Часть 9. Что-то вроде любви

«Ну, ожидаемо», — подумал Тамзи, смерив взглядом девушку, упавшую к его ботинкам. Руки Тамзи подняли обмякшее тело с пола. — Всё точно будет хорошо, может стоит позвать Аешу? — Тоуме обеспокоенно осматривала Кай на предмет внешних повреждений, но ничего, кроме рассеченного лба от столкновения со столом и пореза на ладони не находила. Это заставляло её лишь сильнее обеспокоенно морщится. — Точно уверен, что ты её понесешь? Тоуме казалось, что Кай полегчало в машине, потому она оставила её идти самостоятельно, но теперь к горлу поднималось чувство вины за своё решение. Не надо было спускать с неё глаз! — Да, я о ней позабочусь, — он бросил Тоуме короткую, успокаивающую улыбку, шагнув в сторону медпункта. Кай была тяжелой, хоть и не неподъемной, поэтому стоило поторопиться. Нести её на руках было напряжно. Руки Тамзи действовали на автомате: четко, без сантиментов, будто укладывать тела на больничные койки было его единственным ремеслом. Он пододвинут табуретку ближе к койке и стал ждать. Тамзи блуждал взглядом по телу Кай, внимательно всматриваясь в бронзовую кожу. Тени под её глазами были неестественно глубокими, приглушенно-оливковыми — даже слой консилера не мог их скрыть. Здоровый загар ушёл и кожа на лице приобрела серовато пепельный оттенок, будто сверху нанесли тонкий слой пыли, сделав её матовой и безжизненной. На лбу подсыхала и сворачивалась тонкая полоска крови. Да, всё-таки Тамзи был прав. Сперва он принял это за простую неподготовленность и испуг. Её замирание на первой миссии особо его не занимало — пусть новенькая сама справляется со ступором. Но на тренировке Кай показала, что более, чем физически подготовлена и реакции ей не занимать. Её тихие слезы, которые он проигнорировал из-за нежелания в них разбираться, а также слухи о смерти брата… фамильные истории его никогда не интересовали. Однако потом… Он прикрыл глаза, вспоминая ту вспышку с каким-то удовольствием наблюдателя, вспоминающего спектакль в театре. И вот теперь — потеря сознания. А впадины под глазами недвусмысленно намекали на проблемы со сном. Тамзи привык фоново следить за окружением. Это было полезно. Но в случае с Кай это становилось чем то большим — интересным. Искра веселья тлела в его душе, когда она вышла за рамки поставленной задачи, припечатав Тамзи к полу. Это было освежающе. Кай была непредсказуема, удивляя его раз за разом. А непредсказуемые нравились ему куда больше, чем просто стойкие. Однако, одной лишь непредсказуемости ему было мало, чтобы вынести вердикт. Ему даже не пришлось прилагать усилий — драма разворачивалась сама, прямо перед ним. Кай пришла к нему уже поломанной, показывая ему такое представление. А Тамзи, возможно, знал как это починить… Глаза опять упали на неподвижное тело на больничной койке. Фигура девушки, вечно напряженной, старающейся безупречно натянуть на себя маску, сейчас наконец была полностью расслаблена. Возможно, они были похожи. Только разница между Кай и Тамзи была в том, что Тамзи свою маску любил, искренне ею наслаждался. Она не гноилась, ведь была частью его. Но, в отличие от Тамзи, в этой девушки было столько… столько чувства. Сильный, но тепличный, цветок отчаянно боролся за жизнь, испытывая гнев, ненависть, радость и воодушевление. Кай. Поломанная, но наполненная жизнью. Сильная, но отчаянно нуждающаяся в чьей-то руке. И если бы Тамзи стал этой рукой… Идеальная для Тамзи. Она уже запуталась в своих собственных нитях, оставалось лишь аккуратно подхватить концы и начать управлять. Тем более, это был вызов. Грубые методы отпадали, ведь Кай, сколь бы в тяжелом состоянии не была, этого не позволит. На открытую интервенцию этот зверек ощетинится и вся его игра закончится, не начавшись. Требовалось нечто тонкое, что-то вроде паутинки — незаметное для Кай, но способное связать её с ним невидимыми узами. Что-то вроде любви. Пальцы обхватили подбородок, он задумчиво поднял глаза к потолку. Да, это могло бы быть