Глава 16.
2 марта 2026, 16:50 Все семеро собрались вокруг массивного деревянного стола в тускло освещённой столовой. Мерцающий свет свечей отбрасывал причудливые тени на их напряжённые лица. Чашу перенесли сюда после того, как Гарри, нервно поправляя очки, неуверенно заявил, что лучше держать её подальше от всех.
Драко и Малфой обменялись многозначительными взглядами, но промолчали, лишь их сжатые челюсти выдавали напряжение. Тео, склонившись над столом, осторожно, почти благоговейно, наклонился ближе к чаше, бережно поворачивая её салфеткой, словно опасаясь обжечься.
— Это… действительно чаша Пуффендуй? — прошептал он, его голос дрогнул от недоверия.
Гарри молчал, его взгляд был устремлён в пустоту.
— Поттер, что ты вообще затеял с этой штукой? — Тео поёжился, его кожа покрылась мурашками от исходящей от чаши тёмной энергии. — От неё… веет таким злом, что волосы встают дыбом. Я-то думал, ты из хороших.
— Мы собираемся её уничтожить, — коротко ответил Гарри.
— И это действительно важно для победы над Тёмным Лордом? — Тео скептически приподнял бровь, глядя на Гарри, который лишь едва заметно кивнул в ответ.
— А как именно вы планируете её уничтожить? — спросил Малфой, его голос звучал холодно и расчётливо.
— Мечом Гриффиндора, — ответила Грейнджер.
— И он у вас есть? — Малфой перевёл свой пронзительный взгляд на Гарри и Рона, словно пытаясь прочесть ответ в их глазах.
— Его не было в гостиной, когда мы пришли, — ответил Рон. — Мы подумали, что вы его забрали.
— Нет, — Гермиона покачала головой.
— И что теперь? — спросил Малфой, его терпение явно подходило к концу.
— А ты что, предлагаешь помощь? — отозвался Гарри.
— Я же помог вам с последней частью плана, разве нет? — парировал Малфой.
Грейнджер обменялась многозначительным взглядом с Гарри и Роном, её глаза блестели от внутреннего напряжения.
— Не обязательно рассказывать им всё, — предложила она. — Достаточно сказать, что мы ищем, без объяснений почему.
Рон пожал плечами.
— Эта чаша принадлежала Пенелопе Пуффендуй, — сказал Гарри, небрежно указав на неё рукой. — Мы также ищем нечто, что могло принадлежать Когтевран или Гриффиндору. Не считая меча, — уточнил он. — И это тоже нужно уничтожить.
— То есть ваш план победы над Тёмным Лордом заключается в бездумном уничтожении ценных исторических артефактов? — недоверчиво протянул Малфой, его губы искривились в саркастической усмешке.
— В общем-то, да, — кивнул Рон.
Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Тео снова наклонился к чаше, его пальцы едва заметно дрожали, пока он разглядывал её внимательнее.
— Кажется, у меня есть идея, — наконец произнёс он.
— Правда? — с явным сомнением отозвался Гарри.
— Возможно. В гостиной Когтеврана стоит статуя Кандиды, и на ней диадема. Большая, вычурная. Существует легенда, что она наделяла того, кто её носил, мудростью и знанием, — Тео говорил медленно, словно взвешивая каждое слово.
— Ты думаешь, эта диадема может быть настоящей? — резко спросил Гарри.
— С ней связана легенда, так что это первое, что приходит на ум, — спокойно ответил Тео. — Но она утеряна. Её не видели сотни лет, по словам той когтевранки, с которой я встречался в прошлом году, — он пожал плечами, его лицо выражало лёгкое разочарование. — Хотя, возможно, они просто не захотели мне рассказывать.
— Что ещё ты о ней знаешь? — задумчиво спросил Гарри.
