Глава 3.

      Незваный гость застыл в дверном проёме. Тяжёлый взгляд его серых глаз был прикован к неподвижной фигуре Драко у камина. В воздухе повисла гнетущая тишина. Грудь незнакомца заметно вздымалась под длинной чёрной мантией, пока он внимательно изучал застывшего у огня парня.       Гермиона выставила вперёд палочку, с удивлением отметив, насколько твёрдо держится её рука. Бесшумно поднявшись с кровати, она решительно двинулась к незваному гостю. Эффект неожиданности был утрачен, шаги неровным эхом отдавались от отполированного деревянного пола.              Гость был настолько загипнотизирован фигурой Драко у камина, что даже не взглянул в сторону Гермионы. Лишь когда она прижала кончик палочки к его шее, его глаза впервые встретились с её взглядом. Они расширились от шока и узнавания, медленно скользнув по её лицу.              Гермиона выдержала его взгляд, вглядываясь в знакомые черты. Они принадлежали тому же типу лица, что и у парня в другом конце комнаты, но выглядели иначе, словно плохо выполненная копия. Копия того лица, с которым она совсем недавно начала сближаться.              — Опусти палочку, — произнесла она, стараясь придать голосу спокойную, уверенную властность, которой на самом деле не ощущала. Кровь гулко стучала в ушах, а сердце билось где-то в горле. Палочка по-прежнему упиралась в шею Драко Малфоя.              Драко Малфоя — того, кто ворвался в собственную спальню, с холодной, отточенной жестокостью обезоружил и оглушил собственное отражение, а теперь разглядывал бессознательное тело с отстранённым любопытством.              Его длинные растрёпанные волосы падали на лицо, когда он повернулся к ней и слегка наклонил голову. Он выглядел худее того Драко, которого она знала: впадины на щеках придавали его лицу измождённый вид, а кожа под прищуренными глазами казалась чересчур тонкой.              Человек перед Гермионой был словно создан по тому же образцу, что и Драко, вылеплен из той же глины теми же нежными руками. Аристократичный длинный нос, высокие резкие скулы, всё было на месте. Но что-то пошло не так в процессе создания, то ли температура в печи оказалась слишком высокой, то ли время обжига затянулось. Эта версия Драко выглядела надломленной и опустошённой, лишённой той симметрии и грации, которые естественным образом предполагались его чертами.              — Не думаю, Грейнджер, — произнёс он.              Его рука резко метнулась вперёд — палочка впилась Гермионе в рёбра.              — Может, расскажешь, кто, чёрт возьми, это такой и что вы оба делаете в моём доме? — прошипел он со злобой, которой Гермиона никогда не слышала в голосе знакомого ей Драко.              Осознав, что слишком долго всматривалась в его лицо, Гермиона медленно выдохнула.              — Это Драко Малфой, — ровно ответила она. — А меня ты, очевидно, знаешь.              — Очень смешно, Грейнджер, — усмехнулся незнакомец.              Его пальцы крепче сжали палочку, по-прежнему направленную на Гермиону, хотя взгляд не отрывался от её лица.              — Это Поттер? Или Уизли? Лучше бы тебе надеяться, что это не Поттер.              — С чего бы это был Поттер или Уизли? — нахмурилась Гермиона. Она моргнула. — Пожалуйста, опусти палочку…              — Я должен сдать вас, — равнодушно заявил он.              И после прежней ярости его голос и лицо вдруг стали совершенно бесстрастными — настолько, что Гермиона не могла понять, стоит ли ей бояться.              — Ты правда сделал бы это? — тихо спросила она, вглядываясь в его грозовые глаза в поисках хоть какого-то намёка на истинные намерения.              — Я должен.              Маска безразличия на мгновение спала.              — Какого чёрта вы сюда пришли, Грейнджер?              Голос его оставался низким, но в нём кипела сдержанная ярость, от которой по спине пробежал холодок. Он отступил, не опуская палочки, затем обернулся к двери, закрыл её и сделал ещё шаг вглубь комнаты.              — Он живёт здесь! Зачем ты привела Избранного прямо к нему?!              — Послушай, Др… — Гермиона прикусила язык.              