Часть 6 : Под гипнозом.

***

Габриэлла сидела за кухонным столом и ела булочку. Быстро, почти грубо, откусывая слишком большие куски, будто хотела поскорее от неё избавиться. Шоколад лип к пальцам, крошки оставались на столе, на коленях, но ей было всё равно. И поплатилась за это когда поперхнулась.. Она вообще не помнила как и при каких условиях она уснула. А когда проснулась, единственное напоминание о циркаче - были ещё теплые булки с шоколадом, оставленные на кухонном столе. — Когда ты вообще успел узнать… — пробормотала она, не переставая жевать. Злость сидела где-то в самом нутре её существования.. Она злилась на цирк. На саму идею этого места. На шатры, на эти приторные цвета, на одинаковые костюмы и улыбки, которые будто приклеены к лицам. На то, как там смотрят сквозь. Будто тебя нет. Будто ты — часть всего шоу. Мысль скользнула не туда. Кэрол.. Пальцы сами собой сжались, и булочка чуть не развалилась у неё в руках. Они.. Они похитили Кэрол. А вдруг они теперь похитят и её? Габриэлла вздрогнула от собственной мысли.. Она не хотела лезть в это. Потому что если ввяжется – потом вообще не сможет отвязаться от них. Они не дадут ей и шанса. Она резко откусила ещё. И, конечно, в голове тут же всплыл Арлекин. Бариста поморщилась. Он раздражал не громкостью и не самоуверенностью. А тем, что слишком хорошо чувствовал личные границы. И тем, что любил их нарушать. И ему ведь даже не стыдно за это! Если бы не он… если бы не весь этот цирк… всё было бы проще. Она бы сейчас.. Могла просто спокойно жить как и до этого.. Но внутри что-то ёкнуло. Она доела первую, взяла вторую почти автоматически — и только тогда поняла, что злость уже не была такой сильной. Пьеро.. Вот тут она замерла. Навязчивый. Да. Странный. Очень. Сталкерские повадки? Абсолютно. Никто. Нормальный. Так. Не. Делает. Она это знала. И не собиралась это оправдывать. Ни страхом, ни заботой. И всё же… Он ушёл, когда мог остаться. Не стал её будить. Попытался хотя бы что-то объяснить, хотя мог этого не делать. Оставил ей, её одно из любимых лакомств.. Где-то внутри — очень тихо, почти шёпотом — это ощущалось приятно. Как что-то, что не заслужено, но всё равно греет. Кто-то переживал. Кто-то думал о ней. Кто-то считал её важной. И от этого хотелось одновременно оттолкнуть и… спрятать это ощущение где-нибудь подальше, чтобы никто не видел. Она тоже начинает сходить с ума. Всё сложнее это прятать. — Хватит! — Крикнула она вслух, резко, будто оборвала сама себя. Мылаик такие противные.. Такие, которые потом аукнутся. И злилась она больше всего не на цирк и не на Пьеро. На себя. Потому что где-то глубоко она понимала — она сама позволила этому случиться. — Ты всё равно ненормальный, Пьеро..— пробормотала Габриэлла, сминая пустой пакет. — Даже если… чёрт с тобой… даже если ты так заботишься. Луэссон отвернулась к окну. За стеклом медленно темнело.Что они скрывают? Мысль мелькнула, когда взгляд метнулся к видемым в недалеке шатрам.

И она так и не заметила маленькую золотую брошь в форме звезды, зацепившуюся за воротник рядом с изумрудным сердцем.

