Глава 32

Торн первым шагнул в разлом, и свет с поверхности умер почти сразу. Здесь, внизу, начинался другой мир, который не признавал солнце. Гладкие, словно зеркальные, стены почти не отражали свет фонарей. Напротив, казалось, они впитывают его, как сухая земля впитывает воду. Под ногами тут же что-то захрустело, и когда Торн нагнулся, то увидел какие-то небольшие, странной формы предметы, похожие то ли на раковины, то ли на косточки инородцев. Они шли коридором, слишком ровным для естественной пещеры и странно изогнутым для привычных ему построек разумных. Местами стены расходились, открывая темные ниши, из которых пахло чем-то сухим и старым. Гвардейцы держали строй, проверяя каждую нишу, каждый поворот. Фонарь идущего впереди Торна резал темноту, вырывая из нее участки стены, пола, потолка, но стоило ему только пройти немного вперед, как тьма смыкалась у него за спиной, точно вода. Коридор уводил их все глубже, и каждые десять метров Тач оставлял на стене термитным карандашом короткую метку. Уклон стал заметнее, и вскоре стало ясно, что они спустились уже на несколько уровней. Воздух постепенно менялся. Сначала он был сухим и теплым, потом стал прохладным, затем — почти холодным, с металлическим, как сказал их не замолкающий ни на секунду эксперт, привкусом. После этого Торну стало казаться, что он ощущает этот странный, чужеродный запах, которому он сам не мог подобрать названия, даже через фильтры шлема. Минут через десять они вошли в зал, такой огромный, что свет их мощных фонарей умирал в его границах, не достигая противоположной стены. Торн сразу понял: это поганое место, и оно не для живых. Не для клонов уж точно. Стены, покрытые слабо светящимися колониями то ли плесени, то ли грибов, то ли еще какого осика, дай Мандо, чтобы не ядовитой, гасли под лучами фонарей и загорались снова, когда те убегали дальше, — и в этом мерцании зал казался живым, дышащим, словно они забрались в чью-то огромную утробу. Каждый шаг здесь отдавался неправильным эхом — слишком долгим, слишком чужим, как будто звук возвращался не оттуда, откуда его послали. Торн не стал ждать, пока его люди освоятся. Он шагнул вперед, и гвардейцы потянулись за ним, плотно держа строй — плечом к плечу, как их учили держаться в незнакомой местности, но здесь этот строй казался особенно хрупким, будто темнота вокруг могла просочиться между ними и растащить их в стороны. — Дрянь какая, — сказал Торн и еле удержался, чтобы не ткнуть пальцами в медленно гаснущее перед ним скопление полупрозрачных, влажных наростов пепельно-серого цвета, слоями покрывавших стену. — Вы что?! Какая дрянь?! — Биолог Док На’ан, которого им прислали с Корусанта — Фокс сказал, что в помощь, но Торн решил, что в наказание за что-то, — тут же материализовался за спиной коммандера и, бесцеремонно его отодвинув, сунул свой огромный сканер чуть ли не в самый центр колонии. — Это же совершенно необычный грибок-микромицет. Симбиотическая формация с бактериальной массой и элементами кристаллической решетки. Смотрите, внутри — флуоресцирующие белки. Это же настоящая биосенсорная кожа! Потрясающе. Тысячи лет! Великолепно! Какое удивительное место! — Да, да, — проворчал Торн, — можем тебя здесь оставить, когда будем уходить. Но Док На’ан, похоже, уже не слушал его, ползая со сканером вдоль стены. Первые тела лежали у входа, и Торн, уже зная, что их тут встретит, едва взглянул на них. Серые, гладкие пластины, которые когда-то были плотью, намертво срослись с костями, и теперь в них почти нельзя было узнать живых существ. Двое ничком, руки вытянуты вперед. Похоже, они бежали и упали на бегу. Третий на боку, с проломленным черепом. Ничего необычного, такого осика Торн насмотрелся и на Корусанте. Ну, может, они и выглядели странновато, ну так это смотря для кого. Может, как раз вот этот, у кого не было башки, считался у них красавчиком. Торн прислушался к восторженным воплям Дока, внимательнее всмотрелся в тело, пожал плечами и пошел дальше. В конце концов у всех свои представления об интересном, красоте и отдыхе, и представления Док На’ана, совершенно очевидно, были бесконечно далеко от представлений самого Торна. Зал уходил вглубь, и чем дальше они шли, тем плотнее становились стены, тем гуще становилась тишина. Наросты, похожие на застывшие потоки лавы, покрывали стены от пола до потолка, и кое-где в них начали угадываться силуэты — тела, вросшие в камень и превратившиеся в часть структуры. Торн провел лучом по одному из них, и свет выхватил покрытое тонким перламутровым налетом лицо с массивными надбровными дугами и непропорционально широким носом. — Ну привет, — фыркнул Торн. — Не скучай, мы привели тебе друга. Он прошел мимо, оставляя за спиной ряды застывших фигур, которые теснились в нишах вдоль стен, переплетались конечностями, срастались в груды, уже не различимые по отдельности — ни по виду, ни по расе. — Я тебе говорю, он моргнул! — долетели до Торна голоса парней, и он понял, что уже порядком ушел от группы. Это было непрофессионально и очень для него странно. И он вдруг понял, что это место его… заворожило. Слово неожиданно всплыло в голове, и Торн аж фыркнул, таким необычным и глупым оно ему показалось. — Чем? — не унимались меж тем спорщики. — Чем оно может моргнуть? У него нет глаз, у него нет век. Оно сухое. — И что? Посмотри вокруг. Они тут все странные. Я тебе говорю, оно — живое. — Вы совсем рехнулись, ди’куты?! — рявкнул на них Торн и замер: в пустых глазницах мумии что-то мелькнуло. — Док… Вот сейчас твоя лекция реально не помешает. — Ничего необычного, — пожал плечами Док На’ан, рассматривая глазницу через увеличивающую линзу, — это пещерный клещ. Правда, довольно крупный. Смотрите… — Спасибо, я понял. Все, парни, хватит дурить. Идем дальше. Они остановились у массивной двери, прячущейся в широкой нише, совершенно не похожей на привычные Торну по Корусанту шлюзы или переборки. Дверь была цельной, без видимых швов, и ее поверхность напоминала поток застывшей лавы, только более гладкий, почти отполированный. — А коммандо тут неплохо пошумели, — присвистнул один из парней, столпившихся вокруг обломков странной, похожей то ли на гигантское насекомое, то ли на сухопутного осьминога машины. — Ага, — проворчал Торн, — только шуметь они и умеют, а ты потом разгребай за ними всякий осик. — И про себя добавил: «Дикутловы пижоны». — Вскрыть, — приказал он и указал на дверь. Гвардейцы приступили к работе. Резаки взвыли, прорезая металл, но дверь сопротивлялась. Каждый слой, который они снимали, открывал следующий — более темный, более плотный. Торн смотрел на это и размышлял, что такие двери не предназначены для того, чтобы их открывать. Они ставятся для того, чтобы надежно сдерживать запрятанную внутри дрянь. Когда первый проем был пробит, изнутри неожиданно потянуло теплом. Теплым воздухом с примесью какого-то странного сладковатого запаха, который напомнил Торну жареные в панировке и залитые сладким соусом тестяные колечки, которые он очень любил. Торн шагнул внутрь, и его фонарь выхватил из темноты ящики. Они стояли рядами, в три или четыре линии, уходящие вглубь просторной комнаты. Каждый из них был примерно по пояс человеку, с закруглёнными углами и странной, почти живой поверхностью. Торн подошёл к ближайшему и присел. Материал был не металлическим и не деревянным — он напоминал кожу гигантской рептилии, гладкую на ощупь, но с едва заметным рельефом, складывающимся в сложный узор. Линии переплетались, сходились, расходились, и Торн не мог понять, были ли они нанесены искусственно или выросли сами. Он провел пальцем по поверхности сундука, и в тот же миг его сенсоры зафиксировали едва уловимое тепло. Торн отдернул руку и посмотрел на свои перчатки. Ничего. Ни следа, ни подпалины, ни даже изменения температуры на сенсорах. Просто — ощущение, что там, за этой странной поверхностью, есть что-то живое. — Коммандер? — спросил один из гвардейцев, подходя ближе. — Не лезь к нему, — отрезал Торн. — И этого ди’кута придержи, — кивнул он на впавшего в неистовый восторг эксперта. — Передавай