Вы засыпаете после ссоры - 1.

Кей

Ссора вымотала обоих. Кей долго сидел на кухне, давая тебе время остыть, а когда вошел в спальню, свет уже был выключен. Он лег максимально тихо, чтобы не беспокоить, если ты уже спишь. Но тишина была слишком напряженной. Кей вздохнул, перевернулся на бок и просто стал смотреть на твой затылок. Он не лез с объятиями сразу — знал, что тебе нужно личное пространство. Но когда заметил, что ты шмыгнула носом, его «броня» окончательно рухнула. — Солнце, ну ты чего... — тихо сказал он, и в голосе было столько настоящей, не наигранной горечи. Он придвинулся, осторожно приобнял тебя за плечи и уткнулся лбом в твое плечо. Без лишних слов и драм. Просто прижался, давая почувствовать, что он здесь. — Я дурак, наговорил глупостей. Давай просто закроем тему и выспимся. Завтра всё обсудим спокойно, обещаю. Он нежно погладил тебя по руке, пока ты не расслабилась, и только тогда крепче притянул к себе, оберегая твой сон.

Фума

После ссоры в комнате повисла та самая тишина, от которой хочется спрятаться под одеяло. Фума лежал на своей половине, спокойный и непоколебимый, как гора. Он не отворачивался демонстративно — он просто давал тебе пространство, чтобы ты остыла. Ты лежала, сжавшись в комок, и злилась на него за это его бесконечное спокойствие. Но когда ты невольно всхлипнула, его выдержка мгновенно исчезла. Он не стал спрашивать «что случилось» или «почему ты плачешь». Он просто молча придвинулся и накрыл тебя собой, как теплым щитом. Его руки, большие и надежные, уверенно притянули тебя к его груди. — Тише, — негромко произнес он, и в этом одном слове было столько мудрости и прощения, что твоя защита рухнула сама собой. — Не трать слезы на глупости. Он не извинялся по сто раз и не требовал извинений от тебя. Он просто начал медленно и размеренно гладить тебя по спине, успокаивая само твое сердцебиение. — Иди сюда, маленькая. Всё в порядке. Мы просто оба устали. Он прижал твою голову к своему плечу и продолжал гладить, пока твои плечи не перестали дрожать. Для него мудрость заключалась в том, чтобы просто быть рядом и молча забрать твою тревогу себе. Ты уснула, чувствуя его ровное дыхание на своем виске — его личный способ сказать, что ты под защитой.

Николас

Николас лежал спиной к тебе, накрывшись одеялом до самых плеч. Его молчание было тяжелым — он всё еще «кипел» внутри после ваших резких слов, и его гордость не давала ему повернуться первым. Он считал, что он прав, и планировал молчать до самого утра. Но потом он услышал это. Тихий, судорожный всхлип, который ты изо всех сил пыталась спрятать в подушку. Его как будто током ударило. Вся его напускная ярость испарилась за секунду. Николас резко, почти испуганно, обернулся и приподнялся на локте, вглядываясь в твой дрожащий силуэт в темноте. — Эй... — его голос надломился, от прежней холодности не осталось и следа. — Ты чего? Ты плачешь? Он мгновенно сократил расстояние между вами. Его руки, до этого сжатые в кулаки, теперь были самыми мягкими на свете. Он осторожно коснулся твоего плеча, переворачивая тебя к себе. Когда он увидел твои мокрые ресницы, он замер на мгновение, и ты увидела в его глазах настоящую боль — ему стало тошно от самого себя. — Ну нет, солнце, только не плачь, — прошептал он, лихорадочно вытирая твои щеки большими пальцами. — Пожалуйста. Черт, я такой идиот. Прости меня. Слышишь? Прости. Он притянул тебя к себе, усаживая к себе на колени. Николас спрятал лицо у тебя на шее, и ты почувствовала, как он сам тяжело вздохнул, будто ему физически больно от мысли, что он заставил тебя молча плакать в подушку. — Всё, тише. Я здесь. Я не стою твоих слез, честно. Давай просто... просто забудь всё, что я наговорил. Он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, баюкая тебя, и не выпускал из объятий, пока ты не перестала всхлипывать. Никакие споры не стоили твоих слез.

Ыйджу

После ссоры в комнате повисла тяжелая пауза. Ыйджу лежал спиной к тебе, и ты видела по его напряженным плечам, что он изо всех сил старается «выдержать характер». Но Ыйджу и долгая молчанка — это две несовместимые вещи. Не прошло и пяти минут, как он начал возиться. Сначала он поправил подушку. Потом перевернул одеяло. Потом шумно вздохнул. Он просто не находил себе места. В какой-то момент ты услышала, как он тихонько, почти шепотом, начал бормотать что-то себе под нос, словно спорил сам с собой. Наконец, он не выдержал. Он резко развернулся, и ты почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, когда он придвинулся вплотную. — Нет, ну это невозможно, — негромко сказал он, и в его голосе было столько досады на самого себя. — Я хотел продержаться хотя бы до утра, но я уже через пять минут почувствовал себя ужасно. Он осторожно просунул руку под твою голову, устраивая тебя поудобнее на своем плече, хотя ты всё еще делала вид, что обижена. — Прости меня. Я был таким занудой, да? — он заглянул тебе в лицо, пытаясь поймать твой взгляд в темноте. Его глаза блестели от искреннего желания помириться. — Я просто... я очень расстроился, но молчать на тебя — это еще хуже. Он обнял тебя так уютно, как умеет только Ыйджу — когда ты чувствуешь себя маленькой и очень важной. Он начал легонько перебирать твои пальцы, один за другим, и тихо рассказывать, как сильно у него колотилось сердце, пока вы молчали. — Всё, мир? Пожалуйста, давай мир. Я больше не буду вредничать. Он не успокоился, пока ты не выдохнула и не обняла его в ответ. Только тогда он наконец-то закрыл глаза, уткнувшись лбом в твой висок с тихим, счастливым «хм».