Часть 13

      Они выбрали столик по диагонали от объекта — идеальный ракурс для наблюдения, если смотреть не прямо, а «сквозь» партнёра. Официант, молодой парень, материализовался рядом почти мгновенно, но его появление, казалось, лишь раздразнило их «озабоченность». Боря не просто сел рядом — он придвинул свой стул вплотную к Олесе. Его рука тут же по-хозяйски легла ей на бедро, и пальцы начали медленно, почти гипнотически поглаживать капрон её колготок, поднимаясь всё выше. — Добрый вечер, — замялся официант, стараясь смотреть в меню, а не на то, как Олеся буквально вжимается в плечо Бори. — Желаете что-нибудь заказать? — Нам… — Олеся прервалась на полуслове, потому что Боря в этот момент большим пальцем надавил ей чуть выше колена, заставляя её выдохнуть прямо в ухо командиру. Она обернулась к официанту с затуманенным взглядом. — Нам две бутылки минеральной воды. Ледяной. И… Боря, что мы будем? — Мы будем десерт, — хрипло отозвался Бизон, не сводя глаз с её губ. — Самый сладкий. И принесите счёт сразу, мы здесь ненадолго.       Официант покраснел, кивнул и буквально сбежал. Как только он отошёл, Боря чуть сместил корпус, блокируя обзор объекту, но создавая иллюзию бурной страсти для любого стороннего наблюдателя. — Объект ждёт, — прошептал он, прижимаясь губами к её виску. — Постоянно проверяет часы. Нервничает. — А ты? — Олеся перехватила его руку на своем бедре и направила её еще выше, к самой кромке юбки. — Ты нервничаешь, Тарасов? У тебя пульс на руке зашкаливает. — Это побочный эффект легенды, — парировал он, хотя его дыхание стало тяжелым.       Олеся решила усилить нажим. Она приподнялась и, обхватив его лицо руками, поцеловала его — не так, как целуют на задании, а глубоко, влажно, с языком, будто они были в номере отеля, а не в элитном ресторане. Боря ответил мгновенно. Его свободная рука зарылась в её волосы на затылке, фиксируя её голову, а та, что была на бедре, бесстыдно скользнула под юбку, нащупывая край кружевного белья. В этот момент за столом объекта произошло движение — к нему подсел человек в темных очках. — Началось, — выдохнул Боря в губы Олеси, не прекращая поцелуя. Его рука под столом продолжала медленно исследовать её тело, доводя её до дрожи. — Смотри в отражение за моей спиной, Лесь. Фиксируй второго. Олеся, задыхаясь от близости Бори и остроты момента, чуть приоткрыла глаза. Через плечо «любимого» она видела в зеркальной стене, как новый гость передает небольшой конверт.       Объект явно начал нервничать. Его взгляд то и дело соскальзывал с собеседника на парочку за соседним столом — он пытался понять, действительно ли эти двое помешаны друг на друге или это «хвост». Олеся почувствовала это кожей. Чтобы окончательно снять подозрения и не дать ему сорваться с места, она резко подалась вперед и больно, до привкуса соли, прикусила нижнюю губу Бори, глядя ему в глаза с вызовом. Бизон принял вызов мгновенно. Если до этого он еще пытался соблюдать подобие приличий, то теперь «тумблер» окончательно переключился в режим полной импровизации. — Ты сама напросилась, — прохрипел он ей в самые губы.       Его рука под столом действовала жёстко и уверенно. Он рывком задрал её юбку до самых бедер. Тонкая ткань капрона не была преградой для его горячих пальцев. Боря накрыл ладонью её промежность, и даже через слой колготок и кружево трусиков он почувствовал обжигающее тепло. — Леська, ты же течёшь... — прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку. — Прямо здесь, под прицелом этих ублюдков. Тебе нравится, что они смотрят? Нравится, что я делаю это у всех на виду? Он начал медленно и ритмично втирать ткань трусиков в её клитор. Олеся судорожно вздохнула, впиваясь ногтями в его плечи. Она видела в зеркале, как объект, заметив их возню и характерные движения плеча Бори, наконец-то расслабился и ухмыльнулся, решив, что перед ним просто пара озабоченных мажоров. — Я сейчас чувствую, какая ты там мокрая, — продолжал Бизон, понижая голос до вибрации, от которой у Олеси пошли искры из глаз. — Если бы не задание, я бы разложил тебя прямо на этом столе и заставил их смотреть, как ты кончаешь. Глотай стоны, Ума. Работай губами, пока я работаю рукой.       