Часть 4. Выйти из дома, не выйти из роли

— Хм? — он хмыкнул, прищурившись. — Прости, но если ты пытаешься перекупить бренд или сделать из него масс-маркет, как все остальные — сразу мимо! На это Кай лишь усмехнулась, сохранив лёгкую улыбку. Август был не из тех, кто упрощает — она поняла это ещё при первой встрече с его работами. — Я не предлагаю тебе расширяться. Я предлагаю сделать бренд культовым. Я могла бы стать твоим инвестором и взять на себя раскрутку. Если не вдаваться в детали, то моё предложение следующее, — она сделала короткую паузу, давая словам осесть. — Ты остаешься основателем и дизайнером. Всё что касается ДНК бренда — в твоих руках, без моего вмешательства. А я возьму на себя операционное управление. Взамен — минорную доля и участие в прибыли. Конечно же в перспективе, — она отвела взгляд в сторону на секунду, будто считая в уме. — …трёх-пяти лет. Медовые глаза лучились уверенностью: не давящей, а выжидающей. Кай смотрела так, будто уже знала ответ — и всё же давала ему время решить самому. — Звучит слишком хорошо, — сквозь стёкла оранжевых очков на неё смотрел серьезный взгляд юноши. — Слишком хороший контракт. Но именно контракт. Не стоит беспокоиться о нарушении твоих интересов: мы подпишем соглашение о сотрудничестве и составим все сопутствующие документы с юристом. Конечно, если ты согласен. Кай почувствовала знакомое покалывание в пальцах. Всё было рассчитано до грамма на рычажных весах её разума. Без него актив терял всякую ценность, без Кай, как инвестора готового работать по его правилам, у Августа не было средств на расширение. Оставалось лишь ждать и надеяться, что ему хватит сноровки осознать выгоду целиком. Август окинул её взглядом, уже новым: не как на модель, а размышляя, можно ли ей доверять. У него не было четких критериев, только чувства. И как обычно, Август решил довериться своим чувствам. — По рукам. Их ладони скрепились в рукопожатии — для Кай жест привычный, почти будничный. — Рада, что мы нашли общий язык. Остальное обсудим позже? — она указала пальцем на чокер, намекая на обмен контактами. — Детали мы будем долго обговаривать, стоит встретиться отдельно. Улыбка демонстрировала радость сделки. Но в глубине глаз пряталась лёгкая отстранённость — будто тело знало эти реплики раньше головы. Игла легко проколола кожу на большом пальце Кай, и выступившая багровая капля почти сразу исчезла в гладкой поверхности чокера Августа. Парень не заморачивался: достал из кармана комбеза ниткорезы и повторил её жест, мазнув пальцем по чокеру на запястье Кай. Это действие всегда напоминало Кай какой-то древний ритуал клятвы на крови. — А всё-таки неожиданная у нас получилась встреча, партнер, — сказал Август с типичной странной улыбкой на лице. Она скептически приподняла одну бровь. — Ты сам за мной следил. — О, кажется, у меня дела, — уже через секунду Август был на другом конце внутреннего двора. — До встречи, дорогой партнер! Оттенки Кай менялись в его глазах за одну встречу: от тихой новенькой через ценного клиента к дорогому партнеру, она словно сложная картина раскрывала свои узоры постепенно. И это не могло не увлекать. Кай ещё пару секунд смотрела туда, куда исчез Август, затем медленно вдохнула, позволяя вернувшемуся спокойствию заполнить лёгкие. Возможно, инвестиция вышла шумной. Но инстинкт предпринимателя — ещё одно наследство от отца — указывал именно на этого эксцентричного гения. В конце концов, разве в мире моды не все такие? Взгляд в последний раз скользнул по ровным рядам окон на фасаде здания. Стекло, разделённое перекладинами на одинаковые квадраты, было припорошено пылью, но