Часть 8 : Колесо фортуны.

***

Она металась по комнате, как загнанное животное. Шаг — разворот — резкий рывок в сторону. Локотем задела стул, тот с глухим стуком опрокинулся. Женщина даже не обернулась. Руки дрожали, пальцы не слушались, будто тело жило своей жизнью, отдельно от головы. — Нет… нет… нет… НЕТ.. Слова срывались с губ вперемешку с всхлипами. Голос ломался, становился тонким, почти детским. Слёзы катились по щекам без остановки, горячие, жгучие, застилая взгляд. Она схватила первую попавшуюся вещь — кружку — и с размаху швырнула в стену. Глухой треск. Осколки посыпались на пол, но звук не принёс облегчения. Совсем. — Не может быть… — прошептала она, мотая головой так, будто пыталась вытряхнуть новость из собственной памяти. — Это ошибка. Это просто ошибка… Телефон лежал на столе, с всё ещё горящим экраном, показывая недавние вызвовы. Она резко подалась к столу и смахнула всё, что на нём было, на пол. Бумаги, какие-то мелочи, рамка с фотографией. Стекло разлетелось, и она вскрикнула, будто только сейчас заметила боль — не физическую, а ту, что накрыла с головой. — Почему… — всхлипнула она, прижимая ладони к лицу, воя. — Почему он… почему снова… Колени подогнулись, и она осела на пол, тут же вскочив обратно, не в силах оставаться на месте. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его слышно на всю комнату. Воздуха не хватало, вдохи выходили короткими, судорожными. Она закрывала глаза — и тут же открывала, словно испугавшись того, что может увидеть внутри. — Я не хочу… — прошептала она сквозь слёзы. — Я не могу через это снова…А вдруг он.. А вдруг. А вдруг! Руки вцепились в волосы, она дёрнула их с отчаянием, задыхаясь от рыданий. Комната казалась слишком маленькой, стены — слишком близкими. Всё давило, напоминало, кричало. Он на свободе. Эта мысль ударила сильнее всего. Она снова закричала — глухо, сорвано, почти беззвучно — и ударила кулаком по стене, не чувствуя боли. Только пустоту, страх и злость, смешавшиеся в один тугой узел внутри груди. В какой-то момент силы просто закончились. Она сползла на бок, прижав колени к груди, будто пытаясь стать меньше. Дыхание сбилось окончательно — короткие, рваные вдохи, долгие паузы между ними. Голова гудела, тело было тяжёлым, как налитое свинцом. — Почему… — почти беззвучно. — Пожалуйста, пусть это будет неправдой… Сознание начало ускользать не как сон, а как отключение — резко, грубо. Мысли оборвались на середине, звук в ушах стал ровным, глухим. Последнее, что она почувствовала, — холод пола под щекой и странное облегчение от того, что больше не нужно держаться. И тьма накрыла её полностью.

