Часть 5. Санитарная обрезка

Тишина в ночном Штабе давила на уши. Кай лежала в темноте, плотно зажмурившись, но сон не шёл. Тело ощущалось болезненно тяжелым, чужим. Той самой удобной позы для сна не существовало в принципе: матрас слишком жёсткий, подушка слишком тонкая. Во рту пересохло так, что язык еле перекатывался. Кай лежала, считая секунды гулкой тишины, и гадала, что случится раньше: она всё-таки провалится в забытье или жажда выгонит её из комнаты. Ресницы неохотно разлепились, а веки дали почувствовать свою тяжесть. На часах — два ночи. С шумным выдохом Кай спустила ноги с кровати. Холод плитки мгновенно обжёг стопы, съедая остатки тепла. Свет коридоров, днём казавшийся обычным, ночью резал глаза неестественной синтетической желтизной. В темноту столовой Кай нырнула с облегчением. Штора мерцала белым светом лампы, ведя Кай в общую кухню. Она отдёрнула ткань. Кроме одинокой голой лампочки над потолком, горел ещё один свет — из распахнутого нутра красного холодильника. Он отбрасывал длинные тени на профиль девушки, застывшей перед полками. — Я думала, в такое время на кухне только тараканы ползают. Привет, Рию. Зеленые глаза скользнули по Кай, задержавшись на распущенных волосах. Спутанные пряди и усталое лицо с синяками под глазами отлично гармонировали, создавая образ, далекий от дневной «идеальности». Что-то в Кай изменилось. Или, наоборот, обнажилось. — Если бы здесь были тараканы, меня бы тут не было, — фыркнула Рию. Повисла глухая тишина. Рию выудила из внутренностей холодильника банку с какой-то красной пастообразной субстанцией. Хлеб уже был наготове, она открутила крышку, ложка звякнула о стекло, и красная жижа щедро легла на хлеб. Кай шарила взглядом по поверхностям в поисках маленького крана с фильтром — пить неочищенную воду она брезговала. Найдя нужное, Кай потратила некоторое время, соображая, где стаканы. Наконец жадно припав к воде, она почувствовала как живительная прохлада растекалась по пересохшему горлу, возвращая способность мыслить. — Ты боишься тараканов что ли? — в тишине голос прозвучал с болезненной отчетливостью. — А их кто-то любит? Привычной улыбки не было, но голос Рию журчал всё так же легко. В жестком свете лампы тени под её глубоко посаженными глазами казались ещё темнее, делая лицо непривычно мрачным. — Справедливо. Кай прислонилась бедром к стальной столешнице в центре кухни. Металл холодил кожу даже через ткань, но стоять стало легче. — Мы с тобой постоянно сталкиваемся, — заметила Рию с набитым ртом. — Значит, судьба такая. Разговор стих и между девушками повисла долгая пауза. Кай покрутила стакан в руках, глядя, как вода плещется о стенки. Будто она пыталась найти в этой прозрачной жидкости ответ. — Слушай, Рию. Чисто гипотетически. Представь… представь, что у тебя есть оружие. Рию перестала жевать. Пальцы сжали ложку чуть сильнее, чем нужно, а взгляд на мгновение скользнул в сторону. — Это оружие… оно идеальное. Смертоносное. Оно стало частью тебя, как третья рука. Но теперь… ты его ненавидишь. Ненавидишь то, какой холодной и жестокой оно тебя делает. Ненавидишь, что рука сама тянется к нему при малейшей опасности. Кай сделала резкий вдох, загоняя гнев обратно в грудь. Реальность качнулась и вернулась на место: гудящий холодильник, ледяная столешница, тусклый свет лампы. — Но и выбросить его не можешь. Потому что боишься, что без этого ты просто никто. Что бы ты сделала? Пальцы сами собой впились в столешницу до белых костяшек. Рию проследила за этим жестом. — Я бы не выбрасывала, — она наконец проглотила кусок, вставший поперек горла. — Глупо выбрасывать то, что работает. Ты думаешь, что если выбросишь оружие, то перестанешь быть тем, кто ты есть? Это не так. Её зеленые глаза уперлись в дверцу холодильника. В мертвенно-бледном свете лампы глянцевая поверхность напоминала лужу густой крови. — Оружие — просто ресурс. Выбросить или не выбросить… такой выбор только ограничивает. Оставь при себе, но не стреляй. Как она сделала когда-то. Они стояли плечом к плечу, опираясь на стальную столешницу. Рию