всё ещё ловило рассеянный свет, пробивавшийся сквозь вечные тучи Земной Тверди. Сейчас этот свет стал тёплым, вечерним. Снаружи можно было заглянуть в окно и увидеть зал, наполненный янтарным сиянием ламп. Стекло тихо вибрировало от гула голосов и звона бокалов. Обычно полупустая столовая штаба сейчас гудела: у столов стояли, теснясь, многочисленные сотрудники, кто ещё в форме, кто уже нет. Они обсуждали что-то своё, набивая рты бесплатной едой. — О, здаров, — мужчина устроился у барной стойки, пробегая взглядом по бутылкам. Было идеальное время, чтобы пропустить по стаканчику после тяжелого трудового дня. — Привет, — ответил ему парень в форме помощников, поднимая стакан ко рту. — Слышал? Сегодня всё за чужой счет. Уборщики обладали обширным социальным пакетом, в том числе питанием в столовой по льготной цене, но бесплатное всегда было вкуснее. — Да ну? И за чей же? — мужчина уже мысленно выбирал себе напиток подороже. — Пьём в честь, и за счет, новичка, — его стакан был уже наполовину пуст. Парень обхватил пальцами подбородок, задумчиво смотря в потолок. — Вроде бы босс собственной персоной привел пополнение в команду «Рьяных». — О, ну такое не грех отпраздновать! — настроение от бесплатного алкоголя поднималось быстро. Мужчина быстро махнул бармену, попросив налить то же, что и у товарища. — Видишь ту девушку с длинными фиолетовыми волосами? — парень осторожно кивнул на фигуру в центре зала. — Это она. — Ситуация со всех фронтов нестандартная. Видать, деньги у неё тоже водятся. Мужчина задумчиво пригладил бороду на лице. — Вот одного не пойму… Почему её лицо мне кажется знакомым? — Ну, девушка-то красивая, может какая знаменитость была? — мысль увлекла его, заставляя пригнуться к стойке ещё сильнее. — О, или модель! Стала дарителем и решила в уборщики пойти для большей славы и любви фанатов. — Да не, не… — он свел темные брови к переносице. — Где же я видел это лицо… Спина прямая — почти до неестественности. Улыбка, но неискренняя. Вежливая, будто с обложки деловой газеты. Девушка двигалась так, будто всегда была готова к чужому взгляду. И волосы — густые, тяжёлые, они темной массой спускались до самых бёдер. Редкого роскошно-фиолетового цвета. — Вспомнил. Это ж эта… наследница агрохолдинга самого большого. Дилэйни. Глаза уже румяного от виски парня округлились от удивления. Взгляд, раньше смотревший с легким праздным интересом, сейчас разглядывал её как редкий экспонат. — Ну теперь ясно, откуда деньги-то на хавчик! Всё с этих столов и так её сиятельному отцу принадлежит. И почему же такая благороднейшая персона решила почтить нас своим присутствием? Надолго ли?! — Его стакан летал вслед за взмахами рук, маленькая льдинка звенела о дно. — Да погоди ты, дай расскажу, — бармен поставил перед мужчиной напиток с вежливой улыбкой, и он сделал первый глоток. — Видел в выпуске два месяца назад, единственный их сын скончался в какой-то полевой экспедиции. Осталась только принцесса Дилэйни. — Налейте мне ещё того же, пожалуйста, — помощник обратился к бармену за стойкой. — О, и я вспомнил! Пару дней назад видел заголовок где-то, что к нам направляется эта принцессочка для ммм… межкорпоративного обмена опытом, вроде бы. Так вот что значит босс привел новичка? Молодец, босс, и тут преуспел. — Не думал, что ты «желтую прессу» читаешь, — мужчина с темной бородой покивал в ответ, переключившись на бутылку в руках бармена. — И что же за прекрасный виски мы пьём? О, двенадцатилетний «Макаллан», неожиданно видеть такую односолодовую прелесть у нас в Штабе. Налей-ка и мне ещё. На полминуты разговор затих, был слышен лишь тихий звон