----
Гермиона долго стояла под струями воды, позволяя тёплым каплям смыть не только следы грязи, но и тяжёлые воспоминания. Всё утро она провела в образе Беллатрисы Лестрейндж, и теперь эти часы отзывались в ней тошнотворным послевкусием. Перед глазами, словно наяву, возникали картины: беззащитные тела магглорождённых, разбросанные по мостовой, словно сломанные куклы; равнодушные прохожие, упорно смотревшие прямо перед собой, будто не замечая трагедии рядом. То, как люди в Косом переулке реагировали на неё, с трепетом и страхом, вызывало в Гермионе противоречивые чувства. С одной стороны, это было отвратительно, с другой какая-то тёмная часть её существа невольно восхищалась той абсолютной, безжалостной властью, которой обладала Беллатриса. Мысли снова и снова возвращались к несчастному дракону, бледному, изуродованному созданию, томящемуся в подземельях банка. Гермиона не могла постичь такую степень жестокости. В её сознании пленённый дракон занял почётное место в списке тех несправедливостей, которые она непременно должна исправить в своём времени. То тягостное чувство, охватившее её при выходе из банка, с каждой минутой становилось всё тяжелее, камнем оседая в желудке. Поразительно, но никто не заподозрил их, не задал ни единого вопроса. Они были готовы прибегнуть к Непростительным заклятиям, если потребуется, но даже лёгкое внушение оказалось излишним. Тёплые струи воды ласкали кожу, и постепенно воспоминания о другом дне начали вытеснять мрачные мысли о пляже в Дорсете, о Драко, его губах и руках. Тогда, как и сейчас, все тревоги растворились, словно их никогда и не было.----
Тео превзошёл сам себя во время ужина, превратив обычную трапезу в настоящий праздник. — В честь успешного возвращения, казалось бы, проклятой чаши и обнаружения давно утерянной диадемы! — провозгласил он, с торжественным видом расставляя на кухонном столе жареного цыплёнка и открывая, несомненно, очень дорогую бутылку вина. Драко уверенно потянулся за разделочным ножом, без колебаний отдав Гермионе сочную куриную ножку, чем вызвал явное недовольство Рона. — Когда ты начнёшь помогать по хозяйству, Уизли, сможешь есть всё, что захочешь, — заметил он, поймав недовольный взгляд рыжего гриффиндорца, и демонстративно положил вторую ножку Тео. — Ты принёс мою мантию? — спросил Гарри, накладывая себе хрустящий жареный картофель. — Разумеется. Спасибо, Гарри. Она очень пригодилась, когда мы вышли из банка, — усмехнулся Драко. — Вот как? — поинтересовался Гарри. Тео фыркнул, продолжая жевать морковь. Когда с ужином было покончено, Гермиона извинилась и направилась в библиотеку, поскольку ей отчаянно хотелось побыть наедине со своими мыслями в убежище, которое с каждым часом казалось всё более душным и тесным. Бродя между величественными стеллажами, она скользила пальцами по потёртым корешкам древних томов, читая названия и поражаясь их возрасту и редкости. Пыльные фолианты хранили в себе тайны веков, и каждый том словно шептал свою историю. Её всё ещё потрясала острая, почти неконтролируемая реакция на прикосновение Драко днём на пляже. Она полностью растворилась под покровом мантии, пока он исследовал её тело, извиваясь от разочарования — его поцелуи заканчивались слишком быстро, а пальцы лишь скользили по тем местам, где ей так отчаянно хотелось чувствовать его прикосновения. Пусть опыта у Гермионы было не так много, она ясно понимала, что тогда она была настолько поглощена им, что позволила бы зайти так далеко, как он пожелал бы. Теперь, когда вопрос его доступности прояснился в её сознании, он оставался мучительно галантным — его руки оставались в пределах дозволенного, в то время как губы оставляли тёмные следы на нежной коже её шеи. Гермиона задумалась о том, кем она стала. Утром — участницей дерзкого ограбления банка, днём — извивающейся в объятиях самого загадочного холостяка их