Глава 7.
14 февраля 2026, 15:20 На следующее утро, едва переступив порог спальни, она словно очутилась в параллельной реальности. Воздух наполнял аппетитный аромат жареных сосисок и яиц. Тео хлопотал у плиты в нелепом фартуке, который, казалось, перекочевал сюда прямиком из кухни какого-нибудь старинного поместья пару веков назад. Его палочка была надёжно спрятана в кармане, будто символ временного отказа от магии.
За столом, погружённый в чтение, сидел Малфой… или всё-таки Драко? По кислому выражению лица она решила, что это определённо Малфой. Перед ним раскинулся огромный фолиант с пожелтевшими страницами, выглядящий настолько древним, что, казалось, мог рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. Он неторопливо потягивал чай, с почти ритуальной осторожностью перелистывая хрупкие листы.
— Почему ты готовишь по-маггловски? — спросила она Тео, усаживаясь за стол и наливая себе чай. Аромат свежезаваренного напитка слегка успокоил её смятенные мысли.
— А чем тут ещё заниматься? — пожал он плечами, не отрываясь от сковороды. — Нашёл в библиотеке несколько маггловских кулинарных книг. Довольно занятное чтиво.
— Маггловские кулинарные книги? — Малфой брезгливо сморщил нос, будто уловил не запах еды, а нечто отталкивающее.
— Интересно, кто из твоих сомнительных родственников за это в ответе, — парировал Тео, приподняв брови с едва заметной насмешкой.
Он щедро, почти преступно щедро, навалил на её тарелку гору жареного мяса, от которого поднимался соблазнительный пар. Усевшись рядом, Тео принялся за еду с таким нескрываемым аппетитом, что она невольно удивилась, словно голод был единственным, что имело значение в этот момент.
В этот миг на кухню вошёл Драко. Его волосы ещё не успели высохнуть после душа, и капли воды блестели в лучах утреннего солнца. Мозг Гермионы тут же зациклился на неожиданных воспоминаниях: ощущение его губ на своей щеке, мягкие пряди волос, щекочущие висок. Она рассеянно коснулась лица, но, поймав его ухмылку, резко убрала руку и уставилась на гору еды перед собой, будто та могла стать спасением от нахлынувших чувств.
— Гермиона.
Она подняла голову и поняла, что это говорил не Драко, а Малфой. Его взгляд, изучающий и напряжённый, скользил по её лицу поверх края чашки.
— Ты магглорождённая.
Она прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
— Я в курсе.
Он нахмурился, и в его голосе зазвучали стальные нотки:
— Моя мать отправляла Тео еду и газеты с совами. Сегодня утром ничего не пришло. — Малфой говорил ровно, но рука заметно дрожала, когда он поставил чашку и начал постукивать по ручке длинным пальцем, словно пытаясь сдержать внутреннюю бурю. — Я могу предположить лишь одно — либо она не может этого сделать, либо это стало небезопасно.
Тео положил руку ему на плечо, но Малфой тут же стряхнул её, будто прикосновение обжигало.
— Нам нужен кто-то, кто сможет добыть еду в маггловском мире. В магический нам сейчас лучше не соваться.
— Ты меня об этом просишь? — уточнила она, пристально глядя на него.
— Да, — протянул он, будто разговаривал с ребёнком, не способным понять очевидное.
— Тогда попроси, Малфой.
Она увидела, как у него напряглась челюсть, а в глазах вспыхнул нескрываемый гнев.
— Я, по-твоему, не обеспечиваю тебе гостеприимство? Мне обязательно унижаться, чтобы ты соизволила помочь нам не умереть с голоду?
— Мне не нужно, чтобы ты унижался. Просто странно, что ты не способен попросить об одолжении, — пожала она плечами, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипело.
— Гермиона, — в его голосе зазвенел яд, — не была бы ты так любезна помочь мне с приобретением еды и медицинских принадлежностей в маггловском мире, с которым ты, очевидно, знакома куда лучше нас? Это необходимо, чтобы я мог исцелить твоё второе, бессознательное тело, а заодно не дать остальным умереть от голода. Разумеется, если это не доставит тебе неудобств. Я бы не хотел отвлекать тебя от, должно быть, плотного графика непрошенных лекций по древним рунам и размышлений о том, как лучше всего провести домового эльфа в Визенгамот.
Она фыркнула, не сумев сдержать ироничной улыбки.
— Прошу тебя. Мы оба знаем, что домовым эльфам нужно как минимум пять мест для пропорционального представительства.
Она одарила его фальшивой улыбкой, в которой смешались вызов и насмешка.
— И разумеется, я с радостью помогу. Ты ведь так вежливо попросил.
— Думаешь, с ней всё в порядке? — тихо спросил Драко, не отрывая взгляда от Малфоя.
— Не знаю, — ответил тот, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— А ты думаешь…
— Я же сказал… я, блядь, не знаю. Почему тебе вообще не всё равно? Она тебе не мать, — выплюнул он, и в его тоне прозвучала почти болезненная резкость.
— Вообще-то, мать, — прошипел Драко. Он сжал вилку так сильно, что та дрожала в его руке, будто готовая сломаться от напряжения.
— Вот поэтому нам и нужна газета, — вмешался Тео, пытаясь сгладить нарастающее напряжение. — Может, она даст хоть какое-то представление о последствиях вашей маленькой вылазки в Министерство.
Гермиона кивнула, решительно схватив Драко за предплечье.
— Мы пойдём вместе, — твёрдо сообщила она.
По его лицу пробежала тень тихой радости — едва уловимая, но оттого не менее настоящая. Он явно оценил, что Гермиона хочет взять его с собой.
— Вам всё равно придётся замаскироваться, — вмешался Малфой, не скрывая настороженности.
— Я не идиотка, — отрезала Гермиона, бросив на него колючий взгляд.
— И выберите маггловский район как можно дальше отсюда, — продолжил он, словно не замечая её раздражения.
— Да! — резко отозвалась она, сжимая кулаки.
— И не…
Его очередное наставление утонуло в резком скрипе отодвигаемого стула. Гермиона вскочила, стремительно вылетела из комнаты с такой драматичной решимостью, что даже воздух будто сгустился от напряжения. Её молчание было красноречивее любых слов. Точка зрения выражена предельно ясно.
----
Малфой вручил им список продуктов, отдельно подчеркнув необходимость раздобыть любые медицинские средства, способные помочь исцелить проклятую рану Грейнджер. Та по-прежнему не приходила в себя с тех самых пор, как Драко бережно поднял её на руки в гостиной Мэнора. Время словно застыло, она упорно оставалась без сознания, будто запертая в невидимой клетке. Они с Драко начали собираться. Гермиона натянула один из нарядов миссис Малфой. Он был изысканным, будто созданным для светских ланчей. Однако ни одна пара обуви из гардероба не подошла по размеру, и в итоге пришлось надеть те самые элегантные туфли на каблуке, в которых она была в Министерстве… словно целую вечность назад. Сердце сжалось от тревожной мысли, что в такой обуви едва ли получится быстро убежать, если ситуация выйдет из-под контроля. Гермиона прижала палочку к линии роста волос, ощущая, как тепло магии мягко обволакивает пряди, превращая их в нежный клубничный блонд. Драко, не теряя времени, заколдовал свои волосы в чёрный цвет, а глаза в ледяной голубой. Результат вызвал у неё невольное раздражение. Стоило ему отвернуться, как она едва коснулась его головы палочкой, возвращая волосам естественный платиновый оттенок. — Зачем ты это сделала? — возмутился он, проводя пальцами по волосам. — Я теперь выгляжу до невозможности… обыденно! — В этом и смысл. Ты должен быть менее заметным, а не наоборот, — строго пояснила она, стараясь не выдать, как её забавляет его недовольство. — То есть ты считаешь меня заметным? — на его губах расцвела лёгкая ухмылка, в глазах заплясали озорные искорки. — Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду, — буркнула Гермиона, внезапно обнаружив, что её туфли невероятно интересны. Она уставилась на них, будто впервые видела. — Хм, — задумчиво протянул он. — В таком случае… Драко плавно провёл палочкой по переносице Гермионы. Она почувствовала, как нос под действием магии ощутимо удлинился, и резко вскинула руки к лицу. — Что?! — воскликнула она, не скрывая возмущения. — Тебе тоже нужно стать менее приметной, Гермиона. Так будет лучше для маскировки. Пошли, а то скоро начнётся прилив, — спокойно пояснил он, уже направляясь к двери. Она сердито нахмурилась, осторожно ощупывая изменившийся нос. Решив не показывать ему всю глубину своей тщеславности, Гермиона отвернулась и шагнула к двери, ведущей на пляж. Дверь не поддалась на её прикосновение, и она отступила, позволяя Драко выполнить необходимое действие. Воспользовавшись его отвлечением, девушка быстро вернула носу прежний вид. — Здесь слишком много кровной магии, — буркнула она, когда дверь наконец распахнулась после того, как Драко провёл по ней надколотым пальцем. Он лишь пожал плечами: — Отличная мера безопасности. Ведь Оборотное зелье не может менять кровь. Разговор тянулся медленно, пока они поднимались по бесконечной лестнице. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто подчёркивая весомость их миссии. — Это тёмная магия, Драко, — покачала она головой. — Ерунда, — фыркнул он. — Это ничем не отличается от отпечатка пальца. Она не требует ничего, что могло бы ослабить меня или быть использовано против меня. — Она требует, чтобы ты истекал кровью! — не сдержалась Гермиона. — Я думала, Малфои относятся к своей драгоценной крови с особым трепетом? Драко молча взял её за запястье, уверенно проводя через защитный барьер. — Кровная магия, особенно в защитных чарах, одна из самых древних форм магии, — произнёс Драко, искоса взглянув на Гермиону. Они вышли в серое утро. Туман, окутавший пляж, размывал очертания скал — тех самых, у которых они были два дня назад. Влажный песок мягко проминался под ногами, оставляя чёткие следы. — Её мало кто знает и редко используют, но она не тёмная. И уж точно не запрещённая, — добавил он, глядя вперёд. Гермиона недоверчиво покосилась на него: — Всё, что требует кровной жертвы, не может быть безвредным. Драко слегка нахмурился, сжав губы в тонкую линию: — Можно я буду откровенен, Гермиона? — Если я скажу «нет», ты замолчишь и согласишься со мной? — с лёгкой иронией парировала она. Он тихо рассмеялся: — Именно так делает Долгопупс? Нет, не замолчу. Но, возможно, ты поймёшь мою точку зрения, если позволишь мне объяснить. Гермиона вздохнула, невольно замедляя шаг. — Ладно. Но я очень надеюсь, что это не перерастёт в лекцию о моей «некачественной» крови. — Моя семья, Малфои, — одна из древнейших в магической Британии. Наша история насчитывает почти тысячу лет, — начал он, и в его голосе зазвучала непривычная теплота. — Семья Блэков, чьим формальным наследником я также являюсь, ещё старше, она уходит корнями во времена, когда магию творили не палочками, а через связь с землёй и небом, через взаимный обмен. Его взгляд устремился к горизонту, словно он видел там тени далёких предков. — Это наследие невероятно важно для чистокровных семей. Я имею в виду, чтобы сохранить связь с древней магией, помнить наших предков, которые были связаны со стихиями гораздо более первобытным способом и благодаря этому владели совершенно иным видом магии. Той, что сейчас почти полностью утрачена, — продолжил он мечтательно, будто пересказывал любимую сказку. — А для всех остальных это не важно? — холодно спросила Гермиона, скрещивая руки на груди. — Нет. Не важно. Потому что они либо позволили себе забыть, либо потому что их это пугает. Они считают это тёмным, — ответил он без тени осуждения. — Возможно, если бы вы позволяли другим семьям иметь доступ к таким знаниям, они бы не исчезали и не покрывались завесой тайны, — резко возразила она. — Но это ведь то, что вы, чистокровные, делаете лучше всего, не так ли? Прячете всё за секретами, а потом насмехаетесь над тем, что мы ничего не знаем. — Я не насмехаюсь над тобой, Гермиона. Я делюсь этим с тобой сейчас, разве нет? Тем самым, в чём ты только что меня обвинила, — спокойно ответил он, несмотря на её повышенный тон и сжатые кулаки. — За последние несколько сотен лет, после принятия Статута о секретности и включения всё большего числа магглорождённых в магическое общество… — Да, — перебила она, — страшная напасть… — В целом, я этому рад, — твёрдо перебил он. — В целом? — Гермиона, не могла бы ты воздержаться от вопросов, пока я не договорю? Я с удовольствием отвечу на них, если ты позволишь мне хотя бы закончить одно предложение, не перебивая, — попросил он, выдерживая паузу, пока они выходили к галечному пляжу. Лишь затем Драко продолжил: — Из-за всего этого некоторые аспекты чистокровной культуры стали восприниматься как… сомнительные. Или тёмные. Именно потому, что их не понимают, а также потому, что, как ты только что наглядно продемонстрировала, существует врождённое отторжение к тому, что называют кровной магией. Многие из наших важнейших историй больше не преподаются в школах, наши места паломничества превратились в маггловские туристические достопримечательности, а наша магия регулируется, контролируется и презирается. Гермиона слушала его очень внимательно. За те немногие дни, что они провели вместе, в её душе незаметно проросли ростки уважения к Драко, а может, даже и симпатии. Их сближение вышло словно из самой сути бегства: побег из Министерства, ощущение чужеродности в этом странном, незнакомом мире. Всё это создало между ними незримую связь. И всё же сейчас он повторял риторику, до боли знакомую ей по прежним спорам, ту самую, что чистокровные волшебники нередко обращали против магглорождённых. Будто именно они, пришедшие извне, размывают и портят древние традиции, губят культуру, хранимую столетиями. Но сегодня в голосе Драко не звучало привычного яда. Он говорил сдержанно, почти отстранённо и потому Гермионе казалось важным не прерывать его, дать договорить до конца. Хотя бы затем, чтобы позже, с холодной головой, объяснить, почему он, по её мнению, ошибается. Драко глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, и произнёс: — В некоторых кругах существует мнение, что все эти уступки были сделаны исключительно ради того, чтобы не оскорблять чувства магглорождённых, чтобы не перегружать их «излишней» информацией. И многие хотели бы свободно практиковать магию наших предков, без всяких ограничений. — Ты так думаешь? — резко спросила она. Он повернулся к ней. Достигнув подножия утёса, они увидели перед собой массивную тёмную громаду, будто вырезанную из самой тьмы времён. — Когда я был ребёнком, я спокойно засыпал каждую ночь, зная, что защитные чары на моём доме, кровные чары, усилены и укреплены магией каждого Малфоя, жившего до меня. Дома я остро ощущаю связь с ними. Я буквально чувствую, как их магия окутывает меня, защищает, хранит. А в прошлом месяце Визенгамот внёс законопроект, направленный на их отмену. — Закон о регулировании защитных чар, — произнесла Гермиона. — Именно, — кивнул он. — И всё лишь потому, что Министерство их не понимает. А раз не понимает — значит, не может рационально объяснить, почему их нельзя взломать. — Но это правда… — И при каких обстоятельствах, скажи, Министерству вообще следует предоставлять полный и ничем не ограниченный доступ в дома своих граждан? — Когда есть угроза безопасности, — парировала Гермиона, выпрямляясь, словно готовясь к бою. — Которой нет, — отрезал Драко. — Это скользкая дорожка. Дорожка к режиму, не так уж отличающемуся от того, о котором мы здесь наслышаны. И ты это знаешь. Она сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Значит, ты считаешь, что можешь практиковать любую тайную магию, какую захочешь? — Она не тайная, Гермиона, — произнёс он с тихой настойчивостью. — Ты вообще меня слушаешь? Министерство само решило не обучать людей этому. Если мы всерьёз говорим о включении магглорождённых в наш мир, разве не логично, что их нужно обучать всей магической культуре? Даже тем её аспектам, которые поначалу могут вызывать дискомфорт. — Драко посмотрел на неё прямо, без вызова, но с непоколебимой убеждённостью. — Только так мы сможем построить по-настоящему равное общество. Гермиона сглотнула. Не раз она ловила себя на мысли, что из-за скрытности и замкнутости чистокровного общества ей почти невозможно участвовать в значимых делах или вращаться во влиятельных кругах. Словно дверь всегда оставалась приоткрытой лишь на ладонь, достаточно, чтобы видеть, но не войти. — Магглорождённые не могут сами отвечать за своё образование, Драко, — сказала она, стараясь удержать голос ровным. — Я и не считаю, что должны, — нахмурившись, ответил он. — Это ответственность Министерства. Именно Министерство засекретило эту информацию. И именно оно должно вновь сделать её общедоступной. Она горько усмехнулась, почти насмешливо. — Возможно, и чистокровным стоит заняться собственным образованием. Тогда, может быть, вид моих «слишком узких брюк» не оскорблял бы ваши утончённые чувства. А я могла бы нормально общаться с родителями, не дожидаясь совы по несколько дней. Драко кивнул с полной серьёзностью, без тени улыбки: — Могу со всей определённостью заверить, что никаких проблем с твоими слишком узкими брюками у меня нет. Гермиона фыркнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Пожалуй, на сегодня споров достаточно. — Тогда пойдём, ладно? — предложила она, стараясь звучать легко. Он услужливо протянул руку. Воздух дрогнул, и в следующее мгновение они аппарировали, оставив позади пляж, утёс и невысказанные слова, плывущие в сером утреннем воздухе.----
Они приземлились в узком переулке рядом с рыбной забегаловкой в небольшом приморском городке — том самом, куда Гермиона несколько раз ездила с родителями на свои не самые роскошные летние каникулы. Аромат жареного кляра и раскалённого масла густо пропитал воздух, создавая запах, который одновременно манил и слегка удушал. Драко огляделся с плохо скрываемым отвращением. Его взгляд скользил по газетным обёрткам, разбросанным на мокром асфальте, по пенопластовым контейнерам, прибитым ветром к стенам. Он невольно поднёс ладонь к носу, будто пытаясь отгородиться от назойливого запаха. — Не могу решить, это пахнет восхитительно или отвратительно, — неуверенно признался он, слегка сморщив нос. — О, восхитительно, — с улыбкой заверила его Гермиона. — Хотя это верный путь к сердечной недостаточности, если есть это слишком часто. Они двинулись вперёд, пробираясь между мусорными баками и коробками. Внезапно Драко замер, заворожённо уставившись вверх. Перед ними возвышалась массивная металлическая конструкция, пронзающая серое небо. Красное железо, мигающие огни — всё это резко контрастировало с тусклым горизонтом и тяжёлыми облаками. Променад вдоль моря пестрел ярко освещёнными витринами магазинов. Даже при дневном свете они бросались в глаза: неоновые вывески, разноцветные гирлянды, сверкающие окна сувенирных лавок. Рядом сверкали огни казино и игровых залов, манящие и слегка навязчивые. Гермиона выбрала это место не случайно. Это было одно из немногих маггловских мест, которые она знала достаточно хорошо, чтобы аппарировать сюда без риска промахнуться. К тому же городок находился вдали от её родного города и крупных магических поселений — идеальная точка для тайной вылазки. — Что это? — спросил Драко, указывая на высокую красную башню, возвышающуюся вдали. — Башня Блэкпула, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — И… для чего она? — в его голосе звучало неподдельное недоумение. — Честно? Без понятия, — призналась Гермиона, но тут же добавила: — Она довольно старая. Внизу есть бальный зал. Она не хотела признаваться в полном пробеле в знаниях, но вопрос Драко застал её врасплох. — Но она же такая высокая. И у неё нет никакой цели? — он всё ещё не мог оторвать взгляд от величественной конструкции. Гермиона на секунду задумалась, подбирая слова. — Наверх можно подняться. И вообще это впечатляющий образец инженерного искусства. Иногда магглы строят что-то просто ради того, чтобы доказать, что они способны на это. Драко покачал головой, всё ещё пребывая в недоумении. Он последовал за ней по дороге, ведущей к скоплению мигающих огней. Его взгляд то и дело возвращался к причудливым деталям городского пейзажа: к шпилям, к разноцветным вывескам, к хаотичному, на его взгляд, нагромождению строений. — Все маггловские места такие? Случайные шпили в небе и разноцветные огни повсюду? — О нет, только здесь, — улыбнулась Гермиона. — Это курорт. Люди приезжают сюда, чтобы погулять у моря, подышать солёным воздухом, поиграть в игровых залах. — Азартные игры? — его брови приподнялись. — Если считать игровые автоматы на один-два пенни азартными, то да, — она небрежно пожала плечами. Объяснять тонкости британского маггловского отдыха заняло бы слишком много времени, а у них его не было. — Супермаркет вон там, — указала она вперёд, где за рядами сувенирных палаток виднелась вывеска магазина.----
Прогулка Драко и Гермионы по супермаркету в целом прошла без происшествий, если не считать восторженного, почти детского интереса Драко к самым заурядным вещам. Он с искренним любопытством изучал всё подряд — от скромных губок для мытья посуды до невзрачных удлинителей. Его глаза светились неподдельным изумлением, будто он впервые увидел мир во всём его повседневном многообразии. Особенно неловкий момент случился, когда он, размахивая перед её лицом коробкой ароматизированных презервативов, потребовал объяснить, зачем им вообще нужно быть со вкусом клубники. — И это просто… продаётся? — недоверчиво спросил он. — Там же, где вы покупаете еду? Гермиона лишь вздохнула, пытаясь скрыть улыбку. Она быстро забрала в аптеке при супермаркете всё, что, по её мнению, могло помочь Грейнджер: антисептики, заживляющие мази, обезболивающие зелья в маггловской упаковке. Затем они отнесли покупки обратно в переулок, уменьшили их заклинанием и убрали в сумку, которую Драко принёс с собой. — Теперь нам нужна только газета для Малфоя, — сказал он, закидывая сумку на плечо. Движение вышло чуть резче обычного, будто он пытался отогнать непрошеные мысли. — За ней придётся идти в магическое поселение, — ответила Гермиона, наблюдая, как он снова оглядывает рыбную забегаловку, к которой они вернулись. — Но сначала… я проголодался, — признался он, чуть опустив глаза. — Ты хочешь рыбу с картошкой? — уточнила Гермиона, приподняв бровь. Он виновато посмотрел на неё: — Мне… интересно. — Ладно, — сказала она и повела его за угол, к входу с главной улицы. Меню и сам процесс заказа поставили Драко в полный тупик. Его смущало всё: необходимость заказывать у стойки, полное отсутствие овощей, ошеломляющее количество кляра и картофеля. Он переводил взгляд с одной позиции на другую, будто пытался разгадать шифр. — В этом меню не меньше четырнадцати разных блюд в кляре, — заметил он, слегка приподняв уголок рта. — Это… серьёзно. — Зато есть гороховое пюре, — вступилась за меню Гермиона с лёгкой улыбкой. — Мы возьмём его. Вообще-то, это отличное сочетание. Она взяла заказ на себя, пока Драко прятался в углу, отказываясь садиться за пластиковые столы. Его взгляд с подозрением скользил по разлитой на столешнице подливе, по обрывкам газет, по следам чьих-то пальцев на стекле. Всё это казалось ему странным, почти чуждым. Забрав завёрнутые свёртки, Гермиона вывела его наружу и перевела через дорогу к одной из многочисленных скамеек на променаде. Морской ветер играл с её волосами, принося с собой запах соли и жареного масла. — Мы… просто будем есть на улице? — неуверенно спросил Драко, оглядываясь. — Это традиция Блэкпула, — твёрдо ответила Гермиона. — Летом здесь включают световые инсталляции вдоль дороги и на набережной. Родители часто привозили меня сюда по вечерам. Мы проезжали сквозь огни, и они разрешали мне высунуть голову из люка в крыше машины. А потом мы шли в игровые залы и ели картошку на пирсе. — Люк в крыше? — уточнил он, нахмурившись. Она указала на проезжавшие мимо автомобили: — Это отверстие в крыше машины, которое магглы используют, чтобы проветривать салон в жару. Я чувствовала себя такой бунтаркой, хотя мы ехали очень медленно из-за пробок. — Звучит опасно. Очень по-гриффиндорски, — заметил он. Драко явно растерялся, когда она улыбнулась, видимо, не планировал делать комплимент. Мгновение спустя он добавил тише: — Твои родители, похоже, хорошие. Даже если они кормили тебя едой, вызывающей инфаркт, и позволяли высовывать голову из механической ловушки смерти. Его губы дрогнули в улыбке, но на лице тут же скользнула тень; мысль о собственных родителях дала о себе знать. Гермиона заметила это, но не стала комментировать. — Пойдём, — сказала она мягко. — Нам нужно найти небольшое магическое поселение. Справишься? Он потратил несколько мгновений, пытаясь стряхнуть излишки соли с пальцев, затем кивнул и направился через дорогу, чтобы перейти обратно в переулок и аппарировать.----
Подушечки пальцев Грейнджер касались мягкого, прохладного хлопка. Это ощущение было удивительно утешительным. Она лениво провела рукой по ткани, медленно, неохотно выплывая из глубин забытья. Голова и шея покоились на мягкой подушке, а приятная тяжесть тёплого одеяла накрывала грудь и верх бёдер. Тишина комнаты постепенно просачивалась в её разум — спокойная, убаюкивающая и почти гипнотическая. Борясь с желанием окончательно проснуться, она почувствовала, как длинные пальцы обхватили её икру. Прикосновение было нежным; круговыми движениями незнакомец разминал мышцы, медленно поднимаясь к колену. Грейнджер почти опечалилась, когда рука переместилась на другую ногу, оставив кожу странно пустой и жаждущей продолжения. Она не могла заставить себя задуматься, чьи это руки и почему они касаются её, потому что была слишком поглощена блаженным расслаблением, пока пальцы скользили по телу, снимая невидимые узлы напряжения. Затем прикосновения прекратились. Она скорее почувствовала, чем услышала, как кто-то придвинулся ближе, взял её за запястье и провёл пальцами по предплечью. Грейнджер дёрнулась. Хотя боли не было, ощущение вдруг стало неправильным, словно на пульте управления нажали не ту кнопку, и все мышцы мгновенно напряглись до предела. Она попыталась вырвать руку из чужой хватки, но резкая боль пронзила конечность, заставив кончики пальцев судорожно дёргаться. Осознание накрыло её лавиной. Воспоминания возвращались вспышками: изогнутый серебряный нож, свет люстры, отражающийся в металле, гнилостный запах изо рта Беллатрисы, её горячее дыхание, обрушивающееся на неё через запах и прикосновение. Грейнджер чувствовала, как тело отреагировало мгновенно, как конечности сжимаются, дыхание учащается, кожа покрывается мурашками. Она попыталась хотя бы открыть глаза, но боль становилась всё острее, всё отчётливее, будто раскалённый прут пронзал каждую клетку. — Грейнджер, — донёсся до неё приглушённый голос, словно сквозь толщу воды. Две ладони легли ей на плечи, уверенно прижимая обратно к постели, когда она попыталась вырваться из простыней. Грейнджер рванулась, но тело предало её — лишь слабо дёрнулось под чужим весом. С рывком она распахнула глаза и на мгновение ослепла от света лампы, сражаясь с непослушными, тяжёлыми конечностями. Пока зрение постепенно приспосабливалось к, казалось бы, чрезмерной яркости комнаты, Грейнджер сосредоточилась на дыхании. Она заставляла себя вдыхать и выдыхать ровно, игнорируя подступающую к горлу панику. Разум лихорадочно пытался понять, где она находится, цепляясь за обрывки реальности. Её последним осознанным воспоминанием было то, как она лежит на спине в гостиной поместья Малфоев. Тогда её наполнили принятие и странное облегчение. Она прокрутила в голове возможные исходы своего положения и не нашла ни одного, где ей удалось бы покинуть Мэнор живой. Всё это время она извивалась и корчилась под палочкой и ножом Беллатрисы. Единственное чувство, которое она испытала, — это всепоглощающая лёгкость от мысли, что утомительная ежедневная борьба наконец закончится. Бесконечное, медленное продвижение к победе (или поражению), которое, казалось, никогда не наступит, мимо тел павших союзников и врагов… Она не могла сказать, что была разочарована, обнаружив, что её война ещё не окончена. Но знакомое чувство тревоги, вновь поселившееся в животе, оказалось крайне нежелательным. Руки отпустили её плечи, и Грейнджер почувствовала холодное стекло у губ. Инстинктивно она отвернула голову, и жидкость пролилась по её шее и ключице, намочив простыни. — Ради всего святого, Грейнджер. Ты просто обожаешь усложнять себе жизнь, — протянул знакомый голос, который она безошибочно узнала как голос Драко Малфоя. Мышцы горла отчаянно попытались выдать звук, но вместо слов вырвался лишь хриплый стон. Грейнджер с удвоенным упорством попыталась приподняться, потому что любое сопротивление казалось сейчас жизненно необходимым: будто само движение могло вернуть ей контроль над реальностью. — Грейнджер, прекрати, — твёрдо произнёс Малфой. — Ты в безопасности. Я не собираюсь причинять тебе вред. Обрати внимание на роскошные простыни и на полное отсутствие привычных кандалов и цепей, в которых мы, как правило, держим наших пленников. Её зрение постепенно прояснялось, видимо, глаза были закрыты долгое время. Наклонившись пугающе низко, Малфой осторожно удерживал её, чтобы она не смогла неуклюже сползти с постели. Хватка его была мягкой, бережной, и он сознательно избегал касаться той руки, что изначально заставила её в панике очнуться. — Если ты перестанешь сопротивляться, я отпущу. Ты пережила слишком многое, и я сомневаюсь, что ты сможешь встать, не причинив себе вреда. Вообще-то я приложил немало усилий, чтобы ты не умерла, и мне было бы крайне досадно, если бы ты свела всю мою работу на нет, пытаясь неуклюже уползти к свободе, — произнёс он с раздражением, которое, впрочем, казалось его естественным состоянием. Грейнджер моргнула, глядя на него снизу вверх. Она попыталась вложить во взгляд как можно больше угрозы, но без особого успеха. Даже лицевые мышцы пока отказывались подчиняться. — Выпьешь воды? — спросил он, протягивая стакан. Она упрямо сжала губы. Малфой пожал плечами, поднёс стакан к своим губам и отпил, после чего снова предложил его ей. С неохотой Грейнджер согласилась, что прохладная жидкость приятно успокоила пересохший рот и горло. Малфой поставил стакан на маленький столик рядом с кроватью и настороженно посмотрел на неё. — После того как ты потеряла сознание, произошло нечто, что вынудило меня покинуть Мэнор, забрав тебя и ещё нескольких человек. Мы находимся в убежище. О нашем местонахождении знает только моя мать. Мы здесь уже три дня, и ты не пленница, хотя я бы настоятельно не рекомендовал тебе пытаться уйти в твоём нынешнем состоянии. — Он сделал паузу, отступив от кровати и остановившись у двери. — На столе стоят зелья, которые я бы посоветовал тебе принять. Хотя, полагаю, особых надежд на то, что ты прислушаешься к моему совету, у меня нет. Малфой приподнял бровь в немом вопросе. Она едва заметно покачала головой, подтверждая его догадку. — Сейчас я приведу кое-кого, кто поможет тебе… кого-то, кто не я. Уверен, эта ситуация одинаково неприятна нам обоим. Он развернулся к выходу. Его рука уже сжала дверную ручку, когда она впервые сумела сформулировать связную мысль вслух: — Гарри? — спросила она, ощущая и звуча так, словно её кормили исключительно стеклом и наждачной бумагой. Малфой холодно посмотрел на неё. — Понятия не имею. И с этими словами он вышел, оставив её наедине с вихрем стремительно нарастающих мыслей.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!