Он ввёл палец чуть глубже, сминая влажную ткань и заставляя её вжиматься в его плоть. Олеся запрокинула голову, имитируя экстаз, который уже на девяносто процентов был настоящим. Её губы приоткрылись в немом крике, а ноги непроизвольно сжали его руку под столом. В этот момент за соседним столом конверт исчез во внутреннем кармане пиджака объекта. — Они заканчивают, — выдохнул Боря, не прекращая ласки, которая доводила их обоих до безумия. — Второй уходит через черный ход. Фиксируй направление, детка. И не вздумай кончить раньше времени, нам еще за этим упырём ехать...       Объект, оставшись один, вальяжно откинулся на спинку стула и подозвал официанта, заказывая коньяк. Он выглядел как человек, который успешно провернул сделку и теперь позволяет себе расслабиться, наблюдая за «представлением» за соседним столиком. Олеся поняла: это их шанс. Она чуть отстранилась от Бори, разрывая поцелуй, но её глаза горели не рабочим азартом, а чем-то куда более опасным. Она не убрала его руку со своей промежности — наоборот, плотнее прижала его пальцы к себе, продолжая чувствовать их ритмичное давление. — Ты думал, только тебе можно играть грязно, командир? — прошептала она, притираясь губами к его уху.       Её рука нырнула под стол. Действуя быстро и ловко, как и подобает профессионалу, она нащупала пряжку его ремня. Боря вздрогнул, когда услышал характерный щелчок металла, а затем почувствовал, как она расстёгивает пуговицу и медленно, зубец за зубцом, тянет вниз «собачку» его ширинки. — Знаешь, Тарасов... — её дыхание обжигало его кожу. — У тебя под этими форменными брюками всё так напряжено. Ты ведь хочешь, чтобы я достала его прямо здесь? Чтобы объект увидел, как твоя «жена» ласкает тебя под скатертью?       Она просунула ладонь в прорезь белья, обхватывая его твердый, горячий член. Боря судорожно выдохнул, его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он продолжал ласкать её через капрон, но теперь его движения стали рваными. — Ума... — прохрипел он, стараясь сохранить на лице маску ленивого удовольствия для объекта. — Мы на задании. Нас... нас могут заметить. — Пусть смотрят, — Олеся сжала его плоть, проводя большим пальцем по головке. — Это ведь часть легенды, правда? Ты же сам сказал — быть убедительными. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал, как сильно я тебя хочу... прямо сейчас, пока этот ублюдок пьет свой коньяк.       Объект в этот момент посмотрел прямо на них и, заметив, как Боря внезапно замер и зажмурился, довольно усмехнулся. Для него картина была ясной: парень на грани, а девчонка под столом делает что-то очень приятное. Боря чувствовал, как его пульс бьет в самый кончик члена, зажатого в её ладони. Ситуация была запредельной: риск провала, близость врага и обжигающие ласки женщины, которую он хотел больше жизни. — Если ты не остановишься... — выдохнул Боря, сильнее надавливая пальцами на её промежность, чувствуя, что она уже совсем мокрая. — Я прямо здесь тебя на этот стол закину. Плевать на Пригова. — Попробуй, — дерзко шепнула она, начиная медленно двигать рукой, доводя его до критической точки.       