забавно. Тем более, пока его любимый объект не пришел, Тамзи все равно было нечем заняться. А с Кай он мог бы здорово повеселится. Тамзи спокойно выдохнул с лёгкой улыбкой. Так тому и быть. Она медленно выныривала из пустоты. Первым пришёл звук. Где-то далеко сквозь толщу воды доносился приглушенный гул медицинских приборов, жужжание светодиодных ламп и ветра за окном. Второе — ощущение тяжести. Она лежала на чем-то твердом и прохладном, а сверху давила одежда и одеяло, казавшиеся теперь неподъёмным грузом. Из глубины тела поднялось мутное, тошнотворное тепло, сконцентрировавшись где-то под ребрами. Третье — физический дискомфорт. Мозг будто пульсировал синхронно с ударами сердца, череп сдавило в тиски и адская головная боль ударилась в сознание. Тупая пульсация в виске говорила, что Кай всё-таки приложилась головой о столешницу. Слабая попытка открыть глаза. Веки казались свинцовыми и сначала получилась щель. Яркий свет не просто резал — он заставлял зрачки судорожно, болезненно сжиматься, посылая новый спазм в уже разболевшуюся голову. Кай тут же зажмурилась. При второй попытке она увидела размытый силуэт рядом, белый потолок, задвинутую светло-зеленую штору. Видимо, это был мед. пункт. К сознанию прилила память. Тело перестало быть просто страдающим телом и стало Кай. И от этого было только хуже. Сразу за воспоминаниями пришёл горячий удушающий стыд. «Я упала. Потеряла сознание. Все видели, какая я слабая.» Кай больше не могла держатся. Кай было хуёво. Холодные и влажные подушечки пальцев коснулись лба. На них осталась липкая кровь. Глаза медленно и неохотно, будто отрываешь липкую ленту, перевели свой взгляд с потолка на силуэт рядом. Это был Тамзи. — Забавное дело. Знаешь, ни разу не теряла сознание. Вообще никогда в жизни, — Кай не соображала, что говорит, просто несла какую-то чепуху как после операционного наркоза. — А тут сразу в руки красивого парня. Ну что за клише? Часть её сознания, холодная и наблюдающая, понимала, что она треплет чушь, чтобы заполнить пугающую тишину и не заплакать. Но остановиться не могла. Тамзи ничего не ответил, сканируя взглядом её бледное лицо. От этого стало почти физически некомфортно. Хотя, куда уж было некомфортнее. Она запоздало сообразила, что стоит его поблагодарить. — Спасибо. Что донес до мед. пункта. — Не за что, — Тамзи на табуретке рядом ожил. На неё смотрели мягкие светлые глаза с пушистыми ресницами. Эти глаза уже всё для себя решили. Кай смотрела в потолок пустым взглядом. Мысль о том, что ей придется повторить это снова, вызывала почти физическую боль. Непобедимый стержень Дилэйни, взращиваемый в ней годами, гнулся и грозился сломаться как тоненькая проволочка под слишком высоким напряжением. Кай всегда гордилась своим умением держать лицо, но здесь, под взглядом Тамзи, она впервые ощутила дно своего отчаяния. Ещё раз… она такого не выдержит. Она была в тупике: каждый шаг вперед по этой свалке требовал от неё такой дозы адреналина и безумия, которую она больше не могла себе позволить. Умирать и воскресать заново при виде малейшего куска арматуры было бесконечно больно. Игнорировать этот надлом больше не получалось — правда обрушилась на неё всей тяжестью заброшенного Клутесса. Это насилие над собой организм оттолкал уже физически. Во рту Кай внезапно стало мокро, обильно, противно. Слюна не обычная, а густая тягучая с отчетливым металлическим привкусом желчи. Где-то глубоко под диафрагмой возникло тупое распирающее тепло, будто Кай проглотила маленький тяжелый раскаленный шарик. На висках и между лопаток появилась испарина, она попыталась сглотнуть. Но вместо облегчения, всё стало только хуже, Кай почувствовала неконтролируемый спазм диафрагмы, как от удара под дых. Тело согнулось пополам само — резко, рывком, с хрустом в позвоночнике. Ей только оставалось, что судорожно схватиться за края койки. Мысленная паника, которая уже не имела значения: «Нет-нет-нет-нет! Только не здесь, только не при нём..!» Горько-кислый