курса. Её мысли были прерваны внезапным кашлем за спиной, и, обернувшись, девушка увидела Рона, неловко стоящего в конце прохода между стеллажами. — Привет, — сказала она, краснея от направления, в котором текли её мысли. — Привет, — ответил он неуверенно. — Сегодня… всё прошло хорошо? — О, да, всё отлично, — легко ответила Гермиона, потянувшись за книгой по Нумерологии, которая привлекла её внимание своим золотым тиснением. Рон подошёл, легко достал том с верхней полки и с улыбкой протянул ей. — Спасибо. — Спасибо тебе, что сделала это для… эм, Грейнджер. Для Гермионы, — пробормотал он. — Всё в порядке. — Знаешь, ты такая же, как она. — Ну да. Один и тот же человек, всё-таки, — улыбнулась она, понимая, что он медленно подбирается к цели своего визита. Рон глубоко вдохнул. — Я… я люблю её, знаешь. — Правда? — спросила Гермиона, чувствуя себя ужасно неловко. — Понял это совсем недавно. И, думаю, уже слишком поздно. Потому что я ушёл. Его взгляд, полный невысказанной тоски, скользил по её лицу, а руки, спрятанные в карманах, выдавали внутреннее напряжение едва заметной дрожью. — Я уверена, что это не… — начала Гермиона, но он перебил её. — Да, — с горькой улыбкой произнёс Рон. — Возможно, нам действительно лучше остаться друзьями. Но с тобой я не совершал тех же ошибок, и я подумал… — О боже, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Я очень польщена, Рон. Но ты же понимаешь, что я не она. И я вернусь в своё время, когда всё это закончится… — Я знаю, я не предлагаю тебе ничего такого, — поспешно возразил он, широко раскрыв глаза от волнения. — Просто… Наверное, я никогда не скажу ей. И я подумал, что станет легче, если признаюсь тебе. Но не стало. — Он издал невесёлый смешок. — Думаю, я понимаю, — мягко произнесла она. — Мне жаль, Рон. Ты действительно хороший человек. — Но недостаточно хорош для тебя в твоей временной линии? — спросил он, отступая и прислоняясь к массивному стеллажу, его голос звучал чуть резче. — Думаю, тебе нужно ещё повзрослеть в моей временной линии, — осторожно ответила Гермиона, стараясь подобрать правильные слова. — Но ты счастлив, и ты достойный человек. Просто ещё не совсем готов. — Ты дашь мне шанс, когда вернёшься? — в его тихом голосе промелькнула надежда. Гермиона вдруг отчётливо увидела, каким мог бы стать Рон, с его искренней улыбкой и непринуждённой манерой общения он мог бы стать ей настоящим другом. — Да, — ответила она твёрдо. — Обязательно. Но только как другу. — Думаю, меня это устроит, — кивнул он. Рон осторожно обнял её и это полуобъятие было лишено прежнего напряжения и неловкости. Гермиона почувствовала, как его плечо слегка дрогнуло, словно он боролся с собой. У двери стояла Грейнджер, прижав ладонь к губам, скрывая слёзы, которые застилали глаза мутной пеленой. Свет из коридора падал на её лицо, оттеняя влажные дорожки на щеках.----
Драко резко схватил Гермиону за запястье, когда их пути пересеклись в полутёмном коридоре. Его движения были порывистыми, почти отчаянными. Он втащил её в спальню, которую она делила с Грейнджер, и с громким щелчком закрыл за ними дверь. Его губы нашли её губы с жадной, почти животной потребностью, и время словно остановилось. Казалось, будто с того момента, как они были вместе на пляже, не прошло ни мгновения — та же страсть, то же безумие в его прикосновениях. Кровь забурлила в её венах, превратившись в жидкий огонь. Пульс бешено колотился в висках, на шее, в запястьях, пока его руки скользили по её телу, а губы выжигали огненные следы на коже. Драко отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я просто хотел уединения. Нам вовсе не обязательно что-то делать, — произнёс он хрипло. Повернувшись, он запер дверь и наложил защитные чары; его палочка мерцала в полумраке, пока Драко шептал незнакомые заклинания. Закончив, он снова посмотрел на неё, и в его глазах читалась