Часть 7. Скарификация

Во внутреннем дворе уборщиков было, как обычно в это время, шумно. Помощники уже собрались на площадке и переговаривались перед тренировкой. Формально Фолло уже не был новичком, и посещать тренировки ему было необязательно, но он всё равно приходил — чтобы не подвести товарищей в нужный момент. Он встал в углу площадки и начал разминку, стараясь не выделяться. У входа раздался низкий голос Гриса — сегодня он вёл тренировку. Фолло подошёл ближе на перекличку. Монотонный поток имен лился сквозь него. Всё шло своим чередом. Перекличка закончилась, им предстояло разбиться на пары и начать упражнение, которое подготовил Грис. Вдруг руку подняла девушка с короткими фиолетовыми волосами. — Прошу прощения. Женский голос врезался в сознание, вычленился из общего гула. Знакомый — и в то же время чужой. Фолло из задних рядов уставился ей в спину. — Грис, я тоже хочу участвовать, если позволите. Понимаю, тренировки только для помощников, но я бы хотела повысить свою общую квалификацию, как уборщика. Вежливая — и при этом надменная манера речи… он точно её где-то слышал. — Без проблем, Кай, присоединяйся, — Грис кивнул. Фолло замер. А она тут что забыла? И что с волосами? Допустим, на первый вопрос Кай ответила сама — легче от этого не стало. А насчет второго… Кай будто сама срезала с себя все королевские атрибуты. Словно притворялась своей, но всё равно оставалась выше. Сняла корону, но не изменила взгляд. И это злило его ещё больше. — О, Фолло! Привет! — Грис махнул ему, подзывая. — Не против сегодня поработать с Кай? Ты уже опытный, поможешь ей поначалу. Радость от похвалы тут же утонула в раздражении, но он не позволил улыбке дрогнуть. — Конечно, — это же его работа… — Спасибо, — она кивнула Фолло, подходя ближе. — И вам — что не отказали. — Так, внимание! — хлопок Гриса заставил толпу обернуться. — Разбейтесь на пары. Спарринг до трех побед. Девушка встала напротив, разминая кисти. Кай смерила его взглядом — таким обычно оценивают просроченную задолженность. — Бои с добиванием? — спросила так, будто исход уже был решен. — Добивание можно обозначить, не доводя удар. Так да. — Есть ещё правила? Ограничения на полный контакт? Я впервые дерусь вне зала, так что немного непривычно. Сразу было ясно: в уличных драках Кай не участвовала. Скорее всего, она даже побоится бить. Многого ждать не стоило. — Таких правил нет. Бей чем угодно и куда угодно. Главное умышленно не калечь соперника, — Фолло встал в стойку, поднимая кулаки. — Не бойся, в полную силу бить не буду. Всё-таки ты девушка. Бить он и не собирался. Может, сделать пару бросков и захватов. — Вот как, — Кай коротко улыбнулась, и улыбка тут же исчезла. Она встала в незнакомую ему стойку, покачиваясь, словно маятник. — Нет. Бей в полную, так полезнее. Наш тренер говорил: лучше всего учишься, когда проигрываешь с болью. Кай на секунду прикрыла глаза — и мозг автоматически разложил соперника по параметрам: вес, телосложение, рост, манера боя. Фолло двинулся вперед — и Кай тут же разорвала дистанцию, закружив его на месте. Он начал выбрасывать короткие удары — не чтобы попасть, а чтобы вскрыть её защиту, сбить в нужную траекторию, и она также юрко ускользала. Смотрела прямо в глаза, не отрываясь. Она изучала его стиль. Очередной удар — в грудь. Кай отшагнула. Кулак Фолло разжался — выпад, попытка ухватиться за край бомбера — уклон — но ладонь всё-таки поймала её запястье. Мгновение и пол ушёл из-под ног, мир перевернулся вместе с завтраком в животе. Фолло опрокинул её через спину, на голой реакции Кай выставила ладонь, страхуясь в пиковой точке. Песок забивался в нос, кроссовки скрипели по шероховатой поверхности, кожа горела от ссадин, содранная на ладони. Он прижал её к земле, вес