***

Сознание вернулось не сразу. Сначала было ощущение давления — что-то твёрдое под щекой, неприятное, холодное.Потом пришёл воздух: он вошёл в лёгкие резко, неровно, и тут же застрял в горле. Габриэлла вдохнула ещё раз. И ещё. Тело лежало неподвижно, как чужое. Она открыла глаза. Потолок был знакомый, но в этот момент это ничего не значило. Просто плоская поверхность. Белое пятно. Трещинка. Она моргнула. Рука дёрнулась сама — пальцы слегка сжались, разжались. Контакт с полом отозвался холодом, но даже он ощущался приглушённо, будто сквозь вату. Габриэлла попробовала вдохнуть глубже. Грудная клетка поднялась неохотно, словно сопротивляясь. Выдох вышел длинный, тихий. Она лежала так, не двигаясь, пока тело само не напомнило о себе: затекло плечо, тянуло шею, холод медленно пробирался под одежду. Она не спешила вставать. Габриэлла слегка повернула голову в сторону. Щекой снова задела пол. Неприятненько. Она отметила это где-то на краю сознания и снова ничего не подумала. Прошло время. Сколько — непонятно. Она подтянула одну ногу, потом вторую. Колени оказались ближе к груди. Ладонь медленно скользнула по полу. Пальцы собрали пыль, мелкие крошки, что-то липкое. Она посмотрела на руку, потом вытерла её о штаны. Габриэлла попыталась встать. Получилось не сразу. Голова повела в сторону, перед глазами слегка поплыло. Она замерла, пережидая. — …м, — вырвалось из горла. Она сидела на коленях, сгорбившись, уставившись в пространство перед собой. Она упёрлась ладонями в пол и всё таки поднялась. Колени слегка дрожали, но держали. Габриэлла постояла, не двигаясь, пока тело не перестало качаться. Холод теперь ощущался сильнее — по ступням, по спине. Она потянула плечи, будто пытаясь стряхнуть его, но он остался. Габби медленно подошла к кровати, почти волоча ноги, и села на край. Матрас пружинил, но ощущения были тусклыми. Габриэлла опустила руки на колени. Посидела. Потом легла на бок, не разуваясь, не укрываясь. Повернулась лицом к стене. Только ровное, пустое существование между вдохом и выдохом. Габриэлла лежала, уставившись в стену, пока свет за окном не начал медленно меняться. Из темно-синего в более светлый серый. Она это заметила не сразу.. Мысль о времени пришла позже, чем ощущение голода. Желудок сжался напоминая о том что она довольно долго ничего нормального не ела. Она перевернулась на спину. Габриэлла протянула руку к тумбочке, нащупала телефон. Экран вспыхнул слишком ярко — она тут же отвернулась, зажмурившись, но всё равно разблокировала его, щурясь одним глазом. Сообщения. Уведомления. Пропущенные.. Она пролистала их, не читая. Палец двигался автоматически, будто не ей принадлежал. Рабочий чат. Имя начальника. Она зависла на нём дольше, чем на остальных. Она встала, опираясь спиной о стену, и начала печатать. Стирала. Печатала снова. Снова стирала. В итоге вышло..: “Мне нужен отгул. Неважно себя чувствую, прости.„ Она перечитав сообщение, всё таки отправила его. Телефон опустился обратно на тумбу. Габриэлла сползла по стене чуть ниже, подтянув колени к груди. Просто сидела, глядя в одну точку. Через пару минут экран снова загорелся. Она посмотрела не сразу. Потом всё же взяла телефон и увидела ответ: ‘‘Хорошо. Напиши, когда будешь в норме.‚‚ Габриэлла отложила телефон и медленно встала. Ноги всё ещё были ватными, но держали лучше, чем раньше. Она прошла на кухню. Стол пустой, раковина — нетронутая со вчерашнего дня. Она машинально включила чайник, хотя пить не хотелось. Пока вода нагревалась, она стояла, опершись бедром о столешницу, и смотрела в окно. Город жил своей жизнью — машины, люди, движение. Всё шло как обычно. Чайник щёлкнул. Габриэлла налила воду в кружку, даже не проверив, чистая ли она. Чайный пакетик остался лежать на столе — она заметила это только когда уже сделала глоток горячей воды. Она села за стол, обхватив кружку ладонями. Тепло медленно пробиралось в пальцы. Это было, пожалуй, первое ощущение за долгое время, которое задержалось. День только начинался, а она уже чувствует себя полным дерьмом. И у неё был целый отгул, который она совершенно не знала, как прожить. Она тихо вздохнула опуская взгляд в кружку задумываясь. И всё это только из за того что я узнала что он.. сбежал. Она порщилась и предательские слёзы вновь защипали глаза. Какая же ты.. Слабачка. Она подняла голову, мограя пытаясь прогнать слёзки. И вдруг подпрыгнула от неожиданного грохата из своей комнаты. Пьеро?.. Она нахмурилась, вставая что бы уже прогнать нессносного клоуна, но замерла увидев вовсе не его – И какого хрена ты, спрашивается, тут забыл?! Нахмуренно смотрела она на Арлекина который сейчас поднимался с пола, потому что судя по всему споткнулся об упавший стул. – Хехе, просто слишком соскучился по тебе, дорогу..