За стеной

      Ночь опустилась на Энканто, укрыв Каситу мягким одеялом звездного света. После шумного ужина, где  Альма трижды похвалила арепы Джульетты, дом, казалось, наконец уснул. Но в одной из дальних кладовых, среди мешков с зерном и запасных гамаков, раздавался едва слышный шорох. — Тсс! Камило, если ты еще раз наступишь на эту половицу, я сама тебя свяжу и оставлю здесь, — прошипела Теона, прижимая к груди походную сумку. — Это не я, это Касита подслушивает! — так же шепотом отозвался Камило. Он как раз пытался запихнуть в рюкзак целую стопку пончиков, прихваченных с кухни. — И вообще, я парень предусмотрительный. Путешествие к руинам — это не прогулка за цветами Исабелы. Теона нервно поправила ожерелье под воротником. Лазурит холодил кожу, словно напоминая, что время уходит. — Мы должны уйти до рассвета. Если твоя мама заметит, что тебя нет, она поднимет такой ураган, что нас сдует на другой край света. — И куда же вы собрались без карты и здравого смысла? Знакомы и немного насмешливый голос Мирабель прозвучал так внезапно, что Камило от испуга превратился в крошечного ребенка, а потом — в копию самой Мирабель, прежде чем вернуть свой облик. Девушка стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. На плече у неё висела её знаменитая вышитая сумка, которая выглядела подозрительно тяжелой. — Мирабель! — выдохнул Камило, прижимая руку к сердцу. — Ты чего не спишь? Ты должна уже, как минимум, двадцатый сон смотреть! — А вы должны были знать, что от меня ничего не скроешь, — Мирабель сделала шаг вперед, и её очки блеснули в свете керосиновой лампы. — Серьезно? Уйти тайком? Вдвоем? В те горы, о которых дядя Бруно даже шепотом говорить боится? Теона подошла к Мирабель, стараясь придать собственному голосу как можно больше уверенности: — Мирабель, это разборки моей семьи. Моя мама, культ… это опасно. Я не могу втянуть в это ещё и тебя. Вспомни, что было с Каталеей, мы почти все тогда оказались в том жутком особняке наедине с тварью из Преисподней, любой мог погибнуть. И я очень сомневаюсь, что культ, если он ещё охотится за ожерельем или моей матерью, руководствуется благими намерениями.Может на этот раз ситуация ещё хуже... — А я — та, кто спасла магию Энканто, когда вы все сидели и ждали чуда! — отрезала Мирабель, и в её глазах вспыхнул тот самый упрямый огонек, который когда-то помог ей войти в разрушающуюся Каситу. — Камило — мой кузен. Теона — ты моя подруга. Вы правда думали, что я позволю вам двоим «искателям приключений» пропасть в джунглях? — Мира, это не игра, — Камило попытался состроить серьезную мину, но под взглядом кузины его решимость таяла. — Там могут быть… ну, знаешь, злые духи, магические ловушки и прочая фигатень... — Именно! — Мирабель решительно поставила свою сумку на пол, и та отозвалась тяжелым звяканьем. — У меня здесь: бинты, мазь от ожогов, запасные нитки (мало ли что порвется), компас и дневник для записей. Плюс, я единственная из вас троих, кто умеет договариваться с людьми, не превращаясь в их бабушек. — Эй! — обиженно вставил Камило. — Теона, — Мирабель подошла к девушке и мягко положила руку ей на плечо. — Ты отправляешься искать свои корни. Но семья — это не только кровь. Это те, кто стоит рядом, когда становится страшно. Я ни за что на свете не останусь дома, гадая: живы вы или нет? Теона с обреченным видом посмотрела на Камило. Тот лишь развел руками, мол: «Против неё нет приема». — Ладно, — сдалась Теона, чувствуя, как в груди становится чуть теплее от того, что она не одна. — Но если мы встретим какую-нибудь зверюгу.... — …то мы доверим  Камило превратиться в чудище побольше и напугать его, — усмехнулась Мирабель, подхватывая вещи. — А теперь идем, пока Касита не решила выдать нас бабушке, заскрипев всеми дверями сразу. Паркет под их ногами согласно дрогнул, и лестница бесшумно превратилась в пандус, помогая им спуститься к черному ходу.       Путь к водопаду был знаком им всем троим обоим — Камило с Теоной часто сбегали сюда, чтобы передохнуть от повседневной суеты и побыть вдвоем, но сегодня эта тропа имела для них несколько иное значение. Раньше эта тропа была их общим секретом, тихим убежищем. Здесь, под сенью гигантских папоротников, Камило не нужно было принимать чужие облики, чтобы понравиться окружающим — он мог быть просто собой, подростком, который любит шутить и иногда устает от ответственности своего дара. Для Теоны же этот путь был единственным местом, где густая тень джунглей не казалась угрожающей, а, напротив, оберегала её хрупкое спокойствие. Они приходили сюда, чтобы слушать шепот воды и говорить о пустяках, прячась от пронзительного взгляда бабушки Альмы и чуткого уха Долорес. Но сегодня ночная роса казалась холоднее, а тени от деревьев — длиннее и острее. Каждый шаг по знакомым корням красного дерева теперь не приближал их к моменту отдыха, а отдалял от безопасности дома. Шум падающей воды становился всё громче, заглушая хруст веток под ногами. Впереди заблестела серебристая стена — тот самый