навалился на грудь — дышать стало нечем. Сустав руки ныл от давления. Контраст с чистым залом ощущался физически. — Один ноль, — он встал с земли, протягивая руку. Кай не взяла, лишь стряхнула пыль со штанин. — Продолжим. Смотрела все так же прямо. Уверенно, хотя принцессу только что изваляли в грязи. Это бесило. И вновь то же самое начало. Только теперь Кай понимала, как с этим работать. Его стиль — захват, смещение центра тяжести, работа на инерции. Для такого нужно сблизиться или поймать движение соперника. Только вот её ноги длиннее его рук. С первого взгляда было понятно, что это противостояние двух полюсов: чистого, зального и приземленного, жесткого. Между ними слышно только тяжелое дыхание. Он шёл вперед — и натыкался на хлесткие удары в корпус. Короткие, чтобы не дать схватить ногу. Кай вновь упала в нижную стойку, прижавшись к земле. Фолло шаркнул по бетону — и песок взлетел в лицо. Она зажмурилась, пыль осела на одежде и лице. Кончилось его джентльменство. Грязно, непривычно, так она ещё не дралась. И Фолло этим воспользовался, за доли секунды сближаясь, вновь хватая на края одежды. Тупая боль разлилась по спине, весь воздух вышел из легких с глухим хрипом. Ботинок Фолло просвистел в сантиметре над ухом, она ушла от него перекатом, быстро встав на ноги, словно неваляшка. Вкус песка на губах смешался со страхом. Черт. Он правда собирался бить лежачего ногами по лицу? Фолло даже не думал останавливаться. Рывок — проход в корпус. Кай сорвалась с линии атаки, провернулась вокруг своей оси. Секунда — Фолло снова в стойке. Идеальный момент. Круговой удар рассёк воздух над его головой, он едва успел присесть. Кай уже падала вниз — в самую низкую стойку — и взорвалась восходящим ударом с другой стороны. Свод стопы впечатался в висок. Голова дернулась в сторону — сухожилия болезненно растянулись. Он потерял ориентацию на секунду — и этого хватило. Кроссовок Кай врезался в солнечное сплетение, его сбило с ног. Он рухнул в пыль, скрючился, хватая ртом воздух. Она обозначила добивание — кулак замер в сантиметре от лица. — Один — один, — Кай едва заметно улыбнулась, глядя, как он пытается восстановить дыхание. Радость победы и жажда насилия разлились по крови привычным адреналиновым коктейлем. Она скучала по этому. — Ха-а… — Фолло глубоко вдохнул, поднимаясь. — Продолжим. У тебя хорошая техника, но ты слишком красуешься. Попробуй думать о том, как пробить, а не красиво завернуть ногу. Кай скрестила руки на груди, приподняв бровь. — Я не думаю, как её «заворачивать». Это просто такой стиль. — Слишком танцевальный и чистый. Наша главная задача — это противостоять врагу при зачистке, даже если он человек. Потому-то помощники и тренируют единоборства. Не для красоты. Слова попали прямо в цель. Ногти впились в плечо, но Кай промолчала. Разводить конфликт посреди тренировки было непрофессионально. — Как знаешь. У нас ещё третий раунд. Воздух шумно вошёл в легкие и вышел тяжелым выдохом. Грязная, потная, взмыленная — она всё равно двигалась как в ритуальном танце. Кай не учили работать в прямой контакт. Её искусство боя было игрой — разговором на языке тела. Без жестких касаний, без блоков. Только ритм. Но кто сказал, что из этого нельзя сделать оружие? Она больше не давала коснуться даже одежды. Кай крутилась в воздухе, легко уходя от чужих рук. Приходилось думать, использовать её же движения против нее. Незнакомый стиль, незнакомые атаки. После очередного уклонения Кай повернулась боком — и он понял: сейчас. Он рванул её за рукав, второй рукой вцепился в локоть. Корпус лёг ему на бедро — бросок пошёл. Но сопротивления веса не было, наоборот, она будто сама добавила ускорения. Стала легче. Кай среагировала мгновенно. Вырываться было бесполезно — она все равно