***

И вот теперь Габриэлла шла к цирку. Шаги получались ровными, почти выверенными, будто она отсчитывала их про себя. Плечи были чуть приподняты, спина напряжена. Воздух вокруг казался гуще обычного. Сладкий запах попкорна, карамели и чего-то металлического — не сразу различимого — лип к горлу. Всё её тело было натянуто, как струна. Хотя… Пьеро же сказал, что всё будет в порядке.. Так к чему эта тревога? Она поймала себя на том, что пальцы сжимаются и разжимаются сами по себе, и заставила руку расслабиться. Подходя ближе, она заметила знакомую фигуру. Билетер. – почти одного роста с ней, немного ниже нежели Арлекин, в своей синей шляпе и маске.. Которая напрягала всем своим нутром. — Здравствуйте, посетитель! — начал он бодро, почти на автомате, протягивая руку. — Могу ли я пробить ваш… Он осёкся. Глаза скользнули вверх, задержались на её лице — и выражение тут же изменилось. — …Ох. Габриэлла внутренне сжалась, но на лице удержала спокойствие. — Дорогая гостья с красным билетом, — протянул он с заметным удовольствием. — Не так ли? Веди себя естественно. Веди себя естественно. Но в этот момент давление будто назло подскочило. В ушах слегка зазвенело, язык стал ватным, и ей пришлось приложить усилие, чтобы голос прозвучал нормально. — Конечно, — сказала она, чуть медленнее, чем хотелось бы. — Я же говорила, что вернусь. Она позволила себе лёгкую улыбку — ровно такую, какую обычно включала на работе. Наклонила голову, будто из вежливого интереса, и задержала взгляд на его лице, изучая. Шляпник изучал её в ответ. Слишком.. Внимательно. Его взгляд скользнул по волосам, по шее, задержался где-то чуть ниже — и только когда он моргнул, словно вспомнив о правилах приличия, он отступил в сторону, освобождая проход. — Что ж, — произнёс он с наигранной доброжелательностью, — хорошего вам времяпровождения, дорогая гостья. Если вам вдруг понадобится помощь… не бойтесь обращаться ко мне. Ты последний, к кому я обращусь. Мысль вспыхнула мгновенно. Но наружу она выпустила лишь сдержанную, нейтральную улыбку и короткий кивок. Она уже сделала шаг вперёд, когда его голос снова догнал её. — Ах, да. Ещё одно небольшое уточнение. – Она остановилась когда тот заговорил и медленно повернулась. — Розовый и чёрный шатёр недоступны по вашему билету, — сказал он, будто между прочим. — Вы не сможете туда пройти. Напряжение вернулось мгновенно. Про розовый она знала. Пьеро говорил что билеты на него - подделки. Но она уже поняла что он ей соврал. Вот только зачем? А чёрный…Габриэлла на мгновение задержала дыхание. — Да… конечно, — сказала она, кивнув чуть глубже, чем требовалось. — Как скажете. Она развернулась и пошла дальше, чувствуя, как взгляд билетёра прожигает ей спину ещё несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Внутри цирка было шумнее. Свет гирлянд резал глаза, музыка накатывала волнами, люди ходили туда-сюда, но даже среди толпы она не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают..Она шла между шатрами, читая вывески, скользя взглядом по лицам. Хм… Похоже, шоу Пьеро уже идёт. Где-то впереди слышались приглушённые аплодисменты и музыка — более мягкая, тянущая. А вот шатёр Арлекина был подозрительно тих. Видимо закончилось. Может быть будет ещё одно попозже? Габриэлла продолжала идти, делая вид, что просто гуляет. Розоволосая подняла голову, и увидела фиолетовый шотёр. О, тут ещё я не была!

***

Уже сидя у сцены, Габриэлла положила куртку и сумку себе на колени и заставила себя сосредоточиться на происходящем. Плечи всё ещё были напряжены, будто она ждала удара, но взгляд цепко держался за сцену. Свет дрогнул. На помост вышел шут. Фиолетовый костюм с чёрными и золотыми вставками ловил свет, переливался, словно живой. Фиолетовые волосы спадали на плечи, а из-под них виднелись маленькие белые рожки — явно декоративные, подумалось ей. Она моргнула. Вау… он красив. Мысль мелькнула сама собой, неожиданная, почти смущающая. Возможно, дело было в цвете — фиолетовый всегда действовал на неё странно, успокаивая и одновременно будоража. Циркачь остановился в центре сцены и склонился в изящном, почти насмешливом поклоне. — Добро пожаловать, мои драгоценные монстры сегодняшнего дня! – Голос был густым, тягучим, сладким, как мёд, от которого першит в горле. — Вы пришли, жаждя крови, или может быть вы голодны? Женщина дернулась. Голод. Габриэлла вздрогнула и непроизвольно сглотнула. Шут выпрямился и дважды топнул ногой. Бубенцы на костюме звякнули — резко, чисто. Шум зала начал стихать, будто кто-то медленно закручивал регулятор громкости. — Знаете, мои дорогие чудовища, — продолжил он, широко улыбаясь, — этот тёмный сад — окно в тот самый страх, которого вы так жаждали. Улыбка стала шире. Слишком широкой. — И я, как ваш благородный шут, никак не мог отказать в том, чтобы мои голодные маленькие чудовища почувствовали мурашки по коже. Не так ли? – Он развернулся, сделал несколько игривых шагов, почти танцуя. – Сегодня вечером, я расскажу вам истрию. Попридержите свои вздохи, это просто... –Луэссон даже не заметила тот момент как фиолетоволосый оказался сверху задника. – ..Просто безобидная история о.. Запретной любви. На сцене появились 5 фигур в разнообразных масках, так похожих на 5-рых главных маскотов цирка.

