Часть 35

Не могла уснуть так сильно болели ладони. До одури было жаль что я не могла сама себя заворожить на сон: хотелось выть и метаться, но я могла лишь закусить подушку во время особо сильной судороги в пальцах и аккуратно встать со своей койки, чтобы окунуть руки в ту воду, которой я растворяла боль Мейгора. Благо я смогла уговорить его эту ночь провести порознь, чтобы не беспокоить его ожоги. Мерзкие волдыри натягивались с внутренней и внешней стороны ладоней и я даже не могла сжать их. Никогда не лечила ожоги, не подозревала что это так больно, прочие раны – лишь немного чесалось после лечения, не более. Опускала руки в широкий кувшин, достаточный чтобы поместились обе ладони и пыталась не кричать, вода обжигала меня холодом, значит кожа была горячей, чего не бывало никогда на моей памяти. И не подозревала каково это, когда ты становишься по температуре теплее мертвеца, полностью мне привычного состояния: мерзко, будто обмазали меня маслом и засунули в горячую коптильню. Остаток ночи я сидела, зажимая между коленями кувшин с опущенными туда руками, не обращая внимания на боль, не сделай я так было бы еще хуже. И думала-думала. Размышляла о том что пираты, военная компания, все это просто ужасно опасно, а помочь Мейгору я никак не могла, не в моих то силах или полномочиях было. А ранним утром, когда пошла выливать почерневшую за ночь и за новой водой, погрузила руки в само море по локоть. Вода, извлеченная из океана не имела и половины той силы, что была в бурлящей, бившейся о песчаный берег. Вскоре стало лучше и пошла обратно, радуясь тому что во время мытарств нами был найден тайный ход из покоем Мейгора прямо к этому берегу. *** Дорогой принц занялся осмотром снаряжения и прочим фуражом. Я же занималась своей работой, а именно меняла цветы в вазах. Вообще, в моей власти было наотдавать поручений и лишь проверять результат, но нравилось работать с растениями, делать из них букеты. И сейчас я проходила мимо одной из фрейлин леди Серисы и ее сестры-септы, Сестер-щитовок, как их называли за глаза: совсем малышки Лайзы четырнадцати именин с нулевым потенциалом на брачном рынке, будучи шестой дочерьми лорда Честера с Зеленого Щита и ее сестры, пятой дочери, двадцатилетней септы Марии, вернувшейся в родной замок для того чтобы поехать на Драконий Камень вместе со сестрой фрейлиной и немногочисленным кортежем, минимально допустимым для дочери лорда. Вообще, если бы леди Сериса не начала набирать фрейлин, то и младшей была бы дорога в послушничество. Я едва вздохнула, проходя мимо септы, благостно вышивающей, цитируя священное писание своей сестре и проверяющей за рукоделием ее познания. Свою детскую мечту я променяла на радости мирской жизни и не жалела: как из меня не вышло бы жены, так и септой я была бы ужасной, в том я убедилась, не смогли побороть телесные влечения. Я отдалась прелюбодействам и не могла найти в себе и капли стыда, даже вызвать собственными мыслями его не была способна, как бы не пыталась. Грешная чувствовала: все что я совершаю с принцем за закрытыми дверями – едино верное решение, пусть и бесчестное. Для этого человека, по большей части едино ради него, я отвергла практически вечную жизнь, конечную лишь кончиной морского потока. Действо это было настолько невообразимо что случалось лишь дважды на памяти нереид, унеся пять жизней нимф. Первый раз землетрясением, унеся одну единую и второй раз из-за Рока Валирии, уничтожившим своей лавой четыре водных потока. Прошла мимо вышивающих на скамейке в дальнюю часть сада, ближе к богороще, чтобы навестить Элато и поблагодарить ее за помощь, но там были другие фрейлины леди, северянки Лиарра Болтон и Мойра Ридд, держащиеся всегда вместе. Припоминала услышанное ранее и вспомнила что