Ситуация накалилась до предела. Пока объект неспешно смаковал коньяк, наслаждаясь своей безнаказанностью, под столом в паре метров от него разворачивалась сцена, которая не снилась ни одному сценаристу шпионских фильмов. Олеся полностью скрыла свои действия под тяжелой скатертью. Ее рука ритмично и уверенно двигалась, сжимая горячую плоть Бори. Она чувствовала, как под ее пальцами пульсирует каждая вена, как он становится еще больше и твёрже, если это вообще было возможно. Она склонилась к его плечу, делая вид, что нежно целует его в шею, но на самом деле ее слова были острее любого ножа. — Ты даже не представляешь, Тарасов... — выдохнула она, и ее горячее дыхание заставило его вздрогнуть. — Как бы я сейчас хотела сползти под этот стол... встать перед тобой на колени и взять тебя в рот. Глубоко, до самого горла. Чтобы ты чувствовал, как я задыхаюсь от тебя, пока этот ублюдок сидит в двух шагах.       Боря судорожно вцепился в край стола. Его костяшки побелели, а лицо застыло в гримасе, которую объект мог принять за высшее блаженство, но для самого Бизона это была жесточайшая пытка. Ласка ее пальцев и эти пошлые, сводящие с ума обещания били по его выдержке сильнее, чем допрос в плену. — Ума, прекрати... — прохрипел он, едва шевеля губами. — Я сейчас... я не выдержу. — Я хочу снова чувствовать твой вкус на языке, — продолжала она, ускоряя темп руки и одновременно другой рукой направляя его пальцы глубже в свои насквозь мокрые колготки. — Хочу, чтобы ты кончил мне в горло, пока мы слушаем, как он расплачивается по счету. Ты ведь этого хочешь, Бизон? Чтобы я была твоей послушной девочкой прямо здесь?       Это был момент максимального напряжения. Объект, допив коньяк, лениво поднялся и, пошатываясь, направился в сторону уборной. Боря, чьё лицо уже горело от прилива крови, резко перехватил руку Олеси под столом, не давая ей сделать ещё одно сводящее с ума движение. — Всё, Лесь, хватит... — прохрипел он, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд. — Объект пошёл в «мёртвую зону». Это наш единственный шанс. Он быстро, дрожащими пальцами застегнул ширинку и ремень, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в паху. — Пошли, — Боря резко поднялся, потянув Олесю за собой и прижимая её к себе так, чтобы скрыть свою всё ещё заметную эрекцию. — Нам нужно подкинуть ему жучок, пока он там один.       Боря действовал решительно. Плевать на приличия — в их легенде «озабоченных молодожёнов» это был идеальный ход. Он схватил Олесю за руку и потянул к двери с табличкой мужского силуэта. — Боря, ты с ума сошел? Это же мужской туалет! — зашипела она, хотя в глазах плясали искры азарта. Бизон лишь обернулся через плечо, сверкнув глазами, и усмехнулся: — Ты что, Ума, давно мужской член не видела? Идём, не ломайся. Он толкнул дверь, и они буквально ввалились внутрь, сразу врезавшись в стену. Боря тут же прижал Олесю к кафелю, перехватывая её губы в жадном, шумном поцелуе. Со стороны это выглядело так, будто они не могли потерпеть и пары минут до машины. А в паре метров от них, у писсуара, стоял их объект. Он даже не вздрогнул, когда они ворвались. Наоборот, он медленно обернулся, удерживая свой член одной рукой и продолжая прерванное занятие. На его лице расплылась масляная, пьяная ухмылка. — О-о-о, молодёжь, — хмыкнул он, бесстыдно разглядывая прижатую к стене Олесю. — Прямо здесь, что ли? Уважаю. Если что, я могу и присоединиться, опыта у меня побольше, чем у твоего хахаля...       Боря, не разрывая поцелуя с Олесей и делая вид, что полностью поглощён её шеей, слегка отстранился, как бы случайно пошатнувшись от избытка чувств. Его рука, в которой был зажат микроскопический жучок на липкой основе, на долю секунды коснулась спинки пиджака объекта, который тот небрежно накинул на плечи. Щёлк. Есть. — Своим опытом со своей женой делись, папаша, — хрипло бросил Боря, не оборачиваясь и снова впиваясь в губы Олеси. — А мы тут как-нибудь сами разберемся. Объект лишь хохотнул, встряхнул достоинство и начал неторопливо застегивать брюки. — Ну, как знаете. Потеряли шанс на мастер-класс. Он прошел мимо них к раковинам, насвистывая какой-то мотивчик. Боря продолжал ласкать Олесю, чувствуя, как её сердце колотится о его грудную клетку — то ли от риска, то ли от того, что рука Бизона под её юбкой всё ещё делала очень недвусмысленные движения.       