Глава 1. Пропажа.

Жизнь пройдёт быстро, даже оглянуться не успеешь. Жаль, что у кого-то времени совсем не осталось. В кабинете стояла тишина. Мои одноклассники писали тест по истории. Кто-то и вовсе головы не поднимал, а кто-то пытался списать, от чего появлялся неразборчивый, едва уловимый шепот. Я неторопливо черкала ручкой и закрашивала кружки с возможно правильными ответами. Совершенно не готовилась к тесту, хотя время на подготовку нам дали. Просто надеялась, что сегодня повезёт, как и происходило на остальных предметах. Мой взор устремился к окну. На улице светло, но из-за туч солнца не было видно. Совсем скоро дождь снова обещал пойти. Луж на тротуарах ставилось больше, и так всю неделю. Я хмуро вздохнула и перевела взгляд на часы: до конца урока всего ничего, потом на нашу строгую учительницу истории в возрасте – миссис Смит. «И что в свои годы она забыла в нашей школе?» – всё размышляла я, никогда бы не осмелившись озвучить мысли вслух. Но тут дверь кабинета неожиданно открыли, и все, как один, подняли головы. – Вивьен Браун просят подойти к директору, – это к нам пожаловал школьный психолог Сэм Белтон. Миссис Смит недовольно оглядела молодого мужчину в дверях и потом меня, сидящей за пред последней партой в среднем ряду. – Пусть сначала тест напишет. – Но это срочно. – У меня тоже срочно, мистер Белтон, – она внимательно оглядела класс, чтобы потом шикнуть на всех. Одноклассники потеряли ко мне интерес, вновь опуская головы. Тогда школьному психологу пришлось пройти в кабинет и что-то прошептать пожилой женщине. Смит закатила глаза и нехотя подозвала к себе. – Ну, что там у тебя? Сдавай. – Я почти закончила, мне осталось лишь проверить. – Браун, у тебя нет времени на это, – вырвала она листок из рук, – поставлю «C». Я хотела было остановить её и попросить дописать, но эта женщина никогда не даёт второго шанса: – Тебя опять зовут к директору, иди уже. Белтон с сожалением оглядел меня, но поддержал, что пора идти. Забирая только чёрную ручку со стола и тканевый рюкзак, я стремительно покинула кабинет и направилась вдоль коридора. Знакомые двери, плакаты и шкафчики мелькали пред моими глазами. Все чаще возвращаясь к мысли, что заканчиваю двенадцатый класс, осознавала: это нисколько не печалит. Единственное, что, возможно, держало меня в данном месте, это знакомые. В остальном просто напрягала мысль о скорой взрослой жизни. Я была не лучшей ученицей, да и не самым хорошим человеком, хотя признаться себе самой в этом бывало трудно. – Это необходимость, сама понимаешь, – будто оправдался наш психолог, только мы вышли и засеменили вдоль коридора. Сэм Белтон был тридцатишестилетним, но скромным мужчиной. Он всегда стригся слишком коротко, что ему совершенно не шло, ходил в остроносых туфлях, носил узкие тёмно-синие брюки, белую рубашку с длинным рукавом и надевал поверх тёмно-зелёный жилет. А пахло от Сэма химозным запахом порошка для стирки вещей. – Из-за этого миссис Смит уже второй раз ставит мне «C». Почему я не могу подойти на перемене? – Вивьен, – сказал психолог, поправляя очки с квадратной оправой и остановился рядом с кабинетом директора, – офицер занятой человек, ему некогда ждать, – и открыл дверь. Я прошла в уже знакомую комнату, осмотрела стеллаж с книгами и папками, грамоты на стенах в рамке, завялый цветок в горшке на полу и большой деревянный стол с бумагами напротив двери. На стульях сидели директор Эрик Норман и офицер полиции Грей Джонсон. – Прошу прощения, что приходится вас так отвлекать от занятий, – оглядел меня полицейский. – Как вы уже знаете, недавно пропала девушка – ваша одноклассница Рэйчел Уилсон. Я кивнула и села на свободный стул, а психолог встал у стены. – Мы продолжаем расследование и хотели бы, чтобы вы посодействовали нам, – мне пришлось вновь кивнуть. – Отлично. По словам одноклассников, мисс Уилсон с вами была ближе всех. Также ранее вы говорили, что работали в паре над одним проектом. После нашей последней встречи узнавали ли вы что-нибудь ещё? Всем известно, что Рэйчел была новенькой в нашей школе. Она переехала в этот городок недавно и почти сразу же невзлюбила его. Рэй периодически жаловалась то на парня, то