Глава 6.
10 февраля 2026, 17:02 Гермиона проснулась от ровного, размеренного биения сердца под щекой, окутанная незнакомым, явно мужским ароматом. Несмотря на всю нелепость ситуации, сил на панику не осталось. Глаза упорно не желали открываться, тело нежилось в тепле, и она изо всех сил сопротивлялась наступающему пробуждению. С наслаждением ощущала тяжёлую руку на спине и прохладные пальцы, едва касавшиеся плеча.
Постепенно возвращаясь к реальности, она внезапно напряглась, воскресив в памяти события вчерашнего дня. В душе затеплилась робкая надежда: вот она откроет глаза и перед ней возникнет знакомый балдахин её кровати в гриффиндорской башне, а у ног уютно устроится Живоглот. Но мечтам не суждено было сбыться.
Рука, обнимавшая её, слегка сдвинулась, грудь, на которой она лежала, опустилась в глубоком выдохе. Гермиона вдруг осознала, что её ладонь покоится на напряжённой грудной мышце, прикрытой мягкой хлопковой тканью. Поспешно убрав руку, она села и встретилась взглядом с серыми глазами парня, чьё тело только что служило ей подушкой.
— Доброе утро, — лениво улыбнулся Драко. Его волосы выглядели безупречно.
— Доброе утро, — ответила она, не поднимая глаз. Осторожно подняв руку, Гермиона коснулась взъерошенного «птичьего гнезда» на голове и тут же отдёрнула пальцы, опасаясь сделать ещё хуже.
— Ты на меня слюной накапала, — невозмутимо сообщил он, вытирая влажное пятно на рубашке.
— Прости, — тихо пробормотала она, сгорая от стыда.
Приведя в относительный порядок помятую одежду, Гермиона пересекла комнату, разыскивая ванную. Проходя мимо кухни, она замерла в дверях и наблюдала, как Тео заваривает чай.
— Эм… Тео, — нерешительно начала она.
— Привет, Грейнджер, — он поднял взгляд от нарезанных фруктов. — Хорошо спалось? — В глазах его озорно блеснули искорки, когда он ухмыльнулся через плечо.
— Да, спасибо, — сдержанно ответила Гермиона. — Не подскажешь, где тут ванная?
Он указал на дверь, по всей видимости ведущую в его спальню, и заверил, что внутри она найдёт всё необходимое.
Гермиона отыскала полотенце, разделась и шагнула под струи душа. Тёплая вода словно смывала эмоциональную тяжесть вчерашнего дня, окутывая привычным, почти утешительным ощущением повседневного ритуала. Чистя зубы, она пристально изучала своё отражение в зеркале над раковиной, пытаясь разглядеть следы душевного изнеможения. К её удивлению, внешне она почти не изменилась: лицо не выглядело постаревшим, выражение оставалось открытым, а глаза ясными. Жаль, что внутреннее состояние никак не соответствовало внешнему облику, потому что вчерашний день превратился в изнурительную гонку сквозь весь спектр человеческих эмоций.
Вернувшись в спальню Тео, она заметила на кровати аккуратно разложенную одежду: мягкий свитер нежно-голубого цвета и тёмно-синие брюки. Ткань оказалась куда более качественной, чем всё, что у неё когда-либо было. Очистив нижнее бельё заклинанием, Гермиона оделась, и вещи сели на удивление хорошо. Не обнаружив ни обуви, ни носков, она босиком направилась обратно на кухню, ощущая прохладный, гладкий камень под ногами.
На кухне все трое уже завтракали тостами и фруктами. Гермиона присела рядом с Драко — тот молча пододвинул к ней тарелку и стакан.
— Спасибо за одежду, — обратилась она к Тео.
— Это моей матери, — отозвался Малфой, не глядя на неё и продолжая намазывать тост маслом.
— О… Тогда спасибо. Как там другая Гермиона?
— Вот это, — перебил Тео, — будет жутко запутанно. Драко и Драко, Гермиона и Гермиона — я так никогда не разберусь. — Он слегка приподнял чашку в её сторону. — Давай ты будешь Вера, а он, — кивок в сторону Драко, — Джек. Так станет проще.
— Ты не будешь звать меня Джеком! — возмутился Драко. — Я в жизни не слышал ничего более плебейского.
Тео театрально фыркнул.
— Ладно. Тогда вы — Грейнджер и Малфой, а та, в другой комнате, — Гермиона, а Драко — просто Драко.
— Я не собираюсь звать её Гермионой, — Малфой произнёс имя так, словно оно оставляло во рту неприятный привкус.
— Хорошо, — согласился Тео. — Значит, эта — Гермиона, а та — Грейнджер. — Он ухмыльнулся. — Ты, кажется, куда меньше склонна к внезапным лекциям.
Гермиона кивнула, благоразумно умолчав о своей склонности к долгим рассуждениям о тяжёлой доле домовых эльфов.
— Тогда вы можете звать нас Гермионой и Драко. А вас двоих из этой временной линии — Малфоем и Грейнджер.
— Меня устраивает, — пожал плечами Тео, возвращаясь к чаю.
— Раз уж с этим разобрались, — продолжила Гермиона, стараясь сохранить спокойный тон, — как Грейнджер?
— Жить будет, — небрежно бросил Малфой, даже не подняв взгляда.
— Я хочу её увидеть.
Малфой медленно поднял глаза, затем демонстративно закатил их, словно её просьба была до крайности неразумной.
— Она без сознания.
— Тем не менее, — холодно взглянула на него Гермиона, — я хочу убедиться, что с ней всё в порядке.
Малфой невозмутимо продолжил завтракать, словно её слова растворились в воздухе, не оставив и следа. В этот миг Драко осторожно положил руку рядом с её ладонью на столе; едва уловимое прикосновение мизинца к мизинцу, почти неощутимое, но от которого по коже пробежала неожиданная дрожь.
— Тебе стоит сначала поесть, — прошептал он так тихо, что звук утонул в утренней тишине, не достигнув чужих ушей.
Гермиона нахмурилась, ощутив лёгкое прикосновение, но спустя мгновение кивнула. Желудок настойчиво напомнил о себе, ведь с вчерашнего обеда она не взяла в рот ни крошки.
Тяжёлая, вязкая тишина окутала стол, изредка прерываясь скрежетом вилок о тарелки или приглушённым звоном стекла. Драко и Малфой держались с ледяным спокойствием, будто происходящее их вовсе не касалось. Лишь Тео беспокойно переводил взгляд с одного на другого, словно пытался уловить невидимые нити напряжения, опутывающие комнату.
— Ты вернёшься в Мэнор? — наконец спросил он Малфоя, нарушая молчание.
Тот резко вскинул глаза, метнув грозный взгляд сначала на Драко, затем на Гермиону. В этом взгляде читалась невысказанная угроза, холодная и острая, как лезвие.
— Нет, — отрезал он, проглотив очередной кусок еды. — Боюсь, теперь я такой же беглец, как и Грейнджер.
— Чёрт, — выдохнул Тео, отрываясь от тарелки. Его глаза широко раскрылись, в них мелькнула неподдельная тревога.
— Угу, — равнодушно согласился Малфой, тыча вилкой в сторону Драко. — Ты выбрал чертовски неудачное время, чтобы найти свой хребет.
— Только потому, что ты сам бесхребетная тряпка, Малфой, не делает Драко таким же, — резко парировала Гермиона, и в её голосе зазвенела сталь.
— Вообще-то он прав, — задумчиво протянул Драко, слегка склонив голову. — Видимо, мой внутренний гриффиндорец взял верх.
— Я не могу поверить, что ты собирался просто дать ей умереть! — прошипела Гермиона, обращаясь к Малфою. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Стоять и смотреть, как её пытают до смерти…
— Я бы посоветовал, Гермиона, — он буквально выдавил её имя сквозь зубы, каждое слово звучало как удар, — воздержаться от комментариев о том, чего ты не понимаешь. Я не привык разбрасываться собственной жизнью, как и жизнью моей матери, ради того, чтобы соответствовать твоему моральному компасу.
Его голос оставался тихим, но в нём клокотала ярость, прорываясь сквозь внешне спокойную манеру речи. Холодный взгляд пригвоздил её к месту, словно невидимые цепи.
— Напомню, что именно я спас ей жизнь. И твою, прошлой ночью.
Он резко положил вилку и нож на стол, но Гермиона перебила его, не дав закончить.
— Пожалуйста…
— …твоё невежество поражает… — его голос сочился ядом, медленно набирая силу.
— …чистейший эгоизм… — не уступила Гермиона, её тон становился всё резче.
— …вечно лезущая не в своё дело мелкая зануда… — голос Малфоя постепенно повышался, превращаясь в шипящий поток обвинений.
— …отвратительное поведение… — её голос звенел всё выше, словно натянутая струна.
— …если, конечно, ты не предпочитаешь попытать удачу в роли беглянки… — ножки его стула с резким скрежетом проехались по полу, когда он резко оттолкнул его назад, вставая.
— …я бы с радостью… — её ладонь с силой ударила по столу, заставляя посуду задребезжать в унисон с её гневом.
— …закрой рот! — выплюнул он, поднимаясь и нависая над столом, наклоняясь к ней так близко, что между ними оставалось лишь несколько дюймов.
— …ещё секунду в твоём обществе! — закончила Гермиона, тяжело дыша, её грудь вздымалась от сдерживаемых эмоций.
Она попыталась встать, чтобы он не нависал над ней, но внезапно замерла. Почему-то осознание того, что она босиком, придало ей ощущение уязвимости, почти детской неловкости, словно этот незначительный факт вдруг обнажил её слабость.
Они застыли, уставившись друг на друга с противоположных сторон стола. Тео так и остался с вилкой в руке, на которой болтался кусочек дыни, застывший на полпути ко рту. Его взгляд метался между ними, словно он наблюдал за напряжённым теннисным матчем, где каждый удар может стать решающим. Драко же упорно смотрел куда-то за голову Тео, избегая встречаться с кем-либо глазами.
Малфой сделал глубокий вдох, взял себя в руки и медленно опустился на стул. Гермиона же не отрывала взгляда от своей тарелки. С яростной сосредоточенностью она тыкала вилкой в клубнику, которая упрямо ускользала по тарелке, пока наконец раздражённо не схватила ягоду пальцами, сжимая её чуть сильнее, чем требовалось.
— Ты ведь не в Гриффиндоре? — прищурился Тео, пристально глядя на Драко.
— Конечно нет! — фыркнул тот, широко распахнув глаза от ужаса. — Я бы никогда… — Он резко осёкся, поймав острый, немигающий взгляд Гермионы. — Я слизеринец до мозга костей.
Тео медленно кивнул, в его глазах мелькнула едва уловимая ирония.
— Похоже, твоему инстинкту самосохранения не помешало бы немного поработать.
Малфой неторопливо достал из мантии носовой платок — не тот, что был на нём вчера, — аккуратно промокнул губы и пальцы, а затем с небрежной грацией швырнул ткань на тарелку.
— Пойдём? — спросил он Гермиону, изображая нечто отдалённо напоминающее вежливость. Его тон был ровным, но в нём сквозила едва заметная насмешка.
— Мне нужен сопровождающий? — Она всё ещё не была готова объявить перемирие. В её голосе звучала холодная настороженность.
— Предполагаю, ты хочешь убедиться, что я не навредил ей ещё больше? — спокойно произнёс он. — Похоже, мне придётся присутствовать, если ты останешься недовольна и начнёшь вопить. — Он бросил эти слова через плечо, уже выходя из комнаты.
Гермиона поспешила за ним. Её босые ноги шлёпали по холодному камню коридора. Малфой вошёл в комнату, где они оставили Грейнджер накануне, и придержал дверь, пропуская её вперёд с холодной учтивостью.
Гермиона приблизилась осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Девушка на кровати была её точной копией. Гермиона невольно задержала дыхание: вот шрам на переносице, след эффектного падения с велосипеда в девять лет; вот узор веснушек на скулах, до боли знакомый, но на бледной, почти бесцветной коже Грейнджер они казались особенно тёмными, словно выжженные.
На ней всё ещё был перепачканный кровью свитер, в котором она была прошлой ночью. Рукава были закатаны, обнажая белую повязку на руке. Кровь медленно проступала сквозь ткань прямо у неё на глазах, образуя едва заметные алые капли.
— Ты не смог полностью остановить кровотечение? — спросила Гермиона, голос её дрогнул.
— Не до конца, — Малфой встал рядом, его лицо оставалось бесстрастным. — Проклятие на ноже делает всё, чтобы раны не закрывались. Скорее всего, пройдёт несколько дней, прежде чем они окончательно перестанут кровоточить. Кроме того, она будет испытывать трудности с магией и передвижениями пару недель из-за количества Круциатуса, которому она подверглась.
— Но она очнётся? — спросила Гермиона, наблюдая, как он обходит кровать и начинает разматывать пропитавшуюся кровью повязку. Её взгляд не отрывался от его рук, точных, уверенных и лишённых дрожи.
— Не вижу причин, по которым этого не должно случиться, — ответил Малфой. — Тебя когда-нибудь подвергали Круциатусу? — внезапно спросил он, не поднимая глаз.
Гермиона покачала головой.
— Конечно нет.
— Эта боль буквально невыносима. В сотню раз сильнее самой страшной боли, какую ты только можешь себе представить. А она испытывала её долго. У людей ломался рассудок и от меньшего.
Гермиона тяжело сглотнула, в горле встал ком.
— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём говоришь.
— Так и есть.
В его голосе не было ни тени эмоций, ни намёка на сочувствие. Гермиона поняла, что он не желает продолжать этот разговор. Его лицо оставалось маской, за которой скрывалось что-то неизмеримо тяжёлое.
Малфой уже снял повязку с повреждённой руки Грейнджер. Рана выглядела чистой, но кровь продолжала собираться в углублениях. Теперь Гермиона ясно видела — это не хаотичные порезы, какими они показались ей прошлой ночью, а ряд прямых и изогнутых линий, выведенных намеренно, с чётким замыслом.
Она наклонилась ближе, её глаза расширились от ужаса.
— Г… Р… — прочла она вслух, голос её звучал глухо.
— И, думаю, это начало буквы «Я», — добавил он. — Ты прервала её прежде, чем она успела закончить.
Гермиона поднесла руку ко рту, охваченная ужасом, от которого у неё перехватило дыхание. Холодная волна осознания накрыла её с головой.
— Она пыталась её заклеймить, — прошипела Гермиона. — У некоторых…
— Не надо, — перебил Малфой предостерегающим тоном, протянув руку к зельям, аккуратно расставленным на прикроватном столике.
Он действовал сосредоточенно, тщательно очистил порезы, затем бережно нанёс снадобья на воспалённую плоть. Гермиона молча наблюдала, как он завершает работу, с почти ритуальной аккуратностью заматывает руку в чистые бинты.
Малфой ненадолго вышел, а вернувшись, поставил на столик полотенце, миску с тёплой мыльной водой и длинную хлопковую ночную рубашку. Без слов расставил всё необходимое и тихо прикрыл за собой дверь. Негласные инструкции были предельно ясны.
Гермиона замерла, пытаясь осмыслить его поступки. Если Драко казался ей головоломкой, то Малфой представал целой системой загадок, отличавшейся сложностью, противоречивостью и неуловимостью. Его слова и действия никогда не совпадали до конца, но и обвинить его в откровенной лжи не получалось. Он балансировал на тонкой грани между бесстыдной аморальностью и холодным прагматизмом. И хотя доверия к нему не было, Гермиона понимала, что если он решится на предательство, то сделает это открыто, без притворства.
Она откинула простыню и осторожно принялась освобождать Грейнджер от окровавленной, пропитанной потом одежды. Влажное полотенце скользило по телу, смывая остатки крови, обнажая многочисленные шрамы. Взгляд невольно задержался на животе. Под натянутой кожей отчётливо проступали рёбра, очевидно, девушка давно недоедала, если вообще ела. Кожа утратила здоровый розовый оттенок, который Гермиона привыкла видеть на своих щеках.
Но больше всего поражали шрамы. Шрамы, которых на теле самой Гермионы не было вовсе. И в этот момент пришло ясное осознание, что несмотря на внешнее сходство, эта девушка была для неё такой же чужой, как Малфой был для Драко. Её облик сформировал жестокий, прихотливый творец, наказывающий свои создания вместо того, чтобы беречь их. Точно так же, как поступили и с Малфоем.
----
Проведя утро с Грейнджер, Гермиона вернулась в гостиную и опустилась в большое кресло у камина. Драко сидел напротив, держа на коленях раскрытую книгу, но взгляд его был прикован к танцующим языкам пламени. — Как она? — спросил он, не отрывая глаз от огня. — Малфой позаботился о ней, — ответила Гермиона. — Но она всё ещё не пришла в себя. — А ты? Она помолчала, собирая мысли воедино. — Как и следовало ожидать, сбита с толку, разочарована… — её взгляд увяз в пляшущих огненных всполохах. — И напугана. Драко медленно поднял глаза, изучая её через разделявшее их пространство. — Странно осознавать, что ещё сутки назад мы счастливо пребывали в неведении, пока всё это происходило здесь, — произнёс он тихо. — Трудно поверить, какое влияние может оказать всего один человек. — Ты ведь понимаешь это лучше многих, — возразила Гермиона. — Как там назвали твоего отца в статье в «Пророке» в прошлом месяце? «Рука за троном»? — Это другое, — он неловко поёрзал в кресле, словно пытаясь найти более удобную позу для неудобного разговора. — Ничуть. Как ты справляешься со всем этим? — спросила она, наклоняясь вперёд. Драко глубоко вздохнул, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза на мгновение. — Сложно в это поверить, — начал он, — но я не виню Малфоя. Драко резко поднял ладонь, останавливая её, прежде чем Гермиона успела возразить. — Знаю, его поведение далеко от идеального. Но какой у него выбор? Ему пришлось бы предать всех, кого он любит, всех, кого знает, чтобы выступить против этих идей. — Он хочет, чтобы таких, как я, просто не существовало, Драко… — Если ты так думаешь, значит, ты не слишком внимательно наблюдала, — перебил он. Гермиона замолчала, ожидая продолжения. Но Драко снова погрузился в молчание, его взгляд метался между пламенем и обложкой книги. — Значит, ты с ним согласен? — наконец спросила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. Но я вынужден признать, что его решения и его выбор могли бы стать и моими, если бы я вырос в той среде, в какой вырос он. И, если честно, это не самое трудное, с чем мне пришлось смириться. Он упорно избегал её взгляда, переводя глаза с огня на книгу, затем на свои пальцы, теребящие край страницы, словно искал в них ответы на невысказанные вопросы. — Нет? — мягко подтолкнула его Гермиона, слегка наклонив голову. — Нет, — его лицо стало серьёзным, почти жёстким. — Мои родители. Они для меня пример. Я ими восхищаюсь, горжусь ими и тем, чего они добились. Я знаю, что их взгляды принято считать… несколько консервативными, но мне и в голову не приходило, что они могут поддерживать режим, откровенно основанный на предвзятости. — Драко, когда ты говоришь «консервативные»… — начала она, подбирая слова. Он быстро вскинул руки, словно пытаясь остановить её, а затем снова уронил их на колени с усталым жестом. — Они никогда не рвались навстречу переменам, предпочитали общаться в своём кругу, со старыми магическими семьями. Иногда они позволяют себе не самые изящные замечания о магглах и магглорождённых, но ничего по-настоящему злобного. По крайней мере, мне так казалось. — Такие вещи редко происходят открыто, Драко, — сказала Гермиона, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая горечь. — Как я и говорила Тео, всё происходит тихо. Негромкие комментарии о моих магических способностях всегда сопровождались оговоркой, что я магглорождённая. Ты знал, что, чтобы Отдел тайн вообще согласился меня принять, мне пришлось предоставить рекомендательное письмо от действующего Невыразимца? — Да, — осторожно ответил Драко. — Как и мне. — Хорошо. И для тебя это было сложно? — Нет, — он устало вздохнул, взгляд скользнул в сторону. — Отец всё устроил. — Вот именно, — перебила его Гермиона, и в её голосе впервые прорвалась сдержанная ярость. — Имена Невыразимцев не публикуются. Они не афишируют свои должности. И знаешь, сколько среди них магглорождённых? — риторически спросила она. — Ни одного. Мне повезло, что бабушка Невилла договорилась о встрече, иначе эта дверь для меня была бы закрыта окончательно. Просто потому, что я не знала нужных людей. Первые трое отказали мне наотрез, даже не пожелав встретиться. Драко лишь молча смотрел на неё, его пальцы нервно теребили край книги. — Я постоянно совершаю эти социальные промахи, говорю не то, использую не те слова, не те инструменты. Когда я впервые получила письмо из Хогвартса, я понятия не имела, как ориентироваться в этом мире. А нужной информации нигде не найти. Зато у вас всегда есть повод посмеяться надо мной и над моим «низким происхождением». — Никто… — Ещё как смеются, Драко. И ты это знаешь. Теперь он опустил взгляд, рассматривая свои ботинки, словно они могли дать ответ. — Это лишь малая часть, — продолжила она уже тише, её голос дрогнул, но Гермиона взяла себя в руки. — У меня сейчас просто нет эмоциональных сил всё это разбирать. Но и этого достаточно. Узнать, что некоторые люди — люди, которых я знаю, — выступают за то, чтобы меня в этом мире… не было. И они требуют, чтобы я зарегистрировалась. Это тяжело. Гермиона замолчала, почувствовав, как защипало в глазах. Она моргнула, отгоняя влагу, и глубоко вдохнула. — Прости, Драко, — добавила она, взяв себя в руки. — Должно быть, тебе очень больно думать о своих родителях в таком свете. Он поднял взгляд. Его глаза были необычайно ясными — цвета мокрого асфальта, бездонные в своей глубине. — Да, — согласился он. — Хотя, полагаю, тебе ещё труднее. Драко грустно улыбнулся, и в этой улыбке читалась не только печаль, но и неожиданное понимание. — Честно говоря, я больше разочарован в себе. — Почему? — спросила она, искренне недоумевая. — Потому что я думал об этом всё утро, — произнёс Драко, глядя прямо в глаза Гермионе. — И даже несмотря на моё воспитание и то, что я не думаю о магглорождённых плохо… — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — потому что я категорически так не считаю, Грейнджер… Гермиона, — его голос стал тише, почти доверительным, — и всё же я не уверен, что поступил бы иначе, чем он. — Конечно, поступил бы, Дра… — начала она, но он мягко остановил её жестом. — Нет. Не поступил бы. Если бы жизнь моей матери была под угрозой, я сделал бы всё, что в моих силах, чтобы её защитить. Даже если бы это означало подвергнуть опасности других. Гермиона побледнела. — Ты не можешь говорить это всерьёз. — Боюсь, что могу, — он выглядел совершенно искренним, взгляд не дрогнул. — А ты бы не поступила так же ради своих родителей? Она замерла, словно пытаясь заглянуть вглубь себя. — Я никогда не смогла бы причинить вред другому человеку… убить его. — Но он ведь не убил, правда? — мягко возразил Драко. — Он пытался… тянуть время. Это был невозможный выбор. — Я не знаю, Драко, — прошептала она. И Гермиона действительно не знала. Она не могла сказать, что понимает его яростную, почти болезненную привязанность к матери, особенно после всего, что узнала об этой версии мира. Но могла уважать его за верность и честность, за то, что он не прятался за пустыми словами. — Я знаю, что ты не плохой человек. Что бы ты ни думал о себе, — сказала она твёрдо. Он фыркнул, отводя взгляд. — Ты меня не знаешь. Ты провела всего один день в моей компании… — Один день, в который ты мне помог, доверился мне, не имея на то ни единой причины, — перебила она. — Судил обо мне по тому, что видел сам, а не по тому, что тебе говорили. Для меня этого достаточно, Драко. Она наклонилась вперёд, всем видом показывая, что говорит искренне. Её пальцы слегка дрожали, но голос оставался ровным. — Гермиона, — медленно начал Драко, и в его голосе прозвучала непривычная уязвимость, — ты хочешь вернуться? Оставить всё как есть, что бы ни случилось? Если быть с собой честной, мысль о возвращении в их временную линию ни разу не пришла ей в голову с тех пор, как они покинули Мэнор накануне. Вся её энергия ушла на то, чтобы распутать хитроумно сплетённую паутину намерений Малфоя. Она вдруг осознала, что сама того не замечая, она решила, что они останутся, по крайней мере, на какое-то время. — Я не думаю, что хочу возвращаться, — почти шёпотом произнёс Драко. В его голосе звучала непривычная уязвимость. Он с трудом сглотнул, на мгновение опустив взгляд, словно борясь с внутренними противоречиями. — Пока нет. Я не знаю, смогу ли жить, не зная, что с ними будет… с моей матерью. А вдруг я могу чем-то помочь? Если так, я хочу это сделать. Хочу попытаться помочь Малфою выбрать другой путь. Гермиона молча протянула руку через разделяющее их пространство. Её пальцы осторожно накрыли его ладонь, оставив тёплое, почти невесомое прикосновение. Она сжала его руку один раз, пытаясь передать без слов то, для чего не могла найти подходящих фраз, — признание его смелости, уважение к его решению и молчаливую поддержку. Она уже открыла рот, чтобы наконец выразить всё это вслух, но момент был безжалостно разорван. — Слова истинного гриффиндорца, — с нарочито самодовольным тоном протянул Тео, внезапно появившись из-за занавески, ведущей в коридор. Он демонстративно хлопнул в ладоши ровно один раз, словно награждая Драко за монолог. Драко на мгновение замер, затем коротко, чуть смущённо улыбнулся Гермионе. После этого он резко развернул кисть в неприличном жесте, адресованном Тео, и с преувеличенным вниманием уткнулся в книгу, лежащую у него на коленях. — Гермиона, — продолжил Тео, делая шаг вперёд и широко улыбаясь, — не хочешь ли экскурсию по библиотеке? У нас тут есть такие экземпляры, которые ты вряд ли видела в Хогвартсе. Её сердце подпрыгнуло, как будто получив заряд чистой энергии.----
День они провели на удивление спокойно. Малфой время от времени возвращался в спальню, чтобы проверить Грейнджер, — неизменно и молча отклоняя любые предложения помощи, будь то от Гермионы или от кого-либо ещё. Гермиону не отпускал вопрос: откуда у него столь обширные познания в целительстве? Но она решила придержать любопытство, ведь сейчас явно не время для расспросов. Судя по его осторожным действиям и по её собственному утреннему осмотру, он действительно заботился о Грейнджер. И пусть доверие давалось нелегко, Гермиона вынуждена была признать, что по крайней мере, Малфой не желает ей зла. Пока они сидели у камина, Малфой и Тео играли в шахматы. Король Тео героически защищала особенно буйная пешка, словно маленькая воительница, готовая пасть в бою за монарха. Гермиона наблюдала за игрой и вдруг осознала, что пора выяснить, где им предстоит спать этой ночью. — Я хотела спросить… — начала она, подбирая слова, — можем ли мы с Драко сегодня спать в кровати? Фраза сорвалась с языка прежде, чем она успела взвесить её звучание. Щёки мгновенно вспыхнули. — Не вместе! — поспешно поправилась Гермиона, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Мы вчера делили один диван. Это было… не слишком удобно. — А мне понравилось, — ухмыльнулся Драко, ничуть не облегчая её смущения. Она сделала вид, что не услышала, и продолжила, глядя на Малфоя. — Здесь всего две спальни? — Да, — отозвался он, бросив на неё короткий недовольный взгляд. — Этот магически защищённый безопасный дом оснащён лишь двумя спальнями с двуспальными кроватями и ванными, а также кухней, столовой, гостиной и одной, очень небольшой, библиотекой. Прошу прощения, что вам приходится существовать в столь ужасающей нищете. — Ты забыл винный погреб, — невозмутимо вставил Тео. — Я не это имела в виду! — резко ответила Гермиона. — Грейнджер может придушить любого, кто окажется рядом, когда она проснётся. А мне очень нужен нормальный сон. — Рядом с кухней есть комнаты для эльфов, — задумчиво протянул Малфой. — Ты могла бы спать там. — Он окинул её оценивающим взглядом. — Ты довольно миниатюрная. — Ладно, — выдохнула Гермиона, слишком уставшая, чтобы спорить. — Я что-нибудь трансфигурирую. И я иду спать. У тебя, случайно, нет чего-нибудь… для сна? И, эм… — жар снова прилил к щекам, — нижнего белья? Ей показалось, что лёгкий румянец мелькнул и на мраморных скулах Малфоя. Он молча развернулся, вышел и вскоре вернулся, почти бросив ей на колени нужные вещи. — Спасибо, — произнесла Гермиона как можно вежливее. К её удивлению, Драко тоже поднялся. — Я провожу тебя, — сказал он. — Ставлю двадцать галлеонов на то, что к завтрашнему дню они переспят, — донёсся вслед голос Тео. Он даже не попытался понизить громкость. Гермионе показалось, что по комнате с грохотом пролетела шахматная фигура. Она заглянула в небольшую дверь рядом с кухней. Комнаты оказались просторными и уютными, явно рассчитанными на нескольких домовиков. Её совсем не удивило, что семья Блэков, планируя свою изоляцию от мира, сочла наличие обслуживающего персонала необходимым условием. Кровати были небольшими, но Гермиона решила, что сдвинув две вместе, она устроится вполне комфортно. — Эм… спасибо, что проводил меня, Драко, — обернулась она к нему, неожиданно ощущая себя так, будто он довёл её до двери после свидания. Драко улыбнулся, засунув руки в карманы. — Я хотел поблагодарить тебя за сегодняшний день. И извиниться, что не учёл твою точку зрения на всё это. Я не привык делиться своими чувствами. Его серые глаза в приглушённом свете лампы казались глубже и темнее, чем при дневном свете. В их стальной глубине мерцали отблески огня, превращая холодный оттенок в тёплое, почти бархатное сияние. Гермиона поймала себя на том, что невольно всматривается в эту переменчивую гамму, словно пытается прочесть в его взгляде то, для чего пока не нашлось слов. Она неловко улыбнулась, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение, одновременно тревожное и волнующее. — Пожалуйста. Её сердце бешено заколотилось, когда она увидела, как его лицо медленно приближается. Время словно замедлило ход, каждое движение Драко казалось ей преувеличенно отчётливым, почти осязаемым. Не в силах оторвать взгляда от его глаз, она видела, как в их глубине мерцают отблески света, создающие причудливую игру теней и бликов. Резко вдохнув, она ощутила едва уловимое прикосновение его носа к своей коже — лёгкое, почти невесомое, но от которого по спине пробежала дрожь. В этот миг весь мир сузился до расстояния между ними, до этого хрупкого момента, балансирующего на грани. И тут Гермиона моргнула, ровно в тот момент, когда Драко легко, целомудренно коснулся губами её щеки. Прикосновение было мимолетным, но она явственно ощутила сухое тепло его губ, оставившее после себя едва заметный след, будто невидимый отпечаток. Её щёки мгновенно вспыхнули, а в груди затрепетало что-то неуловимо новое. Он отстранился, и на его лице расцвела озорная ухмылка. — Спокойной ночи, Гермиона. Драко развернулся и направился обратно через кухню. Его силуэт на мгновение очертился в проёме двери, подсвеченный тёплым светом лампы, а затем растворился в полумраке коридора.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!