меланхолично дожевывала хлеб, Кай сжимала стакан, оставляя на стекле мутные отпечатки. Слова повисли в воздухе. Вдруг губы Кай дрогнули в улыбке — бледной, усталой, но впервые за долгое время настоящей. — Знаешь… Я понятия не имею, через что тебе пришлось пройти, что ты можешь найти в себе такие слова. За короткий миг паузы, что повисла между ними, Рию приготовилась получить какое-нибудь бесполезное липкое сострадание. Но услышала лишь краткое: — Спасибо. Между девушками впервые установилось спокойное молчаливое понимание. Кай почувствовала это кожей — рядом стоял человек, который тоже носил маски, но не позволял им прирасти к лицу. Впрочем, долго быть серьёзной Рию не умела. — Хэ-э-эй, у меня идея! — улыбка не предвещала ничего хорошего. — Давай завтра покатаемся, а? — Но завтра же… — Я про сегодняшнее завтра. Вы-хо-дной! — она по слогам отчеканила слово, весело махая пальчиком в воздухе. — И у тебя. И у меня. Кай ещё не сказала «да», а Рию уже вприпрыжку шагала к выходу, на ходу бормоча варианты маршрута. Она замерла в дверном проёме. Обернулась. Улыбка всё ещё была на месте, но в уголках губ снова затаилась усталость. — До завтра, Кай. Эхо её шагов затихло в коридоре. Кай осталась одна. Она провела ладонью по лицу, словно снимая невидимую паутину, и выдохнула. Тишина кухни больше не казалась такой давящей. Девушка прикрыла глаза, погрузившись в спокойную темноту. Темнота продлилась всего мгновение, но когда веки снова поднялись из крана с шумом хлестала ледяная вода. Кай вглядывалась в своё отражение в забрызганном зеркале, которое так и не дошли руки помыть. Утренний свет безжалостно подчеркивал синяки под глазами. В голове всплывали обрывки ночного разговора, и с каждым новым воспоминанием хотелось с размаху ударится лбом о стекло, наказывая себя за такую откровенность. «Идеальное оружие»… Боги, какой пафосный бред. Щёки вспыхнули алым, шея горела. Кай плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь смыть наваждение, но мозг упрямо подсовывал картинки: гудящий красный холодильник, темнота кухни и внимательный взгляд зеленых глаз. Щебет чокера вырвал её из круга самобичеваний, Кай коснулась железной пластинки пальцами. — Кай, прием! — тишину разрезал радостный треск помех. — Ты же не передумала? Жду тебя в холле через 10 минут! Конец связи. Мрамор холла всё так же блестел в теплом свете ламп. Было уже около полудня и Семиу сидела на своём привычном месте. Вместо глянцевого журнала перед ней высилась стопка отчётов, а значит работа была в самом разгаре. Где-то под рёбрами кольнуло чувство вины. Все заняты делом, и только она… — Хэ-э-эй! — Рию, забравшаяся с ногами в кресло в углу, энергично замахала рукой. Заметив Кай, она тут же вспорхнула с места, бросив журнал. — Приветики. Смогла выспаться? Кай, прикрыв глаза, массировала пальцами глазные яблоки, чуть ли не вдавливая их в череп. — Пойдёт, — жаловаться не хотелось. — Семиу-семиу, — Рию подлетела к стойке администратора, нависая над столом. — Можно нам служебную тачку? Покататься. — А кто поведет? — Семиу оторвала взгляд от документов, переведя его на девушек перед ней. — Кай. — Как ты узнала, что у меня есть водительские права? — встряла в их диалог Кай. — О, так у тебя ещё и права есть. Вообще замечательно, — Рию ни секунду не изменяла своей легкомысленности. Кай и Семиу переглянулись и синхронно тяжело вздохнули. Семиу массировала висок, раздумывая. Её взгляд снова упал на отчет о первой миссии с участием Кай. — Ладно. Кай, под твою ответственность, — решив этот вопрос, она снова опустила голову к бумагам. Глаза вновь безучастно бегали по строчкам, будто перед Семиу и не было никаких девушек секунду назад. — Спасибочки, — пропела Рию. Кай не успела даже внятно попрощаться, как её уже под руку тащили к лифту на парковку. — Так, ну… погнали в Гению! Город Эримос, — Рию по-хозяйски растянулась на переднем сиденье джипа, сладко зевая. — Дорогу знаешь? — Была там разок. Но будешь меня направлять. Руки уже втыкали первую передачу, привычными движениями управляя машиной. Джип плавно