-ша? Он удивленно на неё смотрел, видя её опухшие глаза с синяками. – Что за один вечер успело уже произойти? Нахмурился он, смотря на её вялую тушку. Бариста тихо цокнула, сложив руки на груди, недовольно смотря на циркача в зелёном – Арлекин, иди гуськом отсюда вон. Ты как вообще узнал где я живу!? – Она начала довольно сильно злиться. Она планировала сегодня пробыть весь день в депрессии, а он этому мешает! Арлекин проигнорировал вопрос, и приблизился, приложив ладонь к её лицу. – Что случилось? – Повторил он жёсче, впиваясь взглядом в её глаза. – Тебя и твоего цирка не касается, не переживай. – Габриэлла слегка стукнула его по руке, явно показывая, что она не рада его вниманию. Розоволосая тихо вздохнула, стараясь успокоить свой порыв. – Арлекино, правда. Это вас не касается. – Ну да, ну да. И сейчас ты себя ведешь как кислая сопля. Она поперхнулась воздухом от такой наглости. – Ты совсем оборзел?! Пошел вон! Но Арлекин не спешил уходить. Улыбка вернулась, но теперь была кривой, натянутой. — Ничего себе, — протянул он. — Я, значит, заглянул на огонёк, а меня сразу — вон. Даже чаю не предложили. — Ты издеваешься? — Габриэлла сжала кулаки. — Я сказала: пошёл вон. — Сказала, — согласился он. — Но сказала ты это так, будто сама не знаешь, чего хочешь. Она резко вдохнула. — Прекрати, — устало сказала Габриэлла. — И объясни, зачем ты здесь. — Уже объяснил. — «Соскучился» — это не ответ. – Он пожал плечами и посмотрел на неё внимательнее. Не оценивающе — цепко. Заметил опухшие веки, тени под глазами, то, как она держит себя, будто внутри всё натянуто до предела. — Ладно, — сказал он тише. — Проверить пришёл. — Проверить что? — Тебя. Она коротко усмехнулась, без веселья прикрыв глаза. Габриэлла скрестила руки на груди. Хотя не могла скрыть того, что ей было приятно. — Ты вообще понимаешь, что просто вломился ко мне? — Понимаю. Бариста вздохнула, потерев переносицу. — Видимо, у вас это семейное — суваться в чужой дом. — Не путай нас, — спокойно ответил Арлекин. — Когда я пришел - балкон был открыт. — Отличное оправдание. — Это не оправдание. – Он сделал шаг ближе, остановился на безопасном расстоянии. — Что произошло? — Ничего. — Враньё. — Арлекин, — она подняла на него взгляд, раздражённый и усталый. — Это не твое дело. Просто… уйди. — Ты так говоришь, будто я сейчас уйду — и всё станет нормально. — А тебе обязательно лезть? — Да. Она моргнула. — Почему? Он помолчал пару секунд, потом пожал плечами. — Потому что ты выглядишь так, будто если тебя сейчас оставить одну, ты снова устроишь истерику. — Я не маленькая, — резко сказала она. — Мне не нужна нянька. — Я и не нянька. — Тогда кто ты вообще такой, чтобы..— Она запнулась, сжав губы. Арлекин смотрел на неё внимательно, без улыбки. — Ты злишься, — сказал он. — Потому что устала. И потому что я вижу это слишком хорошо. — Да, я злюсь, потому что устала, но еще и потому что ты тут. — Выдохнула она. — Последнее, что мне нужно — это ты. — Принято, — кивнул он. — Не любишь меня, да. Они замолчали. Тишина повисла плотная, неудобная. — Не забывай. Тебе все равно нужно посещать цирк. — сказал он наконец. Луэссон впала в ступор, а потом нахмурилась. – Опять?! Я не пойду туда сегодня. Даже не проси. Арлекин хитро улыбнулся, и пожал плечами. – Не хочешь - не иди. Но проблем от этого у тебя станет только больше, солнышко. Габби слегка сморщилась от обращения, но всё таки румянец едва появился на щеках. — Ты сейчас мне угрожаешь? — сказала она ровно, с сомнением смотря на клоуна. — Я не угрожаю, — певучи ответил Арлекин. — Я предупреждаю. – Он сделал шаг в сторону, будто давая ей пространство, но ощущение давления не исчезло — наоборот, стало тоньше, неприятнее. — У меня сегодня выходной, — упрямо повторила она. — И если цирку от этого станет хуже — это не моя проблема. — Станет хуже не цирку, — он наклонил голову, разглядывая её. — Тебе. — Да чем, блять?! – Голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки, выдохнула через нос. Арлекин это заметил — и, к её радости, не стал давить дальше. — Я знаю одно, — сказал он тише. — Когда ты пропадаешь, начинается движение. И оно редко заканчивается чем-то приятным. Он усмехнулся, но в улыбке не было привычной насмешки. — Просто появись, — добавил он. — Ненадолго. Посветись. Покажи, что ты там была. — А если нет? — Тогда кто-нибудь решит проверить это за тебя. Габриэлла почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она подняла на него взгляд — острый, настороженный. — Ты издеваешься. — Возможно. — легко согласился он, чуть ли не прыснув от хохота увидев ее смешную недовольную морду. Он развернулся к балкону, уже почти уходя, и бросил через плечо: — Ты такая милашка, когда злишься! –После этого он ушёл. Ускакал как барашка. Габриэлла медленно выдохнула, стараясь успокоиться, прежде чем.. — Пошёл н-нахуй!!!