парням наверху: мы нашли. Пусть спускают грави-тележки. * * * Свежие роты капитана Брича еще только втаскивали в железнодорожный узел переносные турели и ящики с боезапасом, еще тянули по настилу кабели для прожекторов и разбирали завалы, под которыми могли затаиться уцелевшие твари, а Фокс уже уводил Танка и отборную группу штурмовиков наверх, на старые транспортные уровни. Подъем оказался недолгим, но мир сменился полностью. Норы и гнезда остались внизу. Здесь начинался другой Корусант: еще не живой, но уже и не мертвый. Огромные платформы висели друг над другом в черноте и походили на архипелаги островов, как они, должно быть, выглядят со дна океана. Над провалами тянулись эстакады с рельсовыми жилами, где-то вверху и в стороне темнели короба древних диспетчерских, слепые и пустые. Пол под ногами был усыпан многолетней пылью, мусорной крошкой и ржавой чешуей облезшего металла. Под потолком, которого почти не было видно, висели темные рамы, в которых когда-то светились табло. Фокс остановился на краю платформы и поднял голову. По обе стороны от узла в темноте тонули рельсовые коридоры. Их было слишком много. Магистральные линии, служебные ветки, грузовые обходы, аварийные тупики, подвесные перегоны, спиральные съезды, пересохшие развязки, ведущие в никуда. Все это уходило во мрак и возвращалось из него по своей, давно утратившей смысл логике. Танк присел у края настила, провел пальцами по рельсу и посмотрел на сержанта-техника. Тот уже разворачивал на запястье полупрозрачную архивную схему. Сетка линий легла поверх тактической проекции, но почти сразу стало ясно, что толку от нее немного. Целые участки просто не совпадали с реальностью. Одни тоннели были перекрыты обвалами, другие, наоборот, возникли там, где на старых данных должна была быть сплошная толща пермакрита. Какие-то уровни за столетия, а может, и тысячелетия, просели, съехали, вросли друг в друга. Фокс молча смотрел, как по схеме бегут красные отметки ошибок совмещения. А потом металл под подошвами едва заметно вздрогнул. Штурмовики как по команде вскинули головы. Вибрация поднялась снизу, прошла по настилу, по опорам, по натянутым в пустоте балкам. Сперва показалось, что это отдаленный отклик какого-то обвала. Потом из одного из боковых тоннелей медленно выполз свет — тусклое, больное свечение, пробивавшееся сквозь вековую грязь кожухов. Из темноты выполз поезд. Он шел почти бесшумно для такой массы. Длинный пассажирский состав настолько старого образца, что техник аж присвистнул от удивления, желтовато-серый, облезлый, со слепыми окнами. Лишь в нескольких вагонах тлел слабый внутренний свет. На головном вагоне мерцала строка маршрута, но половина символов была мертва, и табло выдавало лишь бессмысленную кашу из цифр и буквенных индексов. Поезд замедлился у платформы. Две двери с шипением разъехались в стороны. Открылся вид на пустые сиденья, облупленные поручни и многолетнюю пыль на полу. Никто не вышел. Никто не вошел. Фокс шагнул ближе, всматриваясь в темный салон. — Это точно не тот поезд, на котором мы ехали, — сказал Танк. — Ну это уже поезд, — пожал плечами Фокс. — А с чего-то в этой дыре надо начинать. Он велел двум бойцам пройти вдоль первых вагонов и проверить, не совпадает ли маршрут хотя бы в общих чертах с архивной развязкой. Пока те работали, поезд стоял неподвижно, как послушный механизм, терпеливо ожидающий давно исчезнувших пассажиров. Потом один из гвардейцев передал по внутреннему каналу, что схема уходит на боковое кольцо, в восточный сектор. Фокс бросил взгляд на архивную карту. Восточный сектор выглядел достаточно перспективным. Оттуда можно было взять переход на нижние линии, а дальше уже сориентироваться по обстановке. Он махнул рукой, и они вошли в поезд. — Надеюсь, пол под нами не провалится, — проворчал один из штурмовиков и шагнул ближе к стенке. — Эй, Грид, — хохотнул другой и ткнул приятеля локтем в бок, — надеюсь, твоя подружка из закусочной хотя бы этим утром не отвалила тебе лишнюю порцию. Сейчас она очень некстати. Ты можешь утянуть нас всех на дно. — Завидуй, — хмыкнул Грид, выпрямился и расправил плечи так, что всем сразу стало ясно: сегодня утром ему опять перепало. Состав тронулся на удивление мягко. За грязными стеклами поплыли платформы, мачты сигналов, развалившиеся лестничные спуски, черные пасти технических шахт. Несколько минут линия шла ровно. Это был странный момент покоя после творящегося внизу безумия, и Фоксу вдруг сделалось неуютно. Потом поезд вошел в длинную дугу, накренился и потащился не вниз, а в сторону и вверх. Слева открылась огромная шахта. В ее черном объеме висели ряды оборванных эстакад, куски мостов и провалившиеся платформы, выступающие прямо из циклопических пермакритовых свай, залитых для поддержки верхних площадок. По соседней линии, этажом ниже, медленно тащилась техническая платформа, на удивление груженая контейнерами. Она казалась тяжелее, древнее и куда менее пригодной, чем пассажирский состав, на котором они ехали. — Готов поспорить, там везут что-то интересное, — сказал Танк, провожая платформу взглядом. — Я не буду с тобой спорить, — ответил Фокс, на всякий случай отмечая место, куда платформа свернула. — Ты стопроцентно выиграешь. Никакого интереса. Через четверть часа поезд наконец дотащил их до другого узла. Эта платформа отличалась от места посадки лишь своей шириной — она оказалась просторнее. Часть ее обвалилась, со свода свисали кабели, толстые, как канаты. На дальнем табло, уцелевшем лишь наполовину, тлел номер ветки, который техник с трудом сопоставил с эвакуационным контуром. Восточный сектор оказался не транзитом, а петлей. Линия шла вокруг старого жилого блока и возвращалась на три уровня выше. Фокс подавил вздох, развернулся и повел людей через сервисный переход на соседнюю платформу, где еще работала часть стрелочного узла. Пока они ждали следующий состав, вокруг них теплилась призрачная жизнь. Где-то далеко проходил другой поезд, и всякий раз металлические конструкции начинали звенеть, а из бездны под настилом поднимался сотрясающий воздух гул. В боковых тоннелях вспыхивали и гасли древние сигнальные огни. Несколько раз автоматика стрелок щелкала сама по себе, перебрасывая ветки для составов, которых они еще даже не видели. Один раз над их головами, по подвесной линии, почти без звука скользнул короткий шаттл. Он был таким узким и длинным, что в темноте больше походил на гроб, чем на вагон. На третьем узле Фоксу показалось, что он наконец начинает улавливать логику местных трасс. Здесь сохранились грузовые подъемники, старые маркировки распределительных площадок и даже часть уцелевшей диспетчерской кабины, откуда открывался вид на несколько веток сразу. Техник буквально выдавил жизнь из одной из консолей, и на экране всплыли фрагменты древней сетки. Линии мигали, пропадали, снова собирались, но одна закономерность просматривалась: основные магистрали давно были разорваны и переподключены. Пассажирские составы петляли между соседними уровнями, служебные таскались по кольцам техобслуживания, легкие платформы шли вверх, к тем секторам, где еще теплилась какая-то организованная жизнь. Фокс выбрал южную ветку, где сигнал казался самым устойчивым, и теперь он стоял у заклинившего салонного окна, прижавшись затылком шлема к дребезжащей переборке. Его броня сейчас выглядела так, словно его волокли по пустошам Метеллоса. Он вдруг представил себе, что бы сказал канцлер, если бы он заявился к нему на доклад в таком виде. Точно ничего хорошего. Он и так ему не скажет ничего хорошего, если узнает, что он опять полез гонять «всякую шваль» и таким образом рисковал дорогостоящим имуществом Республики. Да, знатная выволочка ему будет обеспечена. Но пошумели они, конечно, неплохо. Фокс хмыкнул про себя и размял плечи. Рядом, расставив массивные, закованные в берцы ноги, устроился сержант Танк. Он монотонно, раз за разом, проводил костяшками пальцев по ножной пластине, счищая с нее что-то ядовито-зеленое. Его визор тускло светился в полумраке вагона, отражая мерцание полумертвой, мерзко