тронулся, выкатываясь из душного подземелья. За окнами потянулась бесконечная песчаная пустошь. Монотонный гул мотора, тихая музыка и мерное сопение Рию действовали гипнотически. Голова пустела, тело работало на автомате, сливаясь с машиной в единое целое. Сначала появились радиоволны, а уже затем на горизонте выплыл купол Эримоса. Маленькая пыльная сфера всё увеличивалась, пока не превратилась в высокие стены из стальных пластин. Колеса остановились перед очередью машин на КПП, и Рию наконец разлепила глаза, потягиваясь на сидении словно кошка. — Чего стоим? А, КПП… Объедь просто, у нас же «вездевход», — она ткнула пальцем в пыльную колею на обочине, гордо именуемую служебным проездом. Кай молча убрала обратно в карман уже по привычке заготовленный VIP-пропуск и вывернула руль. — Теперь поняла, почему простые люди идут в уборщики. Действительно удобно. — Агась, и бесплатно. Пошлины вообще нигде платить не надо. Они почти синхронно развернули удостоверения. Охранник кивнул, без вопросов открывая ворота. Кай мазнула взглядом на потеющего торговца с кипой бумаг в соседнем ряду. Либо плати, либо будь полезен. Джип нырнул внутрь периметра, и Эримос поглотил их. Высокие фасады зданий сомкнулись над ними, превратив пространство в каменный лабиринт. Застройка была настолько плотной, что солнечный свет — и без того редкий гость за облаками — не достигал низины. Там, внизу, всегда стоял полумрак, нарушаемый лишь ослепительным сиянием неоновых вывесок, горевших даже днём. Город закружил их в пёстром водовороте. Кай вела машину уверенно, но Эримос диктовал свои правила: узкие улочки, резкие повороты, пешеходы-камикадзе, выскакивающие из подворотен. Рию без умолку трещала, комментируя каждую вывеску, но половина информации пролетала мимо ушей Кай. Она была сосредоточена на том, чтобы выжить в этом хаосе и никого (и ничего) не сбить. — Тормози! — вдруг скомандовала Рию. Кай рефлекторно ударила по тормозам. Джип клюнул носом, остановившись в миллиметре от переполненного мусорного бака. Рию чуть не улетела в приборную панель, в последний момент успев упереться рукой. У Кай такой возможности не было, потому она вцепилась мёртвой хваткой в руль. А ведь она говорила пристегнуться. — Идеальная парковка, даже бак не сбила, — одобрила Рию, невозмутимо поправляя прическу. — И… мы на месте! На обшарпанном фасаде кислотным неоном горела вывеска «BRO BURRITOS». Столь любимое Рию заведение внутри оказалось царством крашеного кирпича, фольгированных труб под потолком и потертого кожзама. Вечные атрибуты любой забегаловки на Поверхности. Со стены скалился череп в сомбреро, потрясая маракасами. По оранжевому кожзаму обивки диванов с трещинами, забитами вековой грязью, Кай и определила примерный ценовой сегмент заведения. — Что, беспокоишься за свой желудок, Кай? — Рию склонилась к самому уху Кай, обдавая запахом жвачки. — Не боись, я тут постоянный клиент. Термоядерного поноса ещё ни разу не было! Кай никогда не думала, что про «термоядерный понос» можно говорить так мечтательно-певуче. — Что-то не нравится мне это всё… — пробормотала она. И оказалась чертовски права. Адское пламя опалило нёбо, уничтожая вкусовые рецепторы. Глаза защипало так, будто в них попала едкая пыль. Она схватила стакан с водой, жадно глотая, но пожар во рту не утихал. — Что это за адская срань?! — прохрипела она, отчаянно обмахивая ладонями пунцовое лицо. — Вкусно, да? — Рию положила подбородок на скрещенные пальцы, с удовольствием наблюдая за мучениями Кай. Кажется, ей просто хотелось увидеть, как чопорная богачка страдает. Когда пожар во рту утих до тлеющих углей, Кай жалобно посмотрела на девушку напротив. Рию уминала своё буррито без всяких проблем. Это было уже второе такое на её счету. — Скажи честно, ты меня ненавидишь? Рию цыкнула, назидательно подняв палец. — Я тебе помогаю. — Помогаешь убить мои вкусовые рецепторы? — Э-э-э… — она зависла на секунду. — Не-а. Помогаю тебе взбодриться! Стоит отдать должное: чили действительно бодрил лучше любого энергетика. Кровь бурлила. Сдавшись в неравном бою