***

Габриэлла всё-таки пришла..

Габби стояла посреди комнаты, сжимая куртку в руках, будто та была главным врагом человечества.

— Мне не надо идти в цирк, — сказала она самой себе.

Не.на.до.

Она бросила куртку на стул и демонстративно отвернулась, словно та могла её уговорить.

— Я устала. Я злая. У меня выходной. Я имею право сидеть дома и есть мороженое, так в чём проблема!

Она обвела комнату взглядом.

— …и страдать. Законно. По графику. Мг. Мг.

Габриэлла плюхнулась на диван, закинула ноги и сложила руки на груди.

— Всё. Решено. Я никуда не иду.

Пауза.

Тишина в квартире была слишком напряженной.. В голову начала закрадываться мысль что вдруг... Вдруг они действительно что-то сделают?

Это начинало бесить...

Она приподнялась, бросила взгляд на часы.

— Я сказала нет, — упрямо повторила она, будто время могло спорить.

— Нет значит нет. Я сильная. Я ответственная. Я—

Она замолчала, уставившись в одну точку.

Может лучше перестраховаться?..

Сразу же вспыхнула:

— НЕТ! Это ловушка!

Габриэлла вскочила, прошлась по комнате, взъерошила волосы.

— Я туда не хочу. Я туда не пойду. Я туда не..— У меня проблемы похуже!

Она резко схватила куртку со стула.

Обувь застёгивалась с яростью, достойной отдельного выступления.

— Ненавижу цирк. Ненавижу клоунов. Ненавижу, что меня так легко—

Она замерла у двери, стиснула зубы… и тихо, но очень искренне рыкнула:

— А-а-арх, да чтоб вас всех!

Как именно она добралась до цирка, вспомнить было сложно — путь рассыпался на куски. Остались только ощущения: холодный воздух, асфальт под подошвами, знакомый силуэт купола впереди. Внутри всё было… как обычно. И всё равно не так. Свет бил по глазам слишком ярко, звуки казались громче нужного. Смех резал слух, запах сладкого, пыли и металла путался, лез в горло. Она шла медленно, сжимая ремень сумки, будто он был единственным, что удерживало её в реальности. Мысли обрывались, не успевая оформиться.. Плечи были напряжены, спина прямая через силу. Габриэлла всё время ловила на себе взгляды — настоящие или придуманные, она не знала. Кто-то замолкал, когда она проходила мимо. Кто-то, наоборот, смеялся слишком долго. Она держалась ближе к стенам, к тени, стараясь никого не задеть. Пол под ногами казался странным — будто слегка пружинил. Ноги слушались неохотно. Дыхание было поверхностным, челюсть сведена, в животе неприятно тянуло. Любой резкий звук заставлял вздрагивать. Когда кто-то прошёл слишком близко, она резко отступила и пробормотала извинение, хотя столкновения не было. Она сделала круг. Потом ещё один. Я же могу сейчас уйти.. Да? Но именно в этот момент она остановилась у берюзового шатра. Я же тут не была? Но она помотала головой, убеждая себя что 'Тебе туда не надо. Помнишь что было в прошлый раз?' Но всё таки... Очень интересно что-же внутри.. Как вдруг ей вспомнился тот чумной доктор из зеркал. Может это он? Она подошла ближе ко входу, как вдруг ей перекрыл путь один из рабочих 'дурочек'. Он слегка замялась от неловкости так как он действительно был намного ниже её... – эээ.. В чём.. Проблема? – Подала она голос. – Вам нужно подписать соглашение. Соглашение? Что это за аттракцион такой? Женщина пару секунд посмотрела на юношу в маске, который протягивал ей лист бумаги. Взяв в руки пергамент, глаза баристы быстро бегали по строкам.