« В заброшенной долине, где лунный свет, казалось, лишь ненадолго касался земли, жили безымянные существа.

Существа, обладающие скрытыми формами, голодными глазами и сердцами.

Они давно забыли, как бороться с чем-либо, кроме голода.

Но среди них - она, была милый маленький цветочек в саду, усеянном черными шипами. »

На сцене появилась женская, хрупкая фигура. Шут же в это время, разлёгся, театрально приложив руку ко лбу, явно наслаждаясь рассказом.

« Словно подарок небес! Колумбина.

Хрупкое существо, без когтей, почти без клыков.

Просто тихое присутствие в тенях, теплое улыбающееся чудовищам.

Улыбка, которая освещала даже темноту.

И именно ради этого нежного тепла, он, молчаливый монстр, потерял себя.

Каждый день он наблюдал за ней, за её легкими шагами, за её добрыми словами.

И чем больше добраты она проявляла, тем ближе он к ней подходил.

Он вздохнул, тешась в этой любви.

Сохранил для неё сломанные цветы из долины.

И пытался спрятать свои когти, что бы не поранить её кожу.»

Шута перестало быть было видно, был лишь слышен его голос. Вау.. Эта история.. Чёрт, у меня кажется дежавю? Розоволосая, помотала головой, вновь переводя всё внимание на сцену.

« Но так же.. Был Другой.

Чудовище, в голосе и в руках которого сквозит яд.

Тот, кто скрывался в тени встреч влюбленных.

Кто увидел свет в глазах влюбленного и почувствовал, как зависть терзает его изнутри.

– Почему ты никогда не смотришь на меня? Почему это не могу быть.. Я? –

Ядовитое чудовище вцепилось когтями, когда она ускользнула от его попыток соблазнения.

Он сжимал зубы всякий раз, когда она отстранялась в его присутствии.

И каждый отказ был подобен трещине, раскалывающей его существо.

– Ты тоже заставляешь меня вздыхать.. От тебя моё сердце бьется быстрее. –

Но что-то внутри тебя меня пугает.

Она была так же добра к нему, хотя и вздыхала в его присутствии.

Её сердце билось по-другому.

Но однажды Другой устал от этой игры.

Устал от взглядов, которые были адресованы не ему.

Надоели приближающиеся шаги влюбленного чудовища.»

Габриэлла напряглась, увидев где руки актёра оказались. Прямо на грудной клетке Колумбины, будто желая поскорее разорвать переграду к её сердцу.

« – Знаешь, мой милый цветочек..

– Возможно, я люблю не тебя.

– Возможно, это чувство вызвано чем-то другим. Моё сердце бьется быстро по другой причине.»

Сердце Луэссон застучало быстрее завидев кровавый цвет.

« – Или, может быть.. Я просто хочу того, чего не могу иметь. Если я сделаю это, может быть, тогда..

– Я смогу любить тебя по-настоящему... Только по-своему.»

Розоволосая старалась отвести взгляд но не могла. Плоть девушки разрывалась всё больше, заставляя кровь течь всё гуще и гуще.

« – ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО.

И когда в ту беззвездочную ночь, пришел возлюбленный, он обнарузил лишь Яд.

Обнаружил Другого, стоящего там, с ещё теплой кровью на руках и кривой, запятнанной улыбкой на лице.

Позади него на земле, словно раздавленный цветок, лежало нечто хрупкое, и пустыми глазами.

– Ты смотришь на меня? Ха. –

Твоя ненависть ко мне?

– Ха.. Ха-ха..ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

– Ох...Ярость.. Боль!! Мне это нравится..

