Глава 33

Калечный ввинтился в загаженную подворотню, как ржавый гвоздь в старую доску. Место было надежным: глухой тупик, заваленный обрезками изоляции, между толстой бетонной стеной автоматической прачечной и полузаброшенным складом хладагента. Он забился в узкую щель за проржавевшим баком для утилизации масляных фильтров, подогнул под себя гнутые манипуляторы и затих, погасив единственный исправный красный сенсор до тлеющей точки, чтобы пульсирующий огонек не выдал его в сырых корусантских сумерках. Цель не появлялась долго, и, чтобы занять такты процессора, Калечный «развлекал» себя тем, что записывал все подряд. Первыми в тупик забрели двое мелких барыг — тощие, дерганые людишки из местных цехов по переборке дроидных плат. Тот, что постарше, с механическим протезом вместо нижней челюсти — щелкавшим и заедавшим от сырости, будто испорченный затвор, — нервно зыркал по сторонам, сжимая в чумазом кулаке замотанный в грязную ветошь навигационный блок со старого спидера. Второй, помоложе, с химическими ожогами на шее, брызгал слюной и клялся, что чип наглухо заблокирован кодом Министерства юстиции, — сунься они на открытый рынок, и перекупщик сдаст обоих региональной службе безопасности за вознаграждение, даже не моргнув. Спор тянулся минуты три, пока старший не приложил младшего кулаком по зубам — от рывка его железная челюсть захлопнулась со скрежетом и заклинила намертво. Младший спокойно, без какой бы то ни было обиды, уже привычным движением утер нос, сгреб брошенные ему кредиты, и оба растворились в густом, вязком тумане улицы. Следом под окнами прачечной вспыхнула мерзкая склока. Пожилая аквалиш с обвисшими щечными мешками, в засаленном комбинезоне, тащила за рукав какого-то подростка-гибрида с мутными, полупустыми глазами. Она требовала свою долю с вечерней выручки, которую парень явно решил пустить на себя, и грязно ругалась через слово. Но на все ее усилия парень лишь вяло дергал рукой и медленно поворачивал голову в сторону нижних переходов, но вырваться был уже не в силах, или это ему просто не приходило в голову, а женщина между тем клялась сдать его какому-то Батси, если кредиты не появятся к следующей смене. Все эти вопли периодически заглушали взрывы оглушительной вибромузыки — тяжелые удары сотрясали стены соседнего цеха, где уличная шпана устроила вечеринку с дешевым пойлом. Из вентиляционных люков верхних ячеек доносились пьяные вопли соседа, который уже полчаса колотил гаечным ключом по сочащейся конденсатом трубе, пытаясь заглушить грохот дискотеки собственным грохотом. Калечный высунул из щели зазубренную пилку, уперев ее в стык бака, — так, чтобы басовая тряска не превратила его побитый корпус в дребезжащую жестянку, — а мембраны аудиодатчиков тем временем работали, глотая шум. Такого добра дроид за годы блужданий насобирал немало, и эти вопли и грохот мало чем отличались от всех прочих звуков нижних уровней, но иногда в этих грязных и мутных звуковых волнах ему попадались настоящие жемчужины. Когда дверь напротив наконец мигнула зеленым и на пороге возникла массивная, похожая на топор голова Чат Натока, Калечный уже упаковал три новых трека и теперь старательно перебирал их, раскладывая на дорожки и частоты. Иторианец между тем сел в потертый серый спидер, и дроид бесшумно вывалился из щели, его репульсоры натужно заскрипели, ускоряясь, и он растворился в тумане следом за целью. У бетонной коробки отеля Калечный попытался было проскользнуть прямо во входные двери, но вовремя уловил странное фоновое излучение, шедшее из фойе. За стойкой там должен был стоять обычный сервисный дроид, тихий и неприметный, но процессоры окопавшейся там твари работали на высоких частотах, и она создавала постоянный электромагнитный фон, сканируя пространство активным радаром. Процессоры Калечного сразу же вычислили, что тут лучше не охотиться, и он быстро ушел вверх по стене, всосавшись в ржавый раструб внешнего вентиляционного коллектора, как таракан в щель плинтуса. Отель оказался полупустым, в туннелях труб не было слышно ничего, кроме монотонного гула лифтовых тросов. Дроид скреб манипуляторами по жести, пока снизу не донесся сухой щелчок остановившегося лифта. Протиснувшись в щель над потолочной решеткой, Калечный замер. Прямо под ним сидел какой-то разумный, которого он сразу же идентифицировал как человека, его широкая спина закрывала обзор, пальцы мерно скользили по экрану датапада. Цель стояла у окна, и Калечному не надо было особо напрягать микросхемы, чтобы прийти к выводу: иторианец боялся сидящего в кресле человека. Калечный старательно записывал весь их пустой треп и уже начал было скучать, когда дверь номера распахнулась и на пороге замерла та тварь, что пряталась в лобби. Дроид отпрянул, а когда осмелился снова выставить щуп с датчиком, уловил звук, который не спутал бы ни с одним другим, — звук падающего тела. Калечный метнулся к решетке, наугад сделал несколько снимков и дал обратный ход в глубь трубы. Он вылетел из вентиляции пулей, заложил крутую петлю вокруг фасада — и успел точно в тот момент, когда цель заталкивали на заднее сиденье спидера. Намертво прицепившись зажимом к днищу, он полетел вместе с ними вниз, проваливаясь сквозь десятки ярусов в глухую утробу Корусанта. По дороге он просмотрел снимки, сделанные в номере, и не смог сдержать короткий энерговсплеск — на одном из фото было хорошо видно лицо страшного человека, повернувшегося за своим датападом. На фоне лживая боевая тварь утаскивала бесчувственное тело цели. Калечный поздравил себя еще раз с тем, что он все еще полезный, а значит, новый Сайлус будет очень доволен. Часа через два спидер наконец затормозил у глухой стены технического шлюза, которые обычно вели в каверны с ядерными реакторами, и сенсоры Калечного почти сразу поймали хаотичное, избыточное тепловое излучение, настолько мощное, что оно пробивалось даже сквозь пермакритовые стены. — Много... много... много... — забормотал Калечный, отцепился от днища и тут же камнем рухнул вниз. Когда спидер превратился в крошечную тускло светящуюся точку посреди беспросветной черноты, Калечный включил репульсоры и, заложив большой круг, погнал наверх, прижимаясь к раскаленному трубопроводу и синхронизируя собственный нагрев с пульсацией далекого реактора, и завис в слепой зоне между двумя датчиками. Когда включились насосы охлаждения, он рванул вперед, прячась в их гуле, и нырнул за массивную распределительную коробку — еще одна точка тепла среди тысяч таких же, невидимая, как призрак. Но внутрь ему пробраться не удалось. Когда он попытался продвинуться ближе к воротам и разглядеть изнанку шлюза, пространство перед ним мгновенно налилось синим сиянием охранных датчиков. Спасая микросхемы от выжигающего импульса, Калечный панически рванул вертикально вверх, перегружая репульсор до предела, и заметался между труб и заброшенных, обрушившихся рельсов, уловив сигнатуры нескольких боевых тварей, очевидно, среагировавших на его появление. Он мчался наугад вначале через мертвые