Часть 36 Сериса

Многое произошло, пока это злосчастное королевское путешествие наконец завершилось. О, как я радовалась этой, забивающий ноздри, серной вони и одному из молоденьких драконят, только научившемуся летать, что вздумал рыбачить прямо рядом с нашим кораблем. Тогда как все кто присоединился к нам по мере путешествия визжали, крестились и читали псалом, то все наши, кому Драконий камень был родным домом, смеялись и радовались, подбадривая совсем маленького, видимо не так давно выгнанного матерью или драконоблюстителями во взрослую жизнь. Драконенок, черно-желтый, чем-то напоминающий пчелу, безрезультатно пытался поймать рыбок, что удирали от киля корабля. Странное, верно, было зрелище для тех кто во всю жизнь видел лишь одного единого дракона: Балериона, великого и могучего и то издали. А тут просто драконье дитя. А может сам факт того что дракон, символ опасности и разрушения, находился так близко от них вгонял в ужас. До сих пор иногда хихикала вспоминая лица тех людей. Особо когда кто-то из слуг сказал “Новый родился, интересно как этого назвали?” По итогу слуги окрестили его Скумбрией, решив что это драконица. Я только дивилась тому как у людей Вестероса с имянаречением животных. А у людей Драконьего камня с отношением к драконам. Но сейчас я подавила это иррациональное чувство: было не до смеха. Мой муж уезжал на войну, пусть я и знала что он вернется целым и невредимым, но все равно молила Господа ночами, не зная слышит ли он меня в этом странном мире? А сейчас я, не дружная с ниткой и иголкой от слова совсем, старательно вышивала для Мейгора платок с молитвами, пока он занимался своими бумагами за столом моих покоев: был благоприятный для зачатия день и мы, по многолетнему договору, заключенному когда-то в покоях Кастерли-Рок, проводили его в одних покоях, но не касались друг друга, занятые своими делами каждый. Когда Мейгор предложил мне отныне поступать так, то я, стыдно говорить, взрослая тетка разрыдалась от счастья стоило зайти в свои покои и выпроводить всех служанок и оказавшуюся очень хорошей девочкой свою новую фрейлину. Не могла я спать с подростком. Не могла! Поначалу думала что привыкну, перетерплю, но с каждым разом я при взгляде на него, видела ребенка и мне становилось дурно от собственных мыслей, чувств и действий. Он то не понимал что спать с теткой – не норма, а я понимала. И это давило еще сильнее. Уколов который раз палец я приложила к нему тряпицу и ждала пока кровь остановится, не хотелось испортить свою многодневную работу. Похоже пора было завести тот разговор над которым я очень долго думала. – Мейгор? – Да, дорогая? – отзывался по привычке, не вкладывая и толики чувств в свои слова, даже не поднял глаз от своей работы, продолжал что-то записывать пером на пергаменте. – Я хотела бы спросить, почему ваша служанка, Дейнис, до сих пор не замужем? Мне кажется, давно пора найти ей хорошего мужа. Странно было что в восемнадцать та до сих пор ходила в девках, тогда как все другие служанки принца уже давно повыскакивали, в первые месяцы как мы вернулись на остров, и каждая уже имела по ребёнку. – Леди-жена, – отстранялся он от работы и потирал натруженные глаза. У него определенно были проблемы со зрением и я уже почти договорилась с мирийским мастером на индивидуальный заказ очков, но не успела до отбытия мужа. Разговором парень был недоволен, но я не могла просто стоять в стороне. Всем нужно как-то сбрасывать стресс и напряжение, но не мучая же невинную! – боюсь, но без ее согласия я не могу говорить о таком. Я дал слово принца что выйдет она замуж тогда когда захочет и за того за кого захочет. Моей спасительнице я не мог отказать в настолько мелкой просьбе, вы ведь понимаете? Кивала. Понимала. Но все это было странно. Очень странно. Грешным делом я думала, что ее ожоги дело рук ее же господина, единственного в этом замке, кто вообще мог к ней применить физическое насилие. Но, нынешний Мейгор не выглядел… Я не видела его тем кто мог подвергнуть такому ужасному свою спасительницу. Поначалу я, подгоняемая оригиналом, думала что тиранские замашки начали проявляться в нем, но сейчас мне стало стыдно за свои мысли. И то что они уходили не до конца. Не до конца и я была вынуждена выдохнуть еще раз и говорить: – Могу я узнать? У бедняжки все ладони были в волдырях ожогов. Она утверждала что случайно окунула их в кипяток. Парень задумался, а я не могла понять его задумчивость: “откуда она знает?” или “как такое могло произойти?”