Она не могла заставить себя назвать этого человека тем же именем, что и парня, с которым только сегодня начала сближаться. В его глазах не было ни капли тепла. Для неё он был абсолютным чужаком.              — Я не знаю, что произошло, но это действительно Драко Малфой. Он считает, что после инцидента в Отделе тайн мы случайно попали в альтернативную реальность.              Незваный гость презрительно усмехнулся и взмахнул палочкой в сторону Драко:              — Фините Инкантатем.              Ничего не произошло. Его глаза сузились ещё сильнее.              — Значит, это Оборотное зелье.              — Это не Оборотное зелье, — твёрдо возразила Гермиона. — Я же сказала.              — Послушай, Грейнджер. Я не знаю, как ты сюда попала и зачем. Но тебе нужно уйти. Сейчас же. Тёмный Лорд может вернуться в любую минуту, и если он тебя поймает… — он сделал паузу, с трудом сглотнув; взгляд метался по комнате, — я выдам вас ему. Выдам. На кону для меня слишком многое.              На последнем слове его надменное выражение дрогнуло, всего на долю секунды: брови приподнялись, а уголки губ опустились, прежде чем он вновь обрёл холодный, непроницаемый вид.              Гермиона перевела взгляд на Драко. Стоило заклинанию развеяться, как его ресницы затрепетали, а пальцы слабо, рывками вжались в ковёр.              — Я не знаю, что ещё тебе сказать. Это правда. Я понятия не имею, кто такой этот Тёмный Лорд, но, думаю, Драко прав. Там, откуда мы пришли, подобного просто не происходит.              Он холодно посмотрел на неё.              — У меня нет ни единой причины верить хоть одному твоему слову, грязнокровка. Я, вообще-то, должен был уже отвести тебя к Беллатрисе. Я рискую своей чёртовой жизнью, просто задержавшись ради этого милого разговора.              От оскорбления Гермиона замерла; слёзы навернулись на глаза, собравшись в уголках. Она давно подозревала, что родители Драко и им подобные относятся к ней и другим маглорождённым с презрением. Малфои славились консервативными взглядами, ограничивая круг общения исключительно чистокровными. Это было негласное предубеждение, которое никогда не произносили вслух, но оно читалось в закатанных глазах, закрытых дверях и решениях, принимаемых «среди своих».              С этим уничижительным словом она была знакома, однако слышала его в свой адрес лишь несколько раз и никогда прежде из уст Драко.              Он начал шевелиться на полу, и Гермиона взяла себя в руки. Взгляд её скользнул к палочке, по-прежнему направленной на неё, пока её обладатель, другой Драко, отступил на два шага.              — Посмотри на его палочку. Ту, что ты у него забрал. Она скажет тебе, кто он, — твёрдо произнесла Гермиона.              Малфой вынул палочку из складок мантии. Ухмылка мгновенно исчезла с его лица: брови сошлись на переносице, когда он поднёс палочку из боярышника к своей собственной, идентичной во всех отношениях.              — Боярышник. Десять дюймов. Сердцевина — волос единорога, — прохрипел Драко, поднимаясь с пола. Он поправил мантию, осторожно поглядывая на собственную копию.              Малфой не отрывал взгляда от двух палочек в руках.              — Я чувствую это… Но такого не может быть. Две одинаковые палочки просто не могут существовать.              Он явно был сбит с толку. Изумлённо разглядывая палочку на ладони, он затем поднял глаза на Драко.              — Какое у тебя второе имя?              Драко вздохнул, бросив взгляд на Гермиону.              — Абраксас. В честь деда. Но всем я говорю, что Люциус.              — Почему?              Драко пожал плечами:              — Не знаю.              — Почему ты принял Метку?              Встретив пустой взгляд Драко и его медленное покачивание головой, Малфой расстегнул манжет и неторопливо закатал рукав. На предплечье проступила чернильно-чёрная татуировка, занимавшая большую часть кожи. Контраст казался ещё резче из-за бледности его рук.              «Драко» из мира Гермионы медленно покачал головой:              — Я ничего об этом не знаю.              Он повторил жест двойника, обнажив безупречно гладкое, мускулистое предплечье.              