жужжащей люминесцентной лампы под потолком. Вдруг вентиляционная решетка над их головами жалобно скрипнула, откинулась, и из узкой щели, капая слюной на грязный пластиковый пол, вывалился комок костлявой, серо-коричневой плоти. Ковакианская обезьяно-ящерица. Тварь замерла, вцепившись тремя пальцами в потолочный кабель, и уставилась на гвардейцев круглыми, желтыми, абсолютно безумными глазами. Все гвардейцы разом вскинули головы и уставились на нее в ответ. Тварь издала сухой, лающий звук. Рука Фокса дернулась к кобуре, но макака оказалась быстрее. Она камнем рухнула коммандеру на плечо, и в фильтры ударил запах мокрой шерсти и помойки. Тварь уже падала с его плеча, по пути с невероятной силой рванув тактический подсумок у него на поясе. Послышался треск. Металлические зажимы разомкнулись. — А ну стой! — рявкнул Фокс и в последний момент ухватил подсумок за ремень и рванул его на себя. Тварь покатилась кубарем, затормозив о сапоги техника, но не затихла, а, напротив, словно на пружине подпрыгнула вверх, выхватила у него из поясной сумки кое-как сунутый туда датапад и рванула по драным спинкам сидений в соседний вагон. — Отряд, движение! — ледяным тоном скомандовал Фокс по внутренней связи. — Вернуть прибор. Десять тяжелых бронированных сапог синхронно ударили в пол, и штурмовики рванули по проходу. Они промчались по вагонам. Три остались позади, а когда перед ними распахнулись двери четвертого, они замерли на пороге. Они оказались в самом начале гулкой грузовой платформы с высоченным потолком, тянущейся на добрых полсотни метров. Вдоль стен с заваренными наглухо окнами громоздились тяжелые промышленные контейнеры и многоярусные ржавые клетки. Из темноты вольеров доносился скрежет когтей и утробный рык. Под потолком неожиданно приятным желтым светом горели лампы. В центре замерли трое трандошан, два никто и какой-то странный розовокожий гибрид с татуировками на лице. В самом центре платформы, у огромного вольера из толстой арматурной сетки, стоял колоссальных размеров даутин, облаченный в дорогую, но уже изрядно засаленную кожаную куртку. В унизанной перстнями руке он сжимал электрохлыст, с треском изрыгающий синие искры. Внутри вольера метались и глухо рычали двое молодых нексу, чьи шкуры покрывали свежие рубцы. Макака влетела в вагон как снаряд и прыгнула прямо на крышу вольера с нексу. Хищник взвился, ударил головой о крышу, и тварь от испуга выронила датапад. Прибор отскочил от крыши и с глухим стуком рухнул на грязную солому прямо у ног даутина. Нексу тут же прижали уши и зашипели, уставившись на упавший предмет. Браконьеры замерли. Даутин медленно, со свистом выдыхая воздух, повернулся к клонам. Его лицо исказила гримаса ярости и страха: — Да чтоб вас хатты драли… — прохрипел он. — Как вы вообще тут оказались? — Руки туда, где я их вижу, — раздался усиленный вокодером голос Фокса. — Вы взяты с поличным на месте преступления. Нарушение Кодекса общественной безопасности Республики, статья 142 — контрабанда и незаконный оборот опасной фауны высшего класса угрозы. Статья 89 — организация нелегального транзитного хаба в зоне общественного транспорта. И статья 210 — умышленное хищение и удержание государственного имущества специального назначения. — Фокс ткнул в валяющийся у ног ошарашенного даутина датапад, и стоящий рядом с ним гвардеец тут же вскинул свою DC-15S, ее ствол теперь смотрел точно между заплывших глаз бандита. — Если вы прямо сейчас сдадите незаконно удерживаемое государственное имущество, то облегчите свое положение. У вас три секунды. Время пошло. — Я же тебе говорил, Огри, — прошипел гибрид, отступая за спины трандошан, — избавься от этой крысы. Но нет, она ведь приносит тебе удачу. Крошечные черные глазки Огри вспыхнули злобой, но он смолчал, только резко дернул щекой, глянул вниз, а потом, не сводя глаз с направленных на него стволов, коротко пнул датапад носком тяжелого ботинка. Макака тут же взвилась с крыши вольера так, будто ею выстрелили из катапульты. Она пронзительно завизжала, метнулась за своей добычей и влетела в ноги отступившего назад гибрида. Тот с испуганным воплем рухнул навзничь, снеся по пути какой-то ящик с инструментом. Грохот раскатился по вагону. Макака взвыла еще громче. Ближайший трандошан, похоже, толком даже не успел понять, что именно произошло. Его огромное тело двигалось быстрее, чем в голове бежали мысли. Он вскинул оружие и выстрелил, и синий болт ударил в наплечник крайнего гвардейца. Того развернуло, он врезался в стену и рухнул на одно колено. Ответ пришел мгновенно. — Контакт! Подавление! — рявкнул Фокс в общую связь. Вагон взорвался движением. Остальные трандошане и никто среагировали сразу, как будто только того и ждали. Один нырнул за штабель контейнеров у левой стены, второй перекатился за клетки, третий с рычанием опрокинул узкую погрузочную тележку и, укрывшись за ней, открыл огонь короткими злыми очередями. Синие и красные болты замелькали в тесном пространстве, били в контейнеры, в пол, в арматурную сетку… Раненый штурмовик откатился в сторону. В вагон влетели еще два гвардейца и укрылись за ближайшими промышленными контейнерами. В одном что-то утробно заурчало и врезалось в стену с такой силой, что массивная коробка закачалась. Еще двое разошлись по краям, перекрывая сектора. Тяжелые DC загудели в ответ, и плазменные болты ударили по укрытиям браконьеров, разбрасывая ржавчину, солому, ошметки старой теплоизоляции. Грохот выстрелов, запах горячего металла, пота, крови и чужой ярости окончательно свели нексу с ума. Хищники забились в вольере с новой силой. Тот, что был крупнее, прыгнул на дверь всем телом, один раз, второй. Сетка заходила ходуном. Замок, державшийся на перекошенной скобе, треснул. Еще удар. И еще… Макака выскочила из какой-то щели, в которой пряталась все это время, поддела замок и метнулась за спешно покидающим вагон хозяином. Первый нексу вылетел наружу, за ним тут же метнулся второй. Первым не повезло одному из никто. Тот только начал высовываться из-за клетки, чтобы перевести огонь на правый фланг, когда нексу врезался в него сбоку. Воздух наполнился влажным, захлебывающимся криком. Зверь швырнул добычу на рельефный настил и тут же начал драть когтями грудь, живот, лицо. Второй прыгнул туда, где дернулся упавший гибрид. Тот успел только заорать и закрыться руками. — Звери на свободе! — гаркнул кто-то из клонов. — Не подпускать к проходу! — отрезал Фокс. Он сместился влево, уходя с прямой линии огня, и выстрелил почти в упор в первого нексу, когда тот оторвался от растерзанного никто и рванул на ближайшего гвардейца. Болт ударил зверю в плечо, прожег плоть, но только разъярил его. Нексу, шипя, развернулся и ощерился, показывая длинные влажные клыки. И тут же ему в висок прилетел болт, выпущенный Танком. Еще два гвардейца выстрелили следом, и нексу, захлебнувшись рыком, рухнул под стеной, бешено скребя когтями по полу. Зубы второго нексу как раз сомкнулись на руке гибрида, как в него с двух сторон влетели болты. Первый сшиб уход и скользнул по голове, второй пришелся аккурат в шею. Зверь захрипел и, заливая визжащего гибрида кровью, разжал челюсти. Один из подоспевших штурмовиков прикончил его выстрелом в голову. К этому моменту в живых оставались двое трандошан и один никто. Сила, похоже, не совсем обделила их мозгами, потому что бандиты, огрызнувшись еще пару раз из-за ящиков, побросали оружие и повалились мордами в пол. Движение в самом хвосте платформы Фокс заметил почти сразу же, как стих огонь. Огромная туша Огри, пригибаясь неожиданно ловко для своих размеров, ломилась к заднему грузовому шлюзу. Там, у полураскрытой аппарели, дрожала на антигравитационной подушке старая грузовая платформа, заваленная ящиками, связками клеток и какими-то мешками. Даутин перебрался на платформу, следом за ним сиганула и макака. Водительского кресла на платформе не было, и уродец просто плюхнулся на край грузовой палубы, вбил кулачище в блок ручного управления и дал тягу. Репульсоры взвыли. Машину качнуло. Один ящик сорвался и полетел куда-то вниз. Грави-платформа