Я ЭТО ОБОЖАЮ.

Кто-то должен был это сделать.. Разумеется. »

Свет резко потух, оставляя всё в темноте, не давая ничего увидеть. Только слышать. Габриэлла до сих пор смотрела в ту сторону, где лежало тело.. В крови. Она была слишком настоящая. Эти крики были слишком настоящими. Слишком. Слишком. Слишком. Слишком. Слишком. Слишком. Слишком. Слишком. Било в мылях у неё, пока на фоне раздавались крики актёров. Вдруг свет включился обратно. Шут нависал над реалистично мёртвым телом, медленно продолжая рассказ.

« Крик, который будет эхом разноситься сквозь века, преследуя каждую тень.

Каждую ночь, каждое дыхание тех, кто осмелился любить там.

Потому что в долине чудовищ любовь – это всего лишь один способ поглотить друг друга.»

Свет вновь выключился.

« Мы не имеем и шанса. Это не наша вина. »

– И в тот день безымянные тени в темноте стали ещё сильнее. Глаголил медодичный голос, и когда свет вновь озарил сцену, Шут уже стоял по середине, а на полу оставался лишь кровавое подтверждение тому что рассказ заканчивался. – А что же с Ядом? Он выяснил, что ненависть на вкус гораздо слаще чем любвь. Договорив, Шут покланился и свет медленно померкнул. Снова шоу которое вызывает мурашки на душе. Габриэлла шумно выдохнула, слегка прикрывая глаза, задумываясь по поводу истории. Она не сразу поднялась с места. Люди вокруг уже начинали шевелиться, перешёптываться, кто-то аплодировал, кто-то смеялся слишком громко — будто хотел сбросить напряжение. А она всё ещё сидела, уставившись туда, где совсем недавно лежала девушка. Ей… понравилось. Это осознание пришло не сразу и вызвало странное, почти виноватое тепло под рёбрами. Понравилось потому что было неудобно. Потому что подходило по всем критериям цирка ужасов. Оно не заигрывало, не утешало, не объясняло. Оно лезло под кожу, давило, заставляло чувствовать себя не на своём месте — будто ты смотришь не историю, а чужую, слишком личную рану. Вот это и есть цирк ужасов. Подумала она с кривой усмешкой. Хотя она так и не заметила то, что не могла отвернутся не только по своему желанию. Будто что-то, или кто-то заставлял её смотреть. Она медленно выдохнула и только сейчас заметила, что всё это время сжимала пальцы чем делала себе больно. Шут… Её взгляд невольно вернулся к центру сцены, будто он всё ещё там.

Голос.