воздух вырвался наружу, обжигая носоглотку. За ним — струя липкой тягучей слюны, мутной, с белесыми нитями. Кислота мгновенно обожгла ей язык, десны, заднюю стенку глотки, слёзы рефлекторно залили глаза. Жидкость, горячая и скользкая, извергалась рывками на пол, синхронно с новыми спазмами. Даже не открывая глаз, Кай знала, что месиво, пачкающее пол и ботинки Тамзи — ярко-желтое, почти зеленоватое. В нос ударил резкий, едкий от желчи, запах с оттенком переваренного кофе. После того, как тело Кай вывернуло наизнанку, оно обмякло, но не упало на спину. Его удерживала рука, успевшая подхватить Кай и повернуть её на бок, чтобы она не захлебнулась в собственной рвоте. Уж лучше бы Кай на той миссии прикончил мусорный монстр. Стыд, уже не социальный, а глубинный и животный, поднялся из недр души, глаза и нос защипало. К горлу подкатил ком, чувство, которое она не испытывала уже очень давно. Не хватало только расплакаться. Голос, ещё из детства, говорил ей, что сильные девочки не плачут и она отчаянно сдерживалась. Хотя казалось, что после такого сдерживать слезы не было никакого смысла. Кай пыталась вспомнить все моменты позора из своей жизни: оговорится на важном заседании, вызвав смех друзей отца, занять на соревнованиях не первое место, а третье из ста… Ничего, что приходило в голову не могло сравнится с этим. Всё, что осталось в её теле — это детская беспомощность. Она не могла даже вытереть лицо, кто-то другой сделал это за неё платком, прикосновение дарило одновременно и облегчение и новое унижение. Чужие руки заботливо подставили к губам стакан с водой, она наконец смыла этот горький вкус изо рта, уже вызывавший у неё новые рвотные порывы. Глаза смотрели прямо, но ничего не видели. Её сознание ушло от реальности, трясясь в конвульсии глубоко внутри: «Ну всё. Всё кончено. Сейчас Тамзи посмотрит с омерзением и развернется докладывать о моей полной проф. непригодности. Я вернусь домой, к родителям, потеряв право что либо тявкать окончательно. Вся моя личность сведется до наследницы агрохолдинга, а потом и главы. Выйду замуж за того парня, который нравился маме. Рожу двух детей, девочку и мальчика. Один из них умрет из-за моего поганого воспитания, а у второго будет травма. И цикл семейных проблем замкнется.» Станет ли ей лучше, если она прямо сейчас найдет где-нибудь скальпель и сделает себе сэппуку? Кай сомневалась. Дрожащие пальцы отставили стакан на тумбочку рядом. Она наконец смогла сфокусироваться на окружающей реальности. А реальность была такова, что прямо сейчас Тамзи орудовал шваброй у её койки. Кай посмотрела на непроницаемое лицо Тамзи. Затем на то, как половая тряпка, найденная в углу мед. пункта, собирает в себя отходы её жизнедеятельности. Тамзи одним движением собрал основную массу рвоты, погружая тряпку в ведро с водой. Пару аккуратных движений древком, чтобы смыть с тряпки отходы и намочить её для следующего захода. Вторым размашистым движением он стер оставшиеся следы с пола, опять макая тряпку в ведро. Тамзи не пугали пытки. Его не отвращал смрад подземелий. Его не страшили убийства людей. Но это… ему хотелось закончить поскорее. Закончив, он подавил тяжелый вздох в зародыше. Ему приходилось напоминать себе, почему он вообще этим занимается. Кай испытывала его на прочность. — Адреналиновый откат. Простая физиология, — сказал Тамзи и его голос прозвучал удивительно обыденно, будто тот говорил о погоде. — Ты не первая и не последняя, кого рвёт в мед. пункте. Он посмотрел на её остекленевший, полный ужаса взгляд. — Выдохни, Кай. Буквально. Медленно, — мозг Кай наконец смог зацепиться за его голос, хватаясь за такие простые и нужные команды, как за спасательный круг. — Сейчас самое главное дать телу прийти в себя. Остальное решим потом. «Решим». Такое сладкое слово… В мире Кай было только «я решу». Но Тамзи говорил так, будто он соучастник её проблем, её горя. Сейчас Кай чувствовала себя маленькой и слабой девочкой. Отчаянно хотелось поверить этому