Малфой моргнул, кивнул и указал подбородком на прикроватный столик:              — Что ты найдёшь там?              Драко рассмеялся:              — Не могу быть уверен, но, скорее всего, жевательную резинку со вкусом кислого яблока и запас маггловской порнографии. Если ты хоть немного похож на меня.              Челюсть второго парня слегка отвисла от удивления, однако возражать он не стал.              — Спасибо, что заставил меня признаться в этом при ней, — Драко кивнул в сторону Гермионы. — Ещё будут вопросы? Или наша коллекция маггловского порно — это самый страшный секрет?              — Я не могу в это поверить, — пробормотал тот. — У тебя нет Метки?              — Слушай, — начал Драко. — Я могу наизусть перечислить всё генеалогическое древо семейств Блэк и Малфой, если это поможет. Или могу спуститься с тобой вниз и использовать свою кровь, чтобы пройти в комнату, где хранится гобелен. Можешь попробовать применить ко мне легилименцию, но я от природы одарённый окклюмент. Или ты можешь сэкономить нам обоим чёртову кучу времени и признать, что единственная причина, по которой я смог аппарировать прямо в эту комнату, потому что защитные чары признают меня Малфоем.              — Не думаю, что Поттер или Уизли вообще способны связать столько предложений подряд, — пробормотал другой. Драко рассмеялся. — Допустим, я вам верю. Но какого чёрта здесь оказалась другая версия меня? И почему, ради всего святого, я с Грейнджер? Из всех возможных людей! Вы что, использовали маховик времени?              — Какое сегодня число? — спросила Гермиона.              Его взгляд стал пронзительно острым.              — Третье апреля, — ответил этот странный Драко Малфой, глядя на неё с едва скрываемым презрением. Его брови сошлись на переносице. — Тысяча девятьсот девяносто восьмой.              — Та же дата, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как внутри нарастает тревожное волнение. — Значит, мы не перемещались во времени. Не мог бы ты опустить палочку?              Он отрицательно качнул головой, намеренно отводя взгляд.              — Не могу. Грейнджер, и кто бы он ни был, вам нельзя здесь находиться. Я должен был оглушить и связать вас в ту же секунду, как увидел.       В его голосе почти не звучало угрозы, лишь холодная, безэмоциональная решимость, от которой по спине пробежал неприятный холодок.              — Ладно, — произнесла Гермиона, взвешивая каждое слово. — Тогда я опускаю свою.              К явному шоку обоих Драко она не просто опустила палочку, а уверенно убрала её в задний карман, после чего неспешно, с нарочитой невозмутимостью села на кровать.              — Ты что, совсем с ума сошла, Грейнджер? — вырвалось у него с яростным недоумением. — Я не тот человек, рядом с которым можно терять бдительность. Я пытался убить Дамблдора… или ты об этом удобно забыла?              У Гермионы перехватило дыхание, словно воздух внезапно стал слишком густым, чтобы его вдыхать.              — Ты… что? — прошептала она, едва слыша собственный голос.              — Я пытался его убить. И даже с этим не справился. Снейпу пришлось вмешаться…              — Снейпу? — резко перебил Драко из мира Гермионы, широко раскрыв глаза в нескрываемом изумлении. — Он не убийца.              — Стоп! Хватит! — выкрикнула Гермиона, резко подняв руку, словно пытаясь физически остановить поток пугающих откровений. — Значит, здесь и сейчас, Драко, ты — неудавшийся убийца, Дамблдор мёртв, и всё это уже произошло? Когда? И при этом каким-то образом преступницей считаюсь я?              — Чертовски давно, Грейнджер. После возвращения Тёмного Лорда. Твой мозг наконец-то переполнился бесконечными крупицами информации, которые ты так усердно хранишь? — в его голосе сквозила едкая насмешка, но за ней угадывалась глубокая усталость.              — Драко, — тихо произнесла Гермиона, медленно отрывая взгляд от измождённого, озлобленного парня перед ней и переводя его на другого Драко — того, кто в этот момент нервно сжимал пальцами каминную полку, явно испытывая смятение. — Ты, должно быть, прав. Мы находимся в другой временной линии. Это не наш мир.