на родителей. Была одной из тех, кто больше говорит, чем слушает. Но с ней не скучно. Мы не стали лучшими подругами, зато проводить время вместе было приятно. Однако месяц с половиной назад, когда родители Уилсон пришли поздно ночью, их дочери не оказалось дома. Рэйчел пропала. Пропала так же, как и другие. Те, кто жил здесь давно, уже привыкли видеть на фонарных столбах листовки с пропавшими без вести людьми. Это происходило изредка, но каждый раз очень странно. Несмотря на подобное, мало, кто покидал это место. Признаться, даже я ощущала, будто меня что-то держало здесь. Нечто. В определённый момент ты перестаёшь сильно бояться, ты привыкаешь, просто становишься осторожным. В этом месте интернет ловил не лучшим образом. Ближайший город находился в двадцати пяти километрах – это примерно пять часов ходьбы, как мне говорили, даже больше, всё остальное окружал лес. Многие нахваливали наш маленький городок из-за чистого воздуха и красивых видов, хотя лес всё равно огородили забором. – Нет. Не знаю, – отрицательно мотнула я головой. – Рэйчел никак не могла связаться со мной. С тех пор, как мы последний раз общались, мы больше не виделись. И не думаю, что увидимся. Джонсон задал мне ещё несколько навязчивых вопросов, вновь попросил описать в деталях день нашей последней встречи. Всё это заняло как минимум минут десять, время тянулось очень медленно. – Она не говорила, её что-то тревожило? Или были люди, которые не нравились? – Помню, она говорила, что ей снились тревожные сны. Рэйчел не любила лес напротив дома. – Известно почему? – Нет. Я думаю, лишь из-за снов. В конечном итоге наш разговор зашел в тупик, вопросы кончились. Грей задумчиво потёр усы под носом, бросая подозрительный взгляд. Он поправил воротник своей формы и со вздохом разрешил вернуться на занятия. – Простите, я действительно плохо знаю её. Наблюдая за нашей беседой с каменным, серьёзным лицом, директор Норман неосознанно гнул край рядом лежащего листа. Он тоже был не весел, но смотрел на меня более приятным и дружелюбным взглядом. – Зайди тогда, пожалуйста, после занятий в мой кабинет, – попросил мистер Белтон по окончанию опроса. Я послушно согласилась и, попрощавшись со всеми, поплелась к выходу.

***

В школе достаточно быстро распространился слух о исчезновении новенькой, а также о моей дружбе с ней. Злили больше всего эти глупые шутки, что я убила Уилсон и спрятала в своём подвале её хладный труп. Как бы много Рэй мне не жаловалась на жизнь, я на самом деле скучала по ней. В столовой по вторникам снова подавали рыбный суп. Рэйчел любила шутить и спрашивать из какого болота достали эту дрянь, и почему она так воняет. И все же выбор еды был небольшой, я поставила на поднос салат и макароны, и понесла к нашему с ней любимому столику – обычно мы всегда сидели в углу. В столовой было очень шумно. Все смеялись и болтали, старшеклассники из параллельных классов даже что-то выкрикивали друг другу. Единственное, почему я сидела за этим столом, а не пошла поболтать со своими знакомыми, из-за скорби. – Приве-ет! – от мыслей меня отвлёк незнакомый парень. Он вдруг уселся напротив и неловко улыбнулся. – Ты же Вив? Вивьен. Вивьен Браун. «И зачем повторять три раза моё имя?» – Слушай, если помнишь, раньше мы виделись, но не были знакомы. Я оглядела парня, едва ли замечая в нём знакомые черты, и слегка приподняла бровь. – Возможно, – нехотя ответила я. – Я Люк Сандерс, – он запнулся, не увидев от меня ответной радостной реакции. К сожалению, из-за всех произошедших событий сейчас мне не очень хотелось веселиться, – Уилсон пропала. Эт-то хреново. – Да, – было как-то не по себе осознавать, что её нет рядом, – ты что-то хотел узнать? Если это по поводу Рэйчел, то сразу говорю, мне запретили об этом сильно распространяться. Я не знаю, где она. – Нет. Мой отец работает в полиции, так что мне известно о произошедшем, – улыбнулся Люк. Он был приятной внешности, хотя слегка странноват. Сандерс выглядел очень худым, высокий зеленоглазый блондин, ходил в тёмной водолазке с длинными рукавами и бело-серых уже потёртых брюках со старым явно отцовским кожаным ремнём. На ногах кеды, конечно. Его кожа выглядела