неуверенность. — Так нормально? Гермиона кивнула, чувствуя, как нервозность скручивается тугим узлом в животе. Теперь, когда не было ни малейшей возможности быть замеченными, реальность их положения обрушилась на неё всей тяжестью. — Мы можем просто почитать, если хочешь. Я не собирался ни к чему тебя принуждать, — его голос звучал почти умоляюще. — Я это знаю, Драко. Он усмехнулся, опускаясь на край кровати Грейнджер, и его губы вновь нашли её в лёгком, почти целомудренном поцелуе. — Как ты думаешь, почему гоблин сегодня ничего не сказал? — внезапно спросил он, меняя тему. — У меня есть теория, — осторожно ответила она. — Даже две. — Я так и думал, — улыбнулся Драко. — Начнём с первой? — Я читала, что гоблинам сложно определять человеческий возраст. Они живут куда дольше ведьм и волшебников. Двадцать лет для них — это всего лишь миг. Возможно, он просто не заметил разницы. — То есть ты считаешь, что гоблин не смог бы отличить меня от отца? — Думаю, смог бы, если бы мы были рядом. Но, вероятно… Ты когда-нибудь пытался определить возраст гоблина? — Гермиона не смогла сдержать смешок. Драко покачал головой. — Я бы сказал, что они все одинаково древние. Кстати, это странно. Ты когда-нибудь видела молодого гоблина? Она тоже покачала головой. — В этом и суть, Драко. — А твоя вторая теория? — Что ему было всё равно. Что для него один Малфой ничем не отличается от другого, когда речь идёт о доступе в хранилище Лестрейнджей или Блэков. Более того, у тебя, возможно, даже больше прав, чем у твоего отца, учитывая твоё кровное родство с Беллатрисой. — Даже не напоминай, — поморщился он. — Я тоже об этом думал. — Пожалуй, это худший вариант из двух… если он кому-нибудь расскажет, — заметила Гермиона. Драко хмыкнул в знак согласия. — Она ведь не такая в нашей временной линии, да? — Мерлин, нет, — ответил Драко. — Она эксцентричная и может быть жестокой. Но она не на том уровне зла, чтобы пытать невинных. И зубы у неё в гораздо лучшем состоянии, — он внезапно нахмурился. — Мне странно, что она приняла предложение Рудольфуса в этой временной линии, когда отказалась в нашей. Это был громкий скандал, чистокровная ведьма решила остаться незамужней. — Почему? — с неподдельным любопытством спросила Гермиона. — Она просто не любила его. И отказалась подчиняться давлению семьи, — ответил Драко. — О… — только и смогла произнести Гермиона, осознавая смелость такого поступка. — У неё также были весьма красноречивые слова о магических способностях Рудольфуса. Она заявила, что скорее положит конец родословной, чем допустит появление его потомства — по крайней мере, если верить рассказам моей матери, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Ничего себе… — выдохнула Гермиона, невольно сглотнув от изумления. — Угу, — согласился Драко, его губы тронула тень улыбки. Некоторое время они лежали в уютной тишине, оба устремив взгляды в потолок. С ним Гермионе было удивительно спокойно, гораздо спокойнее, чем с кем-либо ещё, кого она встретила в этой временной линии, даже с самой собой. Она задумалась, связано ли это с тем, что они оба здесь чужие, или причина крылась гораздо глубже. Когда она думала о возвращении в их временную линию, то не могла не задаваться вопросом: сохранятся ли их недавно возникшие отношения или это было лишь следствием обстоятельств, в которых они оказались? — Гермиона, — тихо произнёс Драко, его голос был едва слышен в тишине комнаты. — М-м? — отозвалась она, не отрывая взгляда от потолка. — Когда мы вернёмся, ты будешь делать вид, что ничего не произошло? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности. Она моргнула, не сразу поняв, о чём именно Драко спрашивает — о событиях этой временной линии или о том, что произошло между ними. Казалось слишком большим совпадением, что он задаёт ей этот вопрос именно тогда, когда её собственные мысли двигались в том же направлении. — Ну, я не думаю, что будет хорошей идеей рассказывать кому-либо, — осторожно ответила Гермиона, решив не создавать между ними недопонимания. Он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — А… — Я имею в виду, мы ведь не можем, правда? Рассказывать о Отделе тайн, — пояснила она. Драко взглянул на неё. — А… — повторил он, и в его глазах промелькнуло облегчение. — Но я надеюсь, что мы всё равно сможем остаться друзьями, — добавила она нерешительно. — Друзьями? — усмехнулся Драко, поворачиваясь на бок и обхватывая её талию, чтобы притянуть ближе к себе. Близость его лица и ощущение его тела рядом заставили её сердце биться чаще, и Гермиона покраснела, уверенная, что он чувствует этот быстрый, неровный стук там, где она была прижата к его груди. — Это у тебя так выглядит дружба? — спросил он, и его шёпот отозвался дрожью по её коже, когда он прижался губами к её уху и провёл ими вниз по шее, легонько касаясь её языком. — Конечно нет, — поспешно ответила она, не зная, хочет ли продолжать разговор или предпочла бы вовсе забыть о нём и поддаться ощущениям, которые он в ней пробуждал. — У меня тоже, — сказал Драко, отстраняясь от того места, где начал оставлять поцелуи на её ключицах. Его глаза были тёмными, но выражение лица открытым и искренним. — Значит, мы не друзья, — выдохнула она, чувствуя, как замирает дыхание. Он навис над ней, упираясь руками в подушку по обе стороны от её головы, и развёл её ноги своими, устраиваясь между ними. — Что-то другое, — сказал Драко, прежде чем снова наклониться, чтобы оставить открытые поцелуи на её груди, медленно спускаясь вниз и не отрывая взгляда. — Что-то другое, — согласилась Гермиона. — Но всё-таки что? — уточнил он, сжимая ткань её джемпера и скользя ладонью по животу, пока она не приподнялась в молчаливом согласии, поднимая руки и позволяя ему стянуть его через голову. Обычно Гермиона остро осознавала бы, сколько обнажённой кожи скрыто под тонким слоем ткани, но сейчас её разум полностью поглотили его прикосновения и шёпот. Все рациональные мысли растворились в потоке ощущений. — Всё, что угодно, — выдохнула она, чувствуя, как кружится голова. Эти слова вырвались непроизвольно, и она впервые ощутила себя заложницей собственных чувств. Драко тихо рассмеялся, его дыхание щекотало её шею. — Конечно, не всё, — прошептала Гермиона, и тревога начала подниматься в ней с каждой секундой. В её сознании всплыл образ того, кем он был — Драко Малфой, наследник древнего рода, тот самый, кто сейчас дразняще скользил пальцем под её бюстгальтером, прижимаясь к ней. — Слишком поздно, — произнёс он с лёгкой улыбкой, запечатлевая на её губах нежный поцелуй, а затем ещё один, прежде чем отстраниться и заглянуть в её глаза. И в этот момент Гермиона поняла, что перед ней не тот Драко Малфой, которого она знала раньше, холодный и недоступный. Это был человек, державший её руку во время побега из Министерства, спасший Грейнджер, уверенно ведущий их через все испытания. Тот, кто пробудил в ней чувства так стремительно, что она не могла вспомнить, когда именно они начались… На пляже, когда он с такой нежностью залечивал её раны? Или раньше, когда, несмотря на похмелье, ел тыквенный пирожок в повозке? Может быть, во время их споров о теории времени? А может, в тот момент, когда он увидел плакат с её лицом и надписью «Нежелательное лицо», но всё равно решил довериться ей? Пока эти мысли проносились в её голове, она осознала, что не имеет значения когда, как или даже почему. Важно только то, что это произошло. Гермиона потянула за мягкую ткань его футболки на плечах. — Значит, мы квиты, — произнесла она, и Драко, с лукавой улыбкой, послушно стянул футболку через голову, отбросив её в сторону. Его тело прижалось к ней, он опирался на предплечья, накрывая её собой. Гермиона наслаждалась ощущением его кожи, скользя ладонями по его спине, вдоль рёбер, к лопаткам, пока он углублял поцелуй. Каждый его вздох, каждое прикосновение отзывались в ней ответным трепетом, и Гермиона понимала — это именно то, чего её душа жаждала всё это время.----