рванула от вагона в тоннель. Фокс выстрелил вслед. Болт прошел у самой шеи даутина, выжег борозду в створке люка и ушел в темноту. Огри даже не обернулся. — Ты смотри какой шустрый, — пробормотал Фокс себе под нос и еще раз стрельнул, на этот раз просто в пустоту, чтобы отвести душу. — Этих пакуем. — Он ткнул стволом в лежащих на земле бандитов. — Вызывайте к точке сбора местную полицию, там отдадим им улов. Сюда давайте «ветеринаров». Может, тут они найдут друзей для своего нового ранкора. — Фокс ткнул большим пальцем в ходящий ходуном огромный контейнер. — Ну, — надвинулся он на подвывающего от ужаса и боли гибрида, — и где тут сад? — Ты что, охренел? — взвыл гибрид, непроизвольно прижимаясь спиной к какому-то ящику. — Посмотри по сторонам. Какой в этой заднице сарлакка может быть сад? — Звучит логично. Что, совсем никакого сада? Даже не слышал ничего? — Водоросли в старых отстойниках для гриндалид какие-то уродцы растят пятью уровнями выше. Сойдет? Но там все чисто, по закону. Глаза у гибрида уже начинали стекленеть, а язык — заплетаться, и Фокс понял, что через несколько секунд он грохнется в обморок. — Нет, сад по закону нам не подходит, — вздохнул он. — Ладно, вколите ему, чтоб совсем не отъехал. Один из гвардейцев опустился перед гибридом на колени, молниеносным, отточенным движением вогнал ему в шею гипоспрей и, выждав для верности полторы минуты, начал накладывать шину. Они потратили почти час, пересаживаясь с одного состава на другой, пробираясь по узким переходам над пропастями. В одном месте старый мосток под одним из бойцов треснулся и провалился, и братья успели схватить его за наплечник тогда, когда он уже проваливался в пустоту. В другом пришлось пережидать в прижимной нише, пока мимо с грохотом и ветром пройдет длинный рельсовый состав без окон и без маркировки, тащивший за собой целую вереницу массивных полупустых платформ. Почти сразу же выяснилось, что трандошане и никто — беженцы, жертвы войны, ищущие на Корусанте приюта и покоя. Они были образцовыми семьянинами, настоящими работягами, а бластеры видели второй, ну, может, третий раз в жизни. — В это я охотно верю, — проворчал Танк. — Таких ди’кутловых мазил еще поискать. — Ты как будто бы расстроен, что они промазали, — фыркнул Фокс. — Эй вы, слимо! — крикнул он, прерывая очередную жалостливую тираду никто, оказавшегося из всех троих самым болтливым. — Не могу сказать, что вы станете украшением моей коллекции, но теперь уверен: в мою тюрьму вы впишетесь прекрасно. Там тоже все как один образцовые разумные, а от карцеров так и вообще разит такой благостью, какая и храму джедаев не снилась. А тебя, — он ткнул пальцем в транди, который чуть не попал в него во время перестрелки, — я подсажу к крокам из банды Гарро. Говорят, трандошане выносливые. Вот и посмотрим, насколько. Постепенно Фокс начинал выходить из себя. Линии менялись слишком часто. Грузовые контуры оказывались пассажирскими. Те ветки, что с виду уходили вглубь, в последний момент забирали вверх. Когда-то это был логичный, прекрасно связанный транспортный организм, но время изуродовало его, как уродует тела разумных, смещая суставы и скручивая сухожилия. На одном из нижних уровней они нашли платформу, наполовину ушедшую под черную воду. Из воды торчали рельсы. Над ними висел старый знак разгрузочного терминала. Судя по маркировке, когда-то здесь принимали тяжелые промышленные составы. Теперь же сюда приходил только короткий технический шаттл, который два раза в сутки, если не реже, таскал пустые сервисные контейнеры между соседними узлами. Техник посмотрел на рельсы и заключил: — Здесь шла тяжелая линия. Но больше не идет. — Спасибо за объяснения, — проворчал Фокс. — Наконец-то все прояснилось. — Мы так можем ездить до бесконечности, — сказал Танк. — Здесь неожиданно оживленно. — Этот ди’кут, пока окончательно не отъехал в мир радостных голосов, говорил о том, что добрался до сада на поезде. На поезде, вокруг которого кружили рыбы. Не думаю, что здесь осталось много мест, которые могут похвастаться голографическими проводниками. — Да, — кивнул Танк, — обстановка здесь… скромная. Вот только этот шабуир мог пересесть на любой другой поезд, которых здесь, на удивление, много. А мог вообще, — он ткнул пальцем в глубь шахты, где поблескивая мутными огнями плыла массивная грузовая платформа, — пересесть на грузовик. И проехать так половину города. Словно в подтверждении слов Танка, где-то далеко внизу, под платформой загрохотал казавшийся бесконечным грузовой поезд. — Что они тут вообще возят? — спросил Фокс, ни к кому особо не обращаясь, но один из гвардейцев тут же отрапортовал: — Отходы и шлаки на мусоросжигательные заводы, руду к металлургическим комбинатам, технические воды, жидкие химикаты, фосфатные удобрения… — Спасибо, я понял, — остановил его Фокс. Поезд, мигнув габаритными огнями, наконец исчез где-то в недрах города. Техник в конце концов сложил в единую сеть все их маршруты, и тогда выяснилось, что они не были магистральными. Все это время штурмовики катались по остаточной обвязке верхних и соседних уровней, и все они либо кружили вокруг гигантской «условно жилой», как назвал ее техник, ячейки, либо поднимались выше. — Ладно, гоните сюда дроидов, — сдался Фокс. — Сделайте полный прогон узла. Все действующие ветки, все живые стрелки, все платформы, куда еще можно подать хоть состав, хоть платформу. Пусть лезут в каждую дыру. Подтверждение пришло сразу. Первых разведывательных дроидов, пригнанных, очевидно, с ближайших постов и участков, они встретили, когда поднимались наверх. Приземистые, тяжелые, с широкими сенсорными головами и ослепительными белыми прожекторами, они расползались по железнодорожному узлу: двое ушли по нижней кольцевой, еще трое двинулись через заваленный сервисный коридор к слепой боковой платформе, остальные начали брать под контроль стрелочные коробки, обрушенные галереи и темные пасти старых перегонных тоннелей. На тактической сетке Фокса стали медленно вспыхивать новые метки. Промежуточная посадочная площадка встретила их гулом репульсоров. Канонерка уже висела над настилом, тяжело осаживая пыль. — Думаешь, жестянки найдут то, что мы не нашли? — спросил Танк перед тем, как забраться в канонерку. Фокс только раздраженно фыркнул, повел плечами и пошел к своему бронированному спидеру. * * * Фокс устал так, что, если бы не стимы и охватившая его злость, он и сидел бы с трудом. А зол он был хуже ранкора. Что ж, это лучший настрой для того, чтобы побеспокоить еще раз господина Ксирусса. — У меня как раз заканчивается деловая встреча, и я планировал поужинать, — расплылся в улыбке Ксирусс, как только его голограмма вспыхнула над комом. — Не хотите ли присоединиться ко мне, коммандер? Это тихое и очень приятное место. — Я с оперативного мероприятия. Вряд ли мой наряд впишется в место, которое вы называете приятным. — Ну что вы, здесь… — Поверьте, каким бы демократичным ни было место, я буду сильно выделяться. Очень сильно. Фокс бросил взгляд на лежащий у него на коленях шлем — красная эмаль была кое-где содрана, а визор перечеркивала мутная борозда, — и покрытые липкой черной коркой пластины нагрудника. — Как жаль. Ну тогда позвольте пригласить вас к себе в офис. Заодно посмотрите на «Амвил» изнутри. — Заманчиво, — кивнул Фокс. Ксирусс отключился, и Фокс откинулся на спинку сиденья. У него было еще где-то полчаса до того, как его спидер доберется до верхних уровней, и за это время он собирался еще раз просмотреть голофото и видео, присланные Торном из катакомб Агри-4. Фокс прикрыл глаза, собираясь с силами, а заодно вспоминая последний их с Ксируссом разговор… — Что именно вы делали в госпитале, когда встречались с доктором Арден? — Сейчас я уже и не вспомню точно. Прошло время. У меня было много дел, были встречи… Все уже смешалось. Я же не знал, что мне надо запомнить именно этот день. — И все же постарайтесь вспомнить. — Ну хорошо… Я встретился с представителем «Амвил»… — Что он там делал? — Мы предлагаем госпиталям, в том числе и АрмиМед, принять участие в наших