конструкции железнодорожного узла, потом шныряя между гравивагонетками и грузовыми платформами, когда его сенсоры засекли движение на промежуточном ярусе. Там, на ржавых балках, копошились три бледные твари. Микросхемы Калечного тут же перегрузились: — Охота... охота, охота, охота... — забормотал он сам себе и заметался между ярусами, то подлетая выше, то возвращаясь и зависая над стоянкой. Бледные твари скользили с пугающей скоростью, словно шарики ртути, скрежетали прочными и острыми ногтями по металлу и были полностью поглощены разделкой крупного гранитного слизня, не замечая зависшего над ними дроида. — Это ничего, ничего... это недолго... это не задержит... Новый Сайлус поймет. Он тоже охотник. Он поймет, — уговаривал себя дроид, и его манипуляторы мелко подрагивали от предвкушения. Его оптика сузилась, и он уже ничего не видел, кроме бледных, таких беззащитных спин. Старая программа охоты, намертво в него вшитая, оказалась сильнее последних задач, и он, погасив репульсор, в конце концов рухнул на тварей сверху. Первая тварь даже не успела развернуться — тонкая дрель вошла ей прямо в крошечную черную глазницу с сухим щелчком, провернувшись до основания. Бледный судорожно выгнулась, и ее сотрясаемое судорогами тело рухнуло прямо в мерзкую жижу, расползавшуюся из-под слизня. Две оставшиеся отпрыгнули было прочь, а потом рванули вперед, пытаясь разорвать неожиданного противника. Одна из них мертвой хваткой вцепилась в манипуляторы, сминая сервопривод. Динамик окончательно слетевшего с репульсоров Калечного угрожающе зашипел и принялся выплевывать на полную мощность обрывки чужой боли — истошный женский крик, животное, полное ужаса подвывание какого-то мужчины, грязную ругань самого Сайлуса. Он выпустил веер лезвий и замолотил по твари. Зазубренная пилка с визгом разорвала прозрачную кожу, вгрызлась в кость, и тварь с визгом отпрыгнула. Вторая тварь попыталась достать его, но Калечный вывернулся и, метнувшись вниз, всадил дрель ей в бедро. Сервопривод взвыл, и тварь истошно заверещала, тут же падая на колени. Калечный был уже над ней. Тонкое лезвие полоснуло по горлу, и бледный забулькал, выплевывая черную жижу. Дроид закрутился на месте, ища третьего, но его уже нигде не было видно. — Сбежал... сбежал, сбежал, сбежал... Тварь сбежал... — обиженно забормотал дроид, навернул пару кругов над площадкой, надеясь все-таки заметить несговорчивую жертву, но той нигде не было видно. Тогда он, понуро опустив манипуляторы, снизился, осторожно подобрал палец и положил его в «грузовой» отсек. — Нет вещей... — как будто извиняясь, произнес он, обращаясь к темноте, — совсем нет. Совсем тварь. Покружив еще немного и определившись с направлением, он уже неспеша, словно сытый хищник, полетел наверх. Новый Сайлус теперь будет точно доволен. Очень-очень доволен. Сверху, прорезая смог, тяжелыми клиньями падали десантные LAAT Корусантской гвардии, и воздух содрогался от гула стабилизаторов. Калечный забился в глубокую техническую нишу старой трассы, погасив единственный красный глаз и запечатав контуры питания. Он неподвижно сидел в щели, пока мимо с тяжелым металлическим грохотом проносились гвардейские спидеры и штурмовые группы в багровой броне, а его логи лихорадочно фиксировали происходящее. Такой красоты в его коллекции еще не было. * * * Молотобой еще ни разу не был в офисе Ксирусса и очень удивился, когда Ка'Зир потащил его с собой. Тут все было ровно так, как он себе и представлял: нарочито сдержанно и дорого так, что начинали ныть зубы. Свет здесь струился из щелей в полу, холодный и голубоватый, как вода в глубоком колодце. Стены уходили вверх, исчезая в темноте. Ножки дивана и кресла были такими тонкими, что казалось, они парили в нескольких сантиметрах от пола, создавая ощущение, что ты входишь в комнату, которая еще не решила, как именно хочет выглядеть, и Молотобой решил на всякий случай не садиться. Эти изящные штуки точно были не для его клоновской шебс. Сам Ксирусс сидел за столом в точно таком же кресле, только с высокой спинкой, его руки расслабленно лежали на подлокотниках, а за спиной открывался головокружительный вид на Корусант. — Я смотрю, вы завели себе банту, — хмыкнул Молотобой и кивнул на здоровые грязные следы, идеально отпечатавшиеся на светлом ковре. — Нет, — отрезал Ксирусс, — я завел себе наглого неблагодарного клона, который не знает своего места. — Что, еще одного? — хохотнул Молотобой, прохаживаясь по кабинету. — Красиво, — сказал он, останавливаясь перед хрупкой, идеально проработанной скульптурой танцовщицы из молочного стекла, которая, казалось, парила над своим графитово-черным постаментом. — С Куата? — Ты заделался ценителем в казарме или в той гнойной дыре, где сейчас прячешься? — Ксирусс холодно посмотрел на него, но Молотобой не отвел взгляд. — Знаешь, я думал, ты поделишься со мной результатами поисков доктора, на светскую беседу я совершенно не рассчитывал. — Мы нашли это. — Ка'Зир выступил вперед и протянул Ксируссу колбу, в которой вихрилось крошечное золотистое облачко. Ксирусс невольно отклонился, и Молотобой хмыкнул. — Не бойтесь, тут совсем мало, от этого ничего не будет. Ну только если расслабитесь как следует. Увидите все... в другом свете. Мне кажется, вам надо расслабиться, господин Ксирусс, вы как-то напряжены. — А тебе не кажется, что за столько времени ты мог принести мне что-то существеннее этого пузырька? Тем более я только что сам нашел крупную партию вещества, так что я пока никак не могу оценить твоих усилий, капрал. Молотобой бросил на него заинтересованный взгляд: — Вы нашли? Здесь, на Корусанте? — Тебя это не касается. — Ладно, — покладисто кивнул Молотобой. — Ну если вам не интересен образец, то, может, вас заинтересуют логи, которые я скачал с ретранслятора Пирка. — Это связной, — снова влез Ка'Зир, — Хасск. Тот, что отправлял нашему доктору задания и получал от него информацию. — А вот это ты молодец, — подался вперед Ксирусс. — Где ты его нашел? — В старой квартире этого шабуира. В стене был устроен тайник. Его соседка считала, что в там прячется тот, кто живет в пустоте. — Что еще за бред? Кто живет в пустоте? Что ты несешь? — Она правда так сказала, босс, — кивнул Ка'Зир. — Эта карга мне вообще не понравилась. Не то чтобы я был суеверный, но от такого пуду лучше держаться подальше. — От любого пуду лучше держаться подальше, — усмехнулся Молотобой, — Но старуха-то оказалась не особо суеверная, она ведь и правда слышала голоса в стене. — Хорошо, — кивнул Ксирусс, — надеюсь, на них будет что-нибудь полезное и мы наконец-то найдем того убл... того, кто нас с тобой, капрал, так бессовестно обокрал. — Вы же поделитесь со мной его адресом? Правда, господин Ксирусс? — С Молотобоя враз слетела вся его напускная веселость, и он посмотрел на Ксирусса так тяжело, что тот еле сдержался, чтобы не отвести взгляд. — Непременно. Ладно, господа, благодарю вас за работу. Уже поздно, можете идти отдыхать. Когда они уже выходили, Ксирусс позвал Ка'Зира: — Задержись на