестнице. Танк шел первым, Фокс следовал за ним, держа оружие наготове и сканируя темноту. Нужный пролет встретил их почти оглушительной тишиной. Техническая ниша, где Танк оставил Паку, тонула в темноте. Лучи их нашлемных фонарей разрезали мрак, прошлись по затянутой пылью консоли управления и скрестились на полу проема. Паку там не было. * * * Райо проснулась с тяжелой головой и не сразу поняла, который сейчас час. Она перевернулась на спину, не открывая глаз, и поморщилась, когда ее накрыло осознание произошедшего. События предыдущего дня казались ей хаотичным набором мутных жутких картин, в которых главными были не формы, а цвета и запах — красные, коричные и черные пятна, источающие удушливую вонь. Она снова попыталась вспомнить имя своего спасителя, но опять безрезультатно. В памяти всплывали только его длинные жилистые руки, хватающие ее и тянущие куда-то, узкая спина и грустное, чуть растерянное лицо. Он долго водил ее по техническим туннелям и Райо быстро поняла, что дорогу он, может, и знает, но не очень хорошо. Скорее, понимает направление. Вначале она испугалась, но ее спаситель был так добр, и она очень быстро успокоилась на его счет. Он помог ей пройти по скользким шатким мосткам, под которыми в мутной воде мелькали какие-то длинные, тонкие тени и плавали призрачные голубоватые огоньки. Давал передохнуть, когда она уставала, и все время развлекал историями из своего детства и юности, на первый взгляд забавными, но теперь, когда они начали всплывать в памяти Райо, она поняла, какими печальными они на самом деле были. В соседней комнате слышались приглушенные голоса. Ее помощница Джезлин говорила с кем-то по комму. Райо с ужасом представила, какое количество пустых, изматывающих разговоров ей придется пережить сегодня, и, тихо застонав, накрыла глаза рукой. А потом глубоко вздохнула и встала с постели. — Как вы себя чувствуете? — тут же кинулась к ней Джезлин, когда Райо, кутаясь в халат, появилась на пороге спальни. И тут же затараторила, даже не дождавшись ответа: — Я заказала ваш любимый завтрак: острый «болотный» омлет с гренками. В «Полумесяце» мне попытались всучить уже готовые гренки, но я им сказала: нет уж, дорогие, мне нужны наисвежайшие гренки для моего сенатора. Так что, будьте добры, приготовить их здесь и сейчас. И вот они, с пылу, с жару, вернее, были, потому что вы долго спали, и… — Да, Джезлин, — Райо остановила ее болтовню движением руки и тяжело опустилась за стол, — спасибо. Все замечательно. — Правда? — улыбнулась та. — Вот и замечательно! Тогда я хочу вас предупредить: уже довольно поздно, и ваш офис взял на себя смелость скорректировать ваше расписание. Встреча с госпожой… — Прекрасно, Джезлин. Они правильно сделали. Думаю, сегодня мне вообще следует взять выходной, потому что… — Райо посмотрела на часы и снова поморщилась, — я уже все равно толком ничего не успею. Свяжитесь с офисом, пусть они принесут извинения от моего имени. — Конечно, госпожа. — Джезлин деловито что-то застрочила в голопаде. — И вот еще… Она болтала и болтала, а Райо размазывала гренкой румяный омлет. Сегодня пряный запах, который испускали яйца, казался ей почему-то неприятным. В конце концов она отхлебнула уже остывшего кафа и сказала: — Я хочу съездить в госпиталь. — Вам плохо?! — Джезлин тут же изобразила волнение. — Нет. Я хочу съездить в госпиталь, где лежат пострадавшие. Я хочу их навестить. — Но разве это хорошая идея? — осторожно спросила Джезлин. — Думаю, это какая-то больница на нижних уровнях. И вряд ли условия там… — Джезлин, вызовите спидер. Сейчас. И спасибо за заботу, дальше я справлюсь сама. Джезлин поджала губы, в глазах ее промелькнуло раздражение, но она быстро справилась с собой и мило улыбнулась: — Конечно, госпожа сенатор. Идея посетить госпиталь посетила Райо почти сразу же, как только она вчера более-менее пришла в себя. Она не собиралась устраивать из визита шоу и поклялась себе, что по мере сил попытается помочь всем пострадавшим. Чувство вины, тяжелое и липкое, разливалось в груди, поднималось к горлу, лишая сил и не давая дышать. Если бы не ее дурацкие игры, ничего бы этого не было. Никто бы не погиб, во всяком случае не у нее на глазах. Ей вдруг вспомнились руки коммандера Фокса, большие и сильные. На их фоне ее собственные ладони казались такими маленькими, нелепыми, почти детскими. Он, наверное, без труда смог бы сломать ей пальцы, если бы сжал чуть сильнее. Она хотела перехитрить его, но кто кого в конце концов