Часть 18 Сериса

Утром, точнее ближе к обеду меня пригласила невестка: Айрис, в девичестве Пик, по старому (ха) Староместскому обычаю. Я спустилась на третий этаж Синего яруса по ступенькам, взяв с собой служанку мужа, неприкаянно стоящую на этаже, не знающую куда себя деть, пока мужчины ушли вести очень важные мужские разговоры (о вине и шлюхах, вероятнее всего). Малышка, похоже, не знала как можно занять свободное время. Просто без остановки смотрела в окно: я два раза проходила мимо того окна с разницей в полчаса и она даже не сменила позы. А может быть она слишком испугалась увидев убийство и труп и сейчас погружалась в себя. Как бы то ни было я велела ей взять свое рукоделие и идти со мной. – Леди Алисса, леди Сериса. – кланялись все кто находился в помещении. Леди Алисса так же пришла в сопровождении девушки, судя по всему своей родственницы из Веларионов, и я могла не переживать о неприятных вопросах. Помимо пяти женщин, что сидели в креслах и на диванах, на ковре играли трое детей: трехлетний Доннел, годовалый Алларик, дети Айрис и Мартина, и трёхлетка-ребенок кого-то из леди, мне не знакомый. – Здравствуйте, мы не помешаем? – уточнила она, улыбаясь и оглядывая всех леди. – Конечно нет, – улыбалась во все зубы тётушка Мюриэль. – прошу присаживайтесь. Благодарю, – отвечала уже я и села на тахту, одну из двух, приготовленных специально для нас. Яртовка сделала то же самое и свою фрейлину позвала к себе. Тогда я смогла приманить девочку, неловко мнущуюся со своей корзинкой. – садись рядом, милая. – Благодарю, леди, – тихонько, практически по слогам выговаривала она и села на самый уголок, сжавшись над корзинкой полукругом, будто ежонок. – Над чем ты работаешь? Я вижу у тебя ткань и нитки. – пыталась подобрать к ней ключик, чтобы ослабить ее пружинки. – Над крестильной рубашкой. – так же тихо и предельно четко, будто боясь упустить хоть букву. Она достала рубаху и показала мне. На белом полотне вырисовывались лики ангелов-хранителей, точь как на иконах моего мира. Да и вера, если исключить что бог того мира был триедин, а здешние боги семеро в едином лике, была очень похожа. Крещение так же было процедурой обязательной для верующих и их детей, правда крестным выступал сам септон и имени церковного человек не получал, вот и вся разница. – Хорошая работа, – покивала на то благостного вида матрона, память подкидывала что та была кузиной моей матери, но при том не являлась кузиной моему отцу. – для кого это, дитя? – Для меня. – Почему же твоя мать не занялась этим, когда ты была еще младенцем? То – ее обязанность. – подняла брови тётушка Патриса, вместо вышивки отдавшая себя изучению научных трудов, как впрочем и я. – Она умерла. – сказала как будто озвучила: дождь пошел или кусок хлеба уронила, а сама достала из подушечки иголку со вдетой ниткой и принялась за крыло ангела. – Септон Алесандер сказал что я уже достаточно взрослая чтобы креститься без родительского позволения. Но сшить ее, увы, для меня все равно некому, я получила на то благословение септона. Ах, точно, еще одно правило: если ребенок рос сиротой, то креститься он может только с позволения опекуна или достигнув определённого возраста, если я не ошибалась, то было пятнадцать лет. Присмотрелась. До того она казалась мне тощей девочкой с нелепой рыжей косой и белёсыми бровями, вечно в косынке, а потом поняла что она очень даже похорошела. Платье, когда-то откровенно великое ей, созданное чтобы скрывать любые изгибы, сейчас эти изгибы наоборот, подчёркивало и было ровно в пору. Даже слегка перетянутая тканью грудь (замена бюстгальтера) не делало ее некрасивее. Одним словом, после этого я могла поверить, что ей пятнадцать. Еще пару лет и стала бы невестой, – решала я. Надо было начать присматривать ей мужа. Висенис – неплохой человек, ему двадцать, пять лет разницы не так и много для этого мира (сказала та у кого разницы десятка). И