Обвинительный уклон

«По частям все мы стоим дороже», — устало подумал Гаррус и с нажимом потер виски. Неоновый свет Силверсан Стрип искрился на полированных боках аэрокаров, невольно заставляя щуриться. Болезненно-яркие вспышки иглами впивались в глаза и пробуждали ото сна задремавшую было мигрень. Машина мягко приземлилась на стоянке жилого комплекса, но рабочий день в СБЦ не спешил отпускать и давил на плечи. Голова все еще гудела от бесконечной вереницы улик и допросов, которые упрямо не складывались в цельную картину. И над всем этим дурдомом как астероид на низкой орбите висело нераскрытое дело черных трансплантологов. Вчера из коллектора достали первый труп без нескольких органов. Вернее, то, что от него осталось. Экспертизе еще только предстояло выяснить, похоже ли убийство этой азари на типичный «почерк» искомых мясников. Гаррус нервно дернул мандибулами. Опыт подсказывал, что такие «совпадения» обычно не случайны. Мысли магнитом притягивались к соседке. Время сходилось. Но судмедэксперты заверили, что убитая девица слишком молода, раза в три моложе Велерики. А органы, скорее всего, растащило местное зверье с нижних уровней. Банально и привычно. И, конечно, «правдоподобно». Гаррус задержался на стоянке, чтобы забрать свежие овощи из контейнера доставки. Сегодня Шепард решила похозяйничать на кухне. Он не стал спорить. Иногда и нарезка салата может помочь расслабиться… если знаешь, кого хочешь представить вместо пучка зелени. — Я пока найду рецепт, — сказала она, исчезая за дверью подъезда. — Не задерживайся. Он кивнул и выудил из приемника доставки бумажный пакет с продуктами. Увесистый кулек пах мирной семейной жизнью — турианским салатом моба и тепличными помидорами для Шепард. Да только мысли о работе так и летели следом, норовя ужалить на прощанье. Ох уж эта циничная бухгалтерия смерти! На черном рынке печень стоит дороже, чем совесть, а комплект здоровых глаз легко окупает подержанный аэрокар. «Местное зверье!» — ехидно передразнил судмедэксперта внутренний циник. Какая удобная формулировка и универсальный пластырь на любую прореху в расследовании. Словно канализационные крысы вдруг научились пользоваться скальпелем и аккуратно уносить трофеи… Но есть ли связь между этой незадачливой азари и пропавшей Велерикой? Интуиция — эта старая, вредная вахтерша, которая не забывала вставить свое мнение, — теперь предательски молчала. Недостаточно фактов. Одни догадки. Гаррус направился к подъезду, мечтая только снять броню, выключить визор и хотя бы до конца ужина притвориться, что самая большая проблема на Цитадели — это выбор заправки для овощей. Створки дверей разъехались в стороны, но он не успел сделать и шага. Дверной проем оказался занят. Кравец выплывал навстречу с грацией дредноута, покидающего док. В какой другой ситуации Гаррус заметил бы его еще на подходе. Но в размышлениях о мясниках и скальпелях он среагировал непростительно медленно. Они разминулись чудом — пришлось резко затормозить и виртуозно вильнуть в сторону. Кулек с овощами вольной птицей выпорхнул из пальцев, но надежные рефлексы сработали быстрее, и очередного позора не случилось. Раз — и пакет снова в руке, даже не помялся. В голове мелькнула запоздалая мысль, что Шепард вряд ли оценила бы салат, собранный с пола. — Один — один! — жизнерадостно описал «почти» столкновение Кравец, слегка приукрасив свое участие. — Столкновения с вами входят в привычку, — проворчал Гаррус. Еще такой фигней он не мерился! Да было б с кем! — О, гравитация — дама со скверным характером! Но мы с ней, похоже, заключили временное перемирие, — в его глазах поблескивало то самое безраздельное внимание, с которым саларианский генетик разглядывает удачную мутацию. — Какие рефлексы! На этот раз даже