стекла. Гомон толпы обволакивал плотной завесой пару мужчин. — Ну, раз уж мы решили ограбить наш тепличный цветочек, давай что ли воздадим ей почести, — парень болтал напитком в невысоком бокале, под теплым светом ламп цвет виски напоминал цвет глаз обсуждаемой девушки. — Знаешь, никогда небесников не видел, но выглядит она прям как они. — На Земной Тверди такое было почти оскорблением. — Смотрит на всех будто свысока. Бесят меня такие люди. Красивые, богатые. Всё у них есть, а они хотят ещё и ещё. Мужчина на барном стуле рядом не соглашался, но и не опровергал. Просто продолжил тему: — Такие долго не задерживается. Поиграет в уборщиков и обратно «наверх». Тем более, раз уж она у нас для «межкорпоративного обмена», — губы приложились к гладкому стеклу стакана. — А виски всё-таки чертовски хорош. — Обмен опытом, ага. Камеры бы ещё сюда притащили, — кивнул порозовевший парень. — Ох не туда она полезла, не туда. Тут если что — папочка уже не прикроет. Наверняка сидела у себя в белоснежном офисе, перебирала бумажки и пришла сюда покрасоваться, типа на стажировку. А для нас это работа! Парень закончил с оттенком гордости в голосе. Но получил в ответ лишь мрачный кивок. — Иногда последняя. Серые глаза в последний раз скользнули по женской фигуре, и в их глубине мелькнуло что‑то похожее на сочувствие. Но даже оно отдавало привкусом виски — едким, обжигающим. Все люди делят мир на «мы» и «они». И наследница Дилэйни была «ими». — Но ты бы не орал так, она ж в пяти метрах стоит. — Да тут из-за толпы ничего не слышно, не боись, — беззаботно ответил парень, уже вошедший в раж. — Всё, тема закрыта. Не порть виски дермовыми разговорами, — сказал чётко, будто поставил точку. «Прекрасно слышно» — отметила про себя Кай. Такие слова уже давно оставляли после себя лишь холодное равнодушие. Всего лишь привычная правда. Рука чуть сильнее сжала ручку жестяной кружки, внутри плескалась светлая жидкость. Всё-таки это был не светский раут. Глаза без интереса блуждали по стенам столовой, задевая пёстрые картины на них. В доме Дилэйни также были картины. Дорогие, написанные маслом и в позолоченных рамах. А здесь яркие плакаты в простых рамках. Янтарные глаза выцепили фигуру девочки в пижаме кайдзю и мальчика с соской во рту. Это чьи-то дети? И что они делают в Штабе уборщиков? — Прости, Рию, у меня появился вопрос, — Кай перевела тему беседы. — Что в Штабе уборщиков делают дети? Это нормально? — В смысле, что делают? — Рию посмотрела с улыбчивым непониманием. — Работают. К твоему сведению, мне самой шестнадцать. Брови Кай съехались к переносице. — В каком смысле — работают? Тому ребенку едва ли есть четырнадцать. И это опасная работа. Чем регламентируются такие рабочие отношения? Они вообще регламентируются?! — Кай резко сжала кружку, ставя ту на стол с громким стуком. Ей срочно нужно было поговорить с Корвусом. — Тихо-тихо, — Рию замахала рукой в воздухе, будто развеивая панику Кай. Зеленые глаза смотрели на высокую девушку перед ней. Между ними было всего полметра, но сейчас Рию подумала, что они действительно из разных миров. В мире Кай детям не приходилось работать на опасных работах, чтобы выжить. Для Рию это была норма. — Не кипишуй, всё нормально. У нас тут есть целая специальная команда «Дети». И они не ходят на задания без присмотра Броса, — Рию поучительно подняла указательный палец, но в голосе была всё та же лёгкость. Кай смотрела на Рию, а в душе поднималось знакомое чувство вины — тихое, фоновое, окрашивающие всё её существование. Кай была живым символом дисбаланса этого мира. Девушка вздохнула. Слова Рию её не сильно успокоили, но