мягкому голосу. Тамзи увидел её позор. Тамзи донес её до мед. пункта. Тамзи вытер за неё рвоту. Дверь распахнулась, из-за неё выглянула Тоуме. — Тамзи, у Кай всё хорошо? — заметив, что Кай уже сидит в сознании, она просияла, обратившись прямо к ней. — Ты хорошо себя чувствуешь, Кай? Грис очень переживал после миссии, я тоже. Пришла проведать. Кай улыбнулась, в душе умоляя, чтобы улыбка получилась не слишком вымученной. — Да, я… — слова оборвались, Кай лихорадочно соображала, что сказать. Вспышка ярости на миссии — это ненормально. Неспособность нормально контролировать свой дзинки — это ненормально. Обмороки — это ненормально. — У Кай проблемы со сном, поэтому вчера она переборщила с дозировкой снотворного и схватила неожиданную побочку. Немного полежит и придет в себя, — Тамзи ответил за неё с неизменной легкой улыбкой. — Вот как… — Тоуме казалось, что у снотворного нет таких побочных эффектов, но она списала всё на индивидуальную реакцию организма. Смотря на тени под глазами Кай, она охотно верила в проблемы со сном, просто радуясь, что сейчас с напарницей всё хорошо. Тем более, Кай могла переутомится после той… вспышки на миссии. — Рада, что всё в порядке. Тогда хорошо отдохни, мы собирались отметить твою первую успешную вылазку, но видимо, в другой раз, — Тоуме мягко улыбнулась, обнимая дверной косяк. — Главное, не о чем не переживай. Сходим потом с тобой как нибудь в бар! Она уже собралась уходить, как глаза вернулись к фигуре Тамзи, сидящего у кровати больной. — Тамзи, а ты чего не идешь? — Мы ещё немного поговорим, — он всё так же спокойно смотрел на неё с лёгкой полуулыбкой. Из-за пушистых ресниц взгляд казался почти по-женски мягким и немного коварным. — О… — умную голову Тоуме пронзила мысль. — Ну хорошо-хорошо. Не мешаю. Поправляйся, Кай! Девушка закрыла за собой дверь со странной улыбкой на лице, в ответ на которую Тамзи непонимающе нахмурил брови. Кай облегченно выдохнула. Тамзи прикрыл её, замел следы преступления и теперь её, возможно, не выгонят из Уборщиков. Но что делать со своей… поломкой она так и не знала. Тамзи поймал этот признательный взгляд. Кай смотрела на него, как на мессию, и это щемящее, животное доверие не могло не льстить. Пора. — Знаешь, что самое ироничное в этом? — он скрестил руки на груди, смотря куда-то вверх с беззаботным выражением лица. — Тело — самый упрямый механизм. Ты можешь быть сильным, умным, быстрым, но если твоя собственная нервная система решит устроить саботаж… — он махнул рукой в сторону уже чистого пола. — Вот что из этого выйдет. Тамзи позволил ей прочувствовать эту мысль. Поймав выражение грустной задумчивости на лице Кай, он продолжил: — У меня тоже раньше были… проблемы, — пока Тамзи не придумал какие. — Потом я нашёл пару методик. Дыхательных, в основном. Глупых на вид, но они возвращают контроль. Если захочешь, я покажу. Мне, кстати, до сих пор иногда нужна внешняя точка фокуса, чтобы их практиковать. Будешь в роли моего таймера, а я в роли твоего инструктора. Честный обмен. Это было не предложение помощи и от того столь заманчивое. Он стёр её ощущение ущербности, предложил столь желанный контроль, замаскировал помощь под обмен услугами. Тамзи мысленно похвалил себя. Да, это было гениально. Кай кивнула. В светлых глазах на миг проступило нечто пугающе-прозрачное — не участие, а холодный расчет часовщика, обнаружившего в механизме редкую, интересную поломку. Тамзи не сопереживал, он замерял глубину её трещин, и в этом беспристрастном внимании было больше угрозы, чем в любом монстре Клутесса. Через секунду лицо снова стало мягким, участливым, почти материнским. Кай не заметила подмены. Рациональность, бывшая её главным щитом, рассыпалась в прах, оставив Кай один на один с собственным телом, которое её предало. Рядом был только он — единственный, кто видел её настоящий излом и не отвел глаз. Кай ухватилась за это соучастие, как утопающий хватается за брошенный ему канат, не глядя, кто держит другой конец.