обошлось без потерь. — Стараюсь не ржаветь, — сухо заверил Гаррус. Сосед все еще топтался в проходе, но это и к лучшему. Как бы вывести этого болтуна на Велерику?.. — Ржаветь? А-а-а, да-да, конечно! Вы же детектив! — Кравец оживился, как ребенок при виде долгожданной игрушки. — Должно быть, ужасно утомительно постоянно анализировать, вычислять, искать закономерности… С квантовой физикой и то проще — частицы ведут себя непредсказуемо, но это их право! Впрочем, я что-то отвлекся… — Он демонстративно принюхался. — Я чую дивный аромат томатов! Ваша подруга собирается готовить? Я как-то пытался приготовить ризотто. Казалось бы, рис да бульон, и что может пойти не так? Оказалось… — А что там ваша подруга? — прицельно перебил его Гаррус. — Давненько ее не слышно. А мы уже и привыкли к бесплатным концертам по утрам. Вопрос упал между ними гранатой с вырванной чекой. На мгновение повисла недоуменная пауза. Улыбка соседа медленно остекленела, словно отражение сквозь банку с формалином. Хотя, казалось бы, а что такого страшного в простом и по-соседски участливом вопросе? Если ему, конечно, нечего скрывать? — О, Велерика! — его голос скакнул на полтона вверх. — Она… э-э-э… временно недоступна… для своих преданных поклонников. Семейные проблемы, знаете ли. Она срочно отбыла… на Тессию. Внезапно решила, что пора навестить родню. Азари очень привязаны к семье. Хотя, если подумать, кто не привязан? Даже кроганы при всей своей показной суровости на самом деле… Он осекся, и от наметанного взгляда не укрылось едва заметное напряжение в плечах. А сквозь сладковатый парфюм проступила отчетливо-кислая нотка свежего пота. — Любопытно, — протянул Гаррус и сделал полшага вперед. «Помнится, Велерика не просто певица, а Спутница? Что ж, рискнем…» — Я слышал, у нее плотный график приемов здесь, на Цитадели? Обычно это накладывает определенные обязательства. Неустойки могут быть… внушительными. Кравец нервно потер переносицу, а тонкая кожа на шее начала покрываться розоватыми пятнами. Похоже, не просто врет. Ему стыдно. Эх, люди… Как же просто вас предают такие беззащитные тела. — Графики — это всего лишь условность, дорогой сосед! — Он трещал все быстрее, а слова наползали друг на друга, как пассажиры в переполненном вагоне. — К тому же, мы решили… то есть, она решила, что гармония духа важнее всей этой светской суеты. — Гармония духа, — бесстрастно повторил Гаррус и машинально глянул в сторону стоянки. Аэрокар Велерики — дорогой, приметный, такой сложно перепутать, — стоял на месте. Там же, где и вчера. И позавчера. Неужели Кравец не заметил? Или сделал вид? Или не успел спрятать важную улику? — Надеюсь, она вернется… в полном душевном равновесии. — Несомненно! Категорически! — выпалил Кравец и хлопнул себя по лбу. — А мне, вообще-то, уже пора. Нужно купить… много чего. Продуктов. И… других вещей. Важных вещей. Приятного аппетита! Уверен, у вас получится лучше, чем у меня с ризотто. Передавайте привет вашей подруге. У нее такая приметная походка… За эту реплику Гаррусу мучительно захотелось зарядить ему в глаз. Походку он, значит, рассматривает! Или не только ее? К счастью, Кравец быстро смылся, бормоча себе под нос и помахивая хозяйственной сумкой. Но мысль о «невиновном соседе» стала еще менее убедительной, чем утром. Домой он поднялся почти автоматически. И сразу же оказался в привычном пространстве, наполненном теплыми, вкусными запахами. Обычно это срабатывало как тумблер — переключало на семейный быт, сбрасывало напряжение. В этот раз не сработало. Шепард вышла навстречу и с легким кивком приняла пакет с овощами из его рук. Такая домашняя, в любимой потертой рубашке с карикатурной кофеваркой и надписью: «Critical Life Support System». Взяла пакет, задержала пытливый взгляд