минуту. — Он выразительно посмотрел на Молотобоя: — У нас через неделю мероприятие, хочу кое-что уточнить. — Да пожалуйста, — пожал плечами Молотобой. — Пойду пока попристаю к красотке, которая скучает там у вас на диване. — Сделай одолжение, — фыркнул Ксирусс. — Она не очень хорошо работает последнее время, так что заслужила, чтобы кто-то опустил ее с небес на землю. Когда за Молотобоем закрылась дверь и из приемной раздался его нарочито веселый голос: «Скучаете, мадам?!», — Ксирусс поморщился и тихо произнес: — Когда все закончится, я хочу, чтобы ты от него избавился. — Босс? — Ка'Зир замер на пороге. — Так-то он хорошо работает. И голова у него варит. — Вот именно. Голова у него варит. Даже слишком хорошо. И работает он усердно, потому что в этом деле у него есть свой интерес. А когда мы избавимся от той твари, что меня обокрала, как думаешь, не появится ли у него другой интерес. Например, к тебе? Ведь это твои парни пристрелили его дружка. А может, он проявит убийственный интерес ко мне? — Ясно, босс. Звучит логично, — кивнул Ка'Зир. — Именно. Так что избавься от него и от бабы, которую он прячет. Конечно, с коммандером мы становимся прямо-таки лучшими друзьями, но я предпочту не вводить его лишний раз в искушение. Хватит с него уже имеющихся. * * * — Кто-то еще сильнее покалечил твоего Калечного, — сказала Лараен, стоило ему только переступить порог убежища. — И где он? — Или сидит за домом, или прячется в вентиляции. Ты же не думаешь, что я буду сидеть здесь с ним одна, пока он... в рабочем состоянии? — У тебя просто проблемы с общением, — проворчал Молотобой и пошел в ванную. Он заглянул в вентиляцию, прислушался и позвал: — Я вернулся. Тащи сюда свою добычу, какой бы они ни была. В вентиляции послышался шорох, потом скрежет, и когда Молотобой снял решетку, оттуда вывалился побитый и поцарапанный Калечный. Дроид чуть не грохнулся об пол, но в последний момент удержался и, натужно жужжа, взлетел к потолку. — Ты и правда выглядишь не очень. Тебя что, раскрыли? — Я охотился... охотился... Да, я охотился, — забубнил дроид, как каракатица перед броском, раскрывая свои кривые манипуляторы. Лараен на всякий случай шагнула в комнату. — Я поймал, поймал... Одного поймал, другого поймал... Третьего... Третьего почти поймал. — Ты кого ловил, ди'кут? — надвинулся на него Молотобой. — Ты чем вообще занимался? — Я все сделал! Сделал... — взвизгнул дроид и, заваливаясь на правый бок, крутанулся на месте. — Все нашел. Всех нашел. Молотоголового нашел. Да, нашел. Но его почти убили. Убили, но не совсем. — Это как? — Я видел, видел. Тот тупой дроид дал ему что-то, и он упал. А потом его унесли. И увезли. А я полетел за ним. И его привезли. Но это нехорошее место. Совсем нехорошее. Там много тупых дроидов. Тупых, да. Но у них очень хорошие пушки. А у меня нет хорошей пушки. Сайлус мне не сделал хорошую пушку. А ты... Ты сделаешь? Сделаешь, а? Я полезный. — И что это за место, которое даже это отродье считает нехорошим? — спросила Лараен. — А это отличный вопрос, — кивнул Молотобой. — Ты же найдешь это место снова? — Найду, да, найду. Но не сейчас. Сейчас там большая охота. Мясные дроиды охотятся. Охотятся на бледных людей. Но я тоже поохотился. Мне тоже повезло. Мне тоже осталось. — Мясные дроиды? — Это он, похоже, о твоих братьях, — ехидно процедила Лараен. — Он такой милый, правда. — Ну у всех нас есть недостатки, — пожал плечами Молотобой. — Что за охота? — Мясные дроиды охотятся на них. Стреляют. Взрывают. Бууух... Все в клочки. В клочки. Красиво. Но у меня не было заряда, поэтому я просто посмотрел. Я записал. Я все записал. — Ладно, пошли, скачаем, что ты там записал. — А он не бредит, — сказала Лараен, просматривая что-то в датападе. — Корусантская гвардия выпустила срочное предупреждение. У них какая-то крупная зачистка ниже тысячного уровня. Объявлен комендантский час... Остановлено движение... Заблокированы турболифты и гермозатворы. — Ну будем надеяться, что оно не успело дойти до нижних уровней. Что? — Молотобой развел руками в ответ на негодующий взгляд Лараен. — Тебе вдруг стало жалко тамошнее отребье. Может, я зря убил тех викваев? Может, они тебе нравились? — Как же вы с Калечным подходите друг другу, — прошипела Лараен. — Просто удивительно, как иногда подбираются люди... и нелюди тоже. — Это потому что, в отличие от тебя, мы открыты к новым знакомствам. Ладно, полезный, иди сюда, будем тебя подключать. Дроид подобрался к Молотобою, и тот, забрав у Лараен датапад, начал возиться с переходниками. — У меня есть подарок для нового Сайлуса, — сказал вдруг дроид тихо, и Молотобой готов был поклясться, что его скрипучий, то и дело переходящий на визг голос прозвучал смущенно. — Да ты что! — обрадовался он. — Вот спасибо. Я давно не получал подарки. Если вообще их когда-то получал. Ну давай, не томи. Что там у тебя? Дроид запустил манипулятор в отсек хранилища, пошуршал там чем-то и в следующую секунду прямо перед носом Молотобоя красовался пепельно-белый палец с крупной синей веной и запекшейся черной слизью на срезе. — Очень красиво, — сказал Молотобой, — спасибо. — По-моему, — зло пробормотала Лараен, — он совсем плох. Гуманнее будет усыпить. — Ну кто бы мог подумать... — пробормотал Молотобой, когда посмотрел видео. — Хотя я, наверное, уже мог. — И что ты теперь будешь делать? — Голос Лараен звучал испуганно. — Ты же понимаешь, что не сможешь до него добраться. — Ну для начала мы найдем карты нижних уровней и посмотрим, где точно находится это очень плохое место. А потом... Знаешь, на этом свете нет ничего невозможного. Так что, Калечный, думаю, мы скоро пополним твою коллекцию очень хорошими вещами. — Делай что хочешь, — бросила Лараен и ушла в ванную. Голос ее звучал зло, но во взгляде был испуг и что-то еще, чего Молотобой понять не мог. Он удивленно посмотрел ей вслед и пожал плечами: — Ладно, за дело, — потер ладони друг о друга и завалился на диван с планшетом. — Не скучай, хут'уун, я скоро буду. — Охота... охота... Мы идем на охоту! — взвизгнул Калечный, подлетел под потолок и заметался там, скрипя манипуляторами. * * * Патрульный LAAT/le Корусантской гвардии, глухо взвыв репульсорами, жестко зашел на посадку прямо на внешнюю платформу представительства Панторы. Массивная машина пришвартовалась впритирку к спидеру председателя, боковые люки отстрелились еще до касания, и Фокс вместе со штурмовой группой лавиной вывалился на посадочный пандус и сразу же развернулись в цепь. Штурмовые винтовки вскинулись синхронно, будто кто-то дернул за одну невидимую нить. — Периметр, — рявкнул капитан по внутренней связи. — Веер, живо, пошли, пошли! Гвардейцы растеклись по платформе, отсекая ее от прилегающих коридоров. Гражданские спидеры, зашедшие на посадку минутой раньше, разворачивали в воздухе прямо на подлете. Кто-то из водителей закричал в переговорное устройство про дипломатическую неприкосновенность, но крик потонул в гуле винтов и топоте бронированных ботинок. У зеркального входа несколько рослых, крепких