не умела. Ноги оттолкнулись от земли, она пошла в сальто — прямо через его корпус. Маневр оказался быстрее, он не успел прижать её к полу. Кай ушла перекатом и сразу вскочила на ноги. — Хорошая попытка. Она улыбалась, обнажая белые зубы. В этой улыбке не было ожидаемого им страха бить — только жажда победы. — Не болтай во время боя. Ты отвлекаешься. Он просканировал её стойку. Да, она дважды ушла от добивания. Но и он дважды её опрокинул. Осталось закрепить успех. Кай сделала замах ногой — знакомый рисунок атаки — следом шла вертушка, Фолло отшатнулся. Вторая — ещё шаг назад. Тем же приемом меня дважды не пробьёшь…! Он подловил её на выходе, кулак пошёл в голову. И, как Фолло и ожидал, Кай ушла. Ушла, но не под заготовленный удар в корпус. Ниже. Слишком низко. Она оперлась на ладонь, корпус закрутился, как пружина. Импульс не погас, усилился мышцами в разы. Нога хлестнула прямо в челюсть. «Клац!» — зубы стукнули друг о друга, и голова Фолло дёрнулась в сторону. Что-то хрустнуло в шее. Тело выпрямилось по струне, падая на землю. — Два — один. Я победила, — Кай наклонилась к его лицу. Фолло не реагировал. Дыхание было, пульс тоже, да и била Кай слабо — девчонка же. Она отсчитала пятнадцать секунд, прежде чем идти за нашатырем. На шестнадцатом счёте он открыл глаза. — С возвращением. Как видишь, красота — страшная сила. Ты в порядке? Помощь нужна? Фолло сцепил зубы и отвернулся. — Нет, спасибо. — Тогда я пойду, спрошу следующее задание. Кстати, твой бросок был хорош. Я бы хотела также. Он смотрел в удаляющуюся спину. Холод земли пробирался через ткань брюк, просачивался в кожу, но не унимал горячий зуд. В груди неровными толчками нарастало желание вскочить, что-то сказать. Пульс бил в ушах. — Я проиграл, потому что твоя техника была непривычной. Кай развернулась. — Твоя техника для меня тоже была непривычной. Просто я быстрее адаптировалась, лучше разработала тактику боя, — спокойные глаза смотрели на него сверху вниз. Как и всегда. Будто прожигала взглядом дыру до той части души, которую он никогда не хотел показывать. Она притягивала внимание, даже не стараясь. Своим светом только сильнее высвечивала его комплекс неполноценности. С самого начала он решил: красивая богачка, не знающая реального мира. Но Кай всегда знала, что сказать, сражалась уверенно, вела себя так, будто с самих небес, куда таких, как он, не пускают. И это замечал только он. — Просто совет: вместо оправданий лучше займись своими навыками. Тебя ведь побила девчонка, — она вернула ему его же слова. Фолло сжал кулак, загребая ногтями песок, песчинки впивались в ладонь, оставляя красные следы. Она ведь даже дзинки своим пользоваться не умеет. Дарительница. И ещё советы раздаёт. Пришла на тренировки помощников показать, какая же она трудолюбивая. Фолло здесь не первую неделю работает, в отличие от некоторых. — Наверняка и дзинки тебе так же легко достался. Может, вообще подобрала… Ядовитый шёпот всё же сорвался с губ. Он надеялся, что она не услышит. И одновременно — что услышит. Кай замерла. Рука метнулась к поясу, сжала холодный металл. Неоново-розовые глаза Рея, смех, и всё это — под надгробием с его именем. Она зажмурилась. Распахнула глаза — чтобы высечь реальность прямо на сетчатке. Не отвечай сгоряча. Это глупо. Это стратегически неверно. Уколи соперника его же оружием. Голос отца поднимался из недр души, вместе со злостью. И она подчинилась. — Будь добр, повтори, — Кай ждала. Надеялась, что он сам даст ей оружие. Фолло поднялся и встал вплотную. Лишь бы не смотреть на неё снизу вверх. Стоящий неподалеку Грис скользнул взглядом к их парочке. Он заметил напряжение между Фолло и Кай ещё на первой миссии и поставил их вместе, чтобы молодежь «притерлась». Видимо, сейчас и