В доме стояла гнетущая тишина. Тео и Гарри скрылись в своей комнате, погрузившись в собственные мысли, а Рон, словно призрак, застыл на диване, его фигура излучала невыразимую меланхолию. Грейнджер, невольно подслушавшая разговор Рона с Гермионой в библиотеке, замкнулась в себе. Она не находила в себе сил встретиться с ним лицом к лицу. Внутри неё бушевала настоящая буря противоречивых эмоций, и сейчас верх брала тихая, смиренная печаль. Признание Рона окончательно поставило точку в их возможных отношениях, хотя где-то в глубине души она, возможно, догадывалась об этом и раньше. Словно невидимый художник стёр один из тех робких набросков будущего, которые она когда-то рисовала в своём воображении. И теперь её мучил вопрос: существует ли где-то параллельная временная линия, где она осмелилась бы исследовать эту грань их отношений? К печали примешивалась горькая и острая злость. Злость на саму себя за то, что не смогла разглядеть истинные чувства Рона раньше. Злость на Гермиону, ставшую той, кому он открыл своё сердце. И, конечно, ревность, ведь она всего лишь человек со своими слабостями и эмоциями. Но под этим многослойным пластом чувств таилось странное, почти болезненное облегчение. В глубине души Грейнджер всегда знала, что несмотря на все сомнения и колебания относительно их отношений с Роном, после ужасов войны она, вероятно, пошла бы на всё, чтобы сохранить их союз, если бы они оба выжили. Но теперь, услышав его признание и честно признав собственные чувства, она поняла — это была бы роковая ошибка. Её сердце разрывалось между благодарностью за то, что судьба уберегла её от неправильного выбора, и горечью от осознания упущенной возможности узнать, какой могла бы быть их история.----
Его губы сводили её с ума, лишая способности мыслить здраво. Дыхание становилось всё более прерывистым, грудь тяжело вздымалась, а в голове кружилась от недостатка кислорода. Драко медленно стянул чашечки бюстгальтера вниз, обнажая её грудь. Тихий стон сорвался с его губ, когда он наклонился, чтобы взять сосок в рот, одновременно лаская другой большим пальцем. Его бёдра начали двигаться в почти инстинктивном ритме между её ног, и она чувствовала его твёрдость через ткань джинсов. Гермиона никогда не представляла, насколько это может быть возбуждающим; её пальцы впивались в мышцы его спины, оставляя следы. Драко отстранился, глядя на неё глазами, в которых читалась такая глубина, что казалось, можно утонуть. Его волосы были в беспорядке там, где её пальцы скользили по ним, удерживая его голову у своей груди. Лёгкий румянец окрасил его высокие скулы, придавая лицу одновременно решительность и удивительную уязвимость. Он облизал губы, его голос стал низким и хриплым: — Можно? Его рука скользнула по её животу, остановившись на пуговице джинсов. Намерение было более чем очевидным. Встречая его взгляд, Гермиона отчаянно кивнула, охваченная жаждой большего, жаждой всего, что он мог ей дать. Драко наклонился, их губы встретились в настойчивом поцелуе. Он слегка приподнялся на локте, ловко расстегнул пуговицу и просунул пальцы под пояс её джинсов и нижнего белья. Её живот сжался, когда кончики его пальцев скользнули вниз, лаская нежную кожу внизу живота. Его ладонь двигалась уверенно, пальцы изгибались между её ног. Гермиона резко выдохнула, когда Драко медленно проник в неё. Его пальцы были длиннее её собственных, исследуя её с медлительностью, достигая мест, которых она никогда не касалась сама. Он прижимал ладонь к ней, устанавливая устойчивый ритм, не отрывая тёмного взгляда от её лица. Драко тихо стонал, когда её дыхание участилось, а глаза закрылись, приближаясь