перехитрил? Райо передернуло. Ей говорили, что клоны очень жестоки, что они убивают так же равнодушно, как дроиды, но она никогда в это не верила. Но теперь она задалась вопросом: а, собственно, почему? Если смотреть на вещи трезво, а Райо всегда старалась не обманывать себя, солдаты уничтожали не только дроидов. Конфликт ширился, захватывая все больше и больше систем, и в армии сепаратистов было полно разумных из самых разных миров. Были в ней и люди. Клонов было меньше, намного меньше, но, несмотря на потери, они одерживали победы, а значит, действовали эффективно. И Райо очень хорошо понимала, что стоит за этим безликим «эффективно». Когда она вышла на балкон, чтобы сесть в спидер, все предметы вокруг показались ей странно яркими и будто бы очерченными четким черным контуром. Ей вспомнилась Падме, и Райо в очередной раз подумала, как той удается так легко справляться со всеми теми ужасами, свидетельницей которых подруга становится слишком уж часто для сенатора, и почему она, Райо, лишена такого дара. Что с ней не так? «А может, — вдруг неожиданно зло подумала она, — это с ними что-то не так?! С теми, кто может смотреть на страдания, а потом легко забывать о них? Может, это не ты плакса, а они — безумны?!» Райо судорожно вздохнула и сжала кулаки. — Все в порядке, мадам? — спросил водитель, и Райо поймала в зеркале заднего вида его озадаченный взгляд. — Да, в полном, спасибо, — сказала она, по привычке выпрямилась, вскинула голову и отвернулась к окну. Госпиталь «Бей-креш-47» встретил ее сладковатым запахом — смесью дешевого рециркуляционного геля — и ослепительно-белым светом потолочных панелей. Райо сразу решила, что более неуютного места ей видеть еще не доводилось. Ее провели по главному коридору, пол которого был натерт до блеска тысячами ног. И она оказалась в большой общей палате, где стояли ряды модульных кроватей-капсул. Райо попыталась прикинуть, сколько здесь может лежать разумных, и на мгновение от ужаса у нее закружилась голова — так много их тут было. — Здесь легкая и средняя степени, — сказала главный врач, словно отвечая на немой вопрос Райо. — В реанимацию, как вы понимаете, мы вас проводить не можем. — Сколько в реанимации? — Пятьдесят два разумных. Семеро скончались сегодня ночью. Райо замерла на пороге, а потом шагнула вперед так, как будто ныряла в ледяную воду. Тут же в нее впились сотни глаз, усталых, полных боли, заплаканных, злых, испуганных. Она выпрямилась, сжала кулак, пряча его под длинным рукавом, и с ласковой улыбкой шагнула к первой кровати: — Добрый день. Я сенатор Чучи. Скажите, чем я могу помочь?.. Когда Райо через два часа вышла обратно в коридор, ее мутило от запаха регенерирующих тканей и бакты, а воспоминания минувшего дня мешались теперь с картинами, увиденными ею в палате, и Райо решила, что это были два самых жутких дня в ее жизни. Врачи и санитары ходили за ней как стриллы за хозяином, готовые пресечь любую сцену, которую бы она сочла неподобающей, а на пороге все то время, что она провела в палате, маячила охрана. Какой-то тогрут, у которого вместо левой руки стоял временный культевой фиксатор, попытался было грубить и спорить, но врачи быстро осадили его и он обиженно отвернулся к стене, буркнув: «Да подавитесь вы своими подачками!» Больше спорить с ней никто не пытался, хотя Райо ощущала на себе раздраженные и полные презрения взгляды. — Жаль, что вы не предупредили нас о своем визите, — сказала вышедшая следом за Райо главврач. — Мы бы обязательно подготовились… — Именно поэтому я вас и не предупредила, — ответила Райо чуть резче, чем намеревалась. — Спасибо за помощь. Я… И тут она увидела в конце коридора иторианца. Он стоял у кулеров с питьевой водой и что-то быстро печатал на маленьком датападе. — Простите меня, — Райо кивнула доктору, — но мне надо идти. Спасибо. Провожать меня не надо. — Но сенатор… — Спасибо. — Тон Райо стал ледяным, и она произнесла, четко проговаривая каждое слово: — Провожать меня не надо. Я же вижу, у вас здесь очень много дел. И я точно сейчас не самая главная ваша забота. — Конечно, госпожа сенатор, — кивнула врач, недовольно поджав губы. Она не стала больше ничего говорить, не пошла за Райо следом, когда та шагнула к иторианцу, но так и осталась стоять на месте, провожая гостью недовольным, усталым взглядом. Иторианец, заметив Райо, подобрался, растерянно покрутил головой, а потом быстро зашагал в сторону лестницы. — Подождите! — крикнула Райо и припустила следом. Когда Райо выскочила на