----

      Драко Малфой из мира Лорда Волдеморта сидел на кровати, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Глаза его были закрыты, а отчётливое и тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты. Гермиона подошла к своему Драко и, крепко схватив его за предплечье, они вместе наблюдали за происходящим у камина.              Малфой поведал им о восхождении к власти безумного приверженца чистоты крови — человека, чьё имя, как выяснилось, нельзя было произносить вслух. Он нацарапал его на клочке пергамента, извлечённого из ящика, где, по всей видимости, хранилась маггловская порнография. Ни Драко, ни Гермиона прежде никогда о нём не слышали.              — Значит, в вашем мире его просто не существует? — с недоумением спросил Драко.              — Я о нём никогда не слышала. И ты тоже, — ответила Гермиона, задумчиво нахмурившись. — Возможно, он вообще не родился.              — Разве один человек может так всё изменить? — не веря собственным словам, произнёс он.              — Вот тебе и фаталистическое представление о времени, — слабо улыбнулась Гермиона. — Это моя вина, Драко.               Она подняла на него глаза, полные непролитых слёз.              — Думаю, всё дело в том прядильном колесе.              Драко молча сжал её плечо, не находя слов.              — Так… э-э… Малфой? — неловко окликнул он своего двойника, явно не зная, как обращаться к самому себе.              Малфой поднял на него тяжёлый взгляд исподлобья.       — Почему Гермиона числится в списке нежелательных лиц?              — Она и Поттер скрываются с начала учебного года. Все маглорождённые обязаны были зарегистрироваться в Министерстве, но она этого не сделала. Поттер официально разыскивается за участие в убийстве Дамблдора, но на самом деле всё из-за пророчества, согласно которому только он способен победить Тёмного Лорда.              — Дамблдора, которого ты убил, — тихо, но твёрдо произнесла Гермиона.              — Я его, блядь, не убивал! — рявкнул Малфой, резко вскинув голову. — Даже этого не смог.              — И это плохо? — с искренним недоумением спросила она.              — Я такого не говорил, — огрызнулся он. — Приятно знать, что ты стерва в любой временной линии, Грейнджер.              Драко, не слушая их перепалку, невидящим взглядом уставился на узорчатый ковёр.              — А мама… — тихо начал он, словно боясь услышать ответ. — Она со всем этим согласна? С тем, что он здесь, что он ненавидит магглорождённых? Со всем этим?              — У неё, по сути, нет выбора, — вздохнул Малфой. — Отец по уши в этом дерьме ещё с тех пор, как я не родился.       Он поднялся с кровати, аккуратно застегнул пиджак и выпрямился. Вместе с этим движением на него словно опустилась привычная маска холодного спокойствия.       — Как бы увлекательно всё это ни было, я должен попросить вас уйти. Наверняка всем уже стало известно о вашем побеге из Министерства, и я почти уверен, что в ближайшее время получу за это пару сеансов Круциатуса. Если кто-то найдёт тебя здесь, Грейнджер, тебя убьют. Без разговоров.              Он посмотрел прямо на неё, и впервые Гермионе показалось, что в его жёстких чертах мелькнула тень беспокойства.              — И куда мне идти? — спросила она, чувствуя, как внутри нарастает паника.              Малфой раздражённо закатил глаза.              — Честно говоря, я никогда не считал тебя настолько тупой, Грейнджер. Мы по разные стороны войны. Если бы я знал, где тебе можно укрыться, мы бы уже искали тебя там. — Он помолчал, сжимая переносицу большим и указательным пальцами, в точности так, как днём ранее делал Драко. — Тебе, наверное, стоит отправиться к Уизли. Полагаю, они помогут.              — Но я их не знаю! — в отчаянии воскликнула она, даже топнув ногой. — Серьёзно? Рон Уизли — образец света и героизма? Я в это не верю.              Малфой неожиданно рассмеялся, тогда как Драко продолжал молча смотреть в пол, погружённый в свои мысли.              — Драко, — тихо позвала Гермиона, крепко сжимая его руку.              — Просто это слишком неожиданно, — произнёс он, по-прежнему не глядя на неё. — Я знал, что мои родители придерживаются традиционных взглядов, но никогда бы не подумал, что они станут выступать за изгнание магглорождённых из нашего мира. И что я буду это поддерживать.              Он поднял недоверчивый взгляд на Малфоя.              — Ну надо же, — прошипел тот с едкой усмешкой. — Оказывается, где-то существует версия меня, которая разгуливает по Министерству с Грейнджер, совершенно не заботясь о риске подцепить какую-нибудь заразу и о побочных эффектах её отвратительного характера.              — Иди к чёрту, Малфой, — ответила Гермиона, изо всех сил стараясь сохранить достоинство. — Нам нужно вернуться в Министерство. В Комнату Времени. Попробовать попасть обратно в нашу временную линию.              — Это невозможно, — сухо отрезал Малфой. — Вам придётся залечь на дно до окончания войны. И вам лучше надеяться, что Поттер победит.              Гермиона фыркнула:              — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока закончится война. Должен быть другой выход.              Драко, казалось, наконец вышел из состояния глубокого самоанализа.              — Мы пойдём в библиотеку. Посмотрим, сможем ли найти способ вернуться. Вряд ли туда кто-нибудь ворвётся, так что там будет безопасно.              — Ты ошибаешься. Это больше не наш дом, — возразил Малфой. — Они приходят и уходят, когда им заблагорассудится.              — Неважно, — твёрдо отрезал Драко. — Мы всё равно так и поступим.              — Ты вообще слушал хоть слово из того, что я говорил? — резко выпалил Малфой. Вены на его шее вздулись от напряжения, но голос он почти не повысил. — Ты подвергаешь опасности мою жизнь, свою жизнь и жизнь Грейнджер. Не то чтобы меня сейчас это сильно заботило.                    — Это хорошая идея. Книги, — кивнула Гермиона. — Принеси нам книги, и мы уйдём. Отправимся к Уизли.              Малфой фыркнул:              — Они будут от тебя в восторге. — Он кивнул в сторону Драко и закатил глаза, не дожидаясь ответа. — Ладно. Я принесу вам эти чёртовы книги.              — Путешествия во времени и теория альтернативных вселенных, — уточнила Гермиона.              — Я это уже понял, Грейнджер, — бросил Малфой через плечо, направляясь к двери. По дороге он положил палочку Драко на комод. — Не шумите и не выходите из этой комнаты.       С тихим щелчком он закрыл за собой дверь.       Гермиона выдохнула, напряжение в плечах понемногу отпустило.       — Драко, я понимаю, как это тяжело. Мне правда очень жаль.              Она попыталась поймать его взгляд, но он упорно избегал смотреть ей в глаза. Его поза была сгорбленной, лишь тень того уверенного человека, которого она видела утром в Министерстве.              — Тебе не за что извиняться. Извиняться должен я.              — За что? — растерянно спросила Гермиона.              — За него, — ответил он, глядя на дверь, за которой только что исчез Малфой. — Он отвратителен. Я не могу поверить, что во мне есть потенциал быть таким жестоким.              — Драко, ты совсем не такой, как он.              — Мы один и тот же человек, Гермиона, — покачал головой Драко. — Воспитаны одинаково в одном и том же мире. Добавление одного человека в этот мир не меняет всю суть того, кто я есть.              — Очевидно, что меняет, — возразила Гермиона, почти не заметив, как он назвал её по имени. — Я не знаю, кто такой этот Тёмный Лорд, но, похоже, его существование полностью изменило эту временную линию. Судя по всему, и я здесь совсем другая. И, между прочим, отмечу, что Малфой не стал меня выдавать. Учитывая все обстоятельства, это можно считать по-настоящему смелым поступком.              Ей отчаянно не хотелось вставать на защиту человека, только что обозвавшего её грязнокровкой. Но она делала это не ради Малфоя, а исключительно ради Драко.              Драко неторопливо подошёл к комоду и взял свою палочку. Длинные пальцы рассеянно скользнули по гладкой поверхности деревка, словно он пытался ощутить привычную текстуру, найти в ней опору.              — Уизли подумают, что я — это он, — тихо произнёс он, устремив на Гермиону взгляд, полный немой мольбы.              — Мы всё объясним, — с непоколебимой уверенностью ответила Гермиона. — Я хорошо знаю Джинни и её маму. Миссис Уизли добрая женщина. Обещаю, я не позволю, чтобы с тобой что-либо случилось, Драко.              Он невольно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула горькая ирония:              — Как по-гриффиндорски с твоей стороны.              Внезапно их внимание резко привлекли три отрывистых стука в дверь. Мгновенно встретившись взглядом с Драко, Гермиона бесшумно отступила к ванной, стараясь скрыться из поля зрения того, кто стоял по ту сторону двери. Она напряжённо наблюдала, как Драко аккуратно оправил манжеты, сделал глубокий вдох и распахнул дверь.              — Мистер Малфой, — прозвучал знакомый голос за дверью, — ваша мать просит вас незамедлительно пройти в гостиную.              — Благодарю, э-э, мистер Петтигрю, — сдержанно ответил Драко, сохраняя безупречный тон. — Пожалуйста, передайте ей, что я скоро буду. В данный момент я завершаю личную переписку.       Его голос звучал ровно, чётко, без малейших признаков волнения, хотя Гермиона не видела его лица.              — Я могу подождать здесь, — настаивал Петтигрю, и сердце Гермионы бешено заколотилось, казалось, его стук был слышен на всю комнату. Петтигрю попытался проскользнуть мимо Драко внутрь.              — Настоятельно прошу вас подождать снаружи, — твёрдо, без тени сомнения произнёс Драко, решительно поставив руку на дверной косяк, преграждая путь. Гермиона живо представила, как он, высокий и собранный, возвышается над приземистым Петтигрю.                    — Это было бы крайне невежливо с вашей стороны, Драко, — прошипел Петтигрю, его голос дрожал от сдерживаемого возбуждения. — У вас здесь кто-то есть? Возможно, дама? Уверен, Тёмному Лорду было бы крайне любопытно узнать об этом…              — Здесь нет ничего, что могло бы заинтересовать Тёмного Лорда, Петтигрю. И вы откровенно мешаете мне. Будьте добры, передайте моё сообщение матери, — в голосе Драко звучала холодная властность, ни единый оттенок не выдавал бурю, вероятно, царившую у него внутри.              — Отойдите, мистер Малфой, — дрожащим, но настойчивым голосом потребовал Петтигрю. — У нас имеются сведения о самозванце, который разгуливает по Министерству в сопровождении грязнокровки Поттера. Однако ваше поведение наводит на мысль, что, возможно, это вовсе не самозванец.              Его голос к концу фразы взлетел до пронзительного писка, выдавая нарастающее возбуждение. Гермиона помнила Петтигрю как лесничего в Хогвартсе, но даже её скудные контакты с ним не могли подготовить к тому слепом рвению, с которым он служил тем, кто обладал властью в этом мрачном мире.              Драко медленно убрал руку с дверного косяка и отступил в сторону, пропуская Петтигрю внутрь, при этом его взгляд на мгновение встретился с глазами Гермионы. Как только Петтигрю переступил порог комнаты, его глаза мгновенно нашли Гермиону. На долю секунды они расширились от изумления и в тот же миг оглушающее заклятие, брошенное Драко, поразило его прямо в спину. Петтигрю рухнул вперёд, с отвратительным хрустом ударившись носом о твёрдый пол.       — Знаешь, я раньше никогда не оглушал человека, — с нарочитым спокойствием заметил Драко, и Гермиона едва сдержала нервный смешок.              — Что ж, спасибо, — с облегчением ответила она. — Всегда приятно видеть, как теория находит практическое применение. Может, переместим его куда-нибудь?              Драко лишь равнодушно пожал плечами.              — Думаю, Малфой не обрадуется такому развитию событий. И если мы задержимся, есть шанс, что моя мать придёт меня искать.              Что-то в его осанке, едва уловимая напряжённость, скованность движений, подсказало Гермионе, что он изо всех сил стремится избежать встречи с кем-либо из родителей, если это вообще возможно.              — Ладно, — произнесла она, поднимая Питера Петтигрю с помощью магии и аккуратно укладывая его в ванной. С облегчением Гермиона отметила, что после инцидента в Министерстве её магические силы полностью восстановились.              