разработках… — «Амвил» — оборонный концерн. Странно предлагать его продукцию госпиталям. Они скорее имеют дело с результатом вашей деятельности. Вряд ли они захотят купить у вас джаггернаут. — Я понимаю, вы можете не одобрять… — Я вообще не трачу время на оценки, ни свое, ни чужое. Я просто подмечаю странности. И мне кажется странным, что оборонный концерн что-то предлагает госпиталям. Это как если бы зайгерианцы спонсировали сенатские программы по отмене работорговли. — «Амвил» не только оборонный концерн. У нас много интересов. Мы вкладываем деньги в перспективные проекты, в том числе и в сфере медицины. — Ясно. И АрмиМед поставляет подопытных и предоставляет исследовательскую базу. — Все исключительно в рамках закона. Мы никого не принуждаем. — Я так и думал. Какие дела вас связывают с «Сома-Тек»? — «Сома-Тек»? «Сома-Тек»… Да, вспомнил. Небольшая компания энтузиастов, занимающаяся разработками в том числе в области биопротезирования. Неплохие ребята, но там больше фантазий, чем реальных дел. — Тем не менее вы давали им деньги. — Да, давали. Некоторые их разработки мне показались интересными. Не столько перспективными — как я уже сказал, в них больше визионерства, чем реальной коммерческой выгоды, — но интересными. А я сам неплохой инженер, и я уважаю разумных, которые пытаются придумать что-то новое, выйти за рамки. — Вы так сходу о них рассказываете. Но, как вы только что сказали, это мелкая компания, которая не делает ничего особенного, по сути, не приносит дохода. Вы не помните, что делали несколько дней назад в АрмиМед, когда встретили женщину, которая с ваших слов вам понравилась. Но вы помните какую-то мелкую конторку, одну из десятка, если не из сотни. Как так вышло? — Вы можете мне сейчас не поверить, но спросите кого угодно, и все вам скажут, что Орвин Ксирусс вникает во все дела. Во всяком случае, очень старается. Я лично отслеживаю интересные стартапы, посещаю малоразвитые миры, в том числе и во внешнем кольце, если нахожу там перспективное производство или интересную разработку. Волей судьбы я занялся финансами, но в душе я по-прежнему инженер. Ремесленник, если хотите. И мне это нравится. Это моя жизнь, мое увлечение, хобби. Это для души. Поэтому да, я многое помню, как все разумные вообще помнят о том, что их по-настоящему волнует. — Так чем же занимается «Сома-Тек»? — Как я уже сказал: биопротезированием. Но не только. В основном это какие-то фантастические конструкции, вроде раскладывающихся эвакуационных скафандров, которые в свернутом виде не больше датапада, нейроинтерфейса для пилотов, синхронизирующегося с нервной системой за считанные секунды. Причем пилот сам якобы может поставить себе чип. Это, конечно, все интересно, но весьма спорно в плане изготовления и последующего применения. А вот, например, дешевые искусственные жабры для водных миров или мини-дыхательные маски для кел-доров… Это интересно. У этих проектов есть будущее, хотя их и надо изрядно доработать. А вот еще… — Что «Сома-Тек» может предложить для госпиталя? — Для госпиталя? Хм… Честно говоря, немного. — Тогда что за программа «Нейро-остеосинтез-7»? Я думал, это разработка «Сома-Тек». — Ах, это… Нет. Вернее, не совсем их. У нас есть подразделение, которое занимается вопросами биологии… Ладно, я не буду разыгрывать здесь невинность, мы с вами прекрасно понимаем, какую продукцию выпускает любое оборонное предприятие. И при создании оружия важно понимать биологию разумных, чтобы эффективно применять его в разных мирах. Например, взять тех же самых деваронцев, — Фокс непроизвольно поморщился, — они намного крепче, чем в среднем обитатели известной нам галактики. И те же стандартные термозаряды в их случае малоэффективны… — Спасибо, у меня был высокий балл по ксенобиологии. Что с «Остеосинтезом»? — Да, действительно. Вы ведь тоже в определенном смысле специалист по биологии разумных. Не хотите, кстати, как-нибудь поделиться с нами своим мнением касательно наших разработок? Уверен, у вас есть очень полезные соображения. — Я не инженер. — И не нужно. Хорошие инженеры все немного фантазеры. А вы — практик. Это и ценно. Конечно, я не стану настаивать и тратить ваше время попусту. Но если вы готовы к сотрудничеству, то я с удовольствием выслушаю ваши условия. В конце концов мы все работаем на благо Республики, так почему бы не объединить наши усилия? — И что вы можете предложить? — Фокс чуть подался вперед, демонстрируя старательно сдерживаемый интерес. — Я не знаю… — Ксирусс чуть растерянно улыбнулся и развел руками. — Я не знаю ваших интересов, ваших потребностей. Обычно мы платим консультантам деньги, но вы же на службе Республики. Вряд ли вы захотите брать у нас деньги. — Да, это было бы… нехорошо. — Фокс откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на Ксирусса. Тот очень внимательно, чуть прищурившись, рассматривал его в ответ. — Полагаю, вы правы, — наконец выдал он. — Но мы бы, например, могли снабдить ваших людей — тех, кого вы посчитаете нужным, — модифицированной броней. Я знаю, каминоанцы очень ревностно относятся к своей… продукции, но, повторюсь, мы здесь все служим Республике, и в военное время глупое соперничество неуместно. К сожалению, его результатом может стать не просто уязвленное самолюбие, но и многочисленные невосполнимые жертвы, как среди мирного населения, так и среди военных. — Вы правы. Я тоже считаю это большим расточительством, недопустимым в военное время. Например, во время последней гангстерской войны — вы наверняка хотя бы вскользь слышали об этих событиях — мы потеряли несколько хороших бронеспидеров, и теперь часть моих людей вынуждена патрулировать на обычных. — Прискорбно это слышать. Возможно, если вы посчитаете нужным, вы могли бы передать мне их характеристики, и я посмотрю, что могу сделать для Великой армии Республики. В конце концов помогать друг другу — это наш гражданский долг. — Очень хорошо сказано, господин Ксирусс. Благодарю за участие. Я бы, конечно, предпочел обойтись без этого, но, увы, бюджеты Республики не безграничны. Мои ординарцы подготовят для вас всю необходимую информацию. — Конечно, коммандер. — Ксирусс улыбнулся так счастливо, будто не собирался сейчас потратить кредиты, а, напротив, выиграл целую их кучу в лотерею. — И прошу, не стесняйтесь. Стеснение в деле защиты Республики неуместно. — Я не постесняюсь, господин Ксирусс, — ухмыльнулся Фокс. Они какое-то время молча изучали друг друга, а потом Фокс откашлялся и спросил: — Так что там «Остеосинтез»?.. * * * На низком столике из темного вулканического стекла матово поблескивало серебряное блюдо с тончайшими ломтями вяленого мяса каллуанского кабана и стопкой хрустящих галет, соседствующее с глубокой хрустальной пиалой, до краев наполненной прожаренными до янтарного глянца орехами из дальних миров и солеными фруктами. Рядом в массивной квадратной бутылке переливался темным золотом виски, должно быть, коррелианский. — Как спидеры? — спросил Ксирусс. Он устроился в кресле напротив Фокса и принял вид одновременно расслабленный и предупредительный, будто встречал высокого сановника. — Отлично, — кивнул Фокс и откинулся на спинку, вытянув ноги. Его изукрашенные соляными разводами, измазанные засохшей грязью и один Мандо знает чем еще сапоги ярко выделялись на фоне светлого, невероятно мягкого ворса ковра, в котором подошвы утопали чуть ли не по щиколотку. Улыбка Ксирусса стала еще более благодушной. — Рад слышать. Он протянул руку и разлил по бокалам янтарный напиток. Фокс с сомнением посмотрел на свой бокал. — Уверен, ваша смена или как там это у вас называется уже закончилась. — О да, — фыркнул Фокс, взял бокал и отправил себе в рот здоровенный ломоть мяса, — сегодня мы поработали на славу. Ксирусс смотрел на него с выражением, с каким заботливый родитель смотрит на любимого ребенка, делающего свои первые шаги. — Солоновато, — выдал Фокс и тут же подхватил другой кусок. Ксирусс нажал кнопку на комме, и дверь почти сразу же открылась. На пороге с подносом в руках появилась высокая, скульптурно сложенная девица в облегающем сверх меры нарочито