Вот что цепляло сильнее всего. Он был слишком мягким для того, что рассказывал. Слишком ласковым. Голос не пугал, а словно нежно укутывал, перед тем как вставить нож в сердце. Лжец. Мелькнуло с лёгкой улыбкой. И всё же… слушать было очень приятно. Ему бы в писатели идти, точно прославился бы. Каждое слово будто ложилось точно туда, где уже что-то болело. Она ловила себя на том, что временами переставала различать — это он говорит или её собственные мысли продолжают фразы. И это дежавю.. Оно не отпускало. Габриэлла нахмурилась. Актёры… Она прокрутила в голове сцены снова — и неприятное осознание кольнуло под рёбра. Слишком похожи. Даже самим видом. Движениями. Жестами. В том, как один из них был молчиливым и любящим, а другой — слишком настойчивый и лживым. Глупость.. – Помотала она головою. И всё равно мысль упрямо засела в голове. Это было похоже на игру разума. Или на то, как цирк медленно подсовывает тебе зеркала, пока ты не начинаешь видеть отражения там, где их не должно быть. Габриэлла поднялась, наконец, закинула сумку на плечо, захватывая куртку. — Здравствуйте, дорогая гостья. Знакомое обращение задело слух, из за чего он вздрогнула. Габриэлла обернулась — и почти сразу пожалела об этом. Фиолетовый клоун стоял слишком близко. Не вплотную — нет, он соблюдал дистанцию ровно настолько, чтобы она чувствовалась. Высокий, вытянутый, с этой странной, неправильной грацией, будто его тело двигалось не совсем по человеческим правилам. — Вы выглядите… встревоженнее, чем остальные, — протянул он, заложив руки за спину. — Неужели мой рассказ так глубоко впился в ваш разум? Или дело в чём-то другом? Он не говорил — ворковал, растягивая слова, будто пробовал их на вкус. Господи…Из этих циркачей вообще есть кто-нибудь ниже меня ростом? — Я… — она кашлянула, собираясь. — Я уже собиралась уходить. Просто… задумалась над вашим рассказом. Улыбка вышла вежливой, но всё таки слишком наигранной. — Я знаю, — мягко отозвался Шут. Габриэлла напряглась мгновенно, но лицо осталось спокойным. — Знаете… – Он слегка наклонил голову, разглядывая её так, будто она была экспонатом. — Тень, — произнёс он тихо. — Большую тень, нависающую над вами в этом цирке. Тень с золотыми глазами. Сердце глухо ударило в груди. Блядство. — Я не понимаю, о чём вы, — выдохнула она, и голос всё-таки предал её, стал хриплее. Габби отвела взгляд, тут же злясь на себя за это. — Тогда, — спокойно сказал он, — могу я увидеть ваш билет? Опять началось. Она почти закатила глаза — почти. Вместо этого медленно вытащила алый билет и протянула его. Шут взял его кончиками пальцев. И… оживился? Фиолетовые глаза вспыхнули странным, хищным интересом, а улыбка стала шире. — Красный, — протянул он. — Как я и думал. Я никогда не видел этот билет в других руках. Габриэлла заметно дрогнула. Вот и ещё одно подтверждение того – что Пьеро, та ещё верная собака. Она сразу проморгалась, запрещая думать себе о том, что это клоун в красном дейтсвительно ведёт себя, как верный питомец. — Я, пожалуй… — она сделала шаг назад. Но вдруг, он неожиданно оказался очень близко. — Останьтесь. И её тело послушалось, словно под гипнозом. — Знаете ли, дорогая, — медленно начал он, разглядывая её лицо с откровенным любопытством, — глаза говорят о человеке куда больше, чем слова. А твои… – Он почти пропел это, — кричат. Она не смогла отвести взгляд от его фиолетовых глаз. — Вы пришли сюда потому, что хотели, или потому, что вас заставили? — Я пришла по собственному желанию, — ответила она после небольшой паузы. Он тихо усмехнулся, меняя позу. — Вы ведь знаете, что глаза всегда выдают ложь? Бариста слегка дёрнулась — едва заметно, но он умудрился заметить. — Ха, — мягко рассмеялся он. — Я шучу.. Или всё таки нет? Её глаза сузились. — Люди врут языком, — добавил он уже небрежно, пожав плечами. — Глаза тут ни при чём~ В одну секунду — одно. В другую — другое. Габби слегка смутилась от того.. Насколько они похожи. Она всё-таки сделала шаг назад, возвращая контроль над телом. — Страх - удивительная вещь, — вдруг громче произнёс Шут, раскинув руки. — Он заставляет нас видеть монстров там, где есть лишь тени! Он рассмеялся, снова складывая руки на груди, возвращаясь к сладкому, почти дружелюбному тону. — Есть разные виды страха, дорогая гостья. Глаза Шута слегка сузились. — Страх глупца — побуждение бежать, когда монстр приближается. Страх мудреца — понимать, что уже слишком поздно для побега. Она сглотнула, сжала губы, опуская взгляд. Пальцы сжались в кулаки — бинты натянулись, раны отозвались жжением. — Есть страх, — продолжил он тише, — который рождается, когда ты понимаешь, что увидел то, чего не должен был. Он наклонился чуть ближе. — Вы знаете, какой страх ваш? — Знаю, — перебила она хмурясь, — И он не относится ни к одному из этих. Он замер. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Шут… улыбнулся иначе. Как будто довольный ответом. — Как интересно, — сказал он мягко. – Что-ж. Наслаждайтесь остатком вашей ночи, дорогая гостья. У меня есть предчувствие что скоро.. Мы снова встретимся. Игриво пролепетал он. – А, и ещё кое что! Розоволосая вздрогнула когда он очень близко наклонился над её ухом. Почти так же как это делал Пьеро, но ощущалось это иначе.

– Не заходите слишком далеко, дорогая гостья.

Я знаю как вас найти.

Если вы попытаетесь..

***