Глава 5.

      Два Драко Малфоя и две Гермионы Грейнджер приземлились, сплетясь в клубок, под отвесной скалой. Выветренный галечный пляж болезненно ударил по их спинам, мешая подняться. Зубчатый известняк не спасал от пронизывающего ветра, а волосы Гермионы хлестали по лицу, заслоняя обзор.              Тепло Мэнора стремительно улетучивалось, а прибрежный ветер неумолимо гнал их к скале. Драко прислонил раненую Гермиону к неровным камням, она лежала на тёмном влажном валуне, бледная и беззащитная, словно тряпичная кукла. Его пальцы осторожно скользнули под рукав её свитера, сжимая руку в своей ладони. Гермиона на мгновение замерла, растерявшись, пока он не повернулся к ней и не кивнул. Его губы шевелились, но шум ветра поглощал слова. Она лишь покачала головой.              — Она жива, — произнёс он хриплым голосом, стараясь говорить громче и чётче. — Но нам нужно перенести её в укромное место. Здесь слишком много крови, и я не могу определить источник.              Гермиона стояла словно вкопанная, наблюдая, как алое пятно расползается по свитеру её двойника. Лицо копии было мертвенно-бледным, голова лежала в неестественном положении. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, мгновенно уносимые шквалом ветра, когда попыталась заставить себя сделать шаг ближе.              Малфой отошёл от них к берегу, встал спиной к спутникам и устремил взгляд на бушующее море. Морская пена оседала на его одежде тонкой плёнкой; он поднял руку к глазам, словно пытаясь разглядеть что-то на горизонте, где пепельное небо сливалось с серыми волнами. Гермиона, ухватившись за повод отвлечься от ужаса, ведь перед ней лежала бледная, безжизненная копия самой себя, подошла к нему, осторожно ступая по гладким камням в туфлях.              — Нам нужно перенести её, — сказала она, стараясь смотреть на хаотичную пляску волн, а не на него. — Она может умереть.              Малфой фыркнул.              — А почему ты думаешь, что меня это волнует? — спросил он, прищурившись на небольшую дюну, вырисовывающуюся на горизонте в отдалении от моря.              — Ты же помог нам, — выкрикнула она, отчасти чтобы её услышали сквозь вой ветра, отчасти из-за нарастающего раздражения. Обе версии Драко, казалось, не желали или не могли предпринять решительных действий, пусть и по разным причинам. Малфой взглянул на неё с явным презрением.              — У меня не было выбора, — произнёс он, ненадолго замявшись. — В чемодане, который я вам дал, есть травы и зелья. Мы пробудем здесь ещё какое-то время.              — Чего именно мы ждём, Малфой? — спросила Гермиона, пока ветер бушевал между ними, но он не удостоил её ответом.              Она нахмурилась, бросив на него пристальный взгляд, прежде чем развернуться и направиться обратно к двум фигурам у подножия скалы. Девушка глубоко вздохнула, мысленно ругая себя за бездействие, затем быстро подошла и опустилась на колени рядом с Драко.              Он приподнял свитер раненой, обнажив её живот, и Гермиона ощутила странное смущение, глядя на его крупную ладонь, лежащую на рёбрах её двойника. Ей почти показалось, что она чувствует призрачное прикосновение, пока он не убрал руку, открыв взгляду пятнистый фиолетовый шрам, тянущийся от пупка, исчезающий под тазовой костью и уходящий под пояс джинсов.              — Я больше не нахожу никаких ран, — сообщил он, отступая, чтобы Гермиона могла рассмотреть повреждение внимательнее. Драко выглядел почти виноватым.              — Всё в порядке. Малфой сказал, что в чемодане, который он дал тебе в спальне, есть травы и зелья. Можешь их достать, пожалуйста? — попросила она, закатывая рукав свитера раненой Гермионы. Температура стремительно падала с наступлением ночи, и Гермиона тревожилась, как это повлияет на состояние тяжелораненой девушки. Она повернула голову, чтобы продолжить разговор, но обнаружила, что Драко уже протягивает ей свою мантию.              Не говоря ни слова, девушка приняла мантию и бережно укрыла раненую Гермиону. Затем осторожно взялась за край её рукава, обхватила предплечье и потянула ткань вверх. Источник крови стал очевиден мгновенно; подушечки пальцев нащупали изуродованную плоть и неловко скользнули по ней, прежде чем Гермиона успела осознать, к чему прикасается.              Она ахнула, увидев, что при обнажении раны открылись десятки глубоких, перекрещивающихся чёрных порезов, уродовавших прежде безупречную кожу.              — Мне нужно зелье для восполнения крови, баньян и настойка растопырника… если есть, — торопливо проговорила она, обращаясь к Драко, пока тот рылся в разросшемся чемодане.              Если быть честной с самой собой, целительская магия никогда не была её сильной стороной. Тем не менее Гермиона попробовала простое заживляющее заклинание. Рана продолжала кровоточить, словно ничего и не изменилось. Вспомнив основы первой помощи с курсов, на которые когда-то заставляла ходить её мать, она крепко обхватила бицепс другой Гермионы и приподняла руку, чтобы остановить кровотечение.              — Возьми её руку вот так, — велела она Драко, когда тот вернулся с флаконами. Он повторил её движения, надёжно удерживая запястье и плечо. — Держи крепко. Нужно остановить кровотечение.              Неловко нажав большим пальцем на холодные губы, Гермиона влила зелье для восполнения крови в горло раненой, стараясь не думать о ледяной коже под пальцами. Уложив голову пострадавшей обратно на камень, она перешла к следующему шагу: нанесла баньян прямо на рану, пока Драко по-прежнему удерживал её руку в приподнятом положении.       Его взгляд неотрывно следил за каждым движением её пальцев и за тем, как она щедро вливала зелье в Гермиону, затем пропитывала бинты баньяном и туго обматывала ими рану, надёжно фиксируя повязку.              — Я не очень-то знаю, что делаю, — призналась Гермиона; в её голосе явственно звучала паника.              Из оставшихся бинтов она соорудила подобие перевязи, приподняв руку, после чего плотнее укутала раненую в мантию Драко.              — Думаю, этого будет достаточно, — произнёс он, тяжело опускаясь рядом. Они сделали всё, что могли.              Небо над ними стало густо-синим, почти чернильным; звёзды ярко высыпали над головой. По их расположению Гермиона определила, что они всё ещё где-то в Великобритании, а судя по отсутствию светового шума, в малонаселённом месте. Фигура Малфоя вырисовывалась чёрным силуэтом на фоне неба. Он неподвижно стоял на своём посту, и мантия развевалась вокруг него.              За то время, что Гермиона занималась раненой, вода заметно отступила. Там, где раньше волны захлёстывали носки его ботинок, теперь лежал мокрый песок. Из него торчали острые, словно осколки, камни, а оставшиеся после прилива лужи тускло мерцали в слабом свете. Гермиона наблюдала, как Малфой оборачивается и направляется к ним.              Драко поднялся на ноги, когда тот приблизился, — в то время как Гермиона осталась сидеть.              — Пора идти, — властно заявил Малфой.              — Куда? — спросила Гермиона, поднимая на него взгляд.              — Какая разница? — огрызнулся он. — Наверняка это лучше, чем умереть от переохлаждения.              — Куда? — настойчиво повторила она.              — Просто скажи, — вмешался Драко.              Малфой раздражённо вздохнул.              — Это убежище. Одно из владений Блэков.              — Это правда? — Гермиона повернулась к Драко. Малфой оставался для неё полной загадкой. А один момент он готов был обречь её на смерть, а в следующий предложить высокомерное подобие помощи.              — Я о таком не знаю, — ответил он. — Но у нас много собственности.              — Ты ему доверяешь? — спросила Гермиона, полностью игнорируя Малфоя и глядя только на Драко.              Он на мгновение задумался, пристально оценивая своего двойника.              — Не знаю.              — Отлично, — резко бросил Малфой, поворачиваясь и направляясь к обнажившемуся мокрому песку. — Мне, в общем-то, всё равно, — кинул он через плечо, уходя.              — Похоже, других вариантов у нас нет, — с горечью вздохнула Гермиона.              С трудом поднявшись, она направила палочку на другую версию себя и наложила дезиллюминационные чары, после чего осторожно левитировала её. Они последовали за Малфоем к морю — там, где Драко оставил на песке такие же следы, как и он сам.              Огромное пространство пляжа и моря безжалостно обнажало их перед стихией. Даже очевидно зачарованные волосы Драко из-за этого выглядели слегка растрёпанными. Когда они приблизились к песчаной гряде, поросшей высокой травой и усыпанной дюнами, солёные брызги насквозь промочили их одежду. Малфой повёл их к невысокой вершине, лишь однажды оглянувшись через плечо, чтобы проверить, следуют ли они за ним. Это был первый его взгляд в их сторону с тех пор, как он оставил их на пляже.              — Тебе придётся нести её, — сказал он Драко. — Иначе защитные чары не пропустят.              Гермиона сняла заклинание левитации, и Драко подхватил тело на руки. Его поразило, насколько маленькой и хрупкой она выглядела.              Малфой опустился на корточки перед большим, на первый взгляд совершенно обычным валуном, и начал оглаживать плавный изгиб камня, тихо бормоча что-то себе под нос. Валун дрогнул, растянулся, меняя форму, пока в нём не образовалась округлая арка. Малфой шагнул внутрь и тут же схватил Гермиону за руку, увлекая за собой, прежде чем она успела решить, хочет ли вообще входить.              Первое, что она ощутила, — исчезновение режущего ветра, обжигавшего щёки. Малфой отпустил её руку и с не слишком деликатным толчком в плечо направил вниз по изогнутой каменной лестнице. Мягко мерцающие лампы вдоль стен освещали резкие черты его лица. Позади Гермиона услышала шаги Драко, а затем приглушённый шёпот Малфоя. Звуки ветра и моря окончательно остались снаружи.              Они спускались несколько минут. Непрерывный спуск с равномерно расположенными лампами заставил Гермиону задуматься: не попали ли они в бесконечный круговой лабиринт, обречённые никогда не добраться до конца пути?              Чем ниже они уходили, тем более влажными становились стены. В груди у неё нарастала тревога при мысли о том, сколько тонн песка и соли нависает над их головами.              После, казалось, целой вечности лестница выровнялась, превратившись в плоский извилистый проход. Теперь, имея достаточно места, чтобы свободно пройти, Малфой двинулся вперёд, повёл их к единственной тяжёлой деревянной двери, освещённой двумя мерцающими лампами.              — Ты бывал здесь раньше, Малфой? — спросила Гермиона.              Он не ответил. Вместо этого Малфой поднял палочку, сделал крошечный надрез на кончике мизинца и прижал каплю крови к шершавой поверхности двери. Та с тяжёлым стоном распахнулась, впуская их, и Гермиона с тревогой вгляделась в темноту впереди.              Они сразу оказались в просторной гостиной. Каменный пол здесь был таким же, как и в коридоре, а освещали помещение лишь догорающие угли в большом камине. Перед ним стояли два кресла, отбрасывая длинные тени к их ногам.              — Неси её сюда, — сказал Малфой Драко, ведя его за толстую дамастовую штору в боковой части комнаты. Они спустились по короткому коридору и открыли ещё одну дверь, за которой оказалась роскошная, хотя и старомодная, спальня.              Драко осторожно уложил безвольное тело Гермионы на кровать. Её голова тут же бессильно склонилась на подушку.              — Ты что-то с ней делала? — спросил Малфой, хмуро глядя на Гермиону.              — У неё рана на руке, которую мне не удалось исцелить, и ещё одна на шее, — отчётливо проговорила Гермиона, тщательно подбирая слова. — Кровотечение удалось приостановить с помощью бадьяна. Я дала ей зелье для восполнения крови. Других физических повреждений я не обнаружила. — Она сделала короткую паузу, прежде чем задать вопрос: — Что там произошло?              Вопрос прозвучал мягче, чем она намеревалась.              Малфой лишь безразлично пожал плечами.              — Много Круциатуса, — произнёс он, протянув руку к бессознательной Гермионе и приподняв рукав её одежды. — И кое-какие увечья.              Его тон был до странности будничным, будто речь шла о пустяковом происшествии. Однако Гермиона уловила, как дёрнулся его кадык, когда он с трудом сглотнул. В животе у неё противно заныло.              — Почему рана всё ещё кровоточит? — вмешался Драко.              — Нож, — коротко ответил Малфой. — Он был проклят.              Не прерывая разговора, он вытащил палочку из-под мантии и начал плавно водить ею над телом, словно сканируя его магическим детектором.              — Дальше я справлюсь сам.              — С чего мне верить, что ты не причинишь ей вреда? — настороженно спросила Гермиона, не отрывая взгляда от каждого его движения.              — Хочешь верь, хочешь нет, Грейнджер, но я сжёг все мосты, — невозмутимо отозвался он, не прекращая манипуляций. — Мне совершенно нечего выигрывать, причиняя ей боль.              — Ты вообще способен ей помочь?              — Да. К сожалению, у меня есть опыт работы с проклятыми ранами.              Он не стал углубляться в объяснения.              Гермиона вздрогнула, уловив движение краем глаза. Подняв взгляд, она заметила высокую фигуру в дверном проёме. Тот застыл с отвисшей челюстью и широко раскрытыми голубыми глазами, жадно впитывая происходящее.              Незнакомец прочистил горло:              — Эм… Драко?              Малфой поднял глаза от кровати и на его лице не отразилось ни капли удивления.              — Тео, — спокойно произнёс он. — Думаю, с этими двумя ты знаком. Приготовь им чай и ответь на любые вопросы. Мне нужно спасти жизнь Грейнджер, а они очень мешают.              Он продолжал размеренно и уверенно водить палочкой над телом.              — Ты правда не собираешься сам всё объяснить? — с ноткой возмущения в голосе спросил Тео.              — Только если ты готов ждать несколько часов, — хладнокровно ответил Малфой. — А теперь просто сделай, как я прошу, упрямый ты ублюдок.              Теодор Нотт фыркнул и с нарочито театральным жестом взмахнул рукой, затем опустился в низкий, насмешливый поклон.              — Как прикажете, мистер Малфой, — растянуто произнёс он и, пятясь, исчез за дверью.              — Грейнджер, можешь изложить Тео весь тот чудовищный бардак, в который превратился мой день. А теперь — марш отсюда, — Малфой небрежно отмахнулся свободной рукой, даже не взглянув на неё.              Гермиона уже набрала воздуха, чтобы возразить, но Драко мягко взял её за плечо и вывел из комнаты прежде, чем она успела высказать своё недовольство.              Они последовали за Тео обратно по каменному коридору и остановились у небольшой кухни. Тео занялся делом с деловитой основательностью: насыпал чайные листья в большой чайник, расставил на сверкающем серебряном подносе полный чайный сервиз, включая булочки, джем и взбитые сливки и молча поставил всё это на грубо обтёсанный стол у стены. Затем галантным жестом пригласил гостей присесть и расставил перед ними чашки с блюдцами.              Гермиона едва потянулась к ручке чайника и тут же ощутила резкий шлепок по запястью.              — Что ты за чудовище? Чаю нужно настояться. Минимум четыре минуты. Ты ведь не американка? А то ещё заявишь, что предпочитаешь пакетики. Совсем уже… — он театрально содрогнулся.              Драко не сдержал смеха:              — Рад видеть, что даже тиранический повелитель не смог тебя изменить, Тео.              Тео промолчал, одарив Драко скептическим взглядом.              — А ты тогда кто? Не-злой близнец Драко?              — Что-то вроде того, — устало выдохнул тот.              — Не припомню, чтобы он говорил нам врать друг другу, — спокойно заметил Тео.              — Это очень долгая и крайне неправдоподобная история, — пробормотал Драко.              — Могу вообразить, — хмыкнул Тео. — Оборотное зелье сквозь защитные чары не просочилось бы. — Внезапно он оживился, указывая на Гермиону: — А у тебя было это… как у магглов зовётся… пластилиновое?              — Пластилиновое? — переспросила она, слегка озадаченная.              — Ну, когда магглы сдирают твоё лицо и прилепляют чужое, — пояснил он, к явному ужасу Драко.              — Полагаю, ты имеешь в виду пластическую операцию, — уточнила Гермиона с лёгкой растерянностью. — Но механизм работает совсем иначе. Можно? — Она кивнула на чайник.              Тео бросил взгляд на часы.              — С подобным варварским чайным этикетом я бы не удивился, если бы ты и впрямь оказалась не Грейнджер.              — Я и есть Грейнджер, — просто ответила она.              — Но Грейнджер сейчас в спальне с Драко! — не унимался Тео. — Фраза, которую я никогда не думал услышать.              — Там тоже Гермиона Грейнджер, — добавила она.              — Ладно, — ровно произнёс Тео, прищурившись и внимательно изучая обоих. — Излагайте.              Он подался вперёд, очевидно решив, что чай достиг идеальной степени настоя. В чашку Драко он опустил две ложки сахара, затем вопросительно склонил голову к Гермионе, на что та отрицательно качнула головой.              — Если вкратце, — начал Драко, изящно помешивая чай, — мы с Гермионой оказались в другой временной линии. Те двое в соседней комнате — это наши версии, знакомые тебе. Насколько я понимаю, в мире, откуда мы прибыли, имеется одно принципиальное отличие.              — И какое же? — спросил Тео. Его лицо сохраняло невозмутимость, а интерес к их рассказу, казалось, не превышал интереса к чаепитию.              — У нас нет Тёмного Лорда, — ответила Гермиона.              — Подожди, — резко оборвал Тео. — Он никогда не существовал или просто не стал злом?              — Мы не уверены, — признался Драко. — Но мы определённо никогда не слышали имени, которым он себя величает. А уж если кто и должен был знать, так это она. — Он кивнул в сторону Гермионы.              — И Драко тебе верит? — с явным скепсисом спросил Тео.              — Думаю, да, — безразлично пожал плечами Драко, словно это не имело существенного значения.              — Ничего себе… — выдохнул Тео. — Ни войны, ни Пожирателей Смерти, ни Избранного?              — Нет, — подтвердила Гермиона. — И, судя по всему, предрассудков насчёт крови куда меньше.              — Но они всё же присутствуют? — уточнил Тео.              — Да, — неохотно признала Гермиона. — Просто у нас не принято обсуждать это так откровенно. Всё гораздо завуалированнее, куда более… скрытно. Но проблема никуда не исчезла.              Взгляд Тео остановился на Драко, который неловко заёрзал, и он не сдержал короткого смешка.              — Чёрт возьми, Драко это понравится.              — Что? — в замешательстве спросила Гермиона, переводя взгляд с одного парня на другого. Однако взгляд Драко мгновенно стал холодным, а Тео лишь слегка покачал головой.              — А ты, Тео? — спросил Драко. — Что ты здесь делаешь?              — Ты меня знаешь? — Тео внимательно посмотрел на него.              — Конечно. Ты один из моих ближайших друзей. Полагаю, здесь всё так же?              — Да. Хотя не уверен, что здешний Драко с этим согласился бы, — вздохнул Тео. — Когда Драко принял Метку, отец начал давить и на меня. — Он быстро взглянул на Гермиону. — Не пойми меня неправильно, Грейнджер, я вовсе не горю желанием истреблять магглорождённых. Но и рисковать жизнью, бросая вызов Тёмному Лорду, мне тоже не особо хотелось.              Он медленно провёл пальцами по неровностям деревянной столешницы.              — Когда стало ясно, что меня заставят, Драко предложил спрятать меня здесь. Я нахожусь здесь уже десять месяцев.              Тео тяжело сглотнул.              — Что это за место? — спросил Драко.              — Старое убежище Блэков, если я правильно понимаю. Его возвели на тот случай, если кому-то из семьи потребуется переждать непростые времена. Это приливный остров у берегов Нортумберленда. Сам остров недоступен для магического перемещения, поэтому двадцать часов в сутки мы полностью изолированы и от магического, и от маггловского мира.              — А остальные четыре часа? — уточнила Гермиона.              — Лишь члены рода Блэк вправе входить сюда и приводить гостей. Миссис Малфой в курсе моего местонахождения и время от времени присылает припасы. На сегодняшний день в живых осталось всего пять потомков Блэков.              — Но тогда и моя тётя Беллатриса может сюда проникнуть? — нахмурился Драко.              — Драко уверен, что она не знает об этом месте. Мисс Лестрейндж, по его словам, никогда не интересовалась убежищами, поскольку она была слишком занята тем, что сама создавала причины, заставлявшие других искать укрытия.              Тео вынул из кармана мантии украшенную фляжку и щедро налил её содержимое в свою чашку.              — Защита здесь поистине мощна. У меня есть аварийный портключ, но активировать его я могу лишь за пределами защитных чар. Признаться, я едва не потерял самообладание, услышав ваши голоса.              Тео приподнял фляжку над чашкой Драко, вопросительно вскинув бровь. Тот молча кивнул. Гермиона же поспешно прикрыла свою чашку ладонью, не дожидаясь предложения; влажный пар мягко коснулся её кожи.              — Значит, всё это время ты был здесь в одиночестве? — тихо поинтересовалась Гермиона.              — Найти занятие не составляет труда, — с лёгкой улыбкой ответил Тео. — Я неизменно проигрываю… самому себе в шахматы. Кроме того, здесь есть книги.              Драко усмехнулся.              — Гермиона, для Тео это настоящий отпуск. Только он, неистовое море и библиотека. Он словно в раю.              Тео поднял чашку; Драко последовал его примеру, и они громко чокнулись, опустошив напитки.              — Библиотека? — оживилась Гермиона.              — Не могу назвать её обширной, — сдержанно заметил Тео. — Но книги, безусловно, имеются.              Он отодвинул стул — резкий скрип нарушил тишину дома.              — Пожалуй, мне пора отправиться спать. Эти откровения оказались неожиданно утомительными.              Взмахом палочки он отправил чайный сервиз мыться и сушиться у раковины.              — Чувствуйте себя как дома и берите всё, что понадобится до утра. А библиотеку, Грейнджер, я бы посоветовал оставить на завтра. Судя по всему, на сегодня твоих приключений уже достаточно.              С этими словами он вышел из кухни, и его шаги постепенно стихли в коридоре.              Гермиона устало потерла глаза и вернулась в гостиную. Она устроилась на краю длинного дивана; Драко сел рядом, подогнув ногу, откинулся на подушки и закрыл глаза руками.              — Как думаешь, мы проснёмся утром у себя в кроватях? — тихо спросила она.              — Очень на это надеюсь, — ответил он, закидывая руку на спинку дивана.              Усталость тяжким грузом давила на тело и душу. За один день в этом мире её другая версия пережила немыслимое: её схватили, подвергли пыткам и допросу, изувечили, а теперь она лежала без сознания, полагаясь на сомнительные умения парня, который всего несколько часов назад открыто признал, что позволил бы ей умереть. Разум тщетно пытался убедить её, что физически с ней ничего этого не происходило, но перед глазами всё равно разворачивались жуткие картины.              Отчаяние подкатило к горлу, слёзы навернулись на глаза. Рыдание вырвалось из груди одновременно с тем, как взгляд затуманился. Гермиона наклонилась вперёд, оперлась локтями о колени и запустила пальцы в волосы, позволяя слезам свободно течь. Её слегка утешало тяжёлое прикосновение руки Драко к спине. Она была безмерно благодарна ему за то, что он не требовал объяснений и не сыпал пустыми утешениями.       Дыхание постепенно замедлилось. Рука Драко всё ещё лежала на её спине, когда она выпрямилась. Ладонь скользнула вверх по позвоночнику и остановилась на плече, а затем он притянул её ближе. Гермиона оказалась в полуобъятии, прильнув к дивану.              Она чувствовала, как его грудь равномерно поднимается и опускается у неё над ухом, и медленно закрыла глаза. В беспокойном сне перед её внутренним взором вновь и вновь возникали острые серые глаза и изогнутые серебряные ножи.