ладили они неплохо, если мне не изменяла память и шу-шуки служанок (которым лучше было бы и не верить, те до сих пор время от времени поднимали сплетню что девочка была любовницей моего мужа. Большего бреда трудно представить, где Мейгор, а где бывшая поломойка?). Так что было решено, по прибытии домой, на Драконий камень, уточнить тот вопрос с мужем. Не раньше. Ведь, мало ли, вдруг парень и женился за то время что нас нет, а я тут свахой заделалась. – Богоугодное дело. Ты – хорошая девочка. – хвалили ее дамы, а она лишь тихо, но четко благодарила каждую из них, отрывая глаза от работы. Как заговорили за нее, так и забыли, вернувшись к своим тряпкам и ниткам, периодически перебрасываясь малозначимыми фразами. Иногда я оглядывалась на то как мамки и няньки воркуют над детьми и старалась не кривиться: было бы легче, смоги я родить ребенка, тогда стольких неприятностей и смертей можно было бы избежать! Словами не передать, но спустя почти два года брака я с тем почти смирилась. – А что Мартин, паршивец, так и таскает в замок лиссениек? – спросила между делом тётушка Мюриэль у Айрис. Та, бледная, тень прошлой веселушки-хохотушки, что когда-то приехала к нам в замок и как-то сама собой вписалась в нашу семью, подружившись с матушкой и тетушкой Мю. Сейчас ей было девятнадцать и ее живот, обтянутый в серый бархат, показывал что она беременна, где-то на четвертом месяце, своим третьим ребёнком. – Мейстеры в один голос сказали что если он тронет меня во время беременности, то ему следует обращаться не к ним а к септонам для отпевания души младенчика. К тому же, пусть хоть дорнийки, лишь бы не лез ко мне. Надо же, сексуальный гигант, хоть отдохну от него. – под конец монолога посмеялась и отрезала серую нить, которой вышивала детскую распашонку, чтобы вдеть в иголку красную. Другие дамы подхватили смех, даже я усмехнулась, в письмах брат, с которым у нас не было секретов, любил хвастаться тем что его жена рожает едва не каждый год от того что любит он ее каждый день. Но лезть к беременной? Это было слишком даже для него. Стоило ли поговорить с ним по этому поводу, чтобы он дал бедной Айрис передышку или это бы считалось залезанием в дела семьи, ака величайшим табу из возможных? Насколько я была Хайтауэр, а насколько Таргариен в данном случае? А леди Алисса же сидела с открытым ртом, от обычного женского разговора. Может быть такое что она не думала что ей без меры повезло с мужем, а ее замужество – абсолютная норма? Нда, из какой же теплицы ее выпустили в этот жестокий мир? Или она не думала что о таком можно говорить так свободно и легко? Ее фрейлина выглядела так же, выпустив из рук пяльцы с натянутым шелком, на котором вырисовывалась голова морского конька. Их замешательство заметили и другие леди и весьма смутились тем, ведь обсудить любовниц мужей и их самих было практически равным поговорить о погоде! Потому поспешили перевести тему на бедную девочку еще раз, обратив внимание что она, обмылком, выводит на подоле рубахи очертания слов, постоянно сверяясь с молитвословом на счет каждой черточки, чтобы потом сверху покрыть их нитями. – Что ты вышиваешь? – уточнила та самая кузина моей матери, Роза Кью, точно, наконец я вспомнила как ее зовут. – Молитву матери о сохранении чистоты души. – певуче промурлыкала, отрываясь от работы. – Ты умеешь читать и писать, девочка? – задала Айрис вопрос, сильно и не желая знать ответа, лишь бы разбить неловкость. – Нет, моя леди, я не умею. Я лишь копирую слова, на которые мне указал септон Алесандер. Напряжение оказалось снято легким смехом с находчивости неграмотной девицы и о ней, неловко зажимающей в ладони нитку, опять забыли. Отложили до востребования. Нда, я на такое не рассчитывала. Думала наоборот помочь девочке развеяться и забыть ужасы. *** А ровно через неделю был назначен традиционный ежегодный маскарад Высокой башни, когда простые люди наряжались