Часть 5

      Квартира встретила их знакомой тишиной. Для Олеси — слишком знакомой. Ничего не изменилось с утра. Те же стены, тот же коридор, тот же запах — кофе, чистое бельё, что-то нейтрально-мужское. Это било сильнее любого намёка: она тут уже была. И была не гостем «на минутку». Боря вошёл первым. Кинул ключи в привычную чашу у двери, снял обувь, повесил куртку — движения автоматические, отточенные до бессознательности. Ни одного лишнего жеста, ни одной паузы. — Я сейчас, — сказал он и ушёл в комнату.       Олеся тоже разулась, сняла куртку, повесила аккуратно — слишком аккуратно, как человек, который не хочет оставлять следов. И осталась стоять в коридоре. Не пошла за ним. Не потому что не хотела. Потому что идти следом было бы слишком неправильно. Коридор оказался неожиданно узким. Или это просто пространство сжалось. Олеся прислонилась плечом к стене, скрестила руки, поймала себя на том, что прислушивается — и тут же мысленно шикнула на себя.       Через минуту он вышел. В руках — полотенце. Большое, светлое, явно чистое. Он остановился напротив неё, будто только сейчас понял, что они остались вдвоём в этом коридоре, слишком близко и без формы как оправдания. — Слушай… — начал он и чуть неловко хмыкнул. — Я должен сразу предупредить. Она подняла бровь. — Уже страшно. — Не настолько, — честно ответил он. — У меня нет… — он на секунду замялся, — женского геля для душа. Олеся моргнула, потом усмехнулась. — Ты сейчас извиняешься за отсутствие розовой бутылочки с надписью «шёлковая нежность»? — Я сейчас извиняюсь за то, что в моём арсенале только универсальное «для всего», — спокойно сказал он. — Без намёков. Она тихо рассмеялась. — Это звучит подозрительно. — Я стараюсь быть честным, — ответил он. — И предупредить заранее. Он протянул ей полотенце не касаясь, очень аккуратно. — Душ свободен, — добавил он. — Я… — пауза, — буду в комнате. Не здесь.       Олеся взяла полотенце. Пальцы на секунду соприкоснулись — и оба сделали вид, что этого не заметили. — Спасибо, — сказала она чуть тише, чем собиралась. — Пожалуйста. Он сделал шаг в сторону, освобождая проход. Она — шаг вперёд. И когда они разминулись в этом узком коридоре, стало ясно: дальше будет только сложнее — даже если это всего лишь душ и «универсальный гель». — И, Олеся, — окликнул он уже ей в спину. Она обернулась. — Да? — Если что… — он выдохнул, — дверь можно закрыть на замок. Я не обижусь. Она улыбнулась криво, честно. — Я знаю, — сказала она. — Но спасибо.       Дверь ванной закрылась негромко, но в этой квартире звук получился слишком отчётливым. Боря остался в коридоре. Не потому что некуда было идти — потому что уходить сразу показалось бы… странным. Он постоял пару секунд, затем всё-таки развернулся и пошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Не плотно, просто обозначив границу.       Вода в ванной зашумела почти сразу. Олеся стояла под душем дольше, чем требовалось. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, смывая запах улицы, рабочего дня и утренней неловкости. Универсальный гель действительно был универсальным — без запаха «шёлковой нежности», но и без лишних ассоциаций. Это даже радовало. Снаружи квартира жила тихо. Без шагов, без голосов. Слишком корректно. Когда вода выключилась, пауза повисла почти физически. Полотенце оказалось большим — его хватило, чтобы закрыться полностью, не чувствуя себя уязвимой. Олеся открыла дверь ванной осторожно, будто проверяя, на месте ли всё ещё договорённости.       В коридоре было пусто. Из комнаты донёсся негромкий звук — Боря что-то искал в ящике, нарочито громко, как человек, который даёт понять: я здесь и никуда не иду. — Всё нормально? — спросил он, не выходя. — Да, — ответила она. — Уже всё. Пауза. — Я могу… — он замялся ровно на полсекунды, — оставить тебе футболку. Или найти что-то другое. — Футболку можно, — сказала она. — Я потом переоденусь. Он вышел из комнаты только после этого. В руках — чистая футболка, другая, не та утренняя. Он протянул её, снова не касаясь. — Эта… нейтральная, — сказал он. — Без истории. Уголок её губ дёрнулся. — Спасибо, — сказала она.       