строгом костюме, слишком холеная для работы даже в офисах верхних уровней. Салонная укладка чуть растрепалась, а на щеках горел румянец, будто она только что очень быстро шла. Фокс позволил себе полюбоваться красоткой, пока она плыла к их столику, изящно балансируя на высоких каблуках, и театрально нагибалась, расставляя стаканы и наливая воду. «В конце концов не пропадать же зазря таким стараниям», — усмехнулся он про себя и чуть откинулся, чтобы лучше рассмотреть девицу сзади. — Спасибо, Селена, — кивнул Ксирусс, — вы как всегда очень предупредительны. — Ну что вы, мне это… в удовольствие, — пропела Селена, бросила на Фокса быстрый взгляд из-под пушистых ресниц и застенчиво улыбнулась. — Надо же, — протянул Ксирусс, когда Селена вышла, — похоже, вы ей понравились. Обычно она держится очень холодно с моими гостями, а тут такая заинтересованность. Удивительно. — И правда, удивительно, — кивнул Фокс и выразительно оглядел свои грязные поцарапанные доспехи. — Кто бы мог подумать… Но я хотел поговорить с вами о деле. Мне нужна помощь эксперта. — Я весь внимание. Надеюсь, в АрмиМед не случилось больше ничего трагического? Сверх обычной меры. — Нет, с АрмиМед все в порядке. Да вы все-таки и не врач. Кстати, доктор Арден не связывалась с вами? — Нет. А почему бы она должна была? — Ну мало ли… Вдруг она передумала? Или ей нужна помощь? — Нет, увы, но, похоже, у нее все в порядке. — Хорошо. Не знаете, что это? Фокс протянул ему датапад, на котором были открыты фото деталей из подземелий Агри-4, старательно заснятые парнями Торна. Ксирусс пролистал голофото. — Нет… — Он выглядел искренне задумчивым. — Понятия не имею. Какие-то раковины. Или… это, знаете, похоже на такие минеральные цветы, которые растут в пустынях. — Это не может быть деталью машины? — Машины? — Ксирусс присмотрелся внимательнее, покрутил планшет, приблизил фото, еще раз пролистал. — Сейчас, когда вы сказали, я улавливаю возможные места сочленений. Но для машины они выглядят хрупкими. И… что это может быть за механизм… Что-то… что-то сложное… Похожее на многоножку или краба… Фокс подумал, что Ксирусс, если он и правда не имеет представления о машине с Агри-4, прекрасный инженер. — Хорошо. А как вы думаете, что это такое? Он забрал у него планшет и нашел голофото с ящиком, сделанным полицейским дроидом за мгновение до взрыва. На лице Ксирусса не дрогнул ни один мускул, но Фокс, впившийся в него взглядом, заметил, как на мгновение напряглись его плечи. — Не хочу проговаривать очевидное, но это — ящик, — улыбнулся Ксирусс и спокойно посмотрел Фоксу в глаза. — Что это может быть за ящик? Ксирусс чуть заметно вздохнул, приблизил голофото и погрузился в молчание. Через минуту он заговорил: — Предположу, что в нем держат что-то, что требует особых условий хранения. Видите эти трубки? — Ксирусс ткнул пальцем в похожую на капилляры сеть, опутывающую ящик. — По ним, скорее всего, циркулирует какая-то консервирующая жидкость. Или питающая. Интересная конструкция. Никогда такие не видел. Где вы его нашли? Ксирусс впился в Фокса взглядом и, казалось, даже перестал мигать. — На Агри-4. Вы ведь были там. — Да, маленький сельскохозяйственный мир, — медленно проговорил Ксирусс, по-прежнему не отводя взгляда. — Там есть несколько производств. Крошечных, полукустарных. Но в ситуации, когда поставщиков не хватает, подходят и такие. — Вы там заключали контракты? — Да, несколько. — И все они исполняются? — Надо уточнить. — Вы можете сделать это сейчас? — Если вы подождете пару минут. Ксирусс переключился на свой датапад и принялся в нем выразительно копаться. Фокс терпеливо ждал. — Нет, — наконец выдал Ксирусс. — Один производитель не поставил товар вовремя. Наши юристы уже подготовили ему досудебную претензию. — С чем это связано? — Не знаю, — пожал плечами Ксирусс. — Просто не поставил. Такое случается чаще, чем хотелось бы. Они берут на себя обязательства, а потом что-то происходит — разбегаются рабочие, происходит какая-то поломка, да просто находят условия выгоднее. Как им кажется. Это не важно. Наши юристы в любом случае вытрясут с них неустойку. — С них, полагаю, вряд ли получится. — Да? Почему? — Не с кого. Завод взлетел на воздух. Детонация на складе нестабилизированных гиперголиков. Ксирусс тут же очень искренне погрустнел: — Да, какая неприятность. Ну что ж… Тогда и правда. А этот городок… как его… совершенно забыл название. Надеюсь, он цел? — Дальняя гряда. Да, цел. — Ясно. А эти детали… Этот ящик, они как со всем этим связаны? — А вы не знаете? — Фокс вскинул брови и чуть подался вперед, опираясь руками о колени. Ксирусс не пошевелился. — Нет. Откуда бы мне знать? — Они же оттуда, эти ящик и детали. Все оттуда. — Удивительно. — Ксирусс перевел взгляд на планшет и очень медленно, словно нехотя, сменил положение. — Никогда бы не подумал, что в этой дыре может встретиться что-то настолько… занятное. — Да, «занятное» — не то слово, — очень охотно согласился Фокс. — То есть вы там ничего такого не видели. — Конечно нет. Такие штуки я бы точно запомнил. А что это вообще такое? — Мы пока не знаем. Мои парни натолкнулись на склад этой дряни. Но там даже в столице нет ни нормального оборудования, ни толковой лаборатории. Да там и столица-то доброго слова не стоит: три улицы — одна большая, две маленьких. Гарнизон тоже ничем не может помочь. Так что будем транспортировать на Корусант. — Ясно… — протянул Ксирусс. — И много там такого добра? — Да, — махнул рукой Фокс и сунул себе в рот пригоршню соленых фруктов, — завались. Буквально горы. — Горы… Занятно. — Ну, раз вы не знаете, что это за дрянь такая, я, пожалуй, пойду. Что-то я устал. — Фокс нарочито размял плечи и принялся неторопливо подниматься. Взгляд Ксирусса метнулся к двери, потом обратно на Фокса: — Ну, если вы и правда устали… Может быть, я что-то могу… Фокс откашлялся и помялся в нерешительности: — Да, я… хотел спросить. Когда мы приземлялись, я видел на платформе очень красивый спидер. Наверное, ваш. У него ведь стоят сдвоенные репульсоры? С такой массой он наверняка развивает бешеную скорость. И двенадцатифазный нагнетатель «Инком»? — А вы разбираетесь в спидерах, коммандер. — Ксирусс снова расплылся в улыбке, и его глаза счастливо сверкнули. — Ну, это просто увлечение, — вздохнул Фокс. — Я ни разу не сидел за штурвалом такой машины. — Пойдемте. — Ксирусс решительно поднялся и направился к выходу. — Пойдемте, пойдемте. — Ну что вы… — протянул Фокс и быстро зашагал следом. Когда они вышли в приемную, Селена подскочила с места, но Ксирусс махнул рукой, и та вернулась на место. На платформе их ждал спидер Ксирусса. Семь метров угольно-черного, монолитного фюзеляжа отливали глубоким глянцем, а сплошное остекление с золотистым поляризационным напылением снаружи походило на огромное блестящее зеркало. Тяжелая пластоидо-титановая броня была ювелирно скрыта за хищными, обтекаемыми обводами корпуса, в которые агрессивно врезались матовые титановые сетки воздухозаборников турбонагревателя. На фоне этого хищного красавца армейский командирский аэроспидер Фокса выглядел унылым, угловатым утюгом. — Прошу, садитесь. — Ксирусс услужливо распахнул перед Фоксом дверцу и махнул рукой, отгоняя уже направлявшегося к ним водителя. — Боюсь, мой костюм не подходит по цвету к этим сиденьям, — фыркнул Фокс, кивая на светлую кожу. — Какая ерунда! Садитесь, ну же. Вы же хотите проверить, как быстро он разгоняется? — Я? — Давайте-давайте. — Ксирусс всплеснул руками, как фокусник, готовый вытащить из своей шляпы нуну. — Это всего лишь спидер. Это всего лишь сиденья. — Это очень дорогой спидер и очень дорогие сиденья, — проворчал Фокс, ловко забираясь на водительское сиденье. — Прошу, наслаждайтесь полетом. — А как же вы? — Ах, ерунда! Если вы вернетесь поздно, я возьму такси. Ну же, давай, вы ведь хотели его опробовать! Это нексу, а не машина. — Нексу… ну ладно, — пробормотал Фокс и поерзал, усаживаясь поудобнее. Кожа приятно и чуть слышно заскрипела под его весом. Он пробежался пальцами по панели управления. Спидер отозвался низким утробным звуком