вельможами, а лорды и леди – слугами. Вообще этот вечер проводился в мае месяце, в самом конце, но ради нас его перенесли на два месяца вперед, чтобы мы, за время своего визита, увидели его радости. Лично я на нем не присутствовала, попала уже после него и до него уехала в Королевскую гавань, не могла оценить лично, оставалось лишь восхищение самой Серисы и смутные воспоминания и чувство чужих губ на своих, заставляющее постоянно их тереть. Оставалось надеяться что кузен Сэмвел никогда и ни при каких обстоятельствах не проговорится о том коротком недоразумении. А сейчас я примеряла платье одной из своих служанок, серое и настолько закрытое, что септа позавидует. Кстати, о септах, тетушка Мю все старалась всунуть мне одну в багаж, когда я буду уезжать. Благо старушка, что воспитывала еще матушку, а потом и Серису ушла в мир иной незадолго до моего прибытия. Девушка закатила истерику, когда ей хотели дать другую на замену, септа Мора была ей как бы не ближе матери. И я благодарила мироздание, ведь старая женщина с легкостью бы увидела что привычки подопечной изменились и стала она будто другим человеком. На тот раз девичий каприз удовлетворили и в Королевскую гавань меня сопровождала тётушка. А теперь мне, уже отошедшей по их мнению от горя навешивали новую служительницу веры, чтобы она воспитывала моих дочерей. Я обещала обдумать, но только для вида. Септа в хозяйстве это настолько же необходимая вещь при дворе лорда, как молот у кузнеца, если того нет, то у людей возникнут большие вопросы. Да и дочерей, только отлученных от груди кормилицы сдавали на воспитание септы. Но детей у меня не будет никогда, а мне самой она без надобности и плевать на шепотки. Большего никто все равно сказать не сможет. Алисса не таскала свою ханжу с собой, отдав ей исключительно роль воспитательницы юной Рейны. К тому же, если будет сильно надо, то обращусь к септону Алесандеру в духовных вопросах. Септа обзавидуется, а я надела это платье и заплела простую косу, лишь туфли надела свои, мне мозоли и грибок были без надобности, но старалась отдать предпочтение самым непримечательным. Странно было наблюдать сиятельных лордов в обычной рабочей одежде, которая вчера или позавчера была надета на тех самых простых людей (память подсказывала, что для большего сходства предпочитали надевать сильно ношеную одежду, хоть и чисто выстиранную). Все они были, не в пример обычной чопорности, веселы, открыто смеялись и всячески показывали что сегодня правила и регламенты не для них, ведь сегодня они были обычными людьми, хоть и евшими из золотой посуды. А вот бегали с подносами и кубками настоящие “лорды и леди” в старых (сравнительно) и вышедших из моды платьях, которые отложат на следующий год или выбросят? Никогда не интересовалась, ведь отдав наряды их совершенно списывали со счетов. – Леди-жена, – кивал мне Мейгор, подавая бокал гранатового сока. – Лорд-муж, – приветствовала, краем глаза поглядывая как один “лорд” осушает кубок за кубком вина. – Странно, я думал что по приезду сюда увижу совершенно других людей, раз им известно о вреде алкоголя. – Ах, если бы. А ведь от Стены и до Дорнийских марок, а может и у самих добрых соседей, кто их знает, повсеместно известно о вреде кислолиста. И что толку? Как жевали так и жуют. Увы – в людской природе убивать самих себя. – Действительно. А что это за девушка? Не припомню такой? – кивнул в сторону и я проследила за его взглядом. Та “леди” была чудо как хороша. В шелковом арселе́, скрывающем волосы, и закрытом платье цвета морской волны с вышитыми на нем морскими звездами различных оттенков. Та чинно стояла в уголке, сложив руки на животе, как и полагается для леди. А потом она повернулась и я узнала профиль, рассмеявшись от увиденного. Сегодня вечером я была женой не принца, а обычного гвардейца Драконьего камня и могла позволить себе громкий смех. Хотелось подшутить, сказать