Дверь туалета еще не успела закрыться за объектом, а Боря уже провернул замок. Рискованно? Безумно. Но сейчас, в этом пропитанном запахом дорогого парфюма и хлорки помещении, их обоих накрыло так, что служебный долг смешался с первобытным инстинктом. — Пять минут, — прохрипел Боря, прижимая Олесю спиной к холодному кафелю. — У нас есть пять минут, пока он ловит машину. Он не стал церемониться. Его рука рванула ее юбку вверх, сминая ткань, а вторая рука снова потянулась к ширинке. Член, который всё это время мучительно упирался в пряжку ремня, наконец-то вырвался на свободу, пульсируя от притока крови. Олеся не ждала приглашения. Она сама развела ноги, обутые в туфли на шпильках, и обхватила его бедра, подтягиваясь на руках. Капрон ее колготок был безнадежно мокрым, и когда Боря одним движением разорвал ластовицу, он почувствовал, как она буквально сочится желанием. — Давай, Боря… прямо сейчас, — выдохнула она ему в шею, оставляя на коже красные следы от зубов.       Он вошёл в нее резко, без прелюдий, впечатывая ее тело в стену. Олеся вскрикнула, заглушая звук своим же поцелуем, впиваясь в его губы. Это был не тот мягкий секс, что утром. Это была быстрая, яростная разрядка после того напряжения, которое они копили за столом под взглядом врага. Боря двигался мощно и коротко, фиксируя её бедра своими ладонями. Каждое столкновение тел отзывалось глухим звуком о стену. Он видел её запрокинутую голову, видел, как дрожат ее ресницы, и чувствовал, как она сжимается вокруг него, пытаясь вобрать в себя каждую частицу. — Ты... ты хотела... мастер-класс? — выдохнул он, ускоряя темп до предела. — Получай, Ума.       Спина вжималась в холодный кафель, создавая безумный контраст с обжигающим жаром внутри. Каждый удар Бизона был выверенным и тяжелым: он не жалел ни её, ни себя, выплёскивая всё то напряжение, что накопилось под скатертью ресторана. — Вот так... — хрипел он, глядя, как ее лицо искажается в сладкой муке. Олеся уже не могла сдерживаться. Когда очередная волна оргазма захлестнула её, она подалась вперед и мертвой хваткой впилась зубами в его шею, прямо над воротником куртки. Сдавленный стон Бори смешался с её всхлипом. Она кончала долго, пульсируя вокруг него, а он сделал еще три резких, сокрушительных толчка, вжимаясь в нее до самого упора. Но он не дал ей расслабиться. Как только первый спазм у неё прошел, Боря осторожно, но властно опустил её на пол. Его ладонь легла ей на затылок, тяжелым нажатием заставляя ее опуститься на колени прямо перед ним. — Еще не всё, Ума... — выдохнул он. Его член, ставший еще твёрже от близости финала, пульсировал прямо перед её лицом. Боря взял его в руку и начал медленно, дразняще водить головкой по ее припухшим, влажным губам, размазывая по ним её же соки и свою предсмазку. Олеся смотрела на него снизу вверх — в глазах не было подчинения, только вызов и бешеная страсть. Она приоткрыла рот, готовая принять его.       Когда он вошёл в её рот, это было резко. Боря снова перехватил контроль, задавая темп бёдрами. Он видел, как её горло судорожно работает, принимая его. В какой-то момент он замер, почувствовав, что предел достигнут. — Глотай... — это был приказ, сорвавшийся с его губ вместе с первым залпом. Он кончил мощно, продолжая двигаться в её рту, пока горячие струи заполняли её. Олеся не отстранилась — она приняла всё до последней капли, продолжая ласкать его языком даже тогда, когда он начал медленно выходить.       