водопад, за которым скрывался лаз, через который в их жизнь когда-то вошла Каталеа. До её появления никто из Мадригалей и не помышлял, что горы можно пересечь. Камило, шедший впереди и освещавший путь фонарем, вдруг замедлил шаг. Его лицо, обычно подвижное и веселое, в неверном свете выглядело непривычно серьезным. — Знаете, о чем я сейчас подумал? — тихо пробормотал он, не оборачиваясь. — Я вспоминаю рассказы бабушки о том, как появился Энканто. Лесной дух дал нам свечу и горы, чтобы защитить. Это была крепость. — Самая уютная крепость в мире, — отозвалась Мирабель, поправляя сползающую лямку сумки. — Именно, — Камило остановился у самого края ревущего потока. — Но я всё чаще вспоминаю слова Каталеи о мире за горами. О том, сколько там боли, но и сколько красоты. И мне кажется... мне кажется, та история, которую нам рассказал Джуллиан, начинает сбываться. Мы называли Энканто раем, но на самом деле это была золотая клетка. Теона внимательно посмотрела на него. — Ты думаешь, магия была дана вам для чего-то другого? — Я уверен в этом, — Камило обернулся к девочкам, и в его глазах блеснуло отражение водопада. — Магия должна расти. Если река перестает течь, она превращается в болото. Так и с нашей семьей. Мы помогали деревне десятки лет, но наши горизонты застыли на месте. Посмотрите на нас сейчас: Бруно нашел Каталею, она пришла извне и принесла в наш дом новую жизнь. Теперь мы идем туда, куда никто не решался ступить. Мы — первые искры, которые разлетятся из этого очага, чтобы принести пользу всему остальному миру. Мирабель задумчиво прикусила губу. — Расширение горизонтов... Бабушке будет труднее всех  это принять. Для неё безопасность — это стены. Но после того, как Касита рухнула и восстала вновь, я поняла: наш дом — это не кирпичи, это сами мы.Так что, если прям задуматься... — И мой дар, и дар Исабелы, и сила Луизы... — продолжил Камило, — всё это может исцелять не только одну долину. Может, в этом и был замысел духа? Дать нам окрепнуть здесь, чтобы потом мы могли выйти и помочь другим. Теона коснулась лазуритового камня. — Значит, моё появление и эта тайна — лишь повод, чтобы вы наконец открыли дверь, которую боялись трогать? — Похоже на то, — улыбнулся Камило, снова становясь прежним собой, а затем шутливо поклонился, указывая на ревущую завесу воды. — Дамы, прошу. Путь в мир, который нас заждался. Они нырнули под холодные струи водопада. Влажный камень пещеры встретил их эхом и темнотой, но впереди, где-то в глубине извилистого туннеля, чувствовался ток свежего воздуха. Этот лаз  — их мост из безопасного прошлого в неизвестное, но великое будущее. Последний узкий каменный коридор остался позади. Камило помог Мирабель выбраться на выступ, и все трое замерли, затаив дыхание.... То, что они увидели, не было похоже на уютные, залитые солнцем холмы Энканто. Перед ними раскинулся мир, уходящий за самый горизонт. Вместо сомкнутого кольца гор — бесконечные долины, прорезанные извилистыми венами рек, которые блестели на солнце, словно расплавленное серебро. Где-то вдалеке, в мареве полуденного зноя, угадывались очертания огромного города: шпили соборов, тесно прижатые друг к другу дома и поднимающиеся к небу тонкие струйки дыма. Мирабель вдруг почувствовала себя очень маленькой. Всё, что она знала — Касита, площадь деревни, цветники Исабелы — вдруг сжалось до размеров крошечной игрушки, забытой в углу огромной залы. Энканто, казавшийся ей незыблемой вселенной, был лишь маленьким пятнышком на этой гигантской карте. — Добро пожаловать в Колумбию, — тихо промолвила Теона, в её голосе слышалась смесь облегчения и тревоги. Камило, чьи глаза расширились от изумления, быстро пришел в себя. Привычное желание разрядить обстановку взяло верх. — Ого, вот это класс. С такого расстояния даже я не разберу, где там что, — он задорно подмигнул девушкам. — Сейчас устроим разведку с воздуха! С коротким хлопком магии Камило начал стремительно меняться. Его желтая руана превратилась в перья, руки — в мощные крылья, а нос вытянулся в загнутый клюв. Секунда — и на уступе вместо парня стоял огромный андский кондор, готовый сорваться в пике и облететь новые владения. — Стоять! — Теона резко схватила «птицу» за крыло, едва Камило успел подпрыгнуть для взлета. — Камило, назад! Кондор обиженно курлыкнул и, перекувыркнувшись в воздухе, снова принял облик подростка. — Эй, я просто хотел разведать обстановку! — Здесь нельзя просто так разбрасываться магией направо и налево, — отрезала Теона, её взгляд был прикован к далеким очертаниям города. — Мы больше не дома. В Энканто твой дар — это чудо и помощь соседям. Здесь, если кто-то увидит, как человек превращается в птицу... это вызовет либо ужас, либо необходимость прятаться до конца жизни. Люди здесь разучились верить в чудеса, Камило. Мирабель обернулась на брата, и он впервые увидел в её глазах не просто любопытство, а настоящий страх перед этим безбрежным пространством. — Она права, — подтвердила Мирабель. — Мы должны быть осторожны. Мы здесь — чужие.