что-то вроде “неужели вы не узнали собственную служанку”, но бить по его самолюбию… Увольте. Вместо того я говорила следующее: – Ах, девочка, ваша служанка, умеет удивлять, я с трудом ее узнала. – Она? – поднял правую бровь и глядел внимательнее, как “лорд” приглашает ее на танец, а она отвечает ему практически идеальным реверансом, а потом кружится в его объятиях. Только тогда муж кивнул, – Вот же плутовка, действительно она. Наш пострел везде поспел. – усмехнулся под конец. Утвердился в том только увидев ее в движении? Хотя, двигалась она довольно приметно. Как говорили о ней все “летает и порхает”, а не делает шаги. Интересная девочка, я не могла вспомнить ничего о ней, но Господи, о какой прислужнице будет сказано в летописи? В книге и тетушки Мю не было, быть может потому что она родила только дочерей, кому в этом мизогиническом мире интересны женщины, рожающие женщин? А еще попытки отравления Мейгора, – внутренне нахмурилась я, силясь вспомнить, но нет, – ничего о том не было, но ситуация эта замалчивалась и в настоящем времени, учитывая что там был задействован дорнийский яд. Благо что это не было и тем жутким фанфиком в котором Висения и иже с ней молились вулканам (которые так, к слову, и убили Валирию, извергнувшись на неудачливых) и, хуже того, мертвые боги отвечали тем людям, требуя в плату крови и плоти. Эх, что уж говорить, если статуи Семерых, “андальских богов”, как вещали очень и очень правильные валирийцы (сарказм) сделали из мачт кораблей приезжих Эйнара и его жен на остров. Вот у фанонного Деймона несварение случилось бы, узнай он об этом когда лазал по острову в поисках святилища Четырнадцати Огней. – Что то вспомнили, миледи? – интересовался муж. – Очередная история про сира Дэмьена Ржевского. – ну а что поделать, если поручик – первое что приходило мне на ум? – Извольте поведать? – загорелись у паренька глаза, ох и подсадила я принца на баяны. – Конечно. Только, боюсь нам нужно отойти подальше, – загадочно подмигнула, представляя его лицо от очередного анекдота. – прошу за мной. Заодно покажу вам кое-какое место. Я повела принца в одну из галерей, с тайным коридором в комнатку, о которой знают немногие. Сериса нашла ее с Мартином и Морганом в детстве и там было их тайное место, но учитывая что там не было пыли, о ней знали как минимум слуги, а может и больше людей. Улыбнулась, вспомнив как мы все уснули на волчьих шкурах, а проснулись под матушкиным овечьим одеялом. Она отрицала, говорила что привидение стащило одеяло и она понятия не имеет как и куда оно пропало. А потом прищурилась, уточняя, где же мы его нашли, а мы “ушли в несознанку”, сказав что в коридоре, правда забыли договориться и нашли его в трех разных одновременно. Жаль этого не вернуть. Послышались шаги и я, оглядев коридор, потянула Мейгора в ответвление, чтобы идущие нас не увидели. А потом подумала как глупо я поступаю, я тут считай хозяйка и не должна прятаться! Но, азарт взял верх. Растерянному мужу я приложила палец к губам (жест очень даже используемый в Вестеросе) и тот кивнул, закатив глаза, но в глазах плясали чертята. – Милорд рыцарь, здесь точно нужна моя помощь? – такой знакомый девичий голосок и край зелено-голубого платья, мелькнувший в проходе не дали мне других вариантов. – Точно, меня просили позвать именно тебя. Неужели ты откажешь леди в помощи? – а вот обладателя второго голоса я была готова придушить сей же час от греха подальше. Я забыла о еще одном человеке, кузене Семвеле с которым Сериса целовалась именно в той комнате, показав и рассказав что там никого не бывает. А значит вел он ее в заведомо безлюдное место. Ох, ублюдок, даром что в Сынах Воина числится. Они уже прошли. А я не знала что делать. Точнее знала: – Нужно спасать ее, глупенькая даже не понимает что с ней хотят сделать. – Нужно. Предупреждал ведь не ходить с незнакомцами. – вздыхал Мейгор, потирая переносицу, а