происходила притирка. — Повторить? Хорошо. Мир делится на тех, кто задает темп, и тех, кто в него втискивается. Ты — из первых. Ты можешь «адаптироваться», потому что у тебя есть ресурс, о котором обычные люди даже не мечтают. Талант. Тебе повезло родиться гением. В хорошей семье. А теперь ты учишь нас, посредственностей, как нам правильно проигрывать. И это йо-йо на твоем поясе… уверен, оно само прыгнуло тебе в руки и пробудилось за секунду. Даже сейчас она смотрела прямо, не отступив ни на шаг. Небольшое преимущество в росте не спасало — это тихое доминирование, окружавшее Кай, давило в радиусе метра. Рваные пряди выбивались из высокого хвоста. Она больше походила на дикую лилию — опасную, с ядовитым ароматом, — чем на тепличный цветок. — Какие точные слова. Точные для посредственности, — вдох-выдох. Злость стекалась с зудящих кончиков пальцев к голосовым связкам. Теперь Кай будет бить словами. Он был прав. Ей повезло. С семьёй. С генами. С талантом. Но кое-что о таланте он не знал. — И какая удобная философия для оправдания своей трусости. — Фолло. Голос стал ниже, он отчеканил его имя почти командным тоном. — Тебе жизненно необходимо верить в «врожденных гениев». Иначе придется признать, что ты проигрываешь не судьбе, а мне. Да, мне дано больше. Но ты хоть раз задумывался, сколько сил нужно, чтобы удержать этот «ресурс»? Пока ты спал, я училась. Пока ты жалел себя, я рвала мышцы. Слова парализовывали, она положила руку ему на плечо, не по-девичьи тяжелую, заставляя стоять на месте. Кай приблизилась. Чёткий голос бил прямо по перепонкам. — Называть себя посредственностью — удобный способ сбежать от ответственности. Тебе не «не дано», ты просто боишься рискнуть и облажаться. Проще сидеть в своей норе и обвинять весь мир в несправедливости. Повесить на себя ярлык «неполноценности», а на других «таланта». — Это не смирение, Фолло. Это слабость. Думаешь, я всегда уверена в своих силах? Нет, да никто не уверен. Но я все равно беру и делаю. Вот и вся разница. А мой дзинки… я бы отдала весь свой талант, лишь бы его истинный владелец был жив. Эти слова так и остались в горле. Слабости противнику не показывают. Мир на мгновение ушёл из-под ног. Рука Кай на его плече была невыносимо тяжёлой и горячей, будто выжигала клеймо сквозь ткань формы. Он хотел стряхнуть её, оттолкнуть, закричать, что она не имеет права. Но тело предало. Колено дрогнуло, он едва не осел обратно в песок. Жестоко. Очень жестоко разрушать единственный островок безопасности в его жизни. Он отвел взгляд, не выдерживая вес правды. Посмотрел на свои руки: обычные, мозолистые, ничем не примечательные ладони уборщика. На секунду стало тошно. Она видела его насквозь. Она не просто считала его «посредственностью», она знала, что он сам назначил себе эту цену, чтобы больше никогда не проигрывать так больно, как тогда. С Алланом. Осознание обожгло его ледяным ужасом. Он ненавидел её не за талант. Он ненавидел её за то, что рядом с ней не мог прятаться за своей обычностью. Но уже в следующее мгновение инстинкт самосохранения взял своё. Ум, привыкший к безопасной тени, судорожно начал возводить стены обратно. Фолло посмотрел на неё иначе. Красивая даже в пыли. Ядовитый взгляд. Фиолетовые лепестки волос — как у хищного цветка. А хищные цветы — это аномалия. Как и Кай — просто аномалия. Она никогда не станет одной из нас. А я… останусь здесь. И буду выживать так, как умею. Без «просветлений» от гениев. Девушка развернулась на пятках, уходя прочь. — Поэтому, да. Я лучше. Разговор окончен, я не собираюсь прерывать тренировку из-за… посредственностей. Кровь, то ли от жаркого поединка, то ли от спора, кипела и стучала в висках. Она отчиталась Грису, что закончила упражнение и отойдет на пять минут попить