мужчин в парадных панторанских мундирах с серебряной нитью инстинктивно попытались выстроиться в живую цепь, больше от растерянности, чем от реальной готовности к сопротивлению, но Фокс не стал тратить время на переговоры: — Код «Аурек-Красный». Сектор объявлен зоной биологической угрозы! Пошли, быстро, быстро! Панторанцы переглянулись и шустро разошлись в стороны. Капитан ударил по панели, но двери оставались закрытыми. Техник у консоли рядом с входом чертыхнулся сквозь зубы, зачитывая показания сканера: — Код доступа не проходит. Заблокировано на уровне управляющей матрицы. — Заряд на запорный узел, — раздался голос, и техник удивленно обернулся: за его спиной стоял коммандер Фокс. — Хок, периметр, гражданские, «химия» твои. Строй штурмовой стек. Сапер, работай. За те несколько секунд, что понадобились саперу, чтобы закрепить направленный заряд на массивном ригеле замка, весь взвод перестроился в штурмовой порядок, прижавшись к стене по правой стороне от проема, чтобы не перекрывать траекторию взрыва. — Давай, — бросил Хок. Взрыв был коротким и не особенно громким, тяжелые двери, лишившись фиксации, с гулким стоном распахнулись внутрь под напором ударной волны. Внутри клубилось золотое густое облако, похожее на дым от сгоревших благовоний и завораживающе мерцающее в свете огромных хрустальных люстр. Запах ударил даже через фильтры — сладкий, тягучий, он показался Фоксу одновременно приятным и отталкивающим. Первой его мыслью было, что он страшно ошибся и в зале не происходит ничего необычного: гости расслабленно сидели за столами, кто-то сжимал бокал, кто-то смотрел на соседа, явно собираясь ему что-то сказать... Но когда двери вылетели, никто из них даже не дрогнул. Никто не крикнул, никто не вскочил с места. А когда они наконец посмотрели на Фокса, то повернулись все разом, и на гвардейцев уставились десятки пустых блестящих глаз. Даже дроиды-официанты, все так же тупо бродившие среди одурманенных гостей, показались Фоксу более живыми, чем собравшиеся в зале разумные. — Маски, полная герметизация! — рявкнул Фокс, и щелчки фильтров сомкнулись почти одновременно по всей цепи. В ту же секунду дроиды-официанты замерли, будто кто-то дернул один и тот же невидимый рубильник. Серебряные подносы синхронно полетели вниз, и по полу разлетелись веера хрустальных осколков. Фокс, сам еще до конца не понимая, что происходит, крикнул «Контакт!» в тот момент, когда корпуса дроидов раскрылись с сухим механическим лязгом, обнажая то, что прежде было спрятано под стандартной оболочкой: скрытые манипуляторы разворачивались в стволы, грудные пластины откидывались, являя миру короткие, компактные бластерные модули. Первый залп прошел поверх голов гвардейцев. Те уже падали, кто на колено, кто на пол, используя перевернутые столы как укрытие, драпировки как временную завесу. Бластерные заряды впились в стены, оставляя на них дымящиеся подпалины, и ушли в открытый проем, откуда сразу же донесся крик боли. — Хок, подавление! — заорал Фокс по внутренней связи, сам уже откатившись за ближайшую колонну и открывая огонь. — Второй, шестой, гости. Пошли! Бойцы разделились мгновенно. Пока штурмовая группа вела шквальный огонь, двое гвардейцев перебежками бросились к главному столу, за которым, мерно покачиваясь из стороны в сторону, сидел председатель Папаноида. Гости смотрели на происходящее со спокойными улыбками, словно им показывали занятное представление. Бластерный болт пролетел рядом с головой какого-то пожилого господина, опалив ему щеку, и тот нелепо дернулся всем телом только через несколько секунд, словно не сразу понял, что произошло. Один из гвардейцев метнул шоковую гранату точно между двумя дроидами, стоящими ближе всего к дверям. Яркая вспышка выжгла оптические сенсоры и закоротила цепи трех ближайших машин. Дроиды судорожно дернулись, их процессоры заклинило, пальцы намертво зажали спусковые крючки, и стволы задрались вверх. Длинные слепые очереди распороли потолок, срезая хрустальные подвески люстры, и они обрушились вниз сияющей лавиной осколков. Его напарник тут же воспользовался секундным сбоем и срезал ослепленные машины короткими, точными выстрелами в открытые грудные пластины. Со своего места Фокс видел, как четыре дроида перевели бластеры на стол председателя и, отсекая его выстрелами от остального зала, зашагали к Папаноиде. Синие плазменные болты веером распороли пространство между рядами. Одурманенные гости даже не шелохнулись. Несколько разумных, сидящих за другими столами, беззвучно повалились на пол, но их соседи продолжали сидеть неподвижно все с теми же вежливыми, пустыми улыбками. Фокс попытался было рвануть за дроидами, но даже не смог высунуться из-за колонны: один из дроидов явно нацелился прямо на него и палил в его сторону короткими расчетливыми очередями, стоило ему только двинуться. — Второй, шестой, председатель. Любым способом. Одиннадцатый, в поддержку! — рявкнул Фокс, и три фигуры рванули дроидам наперерез. Три бойца рванули дроидам наперерез, мгновенно развернувшись в боевой порядок. Одиннадцатый пошел первым, принимая удар на себя: он шагнул в проход, заливая сектор перед наступающими машинами плотным заградительным огнем. Это выиграло секунды. Второй и шестой рванули следом, перебегая от укрытия к укрытию. Залп одного из дроидов перехватил одиннадцатого на середине дистанции, и бластерный болт выбил кусок брони на бедре штурмовика. Боец повалился на пол, но почти сразу же перекатился в узкий промежуток между рядами, вжимаясь в пол за толстой ножкой одного из длинных столов. Он резко сдернул свисающую почти до самого пола скатерть и с нижней точки начал прицельно заливать плазмой сектор перед собой, связывая дроидов огнем. Второй и шестой в это время синхронным прыжком преодолели последний ряд и нырнули за массивный стол председателя. Шестой с ходу сгреб Чучи за плечи и одним мощным движением затолкал под стол, буквально впечатав лицом в ковер, и тут же перевернул стол, прикрывая их всех от рикошетов. Второй тоже уже повалил Папаноиду и опустился на колено прямо над председателем, закрывая его голову и спину своим бронированным телом. Между тем два уцелевших дроида-официанта преодолели последние метры до стола. Подбитая одиннадцатым машина рваными толчками волочилась позади, ее левый манипулятор бессильно висел, но исправный правый ствол слепо выплескивал синюю плазму, кроша спинки кресел. Идущие впереди дроиды, однако, с тихим щелчком перевели свое оружие в импульсный режим оглушения, их трехпалые металлические захваты раскрылись, целясь в проход. Шестой уложил ствол карабина на массивный край столешницы и, вжав приклад в плечо, открыл беглый огонь. Синие болты сдвоенными залпами полетели в коленные гидравлические узлы и сочленения ног ведущей машины. Металл зазвенел, из пробитых гидроприводов брызнуло масло. Ближайший к нему дроид споткнулся и со скрежетом повалился прямо перед столом. Второй с силой вдавил ладонь в затылок Папаноиды, намертво прижимая председателя ухом к ковру, и