«Договор»

«Индивидуальная консультация.

Плохо себя чувствуете?

Вам мерещатся вещи, которых не существует? Слышите голоса, доносящиеся из темных шатров цирка?

Возможно, вам пора обратиться к врачу!

Вход в палатку — исключительно ваша ответственность.

Оказавшись внутри, только врач решает, когда консультация закончится.

Мы не несем ответственности за любые травмы, полученные во время посещения этого аттракциона.

Слушайтесь доктора, и все будет хорошо.»

Гласили строки напечатанные на бумаге. Это немного смутило Габриэллу. А особенно тот факт что этот аттракцион ДЕЙСТВИТЕЛЬНО может нанести физическую травму. Но всё таки надеясь на свою удачу, розоволосая всё таки подписала бумагу и отдала низкому юноше лист и свои вещи. Всё же будет хорошо?

***

Бариста шагала вперед в полной темноте. Она слегка вздрогнула когда впереди загорелся красный прожектор, напровляющийся на.. Стул. Она слегка приостановила шаг, и судя по всему именно по этой причине послышался голос. – Пройдите ближе, дорогой пациент. Не надо стесняться. Табун мурашек прошелся по спине, и сглотнув, Габриэлла не заметила как продолжила путь дальше. Чёрт.. Такое ощущение что на меня смотрит очень много..глаз. Чёрт. Или не кажется?! И словно прочитав её мысли, тот продолжил говорить. – Ох, это? Не переживай. Обещаю, они не укусят. Больше не могут. Хмхм. Её это сразу напрягло. Она слегка затормозила, и глянула назад. А мне точно свалить нельзя? 'Не боязливая' взглянула обратно, и сделала глубокий вздох, продолжая путь. Ерунда.. Это всё что бы навести интриги. Это же цирк ужасов, Габриэлла Луэссон! И всё таки... Что-то было явно не так. И этот ужас.. Будоражит изнутри. Кажду. Струнку. Её существования. Подходя к стулу, женщину сразу же предупредили. – Не забудьте закатать рукава, пациент. Она поджала губы, и уже плюхаясь на сидушку, закатала рукава рубашки. И всё таки... Странно всё это.. Луэссон оглядела всё вокруг, но в пучине темноты, так ничего и не разглядела кроме странных светящихся берюзовых 'глаз'. Но её знатно напрягал находившегося рядом инструментальный столик с медецинскими приборами. Ещё и пахло чем-то странным.. Бляздец. – Вы ведь хотели сбежать, правда? Ничего страшного, никто на самом деле не любит ходить к Доктору. Розоволосая нервно усмехнулась, слегка поворачивая голову, так как слышала голос сзади, но так никого и не увидела. – Ну знаете, многим людям сложно не волноваться вспоминая процедуру под названием – « Колоноскопия ». А когда идёшь к зубному - это отдельный страх. Да и сами врачи порой.. Ведут себя неподобающе. От нервозности начала та нести всякий бред, сжимая бинты, которые ей было лень менять. – Хах, это совершенно естественно - чувствовать волнение. Она слегка вздрогнула, когда всё таки молодой человек с таким чудесным голосом появился в пределах её поля зрения, чтобы... Затянуть ремни на её запястьях, намертво закрепляя к ручкам стула. Ммм, ролевые игры? – Эам.. А для чего это? – Нахмурилась та. А Док подходя к другой руке, ровным тоном ответил. – Это часть процедуры. Я не хочу, чтобы вы запаниковали и убежали. Тоесть причины для побега всё таки будут?Бариста сморщилась, неловко дергая одной ногой. Точно нервный тик. Она слегка дернулась когда его воронья маска оказалась слишком близко к её личику. Дистанцию соблюдайте, док. – В вашем досье указано, что вы неплохо себя чувствуете, просто вас тянет к этому, верно? Та отвела серо-голубые глаза от берюзовых цепких очков, чувствуя себя не в своей тарелке. – Ну если у вас нету образования психолога, то да. Едва слышно сказала та. Хотя вряд-ли бы вы справились с такими тараканами в моей голове. – Всё в порядке, я ваш врач, и я собираюсь обследовать каждую клеточку вашего существа, Габриэлла. Что-то ей не нравится это.. Габби вздрогнула от того что почувствовала холод на запястье. Длинные пальцы слегка отодвинули бинты, касаясь голой плоти. – Вы холодная... У вас падает давление? –Поинтересовался чумной доктор, слегка наклонив голову в сторону. – Это норма для моего тела. – Не сомневаюсь. Её брови приподнялись в ступоре..Это он съязвил сейчас? Она слегка зажмурилась почувствовав легкое давление с внутренней стороны запястья. – О, какой у вас крепкий пульс, полный жизни. Если позволите...– Она почувствуете, как острые кончики прикоснулись к её грудной клетке. – Разве вам для этого не нужен стетоскоп? Нахмурилась она, слегка прикусив щеку изнутри. Ей не нравилось что сейчас проходили какие-то ролевые игры, но это не выглядит столь ужасным.. – Мне этого не надо, поскольку проблем с сердцем у вас нет. Луэссон, немного опустила подбородок смотря на его руку. У неё – нет. Пока. Но рано или поздно, она точно словит инсульт с такими эмоциональными качелями. Но в это же время Доктор продолдил свой монолог. – Ах... Ваше сердце... оно звучит как барабан. Так и хочется открыть вашу грудную клетку и рассмотреть поближе. Коротковолосая сама и не заметила как её сердце начало настолько сильно стучать.. – Вы слишком тяжело дышите. Расслабьтесь. Легко говорить. Она сглотнула, прикрыв глаза стараясь выровнять дыхание. Как только она вновь открыла глаза, она дернулась от того что его морда стала ещё ближе, нежели раньше.. – Ваши зрачки широко раскрыты, дорогой пациент, неестественно широко. Не двигайтесь. Габриэлла вжалась в стул от желания раствориться от этой атмосферы. – Не. Двигайтесь. Она почувствовала, как что-то острое впилось ей в кожу, когда его руки приблизились.Чёрт. А я ведь даже двинуться не могу! – Ваши глаза многое говорят. Так же, как и любая непроизвольная реакция вашего тела. Я заметил, как только вы вошли, вы были нерешительны, но любопытны. И ваши ожидания... Они отличались от остальных. Медленно, словно пробуя слова на вкус, говорил тот. Габриэлла, слегка сморщилась от тесного контакта. Она могла почувствовать его запах. Благовония, травы, что-то металлическое и... кофе? – Что вы имеете ввиду? Поинтересовалась она, слегка опустив голову, но Доктор не позволил, поднимая обратно. – Обычного человека это место впечатлило бы. А вас? Вы словно.. Видели что-то.. Хуже. Представляли что-то хуже. Её слегка передёрнуло, и она невольно сказала смотря на него округлёнными глазами. – Так и есть... – Вы действительно увлекательный подопытный. – Он склонился ещё ближе, почти касаясь её лица маской. – Вам нравится опасность, не так ли? Нравится вся эта.. Интрига. Габриэлла и сама не заметила как её сердце начало стучать ещё быстрее, что вот-вот остановится. Нет. Нет. Нет. Нет. Я обычный человек. Просто обычный человек. Я не странная. Я не сумасшедшая! В голову сразу полезли мысли о Натаниэле. Это же просто мысли! Если я просто думаю о чём-то грязном, не делает из меня плохого человека! Верно?