с буррито, Кай наконец спокойно ела ягодный тарт. Десерт был посредственным, но после огненной пытки казался амброзией, сладость таяла на языке, даря так любимую Кай нежность. Остатки её буррито, несмотря на слабые протесты, исчезли в желудке Рию. Теперь та довольно поглаживала живот, закинув ноги прямо на оранжевый диван. Доедать за кем-то, класть ноги на диван, смеяться с полным ртом… всё это было для Кай дикостью. Но странное дело — глядя на эту беспардонную легкость, она чувствовала, как невидимый корсет правил, стягивавший её ребра годами, наконец начал ослабевать. Рию знала, что делала. — А всё-таки, — Кай аккуратно промокнула губы салфеткой. — Зачем это всё? Она абсолютно не понимала девушку напротив. — В смысле «зачем»? — Рию слизывала соус с пальцев с кошачьей грацией. — По приколу. Брови Кай нахмурились. Рот открылся, но так и не найдя слова, закрылся обратно. Спустя пару секунд выражение лица наконец разгладилось, уступив место спокойной легкой ухмылке. Кай откинулась на спинку стула, впервые за день позволяя себе не держать спину ровно. Ответ Рию был настолько простым, что казался почти оскорбительным. Или… гениальным. Как там говорят? «Всё гениальное просто». — Удивительно, — выдохнула она, качая головой. — Ты невыносима. — Всегда пожалуйста. Ты, кстати, платишь. Кай лишь усмехнулась, пожав плечами. Небольшая цена за редкую возможность почувствовать себя живой. Кай сцепила пальцы в замок, кладя их на столешницу. Её взгляд прикипел к кожаной кобуре на бедре Рию, откуда хищно поблескивал металл. — Твой дзинки — ножницы, верно? — Ага. А что? Твой ведь йо-йо? — Рию лениво изучала граффити на стене, не меняя позы. Существует множество видов ножниц. Канцелярские, кухонные, портновские, ножницы по металлу. И парикмахерские. — Значит, ты умеешь с ними обращаться.? — Кай слегка поджала губы, нервно комкая салфетку. Слова застряли в горле колючим комом. — Ну, рожай уже, — их взгляды наконец встретились. Слова вырвались сами, будто шли прямо из души. Она отчеканила: — Отрежешь мне волосы? — Опаньки, — Рию мгновенно подобралась, глаза вспыхнули зеленым огнем. Она даже не моргнула. Рука метнулась к бедру. Мгновение — и ножницы уже ловко вращались на её указательном пальце. Клац! Лезвия сомкнулись в сантиметре от носа Кай, заставив ту отшатнуться. — Считай, они уже на полу, — Рию хищно оскалилась. — Ты обратилась по адресу. Люблю, когда что-то отсекают. По позвоночнику Кай пробежал холодок, но отступать было поздно. Широкая улыбка уже красовалась на лице Рию. Час спустя они уже стояли перед одной из десятков одинаковых стальных дверей коридора. — Проходи, — замок щёлкнул, открывая доступ в личное пространство Рию. Внутри оказалось на удивление… обычно. Кай мысленно готовилась к апофеозу хаоса — проводам, тряпкам, мусору, раскиданным вещам, но увидела только опрятную и уютную девчачью комнату: пузатый телек с полкой под диски, несколько стеллажей, милые плакаты и пару странных, кривовато сшитых мягких игрушек. Рию направила её в типовую ванную, такую как у Кай, усадив на деревянный стул. Девушка насвистывала какую-то попсовую мелодию, инструменты уже были разложены на краю раковины, словно в операционной. Она начала кружить вокруг Кай, оценивающе перебирая тяжелые пряди волос. — Хм, хм, хм… Ну что, какие будут пожелание по стрижке? — ловкие руки хватали пряди Кай, прикладывая их то так то сяк, пропуская сквозь пальцы. Рию увлеченно перебирала идеи, когда в голову заползла одна — та самая. Тихий смешок сорвался с губ. Да, пожалуй, не было ничего более забавного… — Отрежь где-то до середины лопаток. А, и оставь две передние пряди подлиннее, — у Кай были на них свои планы. — Как скажешь! А ведь такое богатство… Кстати, может я тогда остаток продам? — Делай, что хочешь, — Кай пожала плечами. Единственное, что она знала точно — больше она не хочет чувствовать эту тёмную тяжесть за спиной. Волосы перехватили несколько резинок и Рию уже пристроила к первому хвосту острые ножницы. — Ну что, погнали? Вдох. И длинный выдох. — Погнали, — дала Кай отмашку. Сталь