Глава 1. Отличница

06 февраля 2025 года Старшая школа Синдзюку Ямабуки От лица Сакуры Миядзаки**   Урок Kokugo тянулся, как сопля в мороз. Сенсей бубнил что-то о послевоенной литературе, а я сидела, как идеальная японская школьница: спина ровная, глаза внимательные, лицо — маска интереса. Но внутри я мысленно считала секунды до перемены.   Рядом Миё, моя одноклассница, — красивая, туповатая бурикко с длинными ресницами и голосом, будто она хелло-китти в человеческом обличье. Уже десятый раз за минуту наклоняется и шепчет мне в ухо:   — Я не буду поступать. Найду богатого мужика и выскочу замуж. А ты?   Я её игнорирую. Не потому что хочу быть грубой — нет. Просто её бесконечный бубнеж, этот тянущийся поток розового говна, давно выбесил меня до головной боли.   Сенсей остановился перед нашей партой. Смотрит на меня поверх очков, строго, с претензией:   — Сакура-чан, что я сейчас сказал?   Я поднимаю на него глаза, улыбаюсь идеально — с той самой мягкой вежливостью, которую от меня все ждут:   — Намиегава-сан, вы сказали: «Поиски смысла в послевоенной Японии: анализ произведений Акутагавы Рюноскэ».   Сенсей замер, слегка ошарашенный.   — Что же, расскажи мне об этом. Раз ты всё знаешь. Видимо, ты можешь позволить себе отвлекаться на уроке.   Он ждёт провала. Ждёт, что я растеряюсь и покраснею. Конечно. Ещё бы. Дурак.   Я спокойно и кратко пересказываю ему материал. Искусно, аккуратно — и специально допускаю пару ошибок. Таких, что он заметит, поправит, почувствует своё превосходство и отъебётся.   Сенсей делает именно то, что я и ожидала: самодовольно улыбается, поправляет мою «ошибку» и идёт дальше, довольный, что выловил момент, в котором он умнее.   Он и не понимает, насколько мне плевать.   Миё тем временем снова наклоняется:   — Но если бы я была такой отличницей, как ты, возможно, тоже бы поступила…   Я надеваю маску доброй подружки — ту, которую от меня все хотят видеть:   — Ты и так умная, просто ленивая.   Миё моментально расправила плечи, будто я вручила ей премию. Нет у меня к ней ни ненависти, ни зависти, ни любви. Просто девчонка. Немного тупая. Немного милая. Но бесит то, что после того, как я помогла ей на экзамене в начале года, она решила, что мы теперь «лучшиииие подружки».   Урок закончился, и я пошла в столовую, мечтая просто посидеть и поесть нормально.   Не тут-то было.   Ко мне тут же подошёл Йосихито — местный мачо, альфа, капитан клубов, «самый желанный парень параллели» по версии тупых анкет в школьном журнале. И третий год подряд надоедающий мне, как зубная боль.   Он протягивает мне онигири, с пафосом, как будто вручает мне сердце:   — Сакура-чан, пошли сегодня в кино?   Я закатила глаза:   — Отстань, пожалуйста. Сколько раз мне нужно тебя отшить, чтобы ты понял?   Йосихито усмехнулся и попытался приобнять меня за плечи:   — Зайка, я же не отстану.   У меня дёрнулась рука. Так хотелось сжать яйца этого дегенерата — так же, как я сделала с жертвой номер пять. Хруст был красивый. Мясистый. Но нельзя.   Во-первых, убивать своего же одноклассника — охуеть какое палёво. Во-вторых, Йосихито — хоть и придурок, но он не мизогин, не насильник, не убийца. Просто мерзкий. А значит — мирный. Неприятный, но мирный.   Я резко отстранилась:   — Отвянь.   Телефон завибрировал. На экране — тётушка Фэй. Моё сердце сразу смягчилось, голос стал теплее.   — Сакура, ты сможешь мне помочь? — голос дрожал.   — Конечно, тётушка. Что случилось?   — У меня руки трясутся сегодня… лекарство закончилось. А мне на смену надо. Буквально на час. Я быстро куплю и сразу на работу. Там ничего делать не надо… максимум один раз протереть крыльцо.   Я улыбнулась. Настоящей улыбкой.   — Не переживайте, конечно. Сейчас приду.   У меня было ещё два урока. Но после того, как эта женщина спасла меня от тюрьмы — я не могу ей отказать.   Если бы не её свидетельские показания… Если бы не то, что она сказала суду правду… То сейчас я сидела бы в колонии для несовершеннолетних.   В нашей патриархальной стране суды действительно считают, что девочка девяти лет могла сама наброситься с ножом на взрослого мужика. И нападение — это не оборона, нет… А то, что он систематически меня бил и трогал — суду было похуй.   Тётушка Фэй — единственная, кто тогда не испугалась сказать, что видела.   Я зашла в бар «Неоновый демон». Тут меня знают все. Администратор сразу высунулся из-за стойки:   — Сакура-чан, может, к нам? Нам хостес нужны. Или барледи.   Я поклонилась:   — Спасибо большое, но нет.   Он разочарованно вздохнул.   Я прошла мимо и взяла швабру.   У тётушки Фэй возраст, спина болит. А мне не сложно вымыть полы и крыльцо. На насмешки мне плевать — в колонии их было бы больше. На подкаты — тем более. На грязные взгляды — привычно.   Я просто взяла ведро, вышла на улицу и начала мыть, глядя на неоновый свет, отражающийся в мокром асфальте.   И единственное, о чём я думала — как же скоро эта жизнь закончится. Скоро закончу школу. Скоро буду свободна. Скоро стану кем хочу.   И скоро — убью следующего.