воды. Нужно было уйти. Срочно. Куда-то, хоть куда. Где можно выплеснуть то, что зудело тысячами колкостей на языке. Коридоры, лифт, парковка. Широким шагом ноги сами несли её в самое малолюдное место, которое она знала. В голове звучали обрывки фраз, её и Фолло — вновь и вновь. Она повела себя правильно: ни слова о себе, лишь удары по оппоненту. Жестко, властно — как отец. Ненависть окружающих всегда строилась на заблуждении: они видели в ней «жизнь» там, где была лишь другая форма выживания. Кай тоже боролась, но не в грязи под открытым небом, а под невыносимым давлением среды, где твоя значимость — переменная, которую нужно подтверждать каждую секунду. Одна рука сжимала металл йо-йо, поглаживала стикеры, отпускала и снова резко подхватывала нить. Другая рука подлезла под ткань бомбера, впиваясь ногтями в беззащитную кожу. Талант. Да что он знал о таланте. Так легко просто сказать «человек талантлив» и не думать, сколько ожиданий накладывает этот золотой ярлык. Этот Фолло… он мог быть кем угодно. Кем захочет. Выбрать любой путь, уйти — и мир не заметит. А Кай всегда была должна. Должна быть идеальной, должна возглавить компанию — ведь больше некому, непутевый брат не подходил. Если Фолло ошибется, никто не заметит. Он просто сольется с толпой. Ничего страшного — прибежит к родителям: те погладят его по головке за третье место и купят торт. Но если Кай сделает шаг не туда, если станет «второй»… она перестанет существовать. Любовь равна безупречности, ценность равна успеху — эти две простые формулы она впитала с молоком матери. Кай пилила глазами серую колонну подземного паркинга так, будто на ней был приклеен портрет Фолло. А Йоки… оно легло ещё одним тяжелым грузом долга на плечи. Теперь уже долгом чужой жизни. Фиолетовое пламя поднималось из самой души, из центра живота вверх по горлу, облизывало глазные яблоки и окрашивало радужку в свой цвет. Как зуд кулаков перед боем, как ноющая боль мышц, жаждущих тренировки, как ощущение невыносимо горячего металла дзинки в руках. Пламя объяло йо-йо, оно стало тяжелее, диски окрасились в черный с ядовито-розовыми полосами. Это была не мысль. Это была просьба. И почти нужда. Кай отвела руку в сторону размашистым движением, корпус закрутился, передавая в налитые кровью мускулы ещё большую энергию. Она вырвалась одним мощным толчком. Нейлоновая нить, прочная, словно стальной канат, блеснула в воздухе. Неоновый диск со свистом полетел вперед, прямо в серую колонну. За доли секунды перед столкновением Кай почувствовала, как на кончиках пальцев собралась вся тяжесть, передаваясь по нити прямо к корпусу йо-йо. Нить едва ли не резала пальцы, став стальной. Глухой, сокрушительный БАМ! — будто сама земля содрогнулась. Бетон треснул, осыпаясь грудой острых осколков. По воздуху прокатился низкий рокочущий гул. Она вжала голову в плечи, сама не ожидая такого звука. Когда облако из бетонной крошки осело, Кай озадаченно осмотрела вмятину в бетонной колонне, будто в нее прилетело пушечное ядро, а не игрушка. Йо-йо пробило бетон, разорвало часть продольной арматуры и поперечных хомутов. — Ужас. И кто же это будет чинить? В мыслях она уже жалела, что сорвалась внутри Штаба уборщиков, но улыбка сама растекалась по лицу. Ровный ряд зубов блеснул, и Кай поиграла йо-йо в воздухе. Наконец-то. Кажется, она уловила суть своего дзинки. Вся злость, вся её тяжесть будто отпечатались в бетоне, оставив только облегчение в душе и задор на губах. Пора возвращаться на тренировку. А Фолло… не всем нужна горькая правда. Если бы Кай могла жить в его мире, возможно, сейчас она была бы счастлива. Не ушла из Теплиц. Но Кай не могла, просто не могла. Будто строение мозга, будто сам организм мешал и заставлял задавать самой себе неудобные вопросы.