. Которая из мыслей двигала шестеренки в его голове? Смотрела и видела то от чего неловкость опять подкатывала к горлу мерзкой тошнотой. Мои мысли поняли по взгляду, а я едва не хваталась за голову. Господи, сколько в тех глазах было боли! Не думала ни о годах выстроенных отношений ни о том что мое положение может ухудшится, только о том что я предала доверие ребенка. Подрывалась и обнимала, прижимала желавшего вскочить со стула, щекой к груди. – Прости меня, прости, я совсем не желала тебя задеть. Глупое женское воображение. Я знаю. Знаю что ты не мог так поступить, дурацкое иррациональное! – тараторила я, перебивая сама себя, а слезы сожаление глушили мой голос, но мальчику было больнее. Сколько бы не прошло, а для меня он так и оставался мальчишкой что пытался казаться взрослым и клялся защищать меня. – Не нужно. Отчасти я виноват в ее ожогах. Вы были правы. Спасибо, если бы не вы, я бы и не узнал. – глухо отозвался все еще задумчиво, больше мне в грудь чем в воздушное пространство. Держал кулаки, глуша тем образом сильные эмоции, но тем не менее от объятий моих не отстранялся и сам же положил свои руки, наконец расслабив хватку, на мою поясницу, прижимаясь еще ближе. – не плачьте, Сериса. Я на вас не злюсь. – зарывался лицом в лён сорочки и не было в этом жесте ничего неприличного, мне он был скорее уже сыном, а я не знала кем он меня считает, другом или кем-то большим? А после сегодняшнего предательства? – Я не боюсь твоей злости, неправильно бояться последствий собственных поступков, – не переходила на “вы”, как говорила все шесть лет нашего брака, хотелось как-то стену между нами сделать тоньше, особенно когда я пыталась донести до него свои мысли, – я боюсь предать твое доверие, ты не заслуживаешь того чтобы тебя обвинили в том чего ты не делал. Никто не заслуживает. Мы простояли так некоторое время, пока слезы на моих глазах не высохли, а может и дольше. – Да, думаю вы… ты могла так подумать, кто бы еще мог тронуть ее и не лишиться при том какой-нибудь части тела, – хмыкал он, отстраняясь от меня и старался тихонько протереть глаза от непрошенной влаги, я же притворилась глухой и слепой кротихой. Вместо мальчика глядела в зеркало на себя, от животного я отличалась только отсутствием шерсти, а глаза опухли и почти закрылись, будто я наелась соленых огурцов на ночь. Эх, огурчики мои огурчики, помидорчики родимые, остались в той жизни вместе с родителями. Я хихикала в ответ, слегка нервно, помнила как маленький ангелочек разукрасила одного из Сыновей Воина. Интересно, о том ли говорил сериальный Деймон, через слово вставляя про драконью кровь и пышущий в ней жар? – Еще раз меня извини. Извините, – правила себя наконец, слишком я забылась. – Не стоит, дорогая, вы не виноваты. – получала я кивок-разрешение наших конфликтов, как хотела думать, и легкую улыбку. Он уходил, оставляя бумаги, забрал бы их на следующий день или прислал бы служанку, как делал много раз до. На следующее утро я завтракала со своими фрейлинами. Убитая горем я поначалу отвергала всех и каждую из кандидаток, не понимая что этим я могу спасти их жизни. Первой пришла Гизела. – Доброго утра, леди, – здоровалась щербато, ничуть не стесняясь отсутствия верхней четверки. Если мне не изменяла память то зуб ей выбил первый из предполагаемых женихов, но и она в долгу не осталась, оставив его ударом ноги отныне бездетным. И ничему мужиков жизнь не учит, раз они ее еще дважды после этого сватали и даже организовали две свадьбы. Я просила ее садиться и вскоре пришли Лиарра Болтон и Мойра Ридд, не с септой, а неким подобием гувернанток, пусть и в очень усеченном диапазоне обязанностей. Те были скорее мамками/няньками из младших ветвей рода. Две девочки очень сильно были привязаны