Верно? Верно? Верно? Верно?

ВЕРНО?!!?

Она сглотнула, стараясь успокоиться, но то как он смотрит её.. Изучает.. Смотрит насквозь. И когда она моргнула, он уже отстранился. – Кхм. Диагноз я уже выяснил. Сказал он приглушенно. Габриэлла удивилась, что так быстро..Она сможет уже уйти? – Оу? Вы действительно меня так быстро осматрели? – Конечно, я ваш доктор, мой замечательный пациент. И я вижу, как бешено бьется ваше сердце, как холодна ваша кожа и как... Он помедлил.. – Ваши зрачки расширены, словно умоляют о том, чтобы их пронзил свет. – Он снова очень близко склонился над ней. Чёрт! Доктор, пожалуйста, отпустите бедную пациентку с деградирующим мозгом! – Вы боитесь, и вам это нравится, но я здесь не для того, чтобы судить. Луэссон сглотнула, перебив.– Эт..это не так... – Не нужно лжи. – Стойко сказал он. Его очки на мнгновение стали красными. – Мне нравится слышать, как ваш пульс учащается под кожей. Она дрогнула, увидев перед собой шприц с странной розовой жидкостью внутри. О-о-о нет, нет, нет, нет... – Это можно исправить инъекцией. Вы расслабитесь. Она судорожно заматала головой, стараясь сглотнуть комок внутри. – Не нужно так дрожать.. Здесь вы можете покричать, если захотите. Бариста занервничала сильнее.. – Нет... спасибо, мне кажется, это уже слишком.. Габриэлла всем своим нутром вжалась в стул. – Обещаю, вам станет намного лучше. – Доктор приблизил иглу, и она испуганно завизжала. – Нет!!! – Завопила она во весь голос.Чумной, сразу же, плавно отпрянул на шаг назад. – Нет? Хорошо, пациент. – Он сложил руки на груди, и нескрываемым интересом рассматривая сидячую. Пожалуйста, просто отпусти меня. – Итак, скажите мне, пациент, вы чувствуете себя более расслабленным? – Красноволосый, слегка склонил голову. Нет. Она совершенно не чувствует себя хоть немного расслабиленной, но вслух не сказала. – Да.. Безусловно. – Голос как назло дрогнул, почти-что выдавая её. – Отлично! И вы так хорошо себя вели. Достойно держались. – Но от такой похвалы легче ей не стало. Она через пару секунд, заговорила, почти с надеждой. – Итак, я свободна? Доктор? – Но тот лишь что-то тихо бормотал себе под нос. Луэссон начала немного язвится, пытаясь вынуть запястья из под ремней. – Я мог бы оставить вас здесь и слушать, как ваше сердце изнемогает от усталости...Или пока у вас совсем не закончится адреналин...Хм. – Простите?... – Замерла та, нервно смотря на актёра. Мужчина лениво посмеялся, слегка махнув рукой, словно это ничего не значит. – Ха-ха-ха. Не волнуйтесь, это всего лишь немного медицинского юмора.. Я вас отпускаю, но прежде чем это произойдёт... Он склонился ближе, но не так близко как до этого, что розоволоску очень обрадовало. – Знаете... Я обожаю эту вашу фальшивую веру. Вы лжете, а я делаю вид, что верю. Я лгу, а вы делаете вид, что проглатываете каждое моё слово. Очень веселая игра.– Лениво головорил доктор. Его голова была слегка повернута, будто он не смотрел сейчас на неё. – Но я вижу в вас что-то другое.. Ваши глаза не лгут так, как должны. – Он выпрямился, всё ещё нависая над ней. Габриэлла нервно, опустила головуя не смотря на чумного доктора, и заговорила. – Так что, э-э, вы могли бы... – Но её в наглую перебили. Опять. – Вы голодны? Вы так хорошо себя вели, заслуживаете угощения. Можно посмотреть ваш билет? – Габби с сомнением отвечает, заставляя себя хотя бы немного улыбнуться. – Если вы освободили бы мои руки, я могла бы..- Он наклонился и достал алый билет из её кармана, после чего ушел за спинку её стула, и тихо с легким смущением сказал. – Ох..а-эм. Вообще-то.. Похоже, у меня закончились сладости. Я вам должен. Тихо проговорил он, вновь появляясь на виду. Он подошел ближе чтобы вернуть той билет и начинает освобождать её руки. Это было странно... Он выглядел как-то нерешительно, увидев билет Пьеро. Подумала Луэссон, поднимаясь со своего места. – До свидания, Доктор. – Уже начала шагать к выходу, но когтистая тяжелая рука, упала ей на плечо, останавливая. Над её ухом раздался тихий голос. – Помните, что нужно регулярно посещать врача. – Практически дышал ей над ухом, тот. – В вашей крови слишком много адреналина... Мне это нравится. До встречи, Габриэла.