Боря прислонился головой к стене, пытаясь выровнять дыхание. В зеркале над раковинами он видел их отражение: растрепанные, со следами зубов на шее и лихорадочным блеском в глазах. — Пять минут... — он глянул на часы. — Ума, если мы его упустим, Пригов нас обоих скормит акулам. Олеся поднялась с колен, вытирая уголок рта тыльной стороной ладони, и её улыбка была хищной. — Значит, будем ехать быстро, командир. Очень быстро. Боря понимал, что каждая секунда сейчас — на вес золота, но вид Олеси, стоящей перед ним с влажными губами и дерзким блеском в глазах, окончательно снёс ему остатки самообладания. План, объект, жучок — всё это на мгновение отошло на второй план перед этим первобытным желанием. — Нет, так просто ты у меня отсюда не выйдешь, — хрипло прорычал он.       Он подхватил её под бедра и одним мощным движением усадил на холодный мрамор раковины. Олеся ахнула от неожиданности и контраста температур, но тут же покорно развела ноги, позволяя Боре встать между её колен. Он не стал терять время на ласки — его голова нырнула прямо между её раздвинутых бёдер. Боря впился языком в её набухший клитор, одновременно лаская её руками, широко разводя половые губы. Он лизал её жадно, размашисто, собирая все её соки, смешанные с его недавним семенем. Его язык работал как поршень — ритмично, жёстко, со знанием дела. Олеся закинула голову назад, её пальцы впились в края раковины так, что побелели костяшки. Из её горла вырвался не то стон, не то вой, который она отчаянно пыталась подавить, кусая собственные губы. — Боря... господи... мы же... — она не могла договорить. Каждое движение его языка вызывало внутри неё настоящие электрические разряды. Бизон действовал как одержимый: он то нежно посасывал её жемчужинку, то начинал буквально ввинчиваться языком внутрь, заставляя её таз непроизвольно толкаться ему навстречу.       В туалете стоял только звук его влажных ласк и её рваного, прерывистого дыхания. Боря чувствовал, как её мышцы начинают мелко дрожать — признак того, что она снова на самом краю. Он добавил темпа, придерживая её за ягодицы, не давая соскользнуть, и когда Олеся наконец сорвалась в повторный, сокрушительный оргазм, он не отстранился, продолжая вылизывать её до последнего спазма. Он поднял голову только тогда, когда она окончательно обмякла в его руках. Его лицо блестело, а взгляд был тяжелым и темным. Боря действительно потерял связь с реальностью. Тот холодный, расчетливый Бизон, который всегда следовал уставу, остался где-то там, за дверью ресторана. Здесь и сейчас был только мужчина, чей член пульсировал от невыносимого давления, требуя не просто разрядки, а полного обладания.       Он рывком развернул Олесю спиной к себе, не давая ей опомниться. Его руки, привыкшие к оружию, сейчас действовали с той же пугающей точностью. Он заставил её прогнуться в пояснице, уперевшись руками в холодную поверхность раковины, так что её ягодицы оказались идеально подставлены под его удар. — Боря… — выдохнула она, чувствуя, как его горячее тело прижалось к её спине. Он наклонился, обжигая её шею прерывистым дыханием и оставляя на коже влажные следы от поцелуев. Одна его рука по-хозяйски накрыла её грудь, до боли сжимая сосок, а вторая направила твердый, как сталь, член к её телу. Олеся ждала привычного толчка, но Боря не спешил.       Он начал медленно, дразняще водить головкой по межъягодичной складке. Ткань её разорванных колготок едва ощутимо царапала его кожу. Он чувствовал, как она непроизвольно сжалась, когда он коснулся чувствительного кольца её ануса. — Ты сегодня слишком много на себя взяла, Ума, — прорычал он ей в самое ухо, прикусывая мочку. — Думала, я буду играть по твоим правилам? Он прицелился. Его член, смазанный её же соками после недавнего куннилингуса, коснулся самого тесного входа. Боря не стал спрашивать разрешения. Он надавил — медленно, но неотвратимо, чувствуя, как её мышцы в панике сопротивляются вторжению. — Боря! — её голос сорвался на высокий, сдавленный вскрик. Пальцы Олеси так сильно вцепились в края раковины, что суставы побелели. — Ты… ты серьезно?! — Максимально серьезно, — отозвался он, делая ещё одно короткое, сильное движение вперед, преодолевая первый барьер.       