друг к другу и, насколько я помнила, дружили даже на Севере. Часто я видела как они меняются вещами друг с другом, радуясь тому и радуя меня воспоминаниями как мы занимались тем же с подругой. Лайза Честер, милая пухлая девочка, пришла со своей сестрой, септой Марией, а Марла Ланнистер со своей септой Юлией и, странно думать, Роландой, помазанной сиром Карлоном за истинно мужской поступок, пусть и под именем сира Ро́ланда. Никто точно не знал, можно ли считать девушку истинно рыцарем или посвящение не имело силы, но уважительно называли ее сиром с мужской версией ее имени. Я сама видела как девочка, пользуясь тем что разбойник просто хохотал при виде малышки с мечом, без страха загнала металлический в шею ублюдку. И пока рыцари защитники, прибывшие очень-очень опосля к тому пруду где мы плавали, не перебили остатки та сдерживала натиск второго, уже готового к тому что девушка может дать ему отпор. Помимо помазания в рыцари девушка получила шрам от переносицы до мочки уха, который и не думала скрывать. – Доброе утро, леди, – приседали те в реверансах, а рыцарь кланялась уже не следуя взглядом за своей госпожой готовая в каждую секунду ее подхватить. Правильная еда и умеренная физическая нагрузка придали девочке достаточно сил для повседневных задач. – Присаживайтесь, – пригласила последних за стол и началась молитва: я делала вид что молюсь семерым идолам и лишь шевелила губами, сама читая свою собственную молитву: за маму, папу и всех близких. Даже спустя семь лет я скучала до безумия и это чувство никак не гасло, меня не воспитывали, как здешних леди, гостьями в собственном доме. Я, даже выпорхнув из родительского гнезда, точно знала что от дома полчаса на автобусе и меня всегда там ждут. То что это навсегда будет мой дом. Слезам ночь, так что я улыбалась и предлагала начать трапезу, радуясь что хотя бы этим девушкам я смогла подарить лучшую жизнь чем их бы ждала. Отныне я собиралась пользоваться моей властью для того чтобы помогать людям. – Леди, а правда что будет война? – спросила у меня Мойра, не смотря на ассоциации с болотниками Риддами очень живая и любопытная девочка шестнадцати лет. – Да, милая. Его высочество через месяц отправится с объединённым флотом бороться с пиратами на Ступени. – Матушка всегда рассказывала что в конечном итоге от войны всегда выигрывают только мародеры, поэтому войн нужно избегать. – Ты права, Лайза, – хвалила я тихонько отозвавшуюся, она была самой моей молодой фрейлиной и прибыла позже всех, не успев ни с кем подружиться толком. – в каждой войне нет победителей, но часто просто нет выбора, особо когда мы не властны ни над чем. – А батюшка говорил что без войны не будет мужчин. Что зачатые перед уходом на войну, в самой горячей страсти, становятся самыми сильными и свирепыми, – кивала важно уже Лиарра, болтая ножками за что получила гневный взгляд от няньки. Сирота с младенчества, воспитанная отцом, старшими братьями и мамками-няньками. Очень редкое для Вестероса явление что отец вообще глядел на дочь. – Я вынуждена не согласиться, – кривилась Дейзи, они с девочками зашли в трапезную вместе со мной, – мужчинам не нужна страсть чтобы родиться злыми, они мерзки по своей природе. Астрид и Флорис ей кивали, морщась. Мужчин они не любили втроем, но искренне ненавидела их именно младшая, впадающая в дрожь при их приближении. Этого я не могла исправить, ни долгими разговорами, ни вытащенными из недр памяти психологическими приемами. Если бы не Дейнис, тогда дневавшая и ночевавшая с ними, по разрешению Мейгора, то я не представляю что было бы. После того как она им пела на валирике им становилось легче, ночные, да и дневные кошмары отступали за что я была ей очень благодарна. – Вынуждена согласиться, – поправляла Гизела салфетку на коленях правой рукой, левая ее рука, уже давно сломанная одним из женихов, неправильно срослась и почти не функционировала. Я никак не могла ей помочь, без антибиотика ломать конечность второй раз было слишком рискованно, так что я могла предложить лишь физиотерапию в меру моего воображения, чтобы состояние не деградировало. – Для твоего приданного