болезненно бледной, а под глазами большие синяки, будто не спал всю ночь. Он нервно теребил браслет из черных верёвочек на правой руке. – Хорошо, – продолжала сухо отвечать я, не зная, что сказать. – На самом деле, офицер Джонсон сказал, что ты знала о тревожных снах Рэйчел. Расскажешь, что за сны? Я устало возвела глаза к небу, зря понадеялась, что ко мне просто подошли познакомиться. Нужно перестать быть такой наивной. Неужели меня снова будут допрашивать и выпытывать информацию, которой я не знаю? – Да сколько можно... – я поднялась с места, намереваясь отнести поднос и уйти из столовой, но Люк пристал как банный лист, не давая прохода: – Подожди! Мне очень нужно. Я серьёзно, – я попыталась обойти его, – мне возможно известно, что с ней случилось. Я вдруг остановилась, давая возможность Сандерсу встать напротив. Скорее всего, Уилсон мертва, нельзя прожить больше месяца без еды и воды. – Как ты можешь знать, если её не может найти даже полиция? И не только её. – У меня есть теория, – и когда я попыталась пройти дальше, Люк резко вырвал поднос. – Что ты делаешь? – Выслушай меня. – Слушай, прости, – сложила я руки на груди, – но мне не очень хочется обсуждать подобную тему сейчас. Почему бы тебе не поделиться этой теорией с отцом, сам сказал, кто он. Я уже никак не помогу с расследованием. Мне не было понятно, почему он так зацепился за Рэйчел. Возможно, они были знакомы? Или я чего-то определённо не знала. – Мне не поверят, это бесполезно, – он поставил поднос к остальным, где стояли грязные тарелки. «Я толком не поела сегодня» Взяв меня за локоть, он отвёл от толпы учеников в сторону, к стене, продолжая расспрашивать: – Она жила рядом с лесом. Рэйчел рассказывала содержание тех снов? Она могла видеть это? – тут Люк достал из кармана джинсов скомканный листочек. Он был весь помятый и с какими-то непонятными каракулями, и протянул его мне. – Это... Что? – Видишь? – ткнул он пальцем в листок. – Очертания человека. Она могла видеть нечто подобное? Изначально подумала, Люк так шутит, но всё же листок осмотрела. Едва ли там было можно понять что-то. По-видимому, те палки – деревья, а фигура с недорисованным лицом – человек. Какой же бред. – Это ты нарисовал? – я исподлобья с кривой улыбкой посмотрела на него. Приходилось периодически поднимать голову, поскольку тот был слишком высоким. Я бы не сказала, что мои сто шестьдесят семь – это маленький рост, но, по сравнению с жердью напротив, я казалась низкой. – Эм-м... – сжал немного стыдливо губы Люк, – нет. Идём, у меня ещё есть. И я пошла за ним вопреки интересу. Я уже догадывалась, что хотел показать мне Люк и к чему вёл. Эту байку, наверное, знали многие, она очень стара и давно перестала пугать. Обходя учеников и столы с группами ребят, которые сидели друг с другом по интересам, мы прошли к столу у окна. На улице вновь пошёл дождь, капли медленно скатывались по стеклу. Я поёжилась, представив себя на улице в широких светлых джинсах, кожаных сапогах и лишь в тёмно-коричневой водолазке без ворота – в чём находилась сейчас. Как обычно, сегодня опаздывала и забыла взять зонт, благо, легкая джинсовая куртка лежала комком на дне рюкзака со вчерашнего дня. – Знакомься, Вив, это Джей Ли, – показал рукой Сандерс на своего приятеля, сидящего за столом, – Джей, это Вивьен Браун – подружка пропавшей Уилсон. Ли выглядел получше Люка, с более здоровым цветом лица, да и в принципе казался более упитанным, не жутко худым, но и не толстым. С голубыми глазами. Однако был ниже. За простой светлой клетчатой рубашкой удалось разглядеть серую футболку, также он носил чёрные мятые брюки и кеды. Светло-русые волосы Джей завязал в маленький нелепый хвостик. – Приятно познакомиться, – встретились мы взглядами, – какого фига ты позвал девку сюда, Люк? – Помолчи, – Сандерс подождал, пока я сяду, – и дай мою сумку. Оказаться в подобной компании я никак не ожидала, но больше всего мне не понравилась негативная реакция Ли на мой приход. Может, стоило вообще встать, развернуться и уйти, раз такое дело? По сути, я не знала этих людей, ничего, кроме имен и фамилий. – Ты нашёл наконец человека, которому можно будет выливать свою хуйню про