потом спохватился и пошел следом, но я его догнала, коридор сильно петлял и расходился. – Я покажу короткую дорогу, – говорила, сворачивая в пыльный и неприметный проход, кузену я показывала только прямой, тот что длиннее. Я видела как закрывается дверь за двумя людьми, то точно был Сэмвел. – Но здесь ведь никого нет, милорд. Вы ошиблись? – Хахаха, а мне нравится эта игра, будто ты не понимала зачем мы идем по пустым коридорам. – веселый голос мужчины хотелось затолкать ему в глотку вместе с самоуверенностью в том что девочка не просто захотела помочь. Хотела пойти и открыть двери, но меня остановила рука на плече. – Пусть немного припугнет ее, для закрепления эффекта, иначе ничему не научится, – шепотом. Кивнула. Поступила девочка действительно глупо, хоть и делала то из добрых побуждений. – Если моя помощь не требуется, то я уйду. – доносилось твердое из-за двери. – Не так-то быстро. Ты же служанка, чего так вырядилась, небось чтобы лордов цеплять? Я дам тебе денег. – Сыны Воина отрекаются от золота и мирских наслаждений, – констатировала она, взывая к неимеющейся совести или чести. – за то их ждет суровое наказание, если верховный септон уличит их в богомерзких делах. – Ох, соловейка, твоими устами, да стонать бы подо мной, – не внял он ее мольбам. – Раз такова ваша воля. – отвечала певуче, но будто бы подчиняясь ему, подыгрывая в мерзких фантазиях. Стоп, что?! Мы переглянулись и неуверенно двинулись к двери. Почти подошли, когда я услышала крик боли, благо мужской (его мне было ни капли не жаль) и то как тело падает на пол. Тогда двери открылись в мгновение ока. – Что здесь происходит? – обвел муж помещение взглядом и я вместе с ним. Сэм лежал на нашем с братьями пушистом ковре и держался одновременно за яйца и щеку, на которой была кровь. – Деточка, ты в порядке? – подошла я к служанке и вздрогнула, губы ее были в крови. – сильно ранена? – Кузина! Ублюдка откусила мне кусок щеки и да́рила между ног, точно сломала член! – подвывала туша, марающая наше хранилище воспоминаний своей кровью. Если бы передо мной сейчас был выбор зарезать здесь свинью или терпеть это, то я бы выбрала свинью. – Просто так? – Она меня соблазнила, затащила сюда, а потом! Она верно шпионка! Убийца! Сразу набросилась на меня как зашли, уверен ей платили за то что она хотела убить Сына Воина! Если бы ты не пришла и вы, ваше высочество! – продолжал трепаться, больше шипя и булькая, одновременно с тем шепелявя, видимо прикусив язык при падении. Всё думая что нашел благодарные уши, но так же лежал на полу, удерживая свой омлет от вытекания и гуанчале от неизвестно чего, верно хотел занести грязной рукой инфекцию. – Ведь неправда это, ведь обмануть меня вы. – шокированно говорила детка в моих объятиях, от стресса забыв все конструкции общего языка. Я же аккуратно вытирала ее губы от чужой крови платком, хоть бы внутрь не попало. Она всхлипывала и продолжала говорить. – ведь не хотела. Хотела по хорошему. Убивать не хотела, он теперь приходит ко мне ночью и спросит зачем убила! Ранить не хотела, не приходить ко мне ночью! – по мере слов она впала в натуральную истерику и лишь выла под конец на одной ноте. Ноги ее не держали, пришлось подхватить под руки. – Знал ведь, что так будет, – схватил муж подбородок и медленно выдохнул, пытавшегося встать Сэма он только пнул носком сапога под ребра, чтобы тот не встал до того как мы решим что с ним делать. – говорил ведь, чтобы не шла за всякими проходимцами! – Но я думала что Сыны Воина и им нужно доверять и помогать. Они – рука господня на земле. – разрыдалась под конец. – Думала она! – крикнул и напугал ее, да что уж, животное на ковре бросило попытки подняться и замерло. Но остыл он так же быстро, – блаженная, что с тебя взять? Пусть будет так, я все равно хотел это сделать, после торжества, но раньше ведь лучше? Сын Воина, Сэмвел, ты будешь подвергнут суду за слухи, которые