сегодня у старообрядцев – день поминовения усопших. Девушки увидели меня и побыстрее убежали, чтобы никто не соотнес крысиную кровь на белых корнях чардрева с ними. Я же сделала вид что ничего и не было. А грызунье тельце, свисающее с ветки куста мимо которого шла моя дорога, наполовину выглядывающее, я сбросила на землю под самые корни абсолютно случайно, а не для того чтобы котам было сподручнее его утащить. Выслушала от нимфы, совсем ребенка, о том что рядом гуляли девушки, о том что много раз прилетала одна птица и а так же просьбы ответить как та птица зовется. Нимфа хотела чтобы в ее кроне горлица свила гнездо и вывела птенцов. Уделила столько времени сколько могла, пока срезала цветы неподалеку, и быстрее пошла обратно, близилось время обеда и сегодня мой принц трапезничал с женой. На кухне же тетка поглядывала на меня косо, а потом не выдержала, в который раз заводя свою шарманку, понимая что сейчас я не уйду, ведь ожидаю пока будут готовы блюда: – Тебе давно замуж пора. В твоем возрасте уже третьего рожают, а ты все в девках. Вот Эрон, брат Дэрона, мужа Ларры, рыбак, у него своих пять лодок, богатый человек! Где ты еще такого найдешь в свои то годы! Свою дочь она так же выдала за кого побогаче, жаль радости это той не принесло, что толку в богатствах, если она ходит бледнее мела и скромнее септы? Ее желание исполнилось, хоть и таким ужасным способом: когда-то она вздыхала что ее волосы недостаточно белы, чтобы их прятать под платком. Теперь она не смела показать и пряди, выходя из дому. Мне было ее жаль, просто по человечески. Такие как она – рождены сиять, а ее заставили померкнуть в совсем юном возрасте. А на счет предложения? Уверена, тетке обещали неплохие отступные за услуги свахи, как и многие разы до того. – Я замуж не собираюсь. – отвечала как отвечала ей каждый раз и, не давая посудомойкам и кухаркам пищи для сплетен и пересуд, я не говорила ничего более и не менялась в лице, хоть меня и желало потряхивать от одного ужасного слова “замуж” и я подозревала что знаю в чем дело. Следила как служанки забирали подносы и несли в столовую, наблюдая чтобы ни былинка ни муравей не попали под железный колпак крышек на блюдах, после того как на моих глазах повар и поваренок, его сын, попробовали каждое из приготовленных ими явств. Мне пророчили роль следующей главной служанки, но тогда я бы была оторвана от Мейгора, занятая хозяйственными вопросами, а не тем чем желала заниматься. – Леди-жена, через месяц я отправляюсь на войну с пиратами на Ступени. – начинал принц, когда напитки были разлиты по кубкам. – Я буду молить богов о вашей победе, лорд-муж. – отвечала после недолгого молчания леди, полностью уверенная в том что ее мужу ничего не грозит и словно не удивленная его словам, а ожидавшая того? Я тоже желала быть такой же спокойной, но вместо того подливала ей воды в кубок, спеша спрятать ладони за спину, когда отходила с кувшином. Сидела на скамейке в саду, читая одну из книг о Валирии, сборник тех путешественников, что посетили ее до падения, в ожидании пока его высочество занят делами в городе. Хотела заняться вышивкой платка на удачу, чтобы подарить ему, но мои пальцы, после лечения все еще болели. Интересно, а будь я сама нимфой, не полукровкой, пошло бы лечение быстрее или наоборот, мои ожоги были бы сильнее? – Здравствуй, Дейнис. Леди Сериса зовет тебя к себе, – подходила Роланда ко мне. – Да, конечно. – я не боялась будто она узнала о нашем с ее мужем романе. Сошла бы уже давно с ума, бойся я того. Потому весело болтала с подругой по дороге к крылу, которое леди использовала своей личной библиотекой и светлицей. – как проходят твои дни? – Я же все таки сир Роланд, – ударила девушка каблуком сапога по мощеной тропе, хвастаясь