позволили оставить всё как есть. Однако она всё-таки искоса подглядывала за мальчиком, который теперь отложил свою соску и двумя руками пил из огромной жестяной кружки. «Хоть бы это был всего лишь сок.» — Знаешь, я думала, ты старше, — сказала Кай. — Не из-за внешности, просто… такое впечатление. Из-за зеленых глаз. Что-то в них читалось — будто за плечами Рию отнюдь не детский опыт. — Фух, а я уж думала, морщины, — отшутилась Рию, но изумрудные глаза слегка потемнели. За спиной Кай раздался лёгкий аромат мужского парфюма, прорывающийся из глубины запаха табака. Она сдержалась, чтобы не поморщить нос. Запах прекрасно подходил какому-нибудь старому повесе. — Йо, Рию, — мужчина подошёл к двум девушкам, махнув рукой красноволосой напарнице и сразу же роняя задницу на столешницу рядом, — Капец я замотался сегодня. Мужчина не только пах, как старый повеса, но и выглядел соответствующе. Высокий рост, широкие плечи, бордовая футболка не первой свежести, выбритые виски, тату на шее и руках, проглядывающие из-под плотной ткани пальто, и серьги. Этакий брутальный романтик. Женщины от таких без ума. — Привет, Энджин. Познакомься, это Кай, наше пополнение в штабе, — Рию отправила в рот очередную фрикадельку. Кай задней мыслью отметила, что очень хорошо, что девушка отъедается — Рию была очень худой. — Рада встретить старшего коллегу, — привычное крепкое рукопожатие. Кай чуть дольше необходимого задержала взгляд на забитых мужских пальцах. — Позаботьтесь обо мне. — Взаимно. И кто же привёл сюда столь элегантную особу? — с привычной ноткой усталого веселья в голосе спросил Энджин, уже зная ответ. Желтые глаза скользнули по фигуре Кай. Энджин хорошо разбирался в людях. И тут сразу было понятно, что девушка зажимается. Она была будто на бесконечном экзамене, боясь, что её вышвырнут за малейший промах. Она носила маску идеальной сдержанности, пряча за ней тревогу, так же искусно, как он сам носил своё безразличие. — У нас тут веселая атмосфера, — сказал он, опираясь на зонтик между ног. — но работа тяжелая. И рисковая. Желтые глаза посмотрели на Кай чуть тяжелее, чем следовало бы. Просто так, для проверки. Взгляд говорил Кай, что здесь не держат слабых. — Я учту. Это был уже второй раз, как уборщики сомневались в её проф. пригодности. Она не дрогнула, лишь краешек губ на секунду упрямо поджался. Энджин это заметил — и легонько ухмыльнулся. Интересный кейс. Тепличный цветочек, но готовый вцепиться в своё место зубами. — Ладно, не пугай её, — встряла Рию, указывая вилкой в его сторону. — Она ещё не знает, какой ты милый на самом деле. — А я и есть милый, — парировал Энджин, наконец отрываясь от столешницы. — Просто не люблю, когда новички слишком серьезно всё воспринимают. Расслабься, Кай. Отсюда тебя никто не выгонет. Мужчина сделал широкий шаг в сторону, встав к ним в полоборота. — Ну, если не слишком набедокуришь, — краткое подмигивание на прощание. Может быть, это была забота. А может, предупреждение. И с этим он направился к барной стойке, оставив за собой шлейф табачного запаха и лёгкого парфюма. Кай ещё пару секунд с недоумением рассматривала плащ, украшенный разными нашивками. Энджин ушел так же внезапно, как и появился. Она начинала привыкать к своеобразному контингенту уборщиков. Или, по крайней мере, очень старалась убедить в этом всех вокруг. Кай сохраняла вежливую полуулыбку ровно столько, сколько требовалось, чтобы попрощаться с Рию, выйти из столовой и пройти бесконечный лабиринт коридоров. Ноги вели по знакомому маршруту, но с каждым шагом всё сильнее будто вязли в песке. Щёлк. Дверь комнаты Кай закрылась за её спиной. Замок