распускал о моей жене. Ох, гос… тьфу, дура, – ругала я себя за просьбу всевышнему помочь мне во лжи, – нужно сделать удивленное, очень удивленное, шокированное лицо: – Боги, лорд-муж, о чем вы? – предыханно, будто и воздух отказывается покидать горло в ответ на такие слова, пока гладила рыдающую деточку по спине. – Этот, с позволения, сказать, рыцарь, утверждал своим дружкам что вы подарили ему свое девичество, – не стал юлить муж с ответом и тогда шок уже и играть не надо было. Этот ублюдок! Я думала показно сокрушаться упоминанию поцелуя но юлить не пришлось: это действительно стало для меня шоком. Я от удивления даже выпустила девочку из объятий, чтобы некрасиво уставиться на скалящего мученическую рожу. – Меня могут судить только боги! – прохрипело, наконец оторвав руку от щеки, неплохого куска он лишился, как бы дыры не осталось. Хотя… хоть бы осталась, а лучше загноилось, чтобы он скорее сдох. – Слетай, найди пару наших гвардейцев, по тихому. Узнаю что хоть глянула в сторону мутных личностей – дам ремня, раз словами не доходит. – обращался муж к служанке, дрожащей и обхватившей себя руками, командирским тоном на валирике, на что лежащий не знал как реагировать, язык он знал ужасно. – А если он придет к тебе ночью, то воткни нож ему в глаз. Поняла? Если ты его не боишься, то он не придет. Давай. – отдал он под конец непонятный мне приказ. Вместо ответа она встала, вытерла глаза рукавом и, глянув вниз произнесла, тоже на валирийском, задирая голову по мере произношения: – Если ты придёшь ко мне ночью, то я зарежу тебя как того у***. А потом, вроде как делая шаг, она, верно, оступилась и наступила на то что оставалось от мужского хозяйства, прокрутив на том месте каблук, поставила весь свой вес на ту ножку и пошла прямо по нему, не способному и звука издать от того что воздух в легких сперло. – Я тебя не боюсь. Бойся ты меня. – говорила напоследок, вся дрожащая как тонкая осинка и всхлипнула еще раз, но, не оборачиваясь, ушла дальше по коридору, оставив меня в раздрае. – Что это было, дорогой? – уточняла на языке непонятном третьему лишнему. Это… странное действо она совершила после слов парня и тот одобрительно кивнул ей в след, так что знать должен был. – Эффективный способ борьбы со страхом. Нужно стать страшнее того кто тебя пугает. Или показать это, – объяснял простыми словами, чтобы я могла его понять. Но все же. Все же. Она же как белый лист, впитает все это и решит будто так и надо! Кто вообще учит людей именно таким образом бороть страхи!? Ах да, Мейгор Жестокий не за ромашки получил прозвище. Пусть передо мной и был молодой паренёк, но замашки то у него были в детстве и проскакивали уже при мне. Сейчас он даже не просил у меня понимания, как бывало прежде, он был полностью уверен в своих словах. Внутренне выдохнула: девочка подчинялась напрямую ему и принцу было решать как ее воспитывать. Лишь кивнула, подчиняясь его методам… психотерапии, прости Господи, и задала следующий вопрос: – А могу я узнать о чем говорила девочка, о убийстве? – Все правда. Ей было очень тяжело. Просила не открывать людям. – получил он мою благодарную улыбку за простые и короткие предложения. А в скорости, намного быстрее чем я рассчитывала, ведь хоть к скорости девочки я привыкла, но там ведь была она не одна, прибыли и “лорды” с мечами на поясе. – “Это”, – потерявшее сознание от боли ткнули каблуком, – следить чтобы не уползло, притащить ко мне, когда скажу. А далее мы последовали в зал. Прямо к дядьке главному монаху (Верховному септону). Проходить приходилось минуя полупьяных (и полураздетых) “слуг”, которые, забыли то что завтра им предстоит стать лордами во всю предавались плотским утехам и со “слугами” и с “леди”, иногда стоя на самой грани горизонтальной плоскости. Одна “служанка” щеголяла топлес, а другая задрала платье почти до ягодиц и отплясывала чечетку под задорную музыку однорукого барда