своими серебёными шпорами, которыми не могла нарадоваться и кожаными штанами с камзолом, которыми шокировалались неподготовленные столичные гостьи, а уж гости провожали жадными взглядами, – стою на страже леди Марлы там где мужчины того делать не могут. – снова хвасталась, радостная своему положению, тому что даже вояки со стажем еще завоевательных войн называют ее “сир” пусть и в шутку, больше добрую, уважая то что она сделала. – В последнее время мы так редко видимся. А как твои? – И правда, не часто. – замечала со вздохом, а потому старалась скрасить печаль, ведь такова жизнь, у каждой из нас свои обязанности, – я ведь уже не шатаюсь целыми днями по коридорам, находя приключения на свою попу, потому скучновато. – шутила и пыталась не вскрикнуть, ведь забылась и резко сжала ладонь, потревожив до того не болящую кожу. Ожог не желал сходить от воды из кувшина, надобно было идти сразу к морю, а не мучаться всю ночь. Теперь же боль вернулась троекратно, я лишь радовалась что от Мейгора она ушла полностью на много часов, человека такие ожоги могли довести и до отмирания плоти, лучше пусть у меня недельку не будет сна, чем моего дорогого прикует к постели. Благодарила стражников, открывших перед нами двери, ведь сама я срочно нуждалась в морской воде. – Моя леди, – кланялась ей и глядела, что с ней еще две ее фрейлины. Первая, Гизелла Тауни, девица двадцати пяти лет, на которую отец махнул рукой, настолько она была несговорчива и в драке едва не прирезала трёх женихов, последнего прямо на свадьбе, куда ее притащили связанной, конечно же тем самым сорвав торжество, обещая закончить начатое прямо в постели, если ее затолкают в покои для новобрачных. Только разошлась весть что леди Сериса набирает фрейлин и письмо от Тауни пришло одним из первых, это был единственный шанс избавиться от неугодной дочки не утопив ту в море, ведь не верящую в Семерых и в септарий то не приняли бы. А второй фрейлиной была леди Марла Ланнистер, неожиданно подружившаяся с грубоватой и простоватой леди Гизеллой, смогшая растопить сердце гордой железянки. Сама леди Сериса была занята написанием чего-то на бумаге и поднимала на меня взгляд. – Здравствуй, милая. Подойди ближе, – начинала, а когда я подчинялась то просила, – а теперь покажи руки. Как так вышло? Почему ты не обратилась к мейстеру? – оглядывала она ладони, не прикасаясь к ним, за что ей большое спасибо. – Я не подумала, – сознавалась, ведь даже не собиралась к нему идти, рассудив: что сможет вонючая травяная мазь такого, чего не сможет время и море? Ну, в моем случае. А потом приходилось думать над тем откуда они могли появиться, опустила глаза и сдвинула брови к переносице, – я окунула их в кипяток, случайно. Ложь вышла топорной и совершенно неправдоподобной, так что фрейлины, да и Роланда, бросили свои дела и глядели на меня удивлённо. Спрятала руки за спиной, сначала думая скрестить их в запястьях, но передумала. Никогда больше не пересекусь с драконьим пламенем! – Роланда, будь добра, возьми у мейстера Олафа мазь от ожогов. Гизелла, Марла, могу я попросить вас погулять в саду или сходить в библиотеку? – отдала леди распоряжения, а я в ответ на то растерялась, зачем было отсылать всех? Проследив что двери закрыты, леди приблизилась ко мне и прошептала, – скажи правду, это он сделал? Я смогу тебе помочь, только скажи, что случилось. – была она серьезна, хмурила брови, в половину неверяще, во вторую обреченно принимающе то. Очень странно она выглядела, с чего бы кому-то меня калечить? Кто вообще посмеет даже пальцем тронуть доверенную служанку принца? И кто этот “он” о котором леди говорила с такой уверенностью? – Во всем виновата я, моя леди. Я была пьяна и не понимала насколько горячая вода в тазу. Прошу меня простить за то что заставила волноваться. Впредь я буду аккуратнее! – оправдывалась и наконец закрыла рот, понимая как все это звучит. Звучало ужасно, но что я могла сказать кроме усеченной, но правды? Я вытягивала из ран жар и тот обжигал и меня, пока не растворялся в воде. – Я смогу тебя защитить. Только скажи. – ложила леди руки мне на плечи, приобнимая, шепча на ухо. – твоей вины в том нет. Пойми, бывают такие люди, которым это в радость и не нужен даже повод. В один момент они самые обычные, но, бывает, срываются без видимой причины. – заканчивала она, добро улыбаясь, но мне не нравился ее взгляд, так на меня глядела Орифия, вещая о моей судьбе, уверенная что она и ее слова – непреложная истина. Но откуда леди Серисе было что-то такое знать, чтобы думать будто кто-то калечил меня злым умыслом? Я не понимала того и отходила от нее, пятясь и качая головой. В женщине не было ни капли валирийской, последней несущей в себе отголоски магии человеческого рода, крови, так откуда взяться чудесному дару знать наперед? Так не смотрели те кто предполагал, лишь уверенные в том что всё так, а не иначе. Так глядела мать, несущая на себе груз сохранения моей жизни и точь тот же взгляд я ощущала на своей коже сейчас. – Никто, кроме меня не виноват, леди. Я опустила руки в кипяток. – Подумай над моими словами, милая, не терпи. Я тебя защищу. – прощалась теми словами леди и отсылала меня, обещая что мазь мне принесет Роланда. С той я встретилась по дороге и с благодарностью забрала глиняный горшочек вонючей мази, вместо нее опустив руки в ледяное для моей кожи море все размышляя над странными действиями леди. Она могла заметить волдыри ожогов, когда я подливала ей воды из кувшина, в этом не было ничего экстраординарного. Но странным было другое, пока я сидела в неудобной позе то думала: слишком вовремя леди дозволила мужу иметь любовницу, будто зная наперед, слишком была спокойна, узнав что ее муж идет на войну, ничуть не удивляясь тому и даже не думая расспрашивать, словно зная все от и до. Подозревать ее в сокрытии чего бы то ни было – величайшее лицемерие, так что я бросала думать о этом и отряхивала вполне зажившие ладони, умывалась и набирала в кувшин свежей воды, чтобы когда мой принц прибудет, то все для лечения было бы готово. За последние годы тайные хода стали мне такими же понятными как обычные коридоры и я пользовалась ими чтобы выполнять те поручения что требовали анонимности, да и принц часто ими передвигался, просто гуляя по замку, заглядывая то туда то сюда, забирал мой хлеб Мастерицы над Сплетнями. Вернувшись в покои, принялась за вышивку, зная что после очередного сеанса моим ладоням опять будет не позавидовать и иголку я взять в руки не возьму. Черными нитями я вышивала зловещего ящера, что закрывал своей тенью город и одним огненным залпом мог выжечь его половину. Пройдет время, затянутся ожоги и мой возлюбленный принц возьмет то чего требует его драконья кровь. – От вашей верной Несдающейся, – слышала я совсем рядом довольное и меня заключали в объятия, подхватывая на руки и кружа, – кому это моя верная вышивает платки? – Самому прекрасному из принцев, – отзывалась, аккуратно принимаясь за застёжки одежды. – сейчас же нужно проверить как идет заживление. – А я уж надеялся. – выдыхал и принялся за одежду сам, сбрасивая вещи и оголяя повязки, которые накладывала я же. Мне их было и снимать. Больше всего пострадали рука, благо, левая и левая же часть груди, зацепило буквально мимоходом, необычайно повезло. Всего три небольших, меньше моей ладони ожога, на которых и волдырей уже не было, они сошли раньше. Я взяла кувшин, заранее принесенный, и запела над ним, на неведомо откуда знакомом мне языке. Я его никогда не учила, лишь знала как родной валирик.