опустился над ним на колено, прикрывая своим телом от кусков штукатурки и осколков хрусталя, сыпавшихся сверху от рикошетов подбитого дроида. Из-за соседнего стола рванул еще один синий сполох. Лежащий на боку одиннадцатый поймал в прицел искалеченную машину и тремя выстрелами окончательно разнес ее опорный привод. Дроид со скрежетом завалилась набок, беспомощно царапая ковер. Но второй уцелевший дроид успел перемахнуть через поверженного напарника одним тяжелым рывком и навис над укрытием. Тройные металлические клешни захватов метнулись вниз, пытаясь выдернуть Папаноиду из-под лежащего на нем клона. Шестой резко выбросил корпус вперед прямо из-за укрытия, пытаясь перехватить манипулятор в воздухе, но дроид оказался быстрее — его металлические пальцы мертвой хваткой сомкнулись на наплечнике второго и заскрежетали по пластиоиду. Он с невероятной силой потянул гвардейца вверх. Шестой прижал почти вплотную ствол своего карабина к оголенному техническому узлу под открытой грудной пластиной и дважды нажал на спуск. Плазма глухо хлопнула внутри корпуса. Перегретый заряд мгновенно испарил внутреннюю гидравлику и изоляцию — из сочленений шеи и зазоров брони дроида с шипением вырвалось облако едкого белого дыма. Оптические сенсоры машины мгновенно погасли, и трехпалый металлический захват намертво заклинило на наплечнике второго: мертвые железные пальцы сжались с предсмертной силой, сминая багровый пластиоид. Безвольная стокилограммовая туша потеряла баланс и с тяжелым металлическим стуком повалилась прямо на ребро массивной столешницы, вжимая гвардейца в неподвижно лежащего Папаноиду. Грохот у стола председателя затих, но в остальном зале все еще кипел бой. Боевых дроидов, замаскированных под официантов, оказалось не меньше трех десятков, и уцелевшие машины — а уцелело их, к сожалению Фокса, немало — методично расстреливали пространство между столами. Синие и желтые лучи плазмы резали сумеречные драпировки, где-то под потолком с треском лопались поддерживающие их тросы, и на замерших, улыбающихся гостей сыпался дождь из искр и оплавленного пластика. Некоторые из них, похоже, начали приходить в себя. Кто-то замычал в ужасе, все еще будучи не в силах тронуться с места, трое разумных в разных концах зала неловко поползли под стол, опрокидывая стулья и утаскивая за собой скатерти. Один из них — молодой панторанец в щегольском мундире — потянул за собой сидящую рядом женщину, и она рухнула на него спиной, уставившись пустыми глазами в потолок. Горло у нее было перебито выстрелом, и голова болталась, как у порванной мягкой игрушки. — Хок, левый фланг, жми их к колоннам! Не давай лезть в центр! — крикнул Фокс по внутренней связи, на ходу срезая выстрелом шагнувшую из-за фуршетной стойки машину. Штурмовая группа Хока, разделившись на боевые тройки, медленно, из-за плотного встречного огня, перебежками и перекатами, продвигалась сквозь дым. К их удаче, дроиды не были супербоевыми, но от тупых жестянок В1 отличались досадной меткостью. Во время очередного рывка еще один гвардеец из группы прикрытия повалился навзничь с пробитым нагрудником и замер у стены, от его груди шел тонкий дымок тлеющего пластоида. На платформе раздался шум тяжелых аэроспидеров — прибыло подкрепление. Первая двойка штурмовиков влетела в зал: ведущий боец с ходу ушел перекатом влево, прижимаясь к стене и открывая огонь по дальнему углу, его напарник рванул вправо, закрывая ближний сектор. Идущие следом штурмовые тройки веером рассыпались по залу в шахматном порядке, мгновенно заполняя пространство между колоннами и не давая дроидам поймать себя в один прицел. Штурмовики зажимали дроидов во фланговые клещи, методично выдавливая их из-за укрытий. Бой в огромном зале затянулся, превратившись в долгую, позиционную зачистку: дроиды, управляемые единой программой, продолжали вести расчетливый огонь даже с отстреленными манипуляторами, заставляя гвардейцев проверять каждый угол и каждую колонну. Лишь когда последняя группа дроидов оказалась прижата к глухой тыловой переборке, фланговые цепи окончательно замкнули кольцо, бросив под ноги жестянкам светошумовую гранату и добивая уже порядком поврежденных, дезориентированных жестянок в упор. — Чисто! — рявкнул сержант, отбрасывая ногой раскрученную железную голову, из которой все еще сыпались искры. В зале наконец повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только шипением закоротившей проводки под потолком, хрустом хрусталя под тяжелыми сапогами и мерным, ровным свистом фильтров в шлемах гвардейцев. Воздух был густым и серым и вонял гарью, озоном и чем-то приторно сладким, с уже хорошо ощутимой примесью гниения. Большинство гостей уже пришло в себя. Они в панике забились под столы, жались в углах, кто-то, совершенно обезумев от ужаса, бесцельно ползали по полу, как огромные жуки. Почти сразу же как выстрелы смолкли, двое мужчин, прятавшихся почти у самого входа, бросились к дверям, но парни из РХБЗ заступили им дорогу, заталкивая назад. Они орали что-то дурными голосами и вырывались, но силы были явно неравны. Фокс понял, что очень скоро зал охватит паника и это станет не меньшей проблемой, чем проклятые дроиды. Он опустил ствол карабина и быстрым, размеренным шагом подошел к развороченному столу Папаноиды. — Вакс, — бросил Фокс в комлинк, — когда доберетесь сюда, я хочу, чтобы ты изъял со стола председателя все предметы для экспертизы. Так, парни, давайте тащите их на выход первыми, — скомандовал Фокс, указывая на стоявшего на четвереньках и трясущего головой, как эопи, Папаноиду и лежащую без движения Чучи. Ее лицо было повернуто в бок, и она со странной внимательностью разглядывала сапоги стоящих рядом солдат, даже не пытаясь подняться. Мысль о том, что она может окончательно тронуться умом, была неприятной, и Фокса тут же охватило давно уже привычное чувство вины за то, что он опять не успел и все мог бы сделать лучше, но сделал как сделал, то есть хреново. На фоне кто-то отчаянно завыл, кого-то затошнило. Фокс заметил движение на площадке и повернулся: в зал заходила группа медиков в защитных комбинезонах. У каждого на груди висели жесткие пластиковые кофры с реанимационными наборами, а за плечами покачивались баллоны с медицинским газом. Старший тройки, даже не взглянув на Фокса, сразу рухнул на колени рядом с Чучи. В его руках мгновенно оказался портативный диагностический планшет, и он ловкими экономными движениями тут же налепил три присоски датчиков к шее сенатора. На экране ломаной линией побежали синие кривые. — Объект «Два», пульс девяносто, аритмия, зрачки расширены, реакция на свет вялая, — ровным, автоматическим голосом надиктовал медик в гарнитуру, одновременно всаживая автоматический инъектор Чучи прямо в бедро. — Пошел антидот широкого спектра. Плаг, готовь носилки-капсулу. Второй медик в этот момент жестко фиксировал голову Папаноиды, который продолжал мелко трястись. Щелчок пластикового шейного фиксатора, короткий укол нейролептика в плечо — и председатель наконец обмяк. Его