Олеся ушла обратно в ванную, чтобы переодеться. Когда вышла, атмосфера в квартире уже изменилась. Не стала легче — стала собраннее. Боря стоял у окна, спиной к ней, руки в карманах. Выглядел спокойно. Почти так же, как утром. Почти. — Значит, — сказал он, не оборачиваясь, — легенда. — Значит, — подтвердила она. Он повернулся. — Начнём с простого, — продолжил он. — Как мы познакомились? Олеся посмотрела на него внимательно. — А ты как предлагаешь? — Чтобы не пришлось краснеть, — сказал он. — Ни на службе. Ни в быту. Она усмехнулась. — Тогда, — сказала она, — давай сразу договоримся. Пауза. — Мы врём убедительно, но не друг другу. Он кивнул. — С этим я согласен.       Они сели на диван почти рядом. Не вплотную — ровно на то расстояние, которое ещё можно назвать служебным. Колени не касались, но тепло ощущалось слишком хорошо. Боря достал папку, положил её на журнальный столик, открыл. Листы были аккуратно подшиты — стандартная анкета под легенду, ничего личного. — Начнём с простого, — сказал он, взяв ручку. Голос ровный, почти рабочий. — Чтобы потом не путаться. Олеся кивнула и сложила руки на коленях. Села ровнее, будто её сейчас будут экзаменовать. — Фамилия после брака? — спросил он. — Твоя, — ответила она без паузы. — Логично. Он на секунду завис с ручкой над бумагой, но тут же кивнул и записал. — Имя оставляешь? — Да. Без экзотики. — Возраст. — Реальный, — она посмотрела на него. — Или легендированный? — Реальный, — ответил он. — Меньше несостыковок. Он писал быстро, уверенно, почти автоматически. — Где познакомились? Олеся задумалась. — Не на службе. Это сразу нет. — Согласен. Он поднял взгляд. — Тогда? — Кафе. Небольшое. Не пафосное. Пауза. — Ты зашёл за кофе, я — за компанию. — За компанию к кому? — Неважно, — пожала плечами она. — Главное — случайно. Он кивнул. — Кто первый заговорил? — Ты, — сказала она. — Ты всегда первый. Боря усмехнулся, не поднимая глаз. — Допустим. Пауза. — Что я сказал? — Что-то нейтральное, — ответила она. — Про очередь. Или про погоду. Ты так умеешь. Он тихо хмыкнул и записал. — Через сколько начали встречаться? — Не сразу, — сказала она. — Ты не из быстрых. — А ты? — Я — терпеливая, — ответила она и тут же добавила: — В легенде. Он поднял бровь, но ничего не сказал. Просто продолжил. — Кто сделал предложение? Олеся повернулась к нему. — Ты. — Почему? Она посмотрела прямо. — Потому что если бы делала я — никто бы не поверил. Пауза затянулась. — Где? — спросил он тише. — Дома, — ответила она. — Без публики. Ты не любишь лишних глаз. Он записал. — Кольца? — Простые. — Кто выбирал? — Ты. — Почему? — Потому что ты бы не рискнул доверить это мне. Он наконец поднял на неё взгляд. Внимательный, спокойный, слишком близкий. — Ты хорошо меня читаешь, — сказал он. — Мы готовимся, — напомнила она. — Я стараюсь. Он кивнул и закрыл папку. — Пока хватит, — сказал он. — Дальше пойдут вопросы посложнее. Олеся выдохнула — только сейчас поняла, что всё это время сидела, почти не двигаясь. — И как я? — спросила она, пытаясь звучать легко. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно для нейтрального ответа. — Убедительно, — сказал он. — Слишком. Она усмехнулась. — Это плохо? — Это опасно, — ответил он честно.       Боря снова открыл папку. На этот раз медленнее, уже без прежней автоматичности. — Дальше, — сказал он, не поднимая взгляда, — идут вопросы, которые обычно задают… — короткая пауза, — при проверке быта. Олеся усмехнулась. — Звучит угрожающе. — Немного, — согласился он. — Но пока терпимо. Он посмотрел в лист. — Кто встаёт раньше? — Ты, — ответила она сразу. — Ты не умеешь валяться. — А ты? — Я умею, — пожала плечами. — Но в легенде — просыпаюсь вместе с тобой. Он кивнул, записал. — Кофе или чай? — Кофе. Оба. — Сахар? — Ты — нет. Я — иногда. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Запомню. Следующий вопрос он задал уже не сразу. — Кто чаще готовит? Олеся задумалась. — Ты, — сказала она осторожно. — Но не потому что любишь. — А почему? — Потому что не доверяешь кухню без контроля. Уголок его губ дёрнулся. — Это правдоподобно. Он перелистнул страницу. — Ладно… — сказал он и на секунду замялся. — Тут дальше идут вопросы… более личные. Олеся выпрямилась. — Мы же для этого здесь. — Да, — подтвердил он. — Просто предупреждаю. Он посмотрел в лист. — Ты спишь спокойно или вертишься? — Верчусь, — ответила она. — Мне сложно долго лежать в одной позе. Он замер с ручкой. — Это важно? — спросила она. — Да, — ответил он, не глядя. — Если одна кровать. Вот теперь стало ощутимо тише. — Ты храпишь? — спросила она, чтобы разбавить. — Нет. — Врёшь. — Редко, — поправил он. — И недолго. Она усмехнулась. — Придётся привыкать. Он кивнул. Потом прочитал следующий пункт и впервые слегка нахмурился. — Кто обычно инициирует примирение после ссоры? Олеся подняла бровь. — Мы уже ссоримся? — По легенде — да. Она подумала. — Ты. — Почему? Она посмотрела на него прямо. — Потому что ты не выносишь затяжного напряжения. Пауза. — И предпочитаешь решать сразу. Он долго не писал. — Это наблюдательно, — сказал он наконец. — Мы готовимся, — напомнила она. Он перелистнул ещё страницу. — Так… — произнёс он медленно. — Вопросы про… границы. Олеся чуть наклонила голову. — Слушаю. — Публичные проявления, — он говорил аккуратно. — Рука, объятие. Пауза. — Поцелуй. Она почувствовала, как у неё внутри всё слегка сжалось. — В рамках легенды? — Да. — Руку — нормально, — ответила она. — Объятия — редко. — А поцелуи? Он всё ещё не смотрел на неё. — Только если требуется, — сказала она тихо. — И без показухи. Он кивнул. — Согласен. Следующая строка была уже опасной. — Что считается допустимым… — он замолчал, подбирая формулировку, — наедине. Олеся усмехнулась, но нервно. — А вот тут давай уточним, — сказала она. — Это легенда или… — Легенда, — ответил он сразу. — Только она. Она выдохнула. — Тогда допустимо то, что не выходит за рамки роли. Пауза. — И по взаимному согласию. Он наконец поднял взгляд прямо на неё. — Это правильный ответ, — сказал он. Он закрыл папку. — Дальше, — добавил он, — идут вопросы, которые лучше обсуждать уже… Он сделал паузу. — В процессе. Олеся усмехнулась, отводя взгляд. — То есть самое пошлое мы оставляем на потом? — Самое опасное, — поправил он.       Они сидели рядом всё ещё не касаясь друг друга, но теперь это расстояние ощущалось куда сильнее, чем близость. Анкета так и осталась лежать на столике. Олеся смотрела на неё пару секунд, потом перевела взгляд на Борю. — Теперь моя очередь, — сказала она спокойно. Он чуть наклонил голову. — Я слушаю. — Это не по легенде, — предупредила она. — Можешь не отвечать. — Если бы не хотел, — ответил он, — я бы сказал сразу. Она кивнула. Помолчала — будто проверяя, не передумает ли. Не передумал. — Хорошо, — сказала она. — Тогда начнём… с простого. Он усмехнулся. — У тебя сегодня своё понимание «простого». — Возможно, — согласилась она и посмотрела на него прямо. — Как давно у тебя был секс? Пауза получилась ощутимой. Не тяжёлой — очень честной. Боря не отвёл взгляд, не стал шутить. Просто выдохнул и ответил: — Давно. — Это когда? — уточнила она. — Достаточно, чтобы не считать, — сказал он. — И достаточно, чтобы помнить. Она приподняла бровь. — Уклончиво. — Аккуратно, — поправил он. Олеся усмехнулась и кивнула. — Ладно. Тогда дальше. Пауза. — Это были отношения или… так? Он задумался. — Не отношения, — ответил он. — И не «так». Пауза. — Компромисс. Она чуть склонила голову. — Ты умеешь усложнять ответы. — Я привык не упрощать темы, — ответил он. Она посмотрела на него внимательнее. — А тебе было… нормально? — спросила она тише. — В таком формате. Он посмотрел в сторону, потом снова на неё. — Было удобно, — сказал он. — Но не особенно интересно. Олеся кивнула слишком быстро, будто это почему-то имело значение. — А сейчас? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Он не переспросил, понял сразу. — Сейчас, — сказал он медленно, — я не ищу удобства. Она замолчала. Потом усмехнулась — чуть нервно. — Ты понимаешь, что я сейчас не как лейтенант спрашиваю? — Понимаю, — ответил он. — Поэтому и отвечаю. Она выдохнула. — Тогда ещё один, — сказала она. — И можешь остановить меня, если перебор. — Спрашивай. — Тебе вообще… — она запнулась, — важно, с кем? Он посмотрел на неё долго. Без улыбки, без защиты. — Да, — ответил он. — Всегда было. Она опустила взгляд на свои руки, сцепленные в замок. — Это многое объясняет, — пробормотала она. — Что именно? — спросил он. — Почему ты сегодня весь такой… — она махнула рукой, — правильный. Он тихо хмыкнул. — А ты сегодня слишком смелая, — сказал он. — Для «просто интереса». Она подняла на него взгляд. — А ты не против? — Если бы был против, — ответил он, — я бы встал и ушёл. Они снова замолчали. Слишком близко, слишком спокойно, слишком честно. — Моя очередь? — спросил он наконец. Олеся вздрогнула. — Ты хочешь? — Теперь — да. Она кивнула. — Тогда… — сказала она и усмехнулась. — Похоже, анкета продолжится. Только без бумаги.       Боря не взял паузу «для приличий», не отшутился, не предупредил. Просто закрыл папку, отложил ручку и повернулся к ней всем корпусом. — Когда ты в последний раз хотела мужчину, — спросил он, — но сознательно не позволила себе этого? Вот тут её и накрыло. Она моргнула один раз. Второй. Явно не ожидала такого захода. — Это… — она выдохнула, — внезапно. — Я предупреждал, — ответил он. — В личных вопросах не будет «мягко». Она отвела взгляд, потом вернула обратно. — Недавно, — сказала она честно. — Слишком. Он кивнул без эмоций, но взгляд стал внимательнее. — И ты обычно сдерживаешься? — Обычно — да. — Почему? — Потому что потом сложнее, — ответила она. — Когда начинаешь хотеть не только телом. Пауза получилась плотной. — Хорошо, — сказал он. — Тогда следующий вопрос. Он наклонился чуть ближе не касаясь, но расстояние сократилось заметно. — Ты чаще выбираешь тех, кто безопасен… — пауза, — или тех, кто цепляет? Олеся усмехнулась, но нервно. — Безопасных. — Почему? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что с теми, кто цепляет, я теряю контроль. Он кивнул, будто именно этого ответа и ждал. — Ты сейчас контролируешь себя? — спросил он тише. Вот это был удар под дых. Олеся замерла. Потом медленно выдохнула. — С переменным успехом, — ответила она. Он не улыбнулся, не смягчил. — Ты умеешь притворяться, что тебе всё равно? — Да. — Хорошо? — Очень, — сказала она. — А ты? Он не ответил сразу. — Я умею притворяться, что мне достаточно, — сказал он наконец. — Даже когда это не так. Она сглотнула. — Это сейчас тоже вопрос? — Нет, — ответил он. — Это честность. Пауза снова повисла между ними. Уже не неловкая — опасная. — Ещё один, — сказал он. — И если скажешь «стоп» — я остановлюсь. Она не сказала. — Ты боишься, — спросил он, — что если позволишь себе хотеть по-настоящему… Пауза. — тебя захотят в ответ? Она посмотрела на него долго. — Да, — сказала она. — Потому что тогда пути назад не будет. Он медленно кивнул. — Тогда последний, — сказал он. Он не повысил голос, не изменил тон, но вопрос прозвучал как выстрел. — Ты сейчас сидишь рядом со мной как лейтенант… — пауза, — или как женщина? Олеся не отвела взгляд. — Я ещё не решила, — ответила она. Он усмехнулся — впервые за весь разговор. Коротко, честно. — Это самый опасный ответ, — сказал он. — Для кого? — спросила она. — Для нас обоих. И в этот момент стало ясно: эти вопросы уже не имели никакого отношения ни к легенде, ни к службе. Олеся выдохнула — медленно, почти демонстративно. Потом чуть сдвинулась на диване ближе. Не касаясь, но расстояние стало… заметным. — Моя очередь, — сказала она спокойно. Боря кивнул уверенно. Ещё не знал, что зря. — Спрашивай. Она не стала тянуть. — Когда ты в последний раз краснел, — начала она, — из-за женщины? Он моргнул один раз. Потом отвёл взгляд — буквально на секунду. — Это нечасто, — ответил он. — Значит, было, — тут же поймала она. — Когда? Он чуть усмехнулся. — Ты задаёшь вопросы как следователь. — Я учусь у лучших, — парировала она. — Отвечай. Пауза. — Давно, — сказал он. — Сколько — «давно»? — Достаточно, чтобы не привыкать. Она кивнула, будто отметила галочку. — Хорошо. Тогда дальше. Пауза. — Тебя легко смутить? Он посмотрел на неё уже внимательнее. — Нет. Она наклонила голову. — Врёшь. — Докажи, — спокойно сказал он. И вот тут она улыбнулась. Медленно, опасно. — Ты когда-нибудь ловил себя на том, — спросила она, — что представляешь конкретную женщину не в форме… Пауза. — а потом очень злишься на себя за это? Вот теперь он покраснел. Не сильно — но шея выдала его раньше лица. — Это провокация, — сказал он. — Это вопрос, — мягко поправила она. Он выдохнул. — Да. Олеся приподняла брови. — Часто? — Достаточно, чтобы не уточнять. — И ты с этим что делаешь? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Контролирую. — А если не получается? — тут же добила она. Молчание затянулось. Он отвёл взгляд. Потом вернул. — Тогда ухожу, — сказал он честно. — Или делаю вид, что ничего не происходит. Она тихо хмыкнула. — То есть ты умеешь хотеть… — пауза, — и не позволять себе? — Да, — ответил он. — Это часть выживания. — Интересно, — сказала она. — А тебя когда-нибудь хотели так, что ты это чувствовал физически? Он резко втянул воздух и вот тут покраснел уже явно. — Олеся… — Это всё ещё вопрос, — сказала она спокойно. — И ты сказал, что можешь сказать «стоп». Он не сказал. — Да, — произнёс он глухо. Она не улыбнулась. Не торжествовала, только стала серьёзнее. — И что ты тогда сделал? — Ничего, — ответил он. — И это было сложнее всего. Она посмотрела на него долго. Потом задала последний — самый тихий и самый точный вопрос: — А сейчас… — пауза, — тебе сложно? Он не ответил сразу. Потом кивнул. — Очень. Олеся медленно выдохнула и откинулась назад. — Спасибо, — сказала она. — Этого мне хватит. Он посмотрел на неё — всё ещё слегка красный, уже без защиты, без роли. — Ты довольна? — спросил он. Она усмехнулась. — Скажем так… — ответила она. — Я поняла, что легенда у нас будет чересчур убедительной.       Олеся замолчала. Не резко — просто ушла в себя, будто кто-то переключил внутренний тумблер. Взгляд скользнул по комнате, задержался на папке с анкетой, на её куртке у двери, на часах. Всё было слишком… на месте. И в то же время — не вовремя. Уехать сейчас — логично. Заехать домой, собрать вещи, вернуться уже в другом режиме: работа, легенда, контроль. Остаться — глупо. Именно поэтому мысль об этом цеплялась сильнее. Боря не торопил, не спрашивал. Он вообще сделал вид, что занят — откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы, смотрел куда-то перед собой. Но в этом спокойствии было слишком много внимания, чтобы не заметить. — Ты сейчас решаешь, — сказал он наконец, не глядя на неё, — быть разумной… или честной? Олеся усмехнулась. — Ты читаешь мысли? — Нет, — ответил он. — Просто знаю этот взгляд. Она повернулась к нему. — И что бы ты выбрал? — Я бы предложил компромисс, — сказал он и наконец посмотрел на неё. Взгляд — спокойный, но тёплый. — Чтобы ты не принимала решение на сухую голову. Она приподняла бровь. — Это как?       Он сделал паузу. Ровно такую, чтобы это не прозвучало грубо. И только потом, почти небрежно: — Может… вина? Тишина повисла мгновенно. Не напряжённая — интимная. Олеся медленно выдохнула. — Ты сейчас очень аккуратно меня провоцируешь, — сказала она. — Я сейчас очень вежливо предлагаю, — ответил он. — Без обязательств. Без продолжений. Пауза. — Один бокал, чтобы выдохнуть. Она посмотрела на него долго. Потом — на дверь. Потом снова на него. — Ты понимаешь, — сказала она, — что это плохая идея? — Конечно, — кивнул он. — Поэтому я и спросил, а не налил сразу. Она рассмеялась — тихо, почти устало. — Ты невозможный. — Ты всё ещё здесь, — заметил он.       Она встала с дивана. Сделала шаг. Потом ещё один — не к двери, а в сторону кухни. Остановилась. — Один бокал, — сказала она, не оборачиваясь. — И потом я поеду собирать вещи. Он поднялся следом. Медленно, без резких движений. — Договор, — сказал он. — Я налью. Ты — решишь. Она повернулась к нему и усмехнулась. — Опасный ты человек, Тарасов. — Я предупреждал, — ответил он спокойно. — С самого утра. Он пошёл на кухню, доставая бокалы. А Олеся осталась стоять посреди комнаты, вдруг отчётливо понимая: один бокал — это никогда не просто бокал. Особенно когда оба слишком хорошо знают, что делают.