лестницу, иторианец был уже двумя пролетами ниже. — Ну подождите же! — крикнула она. — Почему вы от меня убегаете?! Я же узнала вас. Постойте, я просто хочу поблагодарить вас! Иторианец сделал по инерции еще пару шагов и застыл, вжав огромную голову в плечи и беспомощно опустив длинные руки. — Почему вы убегали от меня? — спросила Райо, спустившись к нему. — Я не хотел волновать вас, добрая госпожа, — ответил иторианец, отводя взгляд, и Райо услышала, как наверху хлопнула дверь. Она подняла голову. Там стояли два охранника, которые старательно делали вид, будто вышли сюда просто постоять на лестничной клетке. Райо закатила глаза, раздраженно выдохнула и повернулась к собеседнику: — Не говорите ерунды! Я так благодарна вам. Я была так напугана, что даже не спросила номера вашего комма. Вчера я весь вечер ломала голову над тем, как я могу вас найти. Это такая удача. Вы навещали кого-то из знакомых? — Да, — кивнул иторианец. — Пытался. Но к нему пока не пускают. — Ох, он в реанимации? — Да, увы. Мне надо сообщить его жене. Она живет на одном из спутников. Я надеялся, что будут какие-то хорошие новости, но… — Он развел руками. — Даже принес ему подарок. Теперь он, наверное, испортится… — Какое-то угощение? — Райо через силу улыбнулась, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось заплакать. — Нет, это… Это сувенир с моей родины. Моя матушка их выращивает. Вот… — Иторианец порылся в кармане своего огромного, со множеством складок балахона и вытащил на свет небольшую коробочку, обтянутую какой-то дешевой синтетической тканью. — Вот. Это бедо-бодо. Оно поднимает настроение. — Это что… — Райо невольно отступила на шаг назад, — какой-то наркотик? — Нет, что вы?! — Иторианец удивленно посмотрел на нее. — Это бедо-бодо. Цветок. Вернее, его пыльца. Он очень приятно пахнет, и на моей родине его используют как слабое успокоительное. У моей матери небольшая плантация. Она собирает пыльцу, фасует ее и продает. Только собранная пыльца хранится недолго. — Как жаль, — кивнула Райо. — Надеюсь, с вашим другом все будет хорошо. Иторианец тяжело вздохнул, прикрыл глаза, а потом выпалил: — Вряд ли. Я… — его лицо сморщилось, а уголки ртов печально опустились вниз. — Я думаю, что уже к этому вечеру останусь без друга. Райо положила ему руку на плечо, осторожно сжала и спросила: — Я могу чем-то помочь? — Только если вы волшебница… Они немного постояли молча. Райо отчаянно хотелось что-то сделать, найти какие-то правильные слова, но в таких ситуациях на нее всегда нападала немота. Она сочувствовала всем сердцем, но не умела толком это выразить. — Послушайте, — сказал наконец иторианец, — позвольте мне… Позвольте мне подарить это вам. — Он протянул ей коробочку, и Райо удивленно на нее уставилась. — Я понимаю, она выглядит не очень… красиво. Ткань так себе. Другую покупать очень дорого. А цветок… Жалко, если он пропадет просто так. Из глаза иторианца скатилась слеза, и Райо поспешно схватила коробочку. — Это прекрасный подарок, спасибо, — сказала она, крепко сжимая плечо иторианца. — И я все равно буду надеяться, что ваш друг поправится. Скажите мне, как его зовут. Я сейчас позвоню и отправлю его в хороший госпиталь. — Не думаю, что его сейчас стоит трогать. — Ерунда! Ему надо помочь… Комм иторианца издал писк. Он быстро посмотрел на экран, и лицо его окаменело. — Уже не надо, — тихо сказал он. — Вы простите, я пойду. Мне еще надо сообщить его жене… — Конечно, — растерянно произнесла Райо, сжимая коробочку. — Конечно… — Постойте! — крикнула Райо, когда иторианец уже спускался по лестнице. — Дайте ваш комм. Я хотела бы еще раз увидеться с вами. Поговорить уже нормально. — Не думаю, что я подходящее знакомство для сенатора, — пробормотал он, бросив быстрый взгляд на охранников, замерших на верхней площадке. — Чушь! — Чучи решительно шагнула к нему. — В конце концов, стоит ли быть сенатором, если ты не можешь делать то, что хочешь. И то, что считаешь правильным, — добавила она после недолгого молчания. Поток сообщений и вызовов обрушился на Райо, как только она села в спидер, чтобы ехать домой. О подарке она вспомнила только вечером. Коробочка выпала из кармана, когда она снимала платье. Райо подняла ее, покрутила в руках и открыла. Внутри оказалась еще одна коробочка, уже черная, с крошечной щелью наверху. Райо поднесла ее к носу, принюхиваясь, и вдруг из нее вылетело крошечное золотистое облачко. В носу легко защекотало, и Райо подумала, что запах действительно очень приятный.