вместе с его дружком, блондином. – Здравствуйте, ваше преосвященство, – начинал мой муж, одиноко сидящему за столом септону, все прочие уже разбрелись по залу. – Здравствуй, сын мой, – отвечал ему мужчина на этом пиру изобилия жующий вареную рыбу с овощами. – Позволите позвать вас на прогулку? Приватный разговор, если так можно сказать. – Конечно, дорогой. – поднялся септон, сегодня снявший свои шелка и бывший в обычной серой робе, что шла ему гораздо больше. Потери бойца никто из развивающихся “слуг” не приметил, а “знать”, не задействованная в обслуживании, так же приглашенная на пирушку тем более. Они пили и ели за троих, ведь это был единственный день в году, когда они могли такое творить. – О чем ты хотел говорить, мой сын? – спрашивал наконец Верховный, когда я провела мужчин в покои недалеко от входа в коридор из которого мы не так давно вышли. – Если бы я умел красиво говорить, то начал бы за сильные яблони и гнилые ветви, но я скажу прямо: один из Сынов Воина, Сэмвел, когда-то бывший родичем Хайтауэров, попрал свои обеты. Ох, мать моя женщина, я едва не хваталась за сердце. Кто же так разговор заводит! О погоде надо было, издалека зайти, но чего я ожидала от юноши росшего, считай в казарме? Септон так же удивился его прямоте, но вместо того чтобы показать это выражением лица, взялся за четки и принялся их перебирать. – Серьезное обвинение. И я не могу рассматривать его без обвиняемого. – сказал он наконец принцу в лицо. – Вы правы. – соглашался. – Заносите! Ого, когда только успели? И, разве он не отдавал приказ тащить после его слов? Двери раскрыла служанка, похоже заимевшая в своих настройках опцию говорить словами Мейгора. Интересно, а мой, во всем и всех видящий угрозу и двойное дно, муж понимает какую власть он дает в руки девочке? Тело было уже в сознании, но под руки его затащили, в рот воткнув портянку, видимо, чтобы не орал и не привлекал внимания. От чего он злобно вертел глазенками, кляп все же не пытался вытащить, ведь шевельни он языком и ткань надавила бы на едва взявшуюся загустевшей кровью рану. – Весьма споро. – был краток Верховный, не выпускавший из рук четок. – дайте Сыну говорить. Пока что он даже не обвинен. Гвардейцы не двинулись, но, заметив то, Мейгор коротко мотнул головой и портянка, розовая от кровавой слюны, упала на пол. – Я хотел бы решить это дело не привлекая особого внимания. Потому не стал говорить этого при всем зале, – объяснял муж, пока тело сплевывало то что накопилось во рту, некрасиво харкаясь. – этот человек злословил о моей жене. Говорил что ее девичество осталось на его детородном органе, а мне досталась пустышка. К тому же, он пытался надругаться над невинной девой в этот вечер, за чем мы с женой застали его во время прогулки. – Весьма серьезное обвинение. – повторял мужчина, а потом обращался к повиснувшему на согнутых локтях. – Сэмвел, сын мой, объяснись. – Это неправда, Отец! Все обвинения – фальш! – шепелявил он, стараясь не задеть раненую щеку. Он набрал в рот воздуха, чтобы защищать себя, но встретился с бледно-голубыми глазами Верховного и захлопнул рот, чтобы говорить уже не так уверенно, скорее извиняясь. – ну ляпнул по пьяни, с кем не бывает, уже и не помню что говорил. Виноват, каюсь. А вот девка меня соблазнила, а потом! Гляньте на меня, это ее рук дело. – под конец опять перейдя на обвинения. – Сын мой Мейгор, могу я услышать девушку? – спросили после недолгого раздумья. – Конечно, святой отец. До того стоявшая в уголке подплыла с ликом будто снизошла с иконы, настолько светлым и одухотворенным, что его не портили даже кровяные потеки от тщетных попыток убрать загрязнение. – Подойди ко мне, дитя. Я тебя помню. Ты ведь очень хорошая девочка и добрая Семирянка, расскажи мне как все было, – положили ей руку на плечо, а я молилась не дай бог она ляпнет что-то про борьбу со страхом, это я тут понимающая и принимающая, но я