В туалете повисла звенящая тишина, прерываемая только их рваным дыханием. Боря замер на мгновение, давая её телу привыкнуть, чувствуя, как его буквально зажимает в тиски. Это было теснее, горячее и запретнее всего, что у них было до этого. Он действовал с пугающей смесью первобытной страсти и тактической точности. Он чувствовал, как её тело сопротивляется новому, пугающему вторжению, и понимал, что сейчас ему нужно быть не только жёстким, но и чертовски умелым. — Расслабься, Леська... — прохрипел он, вжимаясь лицом в её лопатки. — Просто отдайся мне. Всю себя, до самого дна...       Он начал проталкивать головку внутрь — медленно, по миллиметру, чувствуя невероятное, почти невозможное сопротивление её узких мышц. Чтобы помочь ей преодолеть этот барьер, Боря обвил рукой её бедро и просунул ладонь между её ног. Его пальцы, всё еще влажные от её недавнего экстаза, нашли пульсирующий клитор. Он начал ласкать её быстро, интенсивно, создавая мощный очаг удовольствия спереди, чтобы отвлечь её мозг от того, что происходило сзади. — Вот так... чувствуй только мою руку... — шептал он, перемежая слова грязными, пошлыми подробностями того, что он сейчас сделает с её задницей. — Я сейчас войду в тебя так глубоко, что ты забудешь, как тебя зовут. Ты будешь чувствовать меня каждым нервом... моя маленькая, порочная Ума.       Олеся рвано задышала, её голова бессильно упала на скрещенные на раковине руки. Двойная стимуляция сводила с ума: острая, распирающая полнота сзади и неистовый ритм его пальцев спереди. Она почувствовала, как поддаётся, как кольцо мышц медленно, неохотно, но разжимается, принимая его. Боря почувствовал этот момент. Сделав глубокий вдох, он совершил один затяжной, плавный толчок, проскальзывая внутрь почти на половину длины. — О-о-о-х... — этот звук был похож на стон раненого зверя. Олеся выгнулась, её позвоночник натянулся, а таз непроизвольно дёрнулся назад, насаживаясь на него ещё глубже. — Да... — рычал Боря, чувствуя, как его член зажимает в раскаленные тиски. — Ты такая узкая... как я и мечтал. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть к этой невероятной полноте, пока его рука продолжала неистово терзать её клитор, доводя её до состояния полной прострации.       Боря окончательно превратился в исследователя её границ. Он действовал без спешки, с той пугающей холодностью профессионала, за которой скрывался раскаленный вулкан. Он подхватил её правую ногу и рывком закинул на край раковины, фиксируя в таком положении, что её анус оказался максимально открыт и беззащитен под ярким светом ламп туалета. Он медленно высунул член, оставив её на мгновение пустой, и вместо него ввел один палец, а следом — второй. Боря внимательно, почти не моргая, рассматривал, как её нежная розовая плоть растягивается, принимая его, как она подёргивается от каждого его движения. — Смотри, как ты меня принимаешь, Лесь... — прошептал он, и в его голосе слышалось неприкрытое торжество. — Ты создана для этого.       