сомкнулась с сухим хрустом. Рию работала быстро и безжалостно, отсекая прошлое, кусок за куском. Три толстых хвоста отправились на полку, а сзади появилась неестественная лёгкость. В первые секунды у Кай закружилась голова — потерянный противовес сбил настройки вестибулярного аппарата. Шея по привычке напрягалась, готовая держать вес, которого больше не было. Уголок рта Кай чуть дернулся в улыбке — почти неуловимо. Это правда было… облегчение. — Только давай договоримся, в зеркало пока не смотри. Для «вау-эффекта». Кай без колебаний согласилась, видимо для этого её и посадили спиной к зеркалу. Вокруг головы Кай начался настоящий танец: шипение пульверизатора, быстрые касания расчески, холодный металл ножниц у самого уха. Рию работала молча и сосредоточенно, лишь изредка цокая языком. В этой ритмичной суете Кай постепенно растворилась, наконец расслабленно откинувшись на спинку стула. Она прикрыла глаза, чувствуя как постепенно голова становится легче… Тихое чириканье ножниц прервали слова Рию: — Кажется, твоему дзинки нравится. Кай распахнула глаза и увидела, как на коленях весело трепещет фиолетовым пламенем йо-йо. — Ой, я не специально, — Кай сжала в ладонях маленькое йо-йо, будто стараясь впитать его огонь обратно. — Кстати, а как его зовут? Вот мои ножницы — Потрошитель. — Вау, грозно, — но почему-то Кай верила, что вполне оправдано. Да и не хотелось проверять. Она пару секунд молчала, действительно обдумывая ответ. Вопрос об имени дзинки встал перед Кай ещё тогда, когда она увидела активацию дзинки у своих сокомандников. Было несколько идей, но ни одна не казалась стоящей. — Я подумывала над тем, чтобы назвать его «Йоки». «Йо» от йо-йо, а «ки» в древнем диалекте означает дух, энергию. Получается дух йо-йо. — Йо, — Она подняла одну руку ладонью кверху. — Ки, — вторую. — Йоки. И хлопок. — Звучит круто, оставь так, — хмыкнула Рию, руки ни на секунду не переставали работать. — И правда на имя похоже. После этого разговор сам собой угас. В маленькой ванной остался только ритмичный, почти гипнотический звук срезаемых волос. Кай потеряла счет времени, наблюдая, как тёмные пряди медленно укрывают кафельный пол, словно опавшая листва. С каждым упавшим локоном дышать становилось чуть легче, будто Рию отрезала не только волосы, но и накопившуюся усталость. Наконец, финальный, звонкий щелчок ножниц прозвучал как точка в конце длинной главы. — Вот и всё, готово. Разворачивайся, — Рию оперлась о дверной косяк ванной комнаты, скрестив руки на груди и рассматривая своё творение. На губах играла лёгкая улыбка, а сама Рию сияла как довольный кот. Кай медленно повернулась к зеркалу. И замерла. Руки безотчетно потянулись к коротким прядям, пропуская их сквозь пальцы. Тяжелое, гладкое полотно, годами тянувшее Кай к земле, исчезло. На его месте теперь был какой-то безумный объём прядей разной длины, рваных и текстурированных в управляемый хаос. Густая челка-шторка, распадающаяся на две стороны, не прятала лицо, как раньше, а хищно обрамляла его, подчеркивая скулы и дикий блеск в глазах. Что-то живое, свободное и нарующее всякие рамки. — Твою мать… Кай осеклась, встретившись со взглядом Рию в отражении. — В хорошем смысле. Это… непривычно. Непривычно, но мне нравится. Чёрт, мне очень нравится. — С вас десять тысяч, — не моргнув глазом выдала Рию. — Что? — Что? Они переглянулись, и Рию расхохоталась, хлопнув Кай по плечу. — Да шучу я. Твои хвосты покроют расходы. Рада, что тебе нравится, — пальцы Рию начали быстро обрабатывать и складывать обратно инструменты. — Хотя мне пришлось повозится с тобой, у тебя ужасно густые волосы! Так что если считаешь, что этого мало за мою великолепную работу — подмети здесь, пж. Кай провела ладонью по шее, стряхивая колючие волоски. На полу, вперемешку с пылью, валялись темно-фиолетовые пряди — то самое «наследие», которым так дорожила её семья. Сейчас это был просто мусор. И это осознание давало странное новое чувство эйфории. С легкой душой — и головой — она взяла совок и щетку, сметая остатки прошлой жизни в мусорное ведро.