на его лице и тут же нахмурилась. Она тоже была копом. Порой даже слишком. — Дай угадаю. Помидоры оказали сопротивление при задержании? — ухмыльнулась она одним уголком губ. — И попытались совершить побег, — подыграл Гаррус, чуть пожав плечами. — Но я их обезвредил. — Мой герой! — заверила она и принялась раскладывать овощи на кухонном столе. — А если всерьез? Он задумчиво смотрел, как лампа над кухонной плитой очерчивает силуэт Шепард мягким лучистым контуром. Как сквозь маленькие дырочки в ткани на спине просвечивает светлая кожа — должно быть, остались от его когтей? Как пушистые прядки волос кажутся почти черными на фоне яркого света. Ломать эту идиллию мучительно не хотелось. И все же придется. — Да так… Соседа встретил. Поговорили. — Ага, — в ее голосе мелькнула металлическая нотка, как яркий блик на острие разделочного ножа. — Не думаю, что он признался в убийстве. — Он врал мне прямо в глаза! Причем врал бездарно! Это… оскорбляет во мне профессионала. Гаррус пытался не думать. Честно пытался. Но мысли упрямо возвращались к парадным дверям, подозрительному поведению соседа и его глазам, в которых светилась растерянность. Инстинкты не унимались. Они так и скреблись под пластинами, требовали проверки и, наконец, решительных действий. — Послушай, — ответила Шепард, — у нас есть реальное дело. С реальными телами в коллекторах. А ты снова цепляешься к Элиасу, который просто… странный. Но быть странным — не преступление. Врать соседям — тоже. Ты, я так понимаю, уже спросил, где Велерика? И? — Сказал, что она улетела на Тессию. «Срочные семейные дела». Но ее аэрокар стоит на парковке. На том же месте, где и три дня назад. Отлучаясь надолго, положено сдавать машину в подземный гараж. Ты же помнишь правила этого дома? — Этому тоже наверняка есть логичное объяснение. Может, она улетела в космопорт на такси. Может, машина сломалась и ждет ремонта. Или она оставила ее Элиасу, а он просто не любит водить. А может, она наплевала на правила и не убрала машину в гараж. Гаррус, это турианцы такие порядочные и ответственные. А все остальные могут себе позволить побыть безалаберными. — А может, он ее таки задушил. Тишина на кухне разом стала вязкой, только вытяжка монотонно гудела. — Ты бываешь невыносим, — только и бросила она. Острие кухонного ножа качнулось в его сторону. Жест выглядел обманчиво невинным, но Гаррус знал, что в этих руках любой предмет становится небезопасным. Шепард умела свежевать противников куда крупнее и серьезнее, чем филе лосося. — Твоя упертость все больше смахивает на обвинительный уклон, — продолжила она. — А я хочу просто отдохнуть и не обсуждать работу. Я сейчас начну готовить ужин, а ты переоденешься и поможешь. — Ты мне не веришь, — подвел итог Гаррус. Вопрос прозвучал как утверждение. Да, Шепард однозначно провела черту. Вот здесь ее уютный ужин и «нормальность», а там, за чертой — его паранойя. Обида разом сделала воздух в кухне стерильным и разряженным. Оказывается, можно пройти вместе через мясорубку, но споткнуться на пороге собственной квартиры. — Я верю фактам, — подтвердила Шепард. — А не догадкам и уж точно не паранойе, которую ты пытаешься выдать за дедукцию. Помнишь главное правило? Нет тела — нет дела. Гаррус прижал мандибулы. Его лицо снова стало непроницаемой маской, которую он надевал на допросах — холодной и слишком отстраненной для разговора о доверии. — Ладно, — бросил он наконец. — Тогда я принесу тебе улики. Шепард моргнула и на секунду потеряла боевой настрой: — Ты что..? — Я вернусь, когда ты будешь готова слушать, — отчеканил он с нажимом и направился в сторону выхода. — И вернусь с доказательствами, что Кравец — преступник. И тогда ты посмотришь на это иначе. И наконец-то поверишь. В прихожей хлопнула дверь.