Олеся только всхлипывала, уткнувшись лицом в кафельную стену, её тело мелко дрожало. Она чувствовала себя полностью во власти его взгляда и его рук. Затем он убрал пальцы. Одной рукой Боря начал медленно подрачивать свой член, который был настолько тугим от прилипшей крови, что казался каменным. Он начал водить горячей головкой по самому входу, смазывая его и дразня, а потом — миллиметр за миллиметром — начал неумолимое движение вперёд. — Тише... тише, маленькая... — уговаривал он её, хотя сам был на пределе. Он чувствовал, как каждый бугорок его плоти преодолевает сопротивление её узких мышц. В какой-то момент, когда сопротивление стало почти невыносимым, он сделал один плавный, но сокрушительный толчок всем телом, входя в неё до самого основания. Его яички плотно прижались к её ягодицам. Боря замер, обхватил её за талию, вжимаясь в её спину, и закрыл глаза, наслаждаясь этой невероятной, сумасшедшей теснотой. — Почувствуй это, — выдохнул он ей в затылок. — Почувствуй, как я глубоко. Ты теперь заполнена мной до самого края. Олеся замерла, боясь даже вздохнуть. Ощущение было настолько полным и распирающим, что на мгновение ей показалось, будто они стали одним целым. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри неё в такт его бешеному сердцебиению. Это была точка невозврата. Они стоят так, сросшиеся в этой позе в общественном туалете, пока объект где-то там едет к своей цели.       Боря начал двигаться. Это были медленные, тягучие толчки, каждый из которых заставлял Олесю судорожно втягивать воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он не просто трахал её — он смаковал каждое мгновение этого запретного процесса. Его ладони властно накрыли её грудь, пальцы грубо сминали податливую плоть, фиксируя её тело, чтобы она не могла качнуться вперед и ослабить напор. Периодически он полностью замирал и немного отстранялся, натягивая её кожу. В свете люминесцентных ламп он, не отрываясь, смотрел вниз. Он видел, как его багровый, вздувшийся от вен член медленно, буквально по миллиметру, уходит в её невероятно тугую, растянутую попку, и как её анус плотно, словно живой капкан, обхватывает его ствол. — Смотри, Леська... смотри, что я с тобой делаю, — хрипел он, когда его член снова скрывался в ней до самого основания.       Вид того, как он буквально вскрывает её, заставлял его кровь закипать. Он ускорил темп. Теперь толчки стали короче и жёстче. Боря приподнимал её за бедра, меняя угол, чтобы входить еще глубже, заставляя Олесю выгибаться дугой. Раковина под ней мелко подрагивала, а в тишине туалета отчетливо слышались шлепки плоти о плоть и её сдавленные, прерывистые стоны. — Ты такая узкая... — рычал он, теряя контроль. — Ты просто... рвёшь меня изнутри... Он перестал смотреть. Он просто вколачивался в неё, чувствуя, как его собственный оргазм поднимается откуда-то из глубины, обещая быть сокрушительным. Его руки на её груди сжимались всё сильнее, а таз двигался в бешеном, рваном ритме. Боря уже не просто двигался — он вбивался в неё, чувствуя, как внутри всё плавится от невыносимого давления. Его тело было натянуто как струна, а перед глазами плыли багровые круги. В самый последний момент, когда сдерживаться стало физически невозможно, он резко замедлился, удерживая себя в ней на максимальной глубине. Он приник к её уху, его голос был настолько хриплым и низким, что больше походил на рык: — Лесь… я всё… сейчас… — выдохнул он, обжигая её кожу. — Куда мне её выплеснуть? Хочешь, чтобы я залил тебя всю прямо там… внутри? Прямо в попку? Олеся, чьё сознание уже давно растворилось в этом безумном коктейле из боли и запредельного удовольствия, лишь судорожно кивнула, впиваясь ногтями в край раковины. — Да… Боря… туда… всю… — выстонала она.       Этого короткого разрешения хватило, чтобы сорвать последнюю чеку. Бизон издал глухой, животный стон и замер, до упора вдавливая свой член в её нутро. Он чувствовал, как первая, самая мощная струя горячей спермы бьёт в неё, заполняя её тесноту. Его тело содрогалось в мощных конвульсиях, а он только сильнее прижимал её к себе, не давая ни единого шанса отстраниться. Но даже когда основная волна прошла, он не остановился. Адреналин и осознание того, что он только что сделал, дали новый всплеск ярости. Боря, не выходя из неё, начал двигаться снова — теперь уже жестко, по-настоящему грубо, вбиваясь в её задницу, которая теперь была обильно смазана его же семенем.       