мужика из леса? – несмотря на все свои слова и брань, сводя брови к переносице, он отдал сумку Люку. И пока Сандерс копался в ней, обратился ко мне: – Он немножко у нас идиот, поверь, ты не единственная к кому он приставал. Его бесполезно останавливать. Не думал, что он и тебя достанет. – В плане? – Сама знаешь, сейчас твоя подруга обсуждаемая личность. – Я бы не назвала её прям подругой, скорее знакомой. Мы не были с ней в близких отношениях, чтобы доверять секреты. – В любом случае, – отрезал собеседник, – еще месяц - два и это всё закончится, как и было с остальными. В некотором смысле грустно звучало, что в конечном итоге Уилсон все забудут, и её чёрно-белые фото останутся только на листах, весящих на скотче на фонарном столбе. – Вот, – Сандерс достал из сумки еще три свёрнутых в комок листа с каракулями, не сильно отличающимися от предыдущих, – тебе это что-то напоминает? Я развернула и рассмотрела листы, лежащие на столе, пока новые знакомые что-то обсуждали. Сравнила с тем, что рассказывала Рэйчел и нашла лишь одно совпадение: – В её снах тоже был лес либо нечто очень похожее на него. Она находилась в тёмном месте. – И-и... Там был высокий человек? Я задумалась и промычала невнятный ответ, плохо помня, что тогда рассказывала Рэй. Не слишком внимательно её слушала, это ведь лишь сон – простая фантазия мозга, зачем делать из этого трагедию? Видимо, я чего-то не понимала, потому что Люку это было очень-очень важно. – Люк верит, что он следующая жертва Слендермена, – признался Ли, о чём я и догадывалась. – Серьёзно? Слендер? Разве это не страшилка для детей, чтобы просто в лес по ночам не ходили? – приподняла брови я и положила бумажки обратно на стол. – Я думала, в это уже никто не верит, и боялась тонкого человека, когда мне лет шестнадцать было. С тех пор два года прошло. – И я про это. Забор сто пудов поставили просто из-за диких зверей в лесу. – Вы не понимаете! – злился Сандерс. – Перед тем, как забрать кого-то, тонкий человек посылает видения во снах, потом может кружится или болеть голова, или ещё чего похуже. Он питается страхами. Может залезть к вам в голову. – Чувак, если ты слышишь голоса в голове, прошу, сходи к доктору, – напрягся Джей, похоже, слова друга пугали. И его можно понять, ведь Люк действительно звучал сейчас как ненормальный, помешанный, и это объясняло, почему со стороны тот выглядел так болезненно. Он же банально не высыпался. – Да, Люк, из-за недосыпа могут быть проблемы, – поддержала я. –Если долго не спать, могут появиться галлюцинации либо даже развиться депрессия. Однако он не слушал. Сандерс только хотел, чтобы я подтвердила его сумасшедшую теорию о Слендермене, что Уилсон снились с ним сны и поэтому её забрали. Он говорил: – Если вы знаете о тонком человеке, то и тонкий человек знает о вас, – конечно, его высказывания были жуткими. Поэтому в отделе полиции ему никто не верил. Но вскоре Люк немного расслабился и чуть улыбнулся, – Ребят, я просто предупреждаю вас. У меня нет никаких голосов в голове, а если бы были, никакой психолог здесь бы не помог. Сандерс попытался нас успокоить и доказать, что вполне стабилен, хоть и звучало это от части фальшиво. Чуть пообщавшись с парнями, я поняла, что их компания вполне приятная. Даже с Люком можно пообщаться, если забыть про его загоны. Он что-то еще рассказывал о Слендере, эти сны у него самого начались месяц назад, почти сразу после смерти Уилсон. Пообещал, что попробуем найти Рэйчел. Вскоре мы покинули столовую и с толпой подростков направились по коридору. Люк быстро шагал впереди, пока мы с Джеем разговаривали. Я чувствовала себя до сих пор немного подавленной, но от разговоров с ними становилось лучше. Также оказалось, у Ли была девушка из команды чирлидинга – Хэйзел. Довольно банально, как по мне, но судить его за такой выбор не могла. Словно мы в глупом американском сериале про подростков – примерно так я себя ощущала, услышав эту новость. – Ты вправду согласна пойти искать Уилсон? – неожиданно вернулся он к старой теме. – Мы вряд ли найдём её, а если да, то только труп. Не спрашивай, почему согласилась, мне просто хочется убедиться, что Слендер – глупая страшилка. Люк так подробно и уверенно всё рассказывал, что я даже на секунду поверила. – Ха, – усмехнулся Джей, – да, он умеет. Сам в этом недавно убедился, когда ходили в лес. – Вы были там? Пролезли через забор? – Да, там есть места, где можно пролезть или перелезть, он же не такой высокий, обычные черные железные прутья. Чтоб ты знала, если обойти автобусную стоянку и пройти по трассе, можно легко зайти за забор. – И как там? – В лесу? Да обычный лес, никого там нет, пусто вообще. Мы нашли озеро, а потом вернулись обратно. Пошли туда, когда Люку ужасы начали сниться. Он и до этого любил мистику читать, а когда приснилось что-то – крыша поехала. – Вы пойдете туда ещё? – Я начал размышлять сегодня об этом, когда он наговорил тебе всякой хуйни. Хочешь, сходи с нами на днях за компанию? Вместе выгоним придурка из дома, чтобы не сидел в четырёх стенах. Я посмеялась, идея проветриться показалась мне не такой уж и плохой. Некоторые сомнения на счёт леса, естественно, были, но Ли уверял, что все это бред. – Дай мне время подумать, – наигранно улыбнулась я, точно есть какие-то ещё важные дела кроме подготовки к экзаменам, – и когда вы собираетесь пойти? – Специально вечером, чтобы Люка больше напугать. И тут, словно подслушав нас, Сандерс обернулся, принявшись расспрашивать о прогулке в лес. Болтали мы недолго и разошлись по кабинетам, когда начался урок. Оставшиеся занятия я просидела менее хмуро, какой была утром, а после пошла в кабинет психолога, как и просил Сэм Белтон.

***

Домой я пришла ближе к вечеру, честно говоря, мне туда не очень хотелось идти, однако иного выхода не оставалось. Куртка не спасла, так что, промокшая до нитки, я открыла дверь дома. Там было привычно тихо. С тех пор, как родители развелись, и я осталась жить с отцом, напрягающая тишина сопровождала нас обоих. С мамой мы общались редко, она высылала деньги раз в месяц, а сама, кажется, строила новую счастливую жизнь в другом месте. Она была как Уилсон, тоже не любила этот город, хотела и смогла покинуть его. Иногда я жалела, что не уехала с ней. Пройдя внутрь, я устало медленно поднялась на второй этаж в свою комнату, чтобы оставить вещи. В ней был некоторый бардак, но сегодня убирать его точно не собиралась. Что было странно: когда заглянула в бывшую родительскую комнату, где обычно спал теперь только отец, его там не оказалось. Я точно знала, ведь к вечеру тот обычно возвращался домой. Я не стала звать его и спустилась вниз, параллельно включая везде свет, поскольку в доме уже было темно. Я прошла в сторону ванны, как вдруг вздрогнула. – Испугалась? – улыбнулся отец, появившись откуда ни возьмись. Он был человеком уже взрослым, с длинными волосами до плеч, ходил как и все на работу, но иногда мог немного подурачиться. От него мне достались золотисто-карие глаза и тёмно-каштановые, почти чёрного цвета волосы. Кожа у меня была светлой. А нос, черты лица и рост – от матери. – Немного, – призналась я, избегая смотреть этому человеку в глаза. – Ужас, ты вся промокла, Вивьен, – положил отец мне руку на плечо, а потом потрогал мокрые волосы, – я же говорил брать с собой зонт, иначе заболеешь. От его прикосновения я сильнее напряглась, хотя он не делал пока ничего ужасного. Просто заботился. Он ведь мой папа. – Я сегодня забыла, когда спешила в школу. В следующий раз обязательно возьму. Папа был на две головы выше меня. Густота волос мне тоже, кстати, передалась от него – он всячески подмечал это, когда трогал их. Прямо, как сейчас. Я оцепенела на месте, не понимая, почему каждый раз реагирую так на его прикосновения. Один раз я уже жаловалась матери на это, но она ответила: «Том придурок, что ты хочешь, чтобы я сделала с этим? Он просто очень тактильный». – Тебе принести одежду, чтобы переодеться? – Нет, не надо. Сама разберусь, – тогда он крепко обнял меня. Едва ли я могла ответить взаимностью. – Пап, я же мокрая. Отпусти, пожалуйста, дай сходить в душ. Он посмотрел на меня сверху вниз, опять улыбнувшись этой противной сладкой улыбкой, наполненной искренней добротой, и отпустил, потрепав по голове. – Тогда я сделаю нам чай. И стоило Тому разжать руки, как я исчезла в ванной комнате, хлопнув дверью.