***

Габриэлла быстрым шагом вышла из шатра, предварительно забрав свои вещи у того работника. Ничего плохого не произошло.. Цирк ужасов.. Это естественно чувствовать ужас тут. Чувствовать адреналин.. Она резко дернулась, посмотрев по сторонам. Кажется тут кто-то был.. Кто-то смотрел на... Меня. Басиста поджала губы, опуская взгляд. Я уже схожу с ума. Везде чувствую его присутствие.. Луэссон, вздохнула, и слегка поперхнулась почувствов дивный запах. Попкорн! Сейчас бы ей явно не помешал перекус. Габби сразу слегка воодушевилась подходя к одной из лавок. – Здравствуйте, мне пожалуйста...

***

Теперь она довольно сидела в первом ряду, находясь в палатке Пьеро. Бариста тихо хрустела покорном. Она кое как уговорила рабочих, что не будет мешать! И завидев её билет, на её же удивление, ей почти сразу дали пройти. Ну.. Ей это только на руку! Розоволосая задумчиво прошлась взглядом по залу, пытаясь заметить знакомую фигурку, но так никого не уивдев, бросила затею.Скоро начнётся выступление.. Интересно, будет что-то другое? И как только она подумала об этом, свет везде резко выключился, заставляя всё погрузиться во тьму, иза чего некоторые люди от неожиданности вскрикнули. И когда яркий белый свет осветил фигуру по середине сцены, она никак не ожидала увидеть там Шута. Так.. А это что такое. Бариста нахмурилась. Где её собачка? – Здравствуйте мои дорогие, монстрики! –Громко заговорил фиолетоволосый, привлекая внимание всех зрителей. – Сегодняшнее шоу будет особенным! –Протянул он с наслаждением. — Потому что сегодня наше выступление - будет объеденённым. Вам несомненно понравится! – Слева от сцены щёлкнул прожектор. Большое колесо фортуны вспыхнуло красно-желтыми секторами, расписанными символами, звёздами и пиками. Рядом с ним уже стояли два клоуна. Арлекин — расслабленный, опирающийся плечом о стойку, с привычной ухмылкой, смотря на всю толпу - будто веселить будут они. И Пьеро — прямой, как струна, улыбался стеклянной улыбкой публике. А на самом колесе был работник в маске, полностью закрытое лицо, розово-белый костюм слишком нарядный для человека, который сейчас стоял пристёгнутым к конструкции. Манекен. – подумала голубоглазая. Арлекин хмыкнул, наклонившись к чуть вперёд, громко говоря: — Сегодня - настроение поиграть, вы так не думаете? Зал отозвался вскриками. Габриэлла перестала жевать попкорн. Она медленно опустила руку с ведёрком, прищурилась, пытаясь уловить детали. Сердце стукнуло сильнее — не от страха, скорее от странного предчувствия.. Шут сделал несколько шагов по сцене, словно прогуливаясь. — Видите ли, мои дорогие монстрики, — продолжал он, — шоу не живёт без зрителя. А иногда… зритель становится частью шоу.– Он щёлкнул пальцами. Свет в шатре дрогнул — и вдруг резкий прожектор ударил прямо в первый ряд. Прямо в неё. — …О. Габриэлла моргнула. На секунду ей показалось, что это ошибка. Что сейчас свет отведут на кого-то другого. Но нет. Она сидела, освещённая слишком ярко, слишком явно. Чужие головы начали поворачиваться в её сторону. — Нам понадобится один человек из присутствующих! — радостно объявил Шут, будто только что предложил бесплатный подарок. Он посмотрел прямо на неё. Внимательно. С интересом. С вызовом. Вот-же.. — Вы, милая леди в первом ряду, — продолжил он вежливо. — Не окажете ли честь подняться к нам на сцену? Габриэлла застыла. Где-то Арлекин приподнял брови и усмехнулся шире обычного. — О, неплохой выбор, — протянул он. — Какая прелестная дама. Пьеро бросил острый взгляд на того, но артист лишь пожал плечами, мол он не при делах. Габби заметила что плечи Пьеро заметно напряглись. Руки сжались сильнее, пальцы с когтями впивались его же ладонь. Бариста вдруг почувствовала себя слишком на веселе.. Она поднялась с места подходя к подъему на сценеПьеро протянул ладонь слегка наклояясь, и Габриэлла почти сразу вкладывает свою в его. Клоун же в свою очередь, аккуратно помогает ей подняться. Но выглядел так, будто хотел что бы её тут и в помине не было. Шут следил за ней с явным упиением. — Аплодисменты нашей участнице! — объявил он. Зал послушно зашумел. Воздух в шатре стал плотнее, будто его подогрели изнутри. Свет смягчился, приобрёл тёплый, почти домашний оттенок — слишком спокойный для того, что готовилось развернуться на сцене. Шут сделал несколько шагов вперёд, медленно, смакуя паузу. Его взгляд скользнул по залу, задержался на Габриэлле чуть дольше, чем на остальных. — А теперь, мои дорогие, — протянул он, — добавим к нашему вечеру немного… движения. Ведь какой такой цирк ужасов без дрожи в коленях? – Он повернулся к колесу и слегка кивнул. Арлекин оказался у консорукции первым. Он подошёл легко, почти вприпрыжку, будто это не массивная круглая пластина с живой фигурой, привязанной к ней, а безобидный реквизит. Его ладони легли на край колеса непринуждённо, с показной уверенностью. Улыбка — широкая, нахальная — заиграла на его устах. Она всё еще не могла понять, грим или маска это.. — Ну что, — протянул он, бросив взгляд через плечо, — поможешь, коллега? Пьеро подошёл с другой стороны. Каждый его шаг был элегантным, почти танцующим. Плечи напряжены, спина прямая, словно у настоящей балерины. Он даже не посмотрел на зрителей — его взгляд был прикован к Арлекину, острый, тёмный, полный плохо скрываемой враждебности. Он положил руки на край колеса. Металл тихо скрипнул под его пальцами. На секунду они застыли так — по разные стороны, зеркально, будто два хищника, делящие одну добычу. Между ними чувствовалось напряжение, почти физическое, как натянутая струна. Но кажется другие этого не замечали. Арлекин хмыкнул, не убирая улыбки. — Полегче. — бросил он в пол голоса, но достаточно отчётливо. Ответа не последовало. Пьеро резко толкнул колесо. Слишком резко, из за чего ладонь Арлекина поцарапалась сквозь перчатку, но тот даже не шелохнулся. Конструкция дёрнулась, затем пошла, набирая обороты. Фигура в розово-белом костюме закружилась, маска мелькнула в полосах света. Арлекин едва успел подхватить вращение, чтобы оно не сбилось. Его улыбка на мгновение дёрнулась, стала жёстче. Он бросил на Пьеро короткий, раздражённый взгляд. — Ты всегда такой злюка.. — процедил он сквозь зубы, всё ещё улыбаясь залу. Пьеро снова толкнул колесо. Колесо ускорилось, металл заскрежетал громче. Пьеро вложил в толчок всё — напряжение, ярость, ненависть..и если бы мог, на месте 'дурочки', явно был бы зелёный петух. Шут наблюдал за происходящим с лёгким разрешением, видя как двое могут скоро побывать друг друга. Хотя скорее это больше относилось к Пьеро.. Но это не мешало фиолетоволосому так же и наслаждаться. Его глаза блестели, губы растянулись в довольной улыбке. — Ах, вот это страсть! — воскликнул он. — Великолепно! – Габриэлла стояла чуть в стороне. Сцена под ногами будто покачивалась. Она слегка наклонилась, чтобы удержать равновесие, и тихо рассмеялась — звук вышел мягкий, ленивый. Мир вокруг казался странно далёким, как будто между ней и реальностью натянули тонкую плёнку. Пальцы Пьеро с когтями впились в край колеса так, что металл жалобно застонал. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом конструкции, и на мгновение его взгляд метнулся к Габриэлле — тревожный, но такой любящий.. и Сожалеющий. Шут хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Прекрасно! — объявил он. — Колесо крутится, публика затаила дыхание, а наша участница… – Он повернулся к Габриэлле, склонив голову. — … Готовится сделать свой ход. – Тот подошёл к ней. Медленно. Почти не глядя на зал. В его руках словно из ниоткуда появился топор. Он вложил его в её ладони. Но её руку он отпустил не сразу.. Его пальцы сжали её руку крепко, почти болезненно, из за чего бариста поморщилась. Шут отступил назад почти сразу, прежде чем она успела что-то сказать. – Вам нужно всего лишь попасть в цель, — Шут с улыбкой тот. — Ничего сложного для понимания. Колесо крутится, цель — там. Вы — здесь. Колесо продолжало вращаться. Быстро. Неумолимо. Арлекин подталкивал его с показной лёгкостью, будто подбадривая публику. — Ну что, милая, — протянул он. — Покажи же нам, на что ты способна! Свет сфокусировался на Габриэлле. Она подняла топор, словно тот ничего не весил. Широкие плечи слегка качнулись, пальцы сжали рукоять поудобнее, а цель — вращающаяся фигура на колесе. Дыхание едва сбилось, она сосредоточилась на цели..ии! – Оу!! Промах! – с наигранным сожалением сказал Шут. Народ загудел от разочарования. – Желаете попробовать ещё раз? – Игриао лепетал он ей на ухо, стоя сзади и уже протягивая топор. Бариста не ответив, взяла топор, покрепче сжимая рукоять. Разве он был таким тяжелым? Едва подумала она, и сразу же забыла об этой мысли. Габриэлла замахнулась смотря на раскручивающееся колесо.

Раз, оступилась — по льду пошли трещины

Два, промахнулась — ты больше не женщина

Три, отвернётся луна от созвездия

Снова и снова одни и те действия

Крутится, крутится гайка-ответственность

Снова бежать, ведь пока тебе есть куда

Трещины вновь оказались под пятками

Будто играешь сама с собой в прятки

Ты дождь, инструмент барабанит по крышам

Ветер, труба, только ты это слышишь

Снова и снова одни и те действия

Сможешь бежать и уверен, что есть куда?

Гайка закрутится глубже обычного

Череп хрустит или все это мысленно?

Раз, оступиться — по льду пойдут трещины

Два, промахнуться — останешься женщиной

Трижды луна обернется созвездием

Пальцы уронят и гайку, и лезвие

Холодно, холодно думать о будущем

Ты рыболов, запустил свою удочку

Думать о прошлом не сильно и лучше

Вся твоя жизнь словно зимняя стужа

Красною нитью ведёт за запястье

Ты и не помнишь, какой такой красный

Ты лишь массовка немого кино

Крикнуть так хочется, но не дано

Снова те действия словно из сна

Ищешь ты путь, но не знаешь куда

Дверей миллион, миллион отступлений

И вроде бы просто, но нет здесь решений

Раз, оступилась — вокруг тебя трещины

Два, промахнулась — под лёд ушла женщина

Три, луна стала лишь частью созвездия

Остановились все те эти действия

Она всё смотрит и смотрит. Вокруг всё замерло. Музыка замедлилалась. В ушах зазвенело, сердце застуало быстрее. Вот бы там был он. Она бы рубила каждую часть его тела. Без жалости срезала плоть, заставляя кричать от агонии. Она бы не пожалела бы его. Ни. Кап-ли. Она бы слушала его крики и стоны боли словно музыку, а когда он бы начал молить о пащаде, отрезала бы ему язык, заставляя давится собственной кровью. И всё до тех пор, пока эта гниль не перестала бы дышать. Она замахнулась сильнее, целясь точнее.. Хруст. Колесо медленно остановилось, показывая что топор попал прямо в левую сторону головы, заставляя 'кровь' обильно стекать вниз. Она застыла, представляя вместо повисшей сломанной маски на лице рабочего, лицо измученного Натаниэля. В её груди сердце забилось от ликования. Габриэлла стояла, не двигаясь. Грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание было неровным, но на устах была легкая улыбка. Она смотрела вперёд, и в её глазах не было ни испуга, ни шока, ни привычного человеческого отторжения от подобного вида. Там было другое — темное удовлетворение, которое она так яро пыталась скрыть. Арлекин первым пришел в себя, проморгавшись. Его ухмылка сначала дрогнула, а потом сменилась живым, искренним интересом. Он даже тихо присвистнул, сщурив глаза. — Вот это да… — пробормотал он, глядя на неё уже без тени иронии. В его взгляде было приятное удивление, почти восхищение. Как будто он внезапно увидел в ней не просто участницу шоу, а редкую находку. — А ты глубже, чем кажешься, милая. Шут же… расцвёл. Его улыбка стала шире, резче, глаза загорелись откровенным, почти жадным восторгом. Он хлопнул в ладоши — медленно, смакуя момент, словно дегустировал удачную сцену. А потом зааплодировал, и люди в шатре сразу же подхватили, и помещение наполнилось громкими хлопками и восторженными визгами и криками. — Ах… — протянул он с наслаждением. — Вот это я бросок! Ну же давайте! Громче! Он смотрел на неё так, будто уже придумал десяток новых номеров. Кровавый, хищный восторг пульсировал в нём — не от самого трюка, а от неё. От того, как легко она вписалась. Как идеально подходила. Пьеро же, сначала напрягся — инстинктивно, привычно, как всегда, когда что-то идёт не по плану. Но затем он посмотрел ей в лицо. Её глаза. Боже, если ты есть! Он готов утонуть в этих глазах! Таких голодных и жадных как и его.. Его плечи опустились. Руки перестали быть сжатыми. Взгляд стал мягким, одержимым ею. Она так прекрасна..– Проносилось у него в мыслях. Такая сильная.. Стойкая.. Она ИДЕАЛЬНА!!! В мире не существует никого, кто будет лучше! Её тело, её поведение.. Вся её сущность.. Он обожает её ВСЮ. Она будет его! Она обязательно будет его. Вся его. Или наоборот? Он шагнул к ней и аккуратно, почти нежно, положил руку на плечо, заставляя выйти из транса. Тот встал рядом, чуть впереди, закрывая её собой от зала, что бы разглядеть на наличее какого либо дискомфорта. Габриэлла подняла на него взгляд. — Я… Нормально справилась? — спросила она тихо, будто боялась что выглядела слишком.. Страшной. Пьеро медленно кивнул. Нормально — это было слишком приуменьшено. В его глазах читалась тихая, зависимая преданность. Та самая любовь, которая не требует слов, но цепляется намертво. Он любил её всю, но.. Ему особенно нравилось в ней это. Эта тьма. Этот холод. Жестокость. Когда она готова мучительно убивать. Он отшатнулся, отпуская её плечи. Аплодисменты постепенно стихли, растворяясь в общем гуле шатра. Музыка перетекла в фоновый шум — тягучий, вязкий, будто туман. Габриэлла уже сидела на своём месте, но ощущение сцены всё ещё держало её — под кожей, в кончиках пальцев, в странной лёгкости в голове. Мир казался чуть смещённым. Не плывущим — нет, скорее мягко наклонённым, как если бы реальность решила дать слабину. На сцене Шут и остальные продолжали шоу, будто ничего особенного не произошло. Всё шло своим чередом.

***

Прошел кажется час, и только сейчас представление закончилось. Все постепенно выходили, а Габриэлла опьяненная зашагала к выходу только когда людей в палатке почти не осталось. Но дойти на улицу ей было не суждено. Ватные ноги подвели её, и она уже начала падать теряя сознание, как вдруг сильные руки её подхватили.

– Вот так. Поспи немного.

***