Шлепки стали громче, сочнее. Он прижал её своим телом к холодному кафелю так плотно, что между ними не осталось воздуха, и продолжал трахать её, выжимая из себя и из неё последние капли сил. Сперма начала лениво вытекать из неё, пачкая его бедра и её ноги, но Боря только прибавил темпа, доводя этот акт до полного, абсолютного изнеможения. Когда он наконец затих, уткнувшись лбом в её плечо, в туалете воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только их загнанным дыханием. — Всё… — выдохнул он через минуту, медленно выходя из неё. — Теперь мы точно опаздываем. Олеся бессильно сползла с раковины, едва удержавшись на ногах. Она посмотрела на него — растрёпанная, с размазанной помадой, но с абсолютно счастливым и дерзким взглядом. — Значит, будем гнать на красный, командир, — прошептала она. — Вот теперь — едем, — отрезал он, снимая её с раковины. Олеся стояла на ватных ногах, тяжело опираясь на его плечо. Она посмотрела на него — всклокоченного, опасного, своего. — Ты сумасшедший, Бизон. Пригов точно нас прибьёт. — Значит, умрём довольными, — усмехнулся он, направляясь к выходу. Боря уже был в режиме «боевой готовности», его движения стали резкими и скупыми, как на полосе препятствий. Он быстро застегнул ремень, бросил взгляд на часы и, открыв дверь туалета, коротко бросил через плечо: — Ума, тридцать секунд. На выход! Юбка Олеси опустилась на бедра, скрывая разодранные колготки, но внутри всё еще горело и пульсировало. Она сделала шаг и непроизвольно охнула, едва не потеряв равновесие — ноги слушались плохо, а в теле была такая тяжесть, будто она только что совершила марш-бросок с полной выкладкой.       Они почти бегом пересекли зал ресторана. Боря на ходу бросил на стол пару крупных купюр, не дожидаясь сдачи, и буквально вытолкнул Олесю на прохладный ночной воздух. Через минуту они уже были в машине. Дверь захлопнулась, двигатель взревел, и внедорожник сорвался с места, вылетая на проспект. Боря одной рукой крутил руль, а другой активировал планшет, закрепленный на панели. Красная точка жучка мерцала уже далеко на выезде из города, в районе старых портовых доков. — Так, он идёт на север. Скорость шестьдесят. Через десять минут будет на месте, — чеканил Боря, пытаясь сосредоточиться на дороге, хотя запах Олеси в тесном салоне всё еще мешал думать.       В машине повисла тишина, прерываемая только гулом мотора. Олеся сидела на пассажирском сиденье, неестественно прямо, стараясь не шевелиться. На её лице всё еще играл лихорадочный румянец, а дыхание постепенно выравнивалось. — Боря… — тихо позвала она, осторожно ёрзая на сиденье и тут же морщась от боли. — Что? Видишь хвост? — он моментально глянул в зеркало заднего вида. — Нет… хвоста нет, — она прерывисто выдохнула и посмотрела на него влажными, немного затуманенными глазами. — Просто… попа болит неистово. Ты меня там чуть на куски не разобрал, командир. Боря на секунду замер, его рука на рычаге передач непроизвольно сжалась сильнее. Он бросил на неё быстрый, потемневший взгляд, в котором смешались вина, гордость и всё то же неугасающее желание. — Терпи, боец, — хрипло отозвался он, снова возвращая взгляд на дорогу. — Сама просила не жалеть. В штабе выдадим тебе медаль за отвагу... и мазь. А пока — соберись. Мы почти у цели. Олеся криво улыбнулась, прикусив губу. — Мазь — это хорошо. Но учти, Тарасов, если я не смогу сидеть на брифинге у Пригова, объясняться будешь сам. — Договорились, — усмехнулся Боря, выжимая педаль газа в пол. — Скажем, что это была производственная травма при глубоком внедрении.