и поднялся над платформой так плавно, что Фокс и сам не заметил, как залитая огнями площадка ушла вниз. Внутри царила абсолютная тишина. Шум корусантского трафика остался где-то снаружи, за золотистым зеркальным остеклением, а форсированный двенадцатифазный нагнетатель отзывался едва заметной вибрацией в штурвале. Фокс чуть сильнее вдавил педаль привода, и машина мгновенно, без малейшего усилия швырнула свое семиметровое тело вперед, прорезая воздушные потоки. — Ну что ж, полетаем, — фыркнул Фокс, бесцеремонно вклиниваясь в поток. Спидер слушался малейшего движения пальцев, изящно закладывая крутые виражи между исполинскими небоскребами Делового квартала. Добравшись до широкой спиральной магистрали, прошивавшей город на десятки уровней вниз, Фокс бросил спидер в крутое пике, проваливаясь сквозь эшелоны скоростных трасс, туда, где багровые огни заката сменялись вечной полутьмой средних ярусов, и помчался сквозь неоновые сполохи рекламных щитов. Когда он наконец вернулся, Ксирусс еще был в офисе. Впрочем, другого Фокс и не ждал. — Ну как? Стоящая машина? — расплылся в улыбке Ксирусс, и Фокс подумал, как у него еще лицо не свело; сам он за неделю не улыбался столько, сколько этот ди’кут умудрился ощериться за пару часов. — Шикарная, — вздохнул Фокс и одобрительно похлопал спидер по крылу. — Да, — кивнул Ксирусс, — даже слишком. — Никогда не понимал этих выражений, — пожал плечами Фокс. — «Слишком хорошо», «слишком шикарно», «слишком красиво». Это глупо. Хорошего никогда не бывает слишком много. Вот всякого осика, это да… Тут можно говорить об избытке. — Я бы, честно говоря, предпочел что-то поспокойнее. Машина отличная, это правда, но водитель из меня так себе. И нравятся мне несколько иные вещи. — Да? А по вашему кабинету не скажешь. Ксирусс тихо рассмеялся: — По кабинету никогда ни о чем нельзя судить. Это представительское место. — Только не говорите мне, что дома у вас стоит протертый диван, а на кухне типовой гарнитур из каталога. — Нет, конечно нет, — рассмеялся Ксирусс. — Но я люблю вещи либо поскромнее, либо с историей. Видите ли, я сам из очень простой семьи, и жить постоянно во всей этой роскоши мне тяжело. — Да? У меня вот вообще не было семьи, а из обстановки в общей комнате были койка да тумбочка, но красивые вещи я люблю. — Правда? — Ксирусс вдруг перестал радостно улыбаться и очень внимательно посмотрел Фоксу в глаза. — Правда, — кивнул Фокс и чуть заметно усмехнулся. — Тогда, думаю, вы не будете возражать, если я решу передать этот спидер, скажем, в дар вашему офису. — Ну что вы, — насмешливо протянул Фокс и покосился на спидер, — это слишком дорогой дар. Я не могу его принять. Это неправильно. — Прошу вас, не стесняйтесь. Как я уже сказал однажды, стеснение в деле защиты Республики неуместно. Тем более, это не для вас, а для всего Центрального штаба. — Ну если это для парней, тогда конечно. — Конечно для них. — Они пару минут внимательно разглядывали друг друга, а потом Ксирусс снова счастливо улыбнулся и протянул Фоксу руку: — Завтра же оформлю документы. — Благодарю. — Фокс с силой сжал руку Ксирусса и от души потряс ее. — Не сочтите за навязчивость, но… Могу ли я вас кое о чем попросить? — Вы сделали такой шикарный подарок… штабу. Будет невежливо отказать вам в просьбе. — Не волнуйтесь, я не собираюсь наглеть. Это сущий пустяк. Пока вы проверяли машину, я все думал… Вы же помните, я вам говорил, что я хороший инженер. Меня намного больше занимают интересные механизмы, чем вся эта мишура. — Ксирусс картинно обвел рукой посадочную площадку. — Так вот, меня очень заинтересовали те детали, похожие на раковины, что вы мне показали. И уж коли вы обратились ко мне как к эксперту, возможно, вы захотите привлечь меня или «Амвил» к оценке находки. В конце концов мы можем предоставить и хорошее оборудование, и первоклассных специалистов. — А почему бы и нет, — пожал плечами Фокс. — Наши эксперты вечно заняты. Это стало бы неплохим выходом, благодарю за предложение. Похоже, вы сейчас сделали мне еще один подарок — избавили от такой головной боли. — Тогда по рукам, — Ксирусс снова протянул руку и на этот раз неожиданно крепко схватил Фокса: пальцы у этого ди’кута были крепкими, а пожатие — полным силы. Когда Фокс уже собрался уходить, Ксирусс подался к нему и промурлыкал: — Кстати, Селена еще не ушла. — Бедняжка слишком много работает, вы не находите? — хмыкнул Фокс. — Совсем себя не щадит. — Да, она у меня очень… старательная. — Не сомневаюсь. Но, думаю, что ей самое время ехать домой. Да и мне тоже надо отдохнуть. — Фокс выразительно посмотрел на свои доспехи. — Тогда не буду вас задерживать. Но помните, Селене вы очень понравились. — Я этого не забуду, господин Ксирусс. Совершенно точно не забуду. * * * Следующий день начался для Фокса с шифросообщения из Разведывательного бюро: один из караванов с оружием, отправленных на Фелуцию с Корусанта, пропал вместе с эскортом — связь прервалась шесть часов назад, и никто не мог сказать, перехватили ли его сепаратисты или дело в предательстве изнутри. Следом пришел доклад от Внутренней безопасности Сената: обнаружена попытка взлома защищенного архива с голосованиями по военным ассигнованиям — след вел на территорию, дипломатически принадлежащую Неймодии, и лезть туда без санкции канцлера было нельзя. Пока дежурные группы разбирались с этим, пришел вызов с уровня 1452 — заложники в одном из баров, среди которых оказались сотрудники консульства одной из нейтральных систем, требования пока неизвестны… Несколько разрядил ситуацию доклад Брича, который изрядно проредил ряды бледных людей и хоть и не без потерь, но умудрился полностью зачистить несколько крупных гнезд, насчитывающих сотни особей. В этом нескончаемом осике, который Стоун с ухмылкой называл приятными хлопотами, прошел целый день. Фокс как раз сидел и ломал голову над тем, как половчее заманить Ксирусса в ловушку, не спугнуть его и тем самым не разочаровать канцлера, и одновременно прижать чакаара к ногтю, когда ординарец доложил о приходе начальника технической смены. «Что там еще случилось…» — проворчал про себя Фокс, тяжело глядя на заходящего в кабинет клона. — Коммандер, прошу прощения за то, что отвлекаю, но мы сейчас, помимо всего прочего, занимаемся прослушкой сенатора Чучи, и вы велели сообщать… — Спасибо, лейтенант, вступление можете пропустить. Ближе к делу. — Да, так вот… Вы приказали сообщать обо всех странностях, которые с ней будут связаны. Я не знаю, странность это или нет, но это выбивается из привычного хода вещей. Дело в том, что системы жизнеобеспечения Сената, насколько вы знаете, контролируются еще и специалистами гвардии. Сегодня в представительстве Панторы большой вечер, посвященный какому-то их празднику. Мы все проверили, с нашей стороны никаких нареканий не было. Но, как только что выяснилось, где-то за час до начала мероприятия местные техники отправили заявку на срочный ремонт аварийных клапанов вентиляции. Что-то они там превентивно продували, и у них что-то заклинило. Я понимаю, вы можете счесть меня параноиком, но когда мы проверяли, все было нормально. А сенатор как раз находится у нас в разработке… — Вы правильно сделали, — задумчиво протянул Фокс. — Отправим туда ребят для проверки. — И это, наверное, совсем глупо, но… Похоже, сенатор заказала что-то еще для декора. Сама. Мои парни не поняли из разговоров обслуживающего персонала, что это. Судя по всему, для них это тоже стало сюрпризом. Ящики привезли внезапно. — Что заказала? — резко оборвал его Фокс. — Что это? Как оно выглядит? — Несколько самых обычных ящиков с логотипами какого-то садового центра. Вроде какое-то украшение для зала. — Да чтоб вас всех хатты драли! — выдохнул Фокс, ударил по терминалу и рявкнул: — Оперативный, объявляю код «Ноль» для сектора Панторы! Третий штурмовой взвод на перекрытие периметра, и расчет РХБЗ-контроля в спецснаряжении — на точку. Живо! * * * Для Райо Чучи это были самые странные дни в ее жизни. События на площади, которые, казалось, должны были навсегда врезаться в память, сейчас казались ей