тут же подхватили под мышки и поволокли к шаттлам. Вторая тройка медиков разошлась по залу и осматривала раненых, бесцеремонно шлепая им на плечи цветные пластиковые маркеры. Двое парней принялись освобождать тихо стонущего второго из захвата дроида. Один из них со щелчком отстегнул от обвеса тяжелый плазменный резак и вогнал узкое шипящее жало прямо в сочленения механического локтя. Он с усилием повел руку вниз, срезая стопорные болты и перерубая толстые гидравлические шланги. Металл поплыл, брызгая редкими желтыми искрами, и второй наконец тяжело откатился из-под жестянки и так и остался лежать на ковре, прижимая к себе руку. Пластина была здорово покорежена, и не надо было обладать богатой фантазией, чтобы представить, что творилось у него с плечом. Несколько бойцов в тяжелых, похожих на скафандры для работы в открытом космосе костюмах, между тем разворачивали у входов надувные гермозавесы. Когда полупрозрачный полимер натянулся на каркасе, образуя коридоры-шлюзы, внутри тут же включились распылители, заполняя все пространство зала густым белесым туманом нейтрализатора. Гвардейцы начали вежливо, но методично и решительно сгонять гостей, которые могли идти сами, в шлюзы. Те оглядывались на зал, на неподвижные тела знакомых, на золотистую взвесь, которая все еще медленно кружила под потолком, с животным ужасом. Кто-то пытался протестовать, требовал объяснений, но штурмовики лишь согласно кивали, твердили «конечно», «простите», «мы обязательно разберемся» и проталкивали упрямцев вперед. Каждого, кто проходил через шлюз, окутывало белое облако, и несчастный выходил с другой стороны с мокрым от конденсата лицом, кашляя и щурясь. С одурманенными было хуже — идти они не хотели: цеплялись за броню солдат, с тупой сосредоточенностью грызли пластины, извивались, выкрикивали какую-то бессмыслицу... Фокса передернуло от отвращения, когда он вспомнил о тонких и крепких пальцах Паку, скользивших по его нательному костюму, и он перевел взгляд на Чучи. Когда один из медиков подхватил ее, неподвижную и расслабленную, словно тряпичная кукла, она вдруг изогнулась так, будто ее ударило током, и медик от неожиданности чуть не уронил ее на пол. Фокс сразу даже не понял, что она, неестественно изогнувшись, ухватила его за пояс обвеса и теперь тянет к себе. Когда он шагнул вперед, она вперилась блестящими, похожими на сгустки желе глазами прямо ему в визор и зашептала: — Отпусти... отпусти... отпусти... — Я бы с радостью, мадам, но это вы меня держите. — Фокс выразительно склонил голову, явно указывая на ее руку. Должно быть, когда второй бросил ее на пол, она влетела в осколки, потому что с ее ладони на светлый ковер капала кровь, но она, похоже, этого даже не замечала. Фокс был уверен, что она его не понимает, и ответил ей просто чтобы что-то сказать, но она вдруг замерла и очень внимательно посмотрела на него: — Ты же отпустишь меня? Отпустишь домой? — спросила она. Голос ее звучал низко и хрипло и у Фокса от этого звука невольно побежали мурашки по позвоночнику. — Мы же… пойдем домой? — Обязательно, мадам, — кивнул он, откашливаясь. Чучи хитро улыбнулась ему, ее глаза задорно блеснули, а потом она вдруг выгнулась, лицо ее исказилось и она дико завизжала: — Врешь! Врешь!!! Другой медик, подоспевший на крики, вколол ей приличную дозу успокоительного, но даже когда она обмякла, а глаза ее закатились, ее руки продолжали непроизвольно шевелиться, словно кто-то дергал ее за ниточки, не понимая, почему она не встает. Чучи вынесли, когда в центре зала другая группа РХБЗ начала работать с воздухом. Они расставили по периметру портативные вакуумные треноги пробоотборников с широкими раструбами, и те с тихим жужжанием принялись засасывать жмущееся к потолку золотистое облако в герметичные криоконтейнеры. Приборы пищали, показания скакали. — Никогда еще такой дряни не видел, — проворчал один из техников. — Оно что... типа живое? Его напарник, который недавно участвовал в акции по зачистке незаконной лаборатории на нижних уровнях, только меланхолично пожал плечами. Чем-то удивить его теперь было сложно. К концу часа зал изменился до неузнаваемости. Золотистое облако исчезло — пробоотборники сделали свое дело, хотя в воздухе все еще витал легкий, уже чуть ощутимый сладковатый аромат. Фокс стоял у ведущих на площадку дверей и смотрел, как последние биокапсулы с пострадавшими загружают в медицинский шаттл. — Коммандер, — к нему подошел один из техников РХБЗ и протянул планшет, — показания с пробоотборников. Сразу скажу, субстанция не химическая. Но и не биологическая в классическом понимании. Фокс молча взял планшет, пролистал графики, как обычно ничего в них не понял и только кивнул. — Сколько у нас зараженных? — Все, кто был в зале и кто остался в живых. Сто один разумный из ста десяти. Фокс снова кивнул — неплохой результат для такой переделки, даже отличный, особенно если учесть, что председатель с сенатором целы, — закрыл планшет, сунул в подсумок и зашагал к своему спидеру, заранее прокручивая в голове разговор с канцлером, который ему, безусловно, предстоит в самое ближайшее время. * * * — Сенатор Чучи, — Фокс вежливо склонил голову и подошел к кровати, но садиться на стоящий рядом стул не стал, а так и остался стоять навытяжку, зажимая шлем под мышкой, — как вы себя чувствуете? — Спасибо, все хорошо. — Чучи вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Вид у нее был одновременно затравленный и решительный, какой обычно появляется у разумных, под влиянием обстоятельств делающих шаг к неизбежному несчастью и уже заранее смирившихся с этим. — Что с председателем? — Вам не сказали? — удивился Фокс. — С ним все хорошо. Он под наблюдением в своих апартаментах еще со вчерашнего вечера. Как отметил доктор Харс, у председателя невероятно низкий уровень кортизола, особенно для человека его положения. Вещество оказало на него незначительное воздействие. На самом деле вы одна из немногих, кто еще остается в госпитале. — Ясно, — пробормотала она и отвернулась к окну. Она очень старалась держаться спокойно, но Фокс видел, с какой силой ее правая рука щиплет левую, и, похоже, сама Чучи этого даже не замечала. — Вы... — начала она и прикрыла глаза, — вы вините во всем меня? — На самом деле я... — Почему вы не садитесь?! — Она отвернулась от окна и, задрав голову, снова посмотрела Фоксу в глаза. — Вы делаете это специально? Чтобы мне было еще неудобнее? — Вообще-то я не стал садиться из вежливости. Ждал, пока вы мне предложите, — вздохнул Фокс и, подтянув к себе стул, наконец сел. — Но теперь я понимаю, что вам и правда было неудобно. Простите. Что же касается подозрений... Вы лично заказали вещество в самый последний момент, уже после того, как служба безопасности председателя все проверила. Ранее вы отказались передать мне контакты того, кто явно предоставил вам это вещество. Я скажу больше: после теракта на площади был обнаружен тайник с ящиком, в котором точно хранилось вещество. — Чучи вскинулась и вначале с удивлением, а потом с