Она вышла из ванной как раз в тот момент, когда Малфой вернулся в комнату. Он резко остановился, заметив на полу растекающуюся лужу крови. Бросив вопросительный взгляд на Драко, он получил в ответ лишь равнодушное пожатие плеч.              — У нас был гость, — пояснил Драко.              Малфой стиснул зубы — пальцы заметно сжались вокруг палочки, выдавая внутреннее напряжение.              — Кто? — выдавил он сквозь зубы.              — Петтигрю, — вмешалась Гермиона. — Он сказал, что твоя мать хочет тебя видеть.              Она указала на ванную. Малфой шагнул внутрь, тихо ругаясь сквозь зубы, пока быстро залечивал сломанный нос бессознательного мужчины.              — Спасибо, — прошипел он, выходя, — за эту кучу дерьма, которую вы двое оставили мне убирать.              Не удостоив Гермиону даже взглядом, он прошёл мимо, не слишком нежно толкнув её плечом. Достав из комода миниатюрный чемодан, не больше ладони, где прежде лежала палочка Драко, Малфой передал его своему двойнику вместе с горстью уменьшенных книг. Гермиона предположила, что это те самые тома, которые он принёс из библиотеки.              — Мне действительно нужно, чтобы вы ушли прямо сейчас. Или, помоги мне Мерлин, я сам позову сюда Тёмного Лорда, чтобы он избавил меня от вашего присутствия.              — Малфой, — осторожно начала Гермиона, делая шаг к нему, — ты можешь пойти с нами. Если всё так плохо, как ты говоришь… Зачем оставаться здесь с этими людьми?              Малфой холодно рассмеялся:              — Это мои люди, Грейнджер. Мои друзья. Моя семья. Это мой выбор. Мне не нужно, чтобы ты меня спасала.              — Значит, ты действительно хочешь избавиться от магглорождённых? Ты готов подвергнуться Круциатусу ради этого? — спросила она, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел прямо на Драко.              — Это давно перестало быть важным, — произнёс он. — Но это не значит, что я могу уйти. Я не могу… и не уйду, оставив мать страдать за мои ошибки. А теперь я советую вам аппарировать немедленно. Я действительно больше ничего не могу для вас сделать.              Его челюсть была напряжена, а взгляд твёрд, когда он посмотрел поверх её головы на Драко. Тот молча кивнул.              — Что здесь? — спросил Драко, поднимая маленький чемоданчик, переданный ему Малфоем.              — Деньги, одежда, зелья… Всё, что может понадобиться, — ответил тот, уже поворачиваясь к ним спиной.       Драко засунул чемодан в карман брюк.              — Спасибо, — выдохнула Гермиона.              — Не стоит, — пробурчал он.              Драко подошёл к Малфою и положил руку на плечо.              — Тебе выпала тяжёлая участь, и я сожалею об этом. Но я отказываюсь верить, что это настоящий ты. Надеюсь, ты найдёшь способ выбраться отсюда. И ради матери тоже.              Малфой кивнул, не оборачиваясь. Драко приблизился к Гермионе, привычно протянув ладонь. Она вложила свою руку в его и почувствовала лёгкую дрожь, пробежавшую по его телу. Внимание Драко вновь вернулось к Малфою в другом конце комнаты.              — Защитные чары… — начал он.              — Я знаю, что это такое, — прошипел Малфой, направляясь к большому окну с видом на обширные сады перед поместьем.       Гермиона потянула Драко к окну, крепко сжимая его руку. Вместе они наблюдали за небольшой группой людей, появившейся у главных ворот.              Было ясно по их медленному, почти механическому передвижению, что как минимум часть людей ведут не по своей воле. Одну из фигур, судя по очертаниям, девушку, тащили по дорожке, грубо вцепившись в волосы.       Гермиону накрыло волной леденящего ужаса прежде, чем она успела осмыслить увиденное. По коже пополз противный холодок, на затылке выступили капли пота, а вдоль позвоночника прокатилась судорожная волна страха. Пальцы Драко непроизвольно сжались вокруг её руки — крепче, почти до боли.              — Блять, — выдохнул он шёпотом, и это короткое слово повисло между ними тяжёлой свинцовой тишиной. — Гермиона…              — Блять, — едва слышно согласилась она, отрывая взгляд от жуткого зрелища. Её глаза встретились с его глазами — и в этой монохромной глубине она увидела точное отражение собственного ужаса, словно смотрела в зеркало души, охваченной тем же немым кошмаром.