далекими, и когда она пыталась вспомнить детали, то никак не могла этого сделать — в голове мелькала лишь беззвучная мешанина образов и красок. С ней вообще творилось что-то непонятное. Когда она ехала из штаб-квартиры гвардии, то впервые осознала это и испугалась. Она пыталась вспомнить, о чем говорила с Фоксом, но ее мысли всякий раз словно натыкались на глухую стену, разбивались о нее и разлетались в разные стороны. Собрать их никак не получалось. Единственное, что она помнила хорошо, это то, как ее, должно быть, внутренний голос, стоило ей только переступить порог кабинета, принялся тоненько повторять: «Уходи, уходи, уходи…» Из-за этого, а еще из-за охватившего ее странного волнения, она никак не могла сосредоточиться и поэтому отвечала невпопад… или, наоборот, была груба. Да, наверное, она была груба. Потому что первое ее ясное воспоминание от этой встречи — это то, как она стоит, опершись руками о стол Фокса, а на его лице застыла плохо сдерживаемая ярость. В тот момент у нее в голове пронеслись все истории, которые она слышала о работе клонов и конкретно о методах коммандера, все ее подозрения на его счет, и она испугалась до дрожи. Вдруг она ему что-то сказала, в чем-то обвинила? Но нет, он взял себя в руки, дал ей свой дурацкий совет про медиков и отпустил. Совет… Проблема была в том, что с того момента, как она вернулась домой из общественного госпиталя, она не пила таблетки, оставленные ей врачом. Наверное, зря. Наверное, именно поэтому она чувствует себя так странно. Но эта пыльца, которую дал ей Маното́, вернее, ее запах, действительно отвлекли Райо от мрачных мыслей. Он был сладким. Она не любила такие запахи, но этот, на удивление, был ненавязчивым и приятным. Свежим… Ей даже в какой-то момент показалось, что он не похож на цветочный. Напротив, он напомнил ей о том времени, когда она, еще совсем маленькая, приезжала погостить в большой старый дом бабушки на голубых озерах. Она так ясно, как будто это происходило с ней здесь и сейчас, вспомнила, как она рано утром, с незаплетенными волосами и в легком домашнем платье, спускается вниз и подбегает к приоткрытой двери, а огромные половицы под ее ногами приятно поскрипывают. Она распахивает дверь и оказывается на залитой солнцем веранде, с которой открывается головокружительный вид на лежащее в поросшей белоснежным кустарником низине небесно-голубое озеро. Она знает, что брат еще спит, спят и бабушка, и приехавшие на выходные отец с матерью. Она стояла на пороге дома одна, но она не была одинока. Ее охватило чувство восторга, настолько мощное, что в тот момент она показалась себе всесильной, а будущее, лежащее перед ней, — бесконечным и безоблачным… Райо тряхнула головой, прогоняя наваждение, и поднесла к носу маленькую коробочку. Уже хорошо знакомое ей крошечное золотистое облачко вылетело из черного отверстия и растворилось. Или она его вдохнула? Да неважно… Она аккуратно протерла уже накрашенные глаза и посмотрела на себя в зеркало. Отражение вернуло ей лицо, которое она почти не узнавала. Скулы были подведены холодным серебром, тени легли безупречно, хотя она помнила, как у нее дрожали руки и она никак не могла провести ровную линию. За окном спальни гудел вечерний город. Через приоткрытую на посадочную платформу панель доносились обрывки какой-то далекой музыки, шелест спидеров и редкие гудки. Райо отвернулась от зеркала и подошла к платью, разложенному на кровати, — глубокого синего, почти черного цвета, с тонкой золотой вышивкой по вороту. Ткань была прохладной на ощупь, как всегда бывает у хорошего шелка. Она провела пальцем по шву и на секунду позволила себе просто постоять, ничего не делая и прислушиваясь к далекой мелодии. Платье скользнуло по плечам легко, но застежка на спине никак не давалась, и на мгновение Райо застыла посреди комнаты, неловко вывернув локоть, чувствуя себя глупо, как в детстве, когда мать одевала ее к празднику, а она вырывалась. Пальцы вдруг стали какими-то необыкновенно легкими. «Что это со мной?..» — подумала она, и странное ощущение прошло. Застежка щелкнула. Она взяла со столика маленькую золотую цепочку, застегнула ее на шее — привычный жест, тысячу раз повторенный, — и только когда пальцы наткнулись на холодный металл кулона, поняла, что задержала дыхание. На платформе ее уже ждал спидер: она слышала, как шумел мотор снижающейся машины. Райо пошла было в гостиную, но потом быстро вернулась, схватила коробочку и сунула ее себе в сумку. Ей показалось, или музыка стала громче? Да, конечно, громче. Она ведь теперь стоит почти у самого выхода на площадку. А почему она стоит? Она последний раз осмотрела себя — все ли в порядке — и шагнула наружу. * * * Зал приемов панторанского представительства сиял так ослепительно, что Райо невольно прищурилась. Потолок терялся где-то в вышине, задрапированный тканью цвета сумерек, расшитой мелкими огоньками — не проекция, не иллюзия, а живой, мягко пульсирующий свет, как будто над головой мерцали настоящие звезды. Хрустальные люстры спускались низко, и каждая грань кристаллов ловила свет и рассыпала его по залу мириадами бликов. Стены были украшены гобеленами с ледяными пейзажами родной планеты — синие горы, замерзшие озера, тонкие силуэты птиц над облаками. От самого воздуха пахло морозной свежестью, хотя система климат-контроля Корусанта не имела никакого отношения к настоящему холоду: это был искусственный, но безупречно точный привет из дома, запах, вплетенный в вентиляцию, чтобы каждый панторанец хоть на секунду забыл, как далеко он находится от родных голубых озер. Столы стояли длинными рядами, покрытые белоснежными скатертями, на которых серебрилась изморозь — почти настоящая, тающая под пальцами, если слишком долго держать на ней палец. Официанты — опять, как с неудовольствием отметила Райо, дроиды — бесшумно двигались между гостями, разнося напитки цвета замерзшего неба. Разговоры сливались в негромкий, вежливый гул — точно рассчитанный смех, звон бокалов, обрывки фраз на дюжине языков. Райо стояла у окна, чуть в стороне от основной толпы, и смотрела, как внизу, за прозрачным куполом зала, заходит на посадку кортеж председателя. Спидер коснулся платформы мягко, почти без звука. Дверцы раскрылись, и по пандусу спустился Папаноида в церемониальном облачении, с орденской лентой через плечо, с тем особенным выражением лица, которое появлялось у него всегда перед официальными мероприятиями: смесь усталой торжественности и искреннего радушия. Райо пошла ко входу, на ходу автоматически кивая знакомым и произнося слова приветствия. — Председатель, — улыбнулась она и слегка поклонилась. — Сенатор, — Папаноида взял ее за руки и чуть заметно сжал, — вы выглядите безупречно. Как и всегда. — Мне никогда не сравниться с вами, председатель, — рассмеялась Райо, и Папаноида шутливо приосанился, в глазах его сверкнул озорной огонек. Он предложил Райо руку, и они пошли к главному столу. Гости постепенно рассаживались, появились официанты с первой переменой блюд. Первым тост говорил Папаноида. Он поднялся, и зал тут же стих. — За Пантору! — провозгласил он и улыбнулся. — Как вы знаете, я не любитель пышных речей, поэтому скажу просто: этот бокал я поднимаю за нас всех, за тех, кто ждет нас дома, и за тех, кто от дома далеко, но всегда несет его в себе. И за тех, кто еще вернется. — За Пантору, — подхватил зал, и сотни бокалов взметнулись вверх одновременно, ловя свет люстр, рассыпая его вокруг тысячами крошечных вспышек. Драпировки цвета сумерек колыхнулись, и из невидимых прорезей показались крохотные золотистые облачка. — Это небольшой сюрприз, о котором я вам говорила, — шепнула Райо, наклонившись к Папаноиде, и тот замер, пораженный странным блеском ее глаз и тем, каким чужим вдруг стало ее лицо. Облачка становились все больше, ширились. Пыльца осыпалась медленно, кружась, золотистая, невесомая. Она ловила свет хрустальных люстр, и каждая частичка на мгновение вспыхивала крошечной звездой, прежде чем опуститься на плечи, волосы, поднятые бокалы гостей. Зал постепенно наполнялся сладким, тягучим ароматом…