к тому неуловимому ощущению, которое она испытывала только сама с собой. Гермиона подняла руки к его лицу, нуждаясь в том, чтобы он был ближе, и с облегчением вздохнула, когда Драко наклонил голову к ней. Его поцелуй стал глубже, пока она отчаянно пыталась вдохнуть. Восхитительное трение под его руками нарастало, пока не достигло пика, после чего напряжение в её мышцах спало, и она вскрикнула ему в рот от неожиданной силы этого ощущения. Хриплые стоны, которые Драко быстро заглушил своими губами. Его поцелуй стал мягче, язык лениво исследовал её рот, пока Гермиона приходила в себя. Её руки обвились вокруг его плеч, пальцы скользили по мышцам его спины. Драко скатился с неё, широко улыбаясь и поворачивая голову к ней. Гермиона ответила ему беспомощной улыбкой, прикрывая глаза рукой, всё ещё пытаясь прийти в себя.----
Грейнджер провела рукой по ручке двери своей комнаты, ощущая магическое напряжение вокруг; магия была не её и не Гермионы. Кто-то явно наложил защитные чары, и мысль о том, кто это мог быть, вызывала странное смешение тревоги и любопытства. Она точно знала, где находились четверо из семи обитателей убежища, но о пятом ей лучше было пока не думать. Её подозрения подтвердились, когда тихий стон и прерывистый вздох просочились сквозь древесину двери, удивительно отчётливо слышимые в тишине каменного коридора. Покраснев, она повернулась и направилась на кухню. Войдя, она обнаружила Малфоя, сидящего за кухонным столом с чашкой перед ним и записной книжкой под рукой. Это сузило список возможных партнёров Гермионы до одного, и она почувствовала странное облегчение от того, что это был Драко, а не Малфой. — Добрый вечер, Грейнджер, — произнёс он с самодовольной улыбкой. — Малфой, — ответила она, наливая воду в чайник. Решив, что у неё нет других вариантов, Грейнджер села напротив него, ожидая, пока вода закипит. — Твоя комната занята? — спросил Малфой, его взгляд был неожиданно тёплым. — Похоже на то, — попыталась она небрежно пожать плечами, но не смогла встретиться с его взглядом. Они сидели в тишине, пока кухня не наполнилась паром и свистом чайника. Сердце бешено колотилось, хотя Грейнджер не могла сказать почему, и, чтобы отвлечься, она сделала глоток горячего чая, обжигая язык. — Как думаешь, что они там делают? — спросил он легко, словно обсуждая погоду. В его взгляде было что-то большее, чем простое любопытство, что-то, что она не могла точно определить. Обычно Малфой сохранял безразличие во время их разговоров и редко полностью сосредотачивался на ней, когда она обращалась к нему. Однако сейчас его взгляд был полностью прикован к ней. Если бы не лёгкая полуулыбка, Грейнджер бы решила, что он зол. — Не могу даже предположить, — твёрдо сказала она. — Правда? — он поднял бровь. — Нет. — А я думаю, что могу. — Уверена, что можешь, — вздохнула она. И в этот момент сквозь открытые двери кухни и коридора снова донёсся звук, который Грейнджер слышала ранее. Она поймала его взгляд, глаза расширились, а тепло поднялось по груди к щекам. — Похоже, тебе это нравится, что бы они там ни делали, — улыбнулся Малфой хищно, показывая зубы. — А что мне нужно сделать, Грейнджер, чтобы ты издавала такие звуки для меня? — Это не мы с тобой, Малфой. Это… — сердце стучало всё быстрее, мозг кричал, что ей нужно уйти, что не стоит оставаться здесь, но тело не слушалось. Грейнджер осталась стоять на месте, ощущая, как волнение расползается по животу, пока она встречалась с его тёмными глазами. — Думаешь, я буду использовать руки или рот, Грейнджер? — его глаза горели, притягивая её внимание, как маяк. — Я обычно щедрый любовник. Не думаю, что Драко в этом отличается от меня. Его голос был низким и глубоким, и его слова рисовали в её воображении яркие картины — то ли их с ним, то ли Гермионы с Драко, она уже не была уверена. — Я… — Я заставил бы тебя кончить хотя бы раