Часть 27

Пульс ухал в висках, так что меня едва не повело от страха, я пела, пусть в маске, но перед всеми этими людьми, точно знающими кто я такая. Служанка, просто Дейнис, выскочка. Боялась что спина, склоненная в реверансе, скрипела в образовавшейся тишине слишком громко, но я знала на что шла, ради собственной безопасности. *** Я просто гуляла, как обычно и начинались мои злоключения. Решила что заговор от неприятностей не пригодится, ведь свернула в крыло для слуг, чтобы минимизировать возможность встречи с лордом Титосом. Злиться на него я не могла, боялась лишь того что если он все таки окажется завороженным, то Змея ему нашепчет что-то и его разум помутится, как мой, однажды. Кастерли-Рок был величественным замком, вырезанным в скале. Пожалуй, его можно было назвать лабиринтом, прекрасным, светлым и запутанным, но лишь для тех кто не жил на Драконьем камне с его уходящими в тупик, разветвленными коридорами и тайными ходами. Хотя, на счет отсутствия ходов я погорячилась: данные лазы присутствовали и здесь. Именно в один из таких, расположенный за гобеленом прямо в коридоре, меня и затащили, зажав рот. Да что такое то, – хотела кричать, но чужая рука мне помешала, вышло только неразборчивое мычание. А потом стало не по себе. Очень не по себе. Механизм каменной стены за нами захлопнулся и я не представляла как выбраться, но сначала нужно было освободиться: я видела отблеск стали. Перехватила трость за шафт, пока еще могла что-то исправить и сколь было сил ударила набалдашником за спину, промахиваясь из раза в раз из-за недостаточного размаха и каждый раз нож, подрагивая, медленно, но верно, приближался. Человек, его держащий не желал этого делать, хотя вторая рука его крепко держала мой рот закрытым и прижимала к себе, чтобы я не могла двинуться. – Не двигайся. – слышала я шипение, женское, хотя и жуткое, эхом за мужским голосом. Ага, так я и застыла в ожидании пока меня убьют! Повернула руку и отпустила трость, чтобы через мгновение сжать вновь, поймав ее за наконечник. Теперь я могла бить тяжелым набалдашником по голове, взяв столько замаха, сколько могла, плечо мое все таки было прижато к телу чужой рукой. Я смогла увидеть кто то был, когда хватка ослабла, а столовый нож упал на каменный пол: просто слуга Львиного дома, в приметной ливрее. – Беги… – прохрипел, но шипения я не слышала, то говорил сам мужчина, перед тем как начать опускаться, намереваясь подобрать оружие. Успела оттолкнуть то вдаль прохода и, пока медленный делал неуверенные, марионеточные, шаги, старалась найти механизм, что выпустил бы меня отсюда, нажимала на камни кладки, пыталась их поддеть, искала подсказки, но тщетно, не в такой спешке. Бежать в другую сторону? С моим везением я бы в жизни не нашла выхода, да и где была вероятность что я смогу открыть другие или вообще найти их, а не затеряюсь в бесконечных ла́зах навеки? Шаги были уже четче и быстрее: тот кто управлял телом делал это все увереннее и моя надежда на то что слуга выйдет из под ворожбы истончалась, пока не исчезла: вернувшийся улыбался, будто бы милосердно, но от нечеловеческого усилия его мимика дрожала, глаза же показывали настоящие эмоции, дрожали не от напряжения, как прочее лицо, от ужаса. Но, вскоре, мужчина имевший перед всем тем потерянное выражение лица, не понимавший что делает и зачем, сменился. Ворожба заволокла его глаза и мысли окончательно. – Это благо, дитя, – говорил мужчина, но вместе с шипением-заверением в правильности ее действий, противной мне уверенностью в собственном выборе и плевать что думают прочие! Почему тварь считала что делает мне одолжение, пытаясь изуродовать или вообще убить? Все не могла взять в разумение, что именно она хотела со мной сотворить, но руководствовалась наверняка каким-то собственным убеждением в верности. Верно, так и было, – я поняла, – не месть, как думалось прежде, а милосердие, для меня склизкое, словно минога, для неё – теплее божьего благословения, было причиной. От омерзения сплюнула на пол, желая ей шестого пекла, в котором отбывали наказание лжеучителя. Мне оставалось только одно: но проклятая удача! Я, испугавшись нового помешательства, оставила кинжал в своём сундуке. Знала что так будет, каким-то задним умом – но оттолкнула острие в руки марионетки, поспешив. У меня была лишь трость, против мужчины, пусть только слуги, не воина, но и я была лишь девушкой, не смотря на скорость, более слабой. Марионетка приближался, а я решила рискнуть, ведь чем, если не словом Божьим изгонять демонов обратно в пекло и запела: – Приди, приди, Эммануил, Приди, спаси от тёмных сил. В неволе страждущий народ, Что терпит, молится и ждёт. Приди, приди, Сын Божий, к нам, От гордости, греха избавь сердца. Дай веры детской простоту Принадлежать Тебе одному… В узком, невысоком, может чуть больше двух метров, лазу, была странная акустика и я, нехотя, признала выбор сущности для нападения. Мой голос, весьма громкий, не просачивался вне, оставаясь, отражаясь от стен и возвращаюсь обратно. А вот этого она, наверняка, не предвидела, иначе выбрала бы место с худшей акустикой, рассеивающей силу голоса. Корлос Кастерли, а быть может кто-то из его потомков, позаботился, чтобы те кто пользовался ходами не был замечен теми за кем следят. Или чтобы случайно забредшие сгинули, не смогшие выбраться прочь или дозваться помощи. Песня лилась, отражалась от стен, искажалась и, наконец, в таком виде, подчинялась моему желанию; марионетка бросал нож и хватался за голову, пытаясь заткнуть уши. Безрезультатно. Мой голос – морская вода – проходил в малейшую щель, размывал нити, удерживающие контроль и я слышала за воем мужчины змеиное шипение, знала что так будет, это для меня было так же понятно как набрать воды для мытья полов или быть тихой и неприметной в мой первый мой месяц. Злое сознание исчезло из тела, то я поняла по расслабившимся мышцам и ровному дыханию: мужчина был без сознания. Смогла, казалось задышать и я, когда окончила петь и растворился в пустоте последнее эхо моего же голоса. Но могла я лишь пытаться сделать глубокий вдох. Горло ужасно царапало от пения, будто я кричала изо всех сил, и, пытаясь откашляться, только испачкала ладонь в крови. Хотелось смеяться с данного сюра, но я предпочла молчать, дабы дать голосовым связкам отдохнуть. Еще полчаса ушло на разгадать тайну засова и тогда я убедилась, что замок возведен теми кто ставит богатство в абсолют: в маленький, практически незаметный паз было необходимо что-то вставить и это была монета! При том, не стандартная монета Семи королевств, я испробовала все от полушки и до дракона, все было или слишком мало или слишком велико. Обшарив слугу я не нашла у него денег вовсе, значит чтобы войти сюда деньги были не нужны. Уж хотела идти наобум, надеясь выйти к одному из выходов из замка вовсе, но скорее всего там бы тоже были двери с аналогичным механизмом. Тогда я сжала переносицу и почесала шею, сгоняя паука, уцепившись за шнурок на котором висел мешочек. Не знала зачем носила дорнийские деньги при себе, верно для такого момента, лишь достала золотую с Нимерией, та была меньше оленя и крупнее дракона и встала в паз хоть не идеально, но достаточно чтобы механизм сработал. А дальше было самое трудное, нужно было перетащить мужчину прочь, ведь сам он ход открыть бы не смог. *** Благо, Боги, – не переставала я возносить молитв в септе, – какое благо, что марионетки не помнили своего бытия подневольными куклами! Хотя, после первого раза зарезать меня пытаться перестали, лишь шипели, эхом чужого голоса, требовали встречи, умоляли, грозили, но от этого не легче было, ой ни капли. И желания не прибавляло. А когда меня пытался затащить в нишу марионетка в одежде знатного лорда, при том сразу с угрозами и ясно какими намерениями, если я не приду к морю, будто понимая, что лорда я ударить ножом не посмею, тем более зная, что он под ворожбой, с трудом отбившись, точнее “отпевшись” я сбежала, размышляя сколько смогу от таких бегать у моих покоев я увидела слуг в львиных одеждах, те принесли подарок от лорда, от которого, окинув взглядом, я отказалась лишь раз, для приличия, после приняв. Пропуск на мероприятие, куда соберется весь знатный люд Западных земель, мне был на руку. Настала пора перформансов. Теперь же я, спокойная, легла спать. Не понимала до конца своей силы, знала лишь что снятие чужой ворожбы – требует слишком много моих сил и первый раз я делала это с таким большим количеством людей. Так что едва дошла до койки и свалилась, вновь поднявшись, чтобы снять серебряную маску с лица и платье. Очень хотелось спать, оставалось три шага до кровати, я не дошла два и свалилась. По сравнению с температурой моего тела дерево пола было очень приятным и прохладным, а мне казалось что я горю и потому решила не подниматься, кому я нужна, чтобы о мне переживать? Посплю денек так, – сладко зевнула и прикрыла глаза. А проснулась – едва не задохнулась! Была со всех сторон обложена одеялами и грелками, при том очутилась на своей кровати. – Жарко, – заключила я и откинула все что на мне было в ноги, а потом проморгавшись была смерена двумя парами глаз: Сарры и Галары. Первая ложила руку мне на лоб, вторая впихивала мне в руки кубок с горячим чаем, от которого пахло корнем солодки. – Жарко ей! Да ты холодная, как зима! Пей давай, мы тебя еле согрели! У тебя, верно, простуда, раз ты в обморок рухнула. – Или это от стресса, что ты была на маскараде? – Кхе-кхе, – демонстративно покашляла и улыбнулась, не хотелось ни о чем говорить, я собиралась молчать об этом до конца и лишь глянула на небо, рассвет как раз собирался и нужно было собираться и причесываться, с сегодняшнего дня закончилась моя пытка бездельем и я возвращалась к своим обязанностям. – И куда ты собралась, – спрашивали, пытаясь уложить обратно, я выскользнула и наконец задумалась, почему никто не считал мои действия странными, мою пластичность и скорость чужеродными? Хотя, думала, подходя к сундуку, до всего этого и я считала что абсолютно обычная, ничем не примечательная. – На службу. Нужно подменить бедняжку Фенну, иначе она поседеет сквозь краску. – Мне кажется она и из погребального костра выйдет, отложив похороны потому что надо на службу, – говорила Галара сестре на что обе расхохотались. Я внимания не обращала, главное что молчали во время работы, понимая что за любую шуточку можно хорошо если отхватить плетей и снимала сорочку, чтобы сменить ее, все таки в этой я спала. Трость я давно перестала использовать, гуляя без проблем на своих двоих. На них я и двинулась в соседнее крыло, а девочки за мной, позевывая. Те остались в сенях, а я зашла в сами покои, отбрасывая тяжелые шторы и впуская в покои солнечный свет, видела по дыханию, что Мейгор уже не спал, как бы он не пытался притворяться, но я всегда и наверняка угадывала это в нем, не признаюсь чтобы не смущать. Такой занятой и поглощенный работой человек заслуживал хоть иногда просто понежиться в постели, не думая ни о чем. Фенну я жестом отправила отдыхать. – Мой принц желает завтракать? – Твой принц желает чтобы было прохладнее, лето выжигает весь воздух, я даже отчасти понимаю, почему дорнийские мрази такие злобные. – потянулся он, встав наконец с кровати. – Второй год идет лето, прошлое было все пять, – пожимала плечами и подходила к шкафу. Зимы я никогда не видела, а по рассказам, то это было промозглое и дождливое время года. – во что желаете облачиться? – На твой выбор, – махнул рукой и сам сбрасывал ночную рубаху на пол, – но сначала горячую ванну, после вчерашних плясок в жарком зале – помыться самое то. – заключал, забыв вовсе что жаловался на жару, ведь горячая ванна, едва не кипяток – святое. – Конечно, – шла и говорила девочкам в сенях и возвращалась перестелать постель и менять бельё, пока принц изучал очередной научный труд. – А теперь расскажи мне, милая, чем ты хочешь быть бита: ремнём, палкой или розгами? Я, помнится, предупреждал тебя не лезть на рожон? – посерезневел, когда уже я вытерла его пушистым полотенцем, после горячей ванны и смотрел на меня внимательно. – Ремнем, – выбрала я наконец, как мне казалось это было бы менее болезненно. Вина за мной была и так же было предупреждение не лезть на рожон без крайней необходимости. Если бы мне рассказали такой бред, какой произошёл со мной, то я бы и сама нарекла такого человека сказочником, но что было делать, я спасала свою жизнь! Пусть и не могла рассказать, но все равно было обидно. – Можешь оправдываться. Я жду, – после продолжительного молчания, как раз по времени необходимом чтобы расставить завтрак и помочь принцу с застежками одежды. – Я виновна. Приму наказание. Вздохнул и сжал переносицу, поглядывая на рагу, будто это оно виновно, а не я. – Садись завтракать, маленькая такая, канарейка одним словом. – указали мне на блюдо и золотую вилку когда я села рядом, выбив из колеи, он не злился больше, а будто смирялся. От того мне стало по настоящему стыдно и слезы потекли по щекам. – Простите, Мейгор! – шептала, не смея повышать голос, застань кто нас – еще один из мерзких слухов в наш общий котел, боялась представить как все вывернут, не удивилась бы если все исказилось до мерзких извращений. – Так. Успокойся. Не буду я тебя бить, так что брось это дело! – заставила парня растеряться и зарыдала еще сильнее, ведь он за меня переживал, а я не могла раскрыть ему правды. Конечно, я знала что он бы не отдал меня на суд божий и не отвернулся бы, но червяк сомнений все равно терзал, нашептывая что я буду мерзка́ и противна моему дорогому другу, узнай он то что я слышу голоса и за мной охотится какая-то непонятная мне самой сущность, да и о моих колдовских способностях… Это ведь было гадко, я сама себе была ненавистна, когда наконец осознала, что изгнала тварь в первый раз не молитва, а мой голос, как он есть! – Простите меня. Я не могла поступить по другому! – Дурочка, шутил я, напугать хотел, не буду я тебя бить. Чего нервная такая? – смешно растерялся окончательно и против воли я хихикнула. Истерика. Поняла и пыталась глубоко дышать, но не выходило, задыхалась. Схватилась за горло. Действительно дурочка, – внутреннее негодовала, – сейчас еще в обморок грохнусь при его высочестве. – Дейнис, – потряс меня принц за плечо, заметив мою заминку, а потом повторил мое имя. Я видела сквозь будто пелену как его глаза расширились: он понял почему я держусь за горло и, еще раз выдохнул. Который раз я вынуждала его за меня беспокоиться!? Он схватил мое лицо с двух сторон ладонями, чтобы я не металась и хотел делать искусственное дыхание. Благо, поняла я то вовремя и успела вовремя закрыть губы ладонью, так что коснулся Мейгор своими горячими губами, обжигающими мои холодные пальцы. От неожиданности вернулась возможность дышать и я икнула, рассмеявшись. – Дура. Блаженная. Ешь сама, – казалось мне, будто Мейгор смутился и именно потому вышел из-за обеденного стола и сел за письменный с книгами научных трудов. Так же встала, который раз извиняясь, как я могла есть после всего этого. – Я плакала не из-за наказания, мне было лишь стыдно за то что я расстроила вас своими действиями. Я готова, я заслуживаю наказания, – сказала таки, ведь у принца наверняка возникли мысли будто я разрыдалась дабы избежать порки, но я не отказывалась. – Ешь давай, не встанешь пока все не съешь – вот тебе и наказание, только не плачь! – Мейгор, вы боитесь женских слез? – осознала я наконец. А потом оглядывала объёмы своего наказания. Сидеть мне над ним было до вечера. – Не боюсь. Лишь не знаю что с ними делать. – отвел он глаза в сторону научного трактата и провел по своим коротко стриженным волосам, тоже мое достижение, хотя я не была великим цирюльником, о чем и пыталась донести, не раз, но: “чем короче, тем лучше, главное, чтобы были одинаковой длины”. А после он все таки добавил, вставая и нависнув надо мной. – Это разные вещи. Чтобы глядеть на него мне пришлось закинуть голову назад, ведь я сидела и выполняла наказанное. Что-то смутило его высочество и тот перестал изображать из себя коршуна, сев таки рядом обратно. – Будь любезна, прикройся. Мне то все равно, а вот другим мужчинам, отнюдь. Опустила глаза и смутилась сильнее, ведь в это утро, так спеша на службу я забыла перемотать грудь и та, очертаниями, выпирала сквозь летнюю ткань. Извинившись, встала и быстрее в каморку, там в сундуке откопала на самом дне шаль и накинула на плечи, спеша вернуться. – Прошу меня простить, Мейгор, – вышло жалко и молодой человек прикрыл глаза, рассмеявшись. – Боги, как у тебя получается? – не закончил вопрос и вновь его плечи пошли ходуном от сдерживаемого хохота. – Получается что? – села рядом и положила на блюдо принца пару ложек рагу из кролика, зная как друг его любит. – Быть такой, – овел круг своей ладонью передо мной, указывая, но я не поняла, хмурясь на собственную недогадливость. – Какой же? – спрашивала все таки, зная не понаслышке как опасны недомолвки да подкладывала еще рагу, не замечающему даже что занят поглощением еды и подливала гранатового сока в кубок. – Не понимаешь? – дождался моего отрицательного движения головой и отвечал, смиряясь, махнув на меня рукой, – блаженная, что с тебя взять. А потом, наконец заметил, что за это время, что шёл наш разговор все мое “наказание” было съедено по большей части им же. Разговор сошёл на нейтральные темы, но мне было физически плохо от необходимости не лгать, ложь Мейгор чуял за три коридора, молчать на заданные вопросы и я собиралась прийти на встречу, давно назначенную мне устами марионеток. Проблемы следовало решить, а не копить.