они готовы взять тебя и против воли как нех… нечего делать, – немного покраснела она, едва не вырвавшемуся валирийскому ругательству, первому чему она обучилась на местном языке. Почти все девочки вздрогнули и я поспешила перевести тему: – Всего ли вам хватает, может быть нужно пополнить запасы? Даже если я занята обращайтесь с сиру Висенису или сиру Деймиору. – Конечно, леди, – отзывались и переходили на нейтральные темы: вышивку и книги. ** отсюда и до конца главы валирик курсивом ** После завтрака я шла на прогулку. – Вы хотите войти, моя леди? – уточнял один из защитников, сир Оррик, своими словами выводил меня из задумчивости. А я же стояла перед дверью в отведённый для одного человека коридор, хоть и жилыми были в нем одни лишь единые покои, скорее комнатка с небольшим камином. – Да, – кивала и стражи у двери отходили прочь, отворяя обитую железом, я же проходила вперед к последней двери коридора у которой предо мной так же открыли двери, показав что за ними находится решетка во весь дверной короб внизу нее было отверстие для подноса с едой или передачи дров. Ключа или какого-то открытия решетка не подразумевала и была приколочена прямо к железному коробу. – ожидайте за теми дверьми. Переглянулись, но подчинились молча. Знали что узник мне ничего не сделает. Не то что бы не захочет или не посмеет, но точно не сумеет. – Здравствуй, племянница, – слышала я хриплый, каркающий смех, как у тех кто месяцами молчит, впрочем так и было, хоть и поселили ведьму не в темнице, а в небольшой комнатке, но обращались с ней как с пленницей. – ты решила вспомнить о своей старой тетушке? Для чего же я томлюсь здесь который год, если ты не наведываешся в гости? Чего же я не в темнице Эйгонфорта? Ах, не молчи… – замолчала уже она и резко перешла на валирийский мне на удивление, но объяснила свои слова: – ах как я могла забыть, милая, ты нынче валирийка, говоришь на иноземном языке, носишь платья по чужестранной моде и знаться знаешь лишь с ними. Я слушала спокойно, хотя хотелось ответить на своем родном, причем поласковее. Женщина ничего не осознала и не чувствовала ни капли сожаления по этому поводу. Если я до того доживу и провидение не вмешается раньше, то незадолго до освобождения старая карга поскользнется на свежевымытом полу. А не в темнице она Форта по простой причине: в деревянной, сырой и темной она бы не прожила и этого времени, загнувшись раньше положенного. – Здравствуй, ведьма, – здоровалась на том же валирике, насмешливо любуясь своим чужеземным платьем, бывшим обычной разлетайкой, хотя и богато вышитой вивернами всех четырех подвидов. Платье это я, с горем пополам, смогла перенести на бумагу а потом объяснять швеям на самой ткани как это должно выглядеть. Впрочем, у меня к конечному результату было единое требование: никакого облегания в талии. Слишком меня тяготили взгляды столичных куриц и тех кто желал заискаться перед Алиссой, недавно родившей милого малыша Визериса, мне даже довелось подержать его на руках, ребенок как ребенок, своих то у меня не будет. Курицы же размышляли чтобы обсмеивая меня приблизятся к яртовке, мечтая будто между нами должна быть если не вражда, так соперничество. Они ошибались и отношения наши были как у хороших подруг, но Алисса не желала подавить их сплетни одним своим твердым словом; слишком боялась показаться злобной или тираничной. Тем она лишь подстегивала их к сплетням, сама того не желая, я же вздыхала и не обращала внимания. Старалась. – Что ж. Вижу ты здесь обитаешь неплохо. Я же решила навестить тебя в честь круглой даты: ровно год как ты – заточена здесь, осталось всего девятнадцать, – смеялась я, вгоняя ее в настоящий ужас, обманула будто она отбыла наказания лишь один единственный хоть и прошло того уже три с лишним, но откуда ей было знать? А погода Вестероса с его многолетними сезонами не позволила бы старухе считать лета по ним. – Стой! Дай мне бумагу с чернилами. Ты ведь тоже стремишься к благополучию людей, я могла бы… – Я подумаю. – бросала на прощание и уходила, приду еще через пару лет, а лучше через три-четыре, поздравлю со вторым годом отсидки.