испугом посмотрела на него. — И обнаружился он как раз в том самом туннеле, по которому вы зачем-то бродили несколько часов, хотя там были очевидные переходы на уровни выше. Я лично могу думать все, что угодно, но факты пока такие. — Ясно, — повторила она, упрямо поджала губы и уставилась на свои руки. — Сенатор Чучи, — позвал Фокс, и когда она не ответила и даже не подняла голову, чуть пододвинул стул к кровати, подался вперед, опираясь руками о колени и, попытавшись заглянуть ей в лицо, тихо произнес: — Райо, послушайте, помогите мне. Если вы ни при чем, расскажите, что происходит. Если вы не знали, что в этих ящиках, то, значит, это знал кто-то из вашего близкого окружения. Кто-то, кто манипулирует вами. Кто-то, кто не жалеет вас, а вы его выгораживаете. И выгораживаете ценой жизни других разумных. Вы знаете, сколько гвардейцев погибло во время штурма представительства? А сотрудников вашей же охраны? Панторанцев? А сколько разумных погибло на площади? Сколько тяжело изувеченных оказалось в больнице? Сколько... — Хватит! — взвизгнула Райо и закрыла лицо руками. Она сидела молча, тяжело дыша, и слабо покачивалась из стороны в сторону, и теперь Фокс отвернулся к окну, пережидая истерику. Но когда она наконец отняла руки от лица, он с удивлением отметил, что она не плакала. — Я не знаю, что вам рассказать... — тихо сказала она, и Фокс поздравил себя с удачей. — Председатель Папаноида доверяет вам? — спросил он. — Председатель? — Райо фыркнула и слабо улыбнулась. — Он знал моего отца. Другом его назвать было нельзя, но он был его добрым приятелем. Во многом благодаря ему я получила это назначение. Что же касается доверия... Думаю, на самом деле он не доверяет никому, а меня он просто не опасается. Хотя сейчас все изменится... — Кто подсказал вам время, в которое нужно привезти ящики? — Никто. Да, не смотрите на меня так, никто, я сама. Я знала, когда личная охрана Нотлувиски закончит работу. — Вы явно все это время находились под действием вещества. Вы уверены, что сделали это сами? — Да, я уверена. Или... насколько вообще теперь можно быть в чем-то уверенной. Это не было похоже на дурман, понимаете? Не так, будто у тебя мутится в голове и ты перестаешь соображать. Наоборот, тебе все время кажется, что ты мыслишь ясно. Что ты наконец-то видишь вещи правильно. А потом... потом уже трудно объяснить. Как будто вокруг все чуть сдвигается. Не расплывается, а теряет прежние очертания. И если ты пытаешься удержаться за какую-то свою мысль, сделать по-своему, в голове поднимается такой шум, что в какой-то момент становится легче уступить. Я понимаю, насколько безумно это звучит... — Это не безумие, вы действительно слышали голоса в голове. Вещество — это не химия, а наноботы, обладающие примитивным роевым сознанием. Они прописываются в вашу ДНК, постепенно меняя его, и воздействуют на вашу нервную систему... — Так вот почему умер Вирвикс. Это значит, что все мы тоже... И я тоже? Она часто задышала, и Фокс тяжело вздохнул: — Нет, Вирвикс совершенно точно умер не от этого. Более того, к моменту его смерти в его организме уже почти не оставалось вещества. Он его, если хотите, переварил. Райо, не волнуйтесь, это неприятная вещь, и ваша доза была совершенно точно выше, чем у остальных, но, как утверждает доктор Харс, а я ему верю, для того чтобы начались необратимые физические и ментальные изменения, воздействие должно быть длительным. — Почему мне кажется, что вы меня обманываете? — пробормотала она. — Потому что вам кажется. Райо, не волнуйтесь, вы в безопасности, с вами все будет хорошо. Вы все еще не верите мне? Она чуть заметно пожала плечами и пробормотала, снова глядя на свои руки: — Наверное, если представить, что начнется, когда я выйду отсюда, это все уже неважно. — Да бросьте, — мягко произнес Фокс, понимая, что в целом она права, — обмануть могут кого угодно. Уж мне вы можете поверить. Я-то все про всех знаю. И если кто-то кажется вам непогрешимым, то, поверьте, это как раз вам только кажется. — Вы бы очень понравились моим помощницам в офисе, — она невесело усмехнулась, — знаете столько сплетен. — Тогда давайте посплетничаем, — улыбнулся Фокс и еще немного подался вперед. — С кем вы говорили о произошедшем? Кто вообще знал о том, что вам подарили ароматную «пыльцу»? — Это казалось такой мелочью... Дайте вспомнить. Друзьям я, конечно, рассказывала. Падме, Кин Робб, Моргрену, Пантейе... Это моя подруга с Панторы. — Моргрен — это советник Кардракс? — Да, совершенно верно. — И вы дружите? У вас такая разница в возрасте, это необычно. — Он привязан ко мне, но, полагаю, не совсем как к другу. Видите ли, он пережил в жизни страшную трагедию. Его дочь была всего на несколько лет младше меня, когда погибла. Когда я только прилетела на Корусант, меня никто не принимал всерьез. Во время очередных дебатов в финансовом комитете, на котором я присутствовала как член комитета по этике, меня чуть не растерзали. Он пожалел меня и вступился. Так мы начали общаться. Он действительно много помогает мне, и я ему очень за это благодарна. А я... Я думаю, что напоминаю ему дочь. Он даже как-то обмолвился, что наши манеры похожи. — Если не ошибаюсь, официальная версия: убийству его дочери способствовал ее жених? — Ну, похоже, вы знаете и неофициальную. — Я же говорю, я знаю много историй, — пожал плечами Фокс. — Касательно этой, я знаю, что этого малолетнего приду... простите, этого молодого человека к преступлению подтолкнул старый друг советника, который очень хотел получить от него информацию от банковского клана об обеспечении республиканского кредита. — Да, все верно. Вот только Моргрен не имел доступа к этой информации, очень старался получить ее, но у него ничего не вышло. У него потом были серьезные проблемы... Именно его старый приятель, Новари Солай, нанял тех головорезов и подбил этого малолетнего придурка, как вы его назвали, на участие в похищении. Парень думал, что Моргрен заплатит денег, Дану отпустят, все его проблемы будут решены и никто ни о чем не узнает. Вот только дело было не в деньгах. И когда бандиты поняли, что Моргрен не сможет передать информацию, его дочь убили. Засняли это на видео и отправили им с женой. Как раз после этого его жена и сошла с ума. Но... Зачем мы вообще об этом говорим? Какое это имеет отношение к произошедшему? — Скорее всего, никакого. Кто-нибудь из этих людей давал вам советы в последнее время в отношении «Мы рядом»? Может быть, вообще советовал что-то необычное? Может, пытался навести на какую-нибудь необычную мысль? — Я со всеми обсуждаю «Мы рядом», в этом нет ничего секретного. А необычная мысль... Даже не представляю, что это может быть. По тому, как метнулся ее взгляд, Фокс понял, что она опять врет. — Райо, мы же договорились: вы честно отвечаете на вопросы. Как вы хотите, чтобы я вам помог, как вы хотите, чтобы я это остановил, если вы не говорите главного? Она очень внимательно посмотрела на него, явно решаясь что-то сказать, открыла рот, и Фокс весь обратился в слух. — Мы обсуждали, да. Но ничего необычного, — сказала она наконец. — Просто глупая политическая болтовня. — Какая болтовня? О чем? Райо тяжело вздохнула: — О вас. Это было неожиданно. И в каком-то смысле объясняло ее нерешительность. — Обо мне? Вы говорили обо мне? Это... лестно. А что именно, если не секрет? — спросил он, уже прекрасно понимая, о чем они говорили. — О том, что в последнее время вы согласовываете все меньше и меньше акций. О том, что гвардейцы ведут себя жестоко с жителями нижних уровней. О том, что вы... что вы можете устраивать провокации, чтобы потом накладывать еще больше ограничений. О том, что после акции Вирвикса наверх отвозили ваши люди, а потом его нашли избитым и не в себе... Вы все еще хотите мне помогать? — И правда, обычный треп. Ничего нового, — проворчал Фокс. — Ну, пожалуй, кроме помощника Района. Мои люди при определенных обстоятельствах, конечно, могли его избить, но точно не стали бы тащить на нижний уровень, чтобы запихнуть его под бок какой-то оборванке. И не волнуйтесь, я обязан вам помогать, не взирая на ваше ко мне отношение. Но, может быть, после всего произошедшего вы несколько пересмотрите свой подход. Сейчас он представляется мне несколько идеалистическим. — Мне тоже... Фокс почувствовал себя конченым ди'кутом. Он-то рассчитывал на то, что она сейчас расскажет ему что-то интересное, а оказалось, она просто говорила о нем гадости и теперь боялась в этом признаться. «Ручной пес императора», «мясной дроид», «хаттово отродье»... Вряд ли она придумала что-то оригинальное. — Простите меня. — Райо резко подалась вперед и схватила его за руки. Фокс застыл, переводя удивленный взгляд с ее преисполнившегося вдруг решимости лица на маленькие тонкие руки, лежащие на его больших и загорелых руках. — Я как-то сказала вам, что очень ценю ваши усилия, а потом говорила гадости у вас за спиной и подозревала одни звезды знают в чем. А когда вы спросили, не желала в этом признаваться. И сейчас я хочу попросить у вас прощения не потому, что надеюсь задобрить вас и рассчитываю на вашу помощь. На самом деле я не думаю, что вы действительно сумеете помочь мне. Во всяком случае, доверия Папаноиды мне уже не вернуть, что бы вы ни сделали. Он в любом случае будет считать меня либо дрянью, либо дурой. И это хорошо еще, если меня не отзовут. Поэтому я хочу попросить прощения у вас потому, что это будет правильно. Потому что сейчас мне действительно невыносимо стыдно... — Она с неожиданной силой сжала его руки, но Фокс даже не шелохнулся. — Вы рискуете каждый день, и, может быть, не все делаете правильно, но кто из нас всегда бывает прав? Я уж точно не смею судить вас. Я... Я просто не знаю, что еще сказать... Фокс поерзал на месте, не зная, как ему следует поступить и что делать с руками. «Главное, не надавай сейчас никаких обещаний, ди'кут, — сказал он себе. — Молчи, просто молчи». И он не стал давать никаких обещаний Чучи, но это не значит, что он не стал давать их себе. — Я... — Он наконец откашлялся. — Я не думаю, что вправе прощать или не прощать вас, сенатор. В конце концов ваше отношение ко мне — это ваше личное дело. Но я рад слышать, что вы действительно цените усилия гвардии. — Да... конечно... Простите. — Чучи поспешно отняла руки, глубоко вздохнув, положила их на одеяло и выпрямилась. — Что теперь? — Теперь, я надеюсь, вы наконец-то дадите мне контакты этого вашего Маното. — Конечно. Я прямо сейчас их вам перешлю. Она взяла комлинк и принялась нажимать на кнопки. Через несколько секунд на комм Фокса пришло сообщение, и он довольно кивнул. — Но когда я делала заказ, он написал мне, сказал, что улетает домой. Вроде на Итор. Написал, что жизнь на Корусанте давалась ему тяжело, а там он будет жить в саду, где деревья такие высокие, что не видно их вершин. Там, где его любят и ждут. Фокс еле удержался, чтобы не закатить глаза. Великолепно, похоже, этого Маонто он уже вряд ли найдет. — А это точно он вам написал? На него это вообще было похоже? — Я не знаю, — растерянно ответила Чучи. — Я же очень мало с ним говорила. Вернее, много, но те разговоры в туннеле я и правда помню очень смутно. Но он мне показался неглупым и... печальным. Так что да... наверное, он мог написать что-то подобное. — Не рассказал, что за сад? — Нет, вот... — Она протянула ему комм. — Это все, что он написал. Возьмите, смотрите что хотите. — Больше никаких политических тайн, да? — усмехнулся Фокс, пролистывая сообщения на комлинке. — Я смотрю, вам писал Ксирусс. Вы знаете его? — Очень плохо. Он спонсировал последнюю акцию «Мы рядом», но, полагаю, желание помочь нуждающимся не значилось в списке его истинных интересов. — А зачем тогда? — Потому что он давно уже окучивает Моргрена. Хочет получить дешевые кредиты под свои проекты. И он ему так надоел, что Моргрен в отместку решил провернуть с ним эту шутку: предложил проспонсировать акцию. Надеялся, что тогда он отстанет хотя бы на время. — Как вовремя он появился... И конечно же не отстал. — Нет, не отстал, — кивнула Чучи. — Фонд запросил по максимуму. Мы всегда так делаем, чтобы получить хоть что-то, но он заплатил без возражений. — Какая неожиданная покладистость... Я буду вынужден забрать это. Мы должны все скопировать. — Хорошо, но... это надолго? Это личный комм. Со мной могут связаться из дома, и, если я не отвечу, станут волноваться. — Не переживайте, я попрошу техников сделать все быстро. Вы получите его назад часа через два, не позже. Когда Фокс уже уходил, Райо остановила его: — От чего все-таки умер Вирвикс? — Я же сказал, не от вещества. Не волнуйтесь. Я не лгу вам. Что мне сделать, чтобы вы мне поверили? — Ответить честно — от чего? — От сердца. — Фокс сказал это без малейшего колебания, ведь технически это было правдой. — У него были проблемы с сердцем. Вы не знали? А он переволновался. Знаете, как говорят: не вынес позора. А позора, думаю, ему было бы не избежать... — Да... не избежать. — Райо сразу же погрустнела, и Фокс вздохнул про себя: запугивал он всегда лучше, чем утешал. — Отдыхайте и ничего не бойтесь. Вы здесь под охраной. Все будет хорошо, — произнес он и помялся немного на пороге. Ему хотелось сказать что-то еще, что-то, что сделает ее не такой потерянной и несчастной, но подходящие слова никак не приходили. «Молчи, ди'кут», — велел он себе, чуть склонил голову, прощаясь, и вышел в коридор. Там он кивнул стоящим на посту гвардейцам и пошел к лифту. Прозвучал сигнал входящего вызова, и он глянул на датапад: коммандер Торн доставил груз, а значит, настала пора отблагодарить Ксирусса за угощение и спидер. Какой-то доктор шел ему навстречу. Фокс машинально поднял голову, и пожилой врач-угнот с лицом, настолько морщинистым, что его черты можно было различить с трудом, вежливо поклонился ему. Фокс кивнул в ответ и шагнул в лифт. Двери закрылись. Фокс поднял взгляд от планшета на табло и вспомнил... Врач, который пришел к Вирвиксу после вечернего обхода и сделал ему смертельную инъекцию, был угнотом. Цифра на табло сменилась. Лифт плавно ехал вниз.