тихо щелкнул — звук окончательный, отрезающий её от шума и света коридора. Впереди была лишь тёмная пустота комнаты. За эти дни она не стала ей домом, но оставалась единственным местом, где можно было не следить за собой. Не расслабиться — нет. Просто перестать держать. Кай не дошла до кровати. Она сползла по двери вниз, спиной по дереву, и осталась сидеть на холодном пыльном полу. Усталость не наваливалась на тело разом. Она копилась месяцами, по капле заполняя чашу Кай. И наконец она была переполнена, тёмная вязкая жидкость выливалась через край тупой болью. Тело будто выпотрошили. Осталась только оболочка. Со стороны всё шло хорошо. Весь день она замечательно играла свою роль нормальности. Показала себя в спарринге, заключила сделку с Августом, выдержала лицо в столовой. Успех, успех, успех. Но дело было не в этом. Как грязь под кожей. Как инородное тело. Как постоянное напряжение, доводящее до судороги. Она с пугающей лёгкостью использовала старые инструменты, таща за собой эту противную маску Дилэйни, которая уже приросла к коже и загноилась. Кровь Кай с каждой секундой будто густела, превращаясь в тёмную липкую жижу. Хочешь двинуться свободнее — не выходит. Хочешь улыбнуться по-настоящему — лицо не слушается. Невидимые нити уже не опутывали её. Они управляли её телом изнутри, как мышцы закрепленные к экзоскелету. Мысли пульсировали тупой болью в висках. Тихий шепот блуждал в голове и она не знала — был это её собственный голос или голос матери. Он говорил, что Кай не справится. Что нужно вернуться. Домой. С каждым днем становилось труднее вспомнить зачем она вообще ушла. Усталость от фасада стирала цель — медленно, как волны стирают надпись на песке. Она снова превращалась лишь в декорацию себя. Если для её света ей нужен был Рей, то что осталось после его смерти? Стоило сказать спасибо Тамзи. Тот «триггер» помог вспомнить, хоть ненадолго. Она была здесь не ради старых пьес в новых декорациях. Она была здесь ради свободы. Именно это вызывало липкий страх в душе. Страх сойти со старых рельс. Когда она «включала Дилэйни», мир становился устойчивым, почва возвращалась под ноги. Она знала правила игры, она играла в неё безупречно. Если ты эффективна — ты в безопасности. Если ты контролируешь ситуацию — тебя не за что ругать. Тишина комнаты отдавала лишь тревогой. Здесь нечего было контролировать. И потому Кай почти физически рассыпалась. Руки сами складывали одежду, как положено — ровно, аккуратно. Именно это бесило. Даже в этом. Даже в этом её правильность въелась под кожу. Пальцы сжали ткань до побелевших костяшек, черная водолазка полетела куда-то в угол комнаты. Тело ощущалось таким тяжёлым, поэтому Кай просто позволила ему осесть на пол. Спина уперлась в кровать, острые логти вонзились в колени. Она запустила пальцы в волосы — тянула, массировала, снова тянула. Если бы «Дилэйни» можно было выбросить так же просто. Раньше уход из дома казался ей самой тяжелой задачей. Оказалось, нет. Кай покинула Теплицы, но Теплицы все ещё оставались в Кай. Холодная плитка вытягивала тепло из тела, но она не обращала внимания. Кай будто смотрела на себя со стороны — растрёпанная, сидящая на полу в темноте, жалкая. Мысли вязли, словно в патоке, но их смысл резал всё так же чётко, больно — как лезвие. К горлу подкатывала тошнота, голова кружилась. Это было отвратительно. Она была отвратительна. Как она может выпустить в мир то, что ненавидит сама? Слабое уставшее мерзкое создание. Такое никто никогда не полюбит. Маленький уродливый комок черной ткани по-прежнему лежал в углу. Пусть лежит. Пусть будет грязно. Пусть будет неправильно.