одна такая! А учитывая ее искреннюю веру… Как говорила моя любимая блогер “если бы Мария Тюдор жила в наше время то ее стены были бы обклеены плакатами “Папа Римский рулит” и “Католицизм – топ”. Вот, я уверена, что это было про нее. – Я прошу наказать меня, святой отец, – покорно каялась, как я и боялась, опустив лицо в ладони, толкая мое сердце в пятки, будто то подгоняли плеткой, неужели эта дурочка возьмет вину на себя? – я, сколько себя помню, жила по чести, берегла добродетель, но я ее потеряла! За то я должна быть подвергута епитимье! – продолжала вгонять девчонка меня в недоумение своими покаяниями, ну дала ему по яйцам, чего сразу епитимья то? Мейгор стоял спокойный, будто стопку новопассита опрокинул. Все шло по его плану или он не подвергал сомнению то что девушка сделает то чего от нее ожидают? Она же сейчас нам половину обвинения заруинит, – билось в голове, но я могла лишь молчать с сочувствующим лицом. – Успокойся, дочь, что с тобой сделали? – первый раз за вечер нахмурился Верховный септон, поглаживая ее по спине. – С-сначала, говорил чтобы я под ним стонала. А потом… потом! Коснулся губами моих. Книга Девы гласит что теперь я нечиста и несу в чреве ублюдка. Это такой грех – иметь ребенка от служителя веры. Я разозлилась и испугалась, укусила его за щеку и у-ударила между ног. Я так виновна, я не желала никому вредить. – опять начала рыдать, на сей раз в объятиях септона. Бедное дитя, считало бредни из книги страшилок правдой и теперь так переживала. Нужно было провести с ней урок полового воспитания позже. – Ох, бедная. Ты ведь знаешь что Богами мне дано отпускать грехи любой тяжести? – Конечно. Септон Алесандер, мой духовник рассказывал о том. Но я, не крещена, мне не до́лжно отпускать грехи, — сокрушенно шептала, хватаясь за живот. – Я знаю Алесандера, вместе с ним мы были послушниками в Звездной септе. Наибагочестивейший человек из моих знакомцев. – Он не говорил о том. – шептала сконфуженная. – Это в его духе. Ты знаешь крестильную молитву? — уточнил, а получив положительный ответ кивнул. — тогда прочти ее. Девочка стушевалась, не понимая что происходит и зачем септону молитва, но быстро взяла себя в руки и сделала как просили: – Отец Небесный, вездесущий и все́имущий... – нараспев прочла она, на что получила молитву от мужчины и тот ее "перекрестил" по семирянски. – Теперь ты крещена, дорогая дочь. Слушай меня: Именем Отца и Матери, Девы и Старицы, Воина и Кузнеца я отпускаю все твои грехи, ты прощена перед ликом Семерых. – целовал он восхищенно смотрящую на него девушку в лоб, а после приложил свою семиконечную звезду-подвеску, что носил на груди, к ее сердцу. – Бастарда можешь не бояться, к благочестивым в чрево он не приходит. Ну-да, ну-да, так и хотелось закатить в глаза. Именно из-за гребаного благочестия мне пришлось поить моих девочек, и так слабых после всего пережитого, Лунным чаем. Потому что к хорошим людям не приходит беда, это ведь логично! Не в обиду девочке, тут скорее претензия к системе. А потом Верховный наконец глянул на притихшего мужчину и, тут же отвернулся, обращаясь к Мейгору: – Сын мой, я вынужден вернуться в зал, боюсь что только мое присутствие отделяет мирян от необдуманных поступков. Прошу дождаться моих людей, они уведут виновного. Теперь мне стало понятно, зачем такой благочестивый Верховный присутствовал на подобных вакханалиях, для того чтобы хоть немного сократить количество свершаемых в такие вечера пороков. На утро Сэмвела нашли. Свалившимся с городской стены. Пришли к выводу что он напился и, повиснувшего на ограждении, его столкнул сильный поток ветра, уронив на твердую землю, разбившую ему лицо в мясо. Ах, какая смешная потеря. А дядька то реально ого-го, я думала он его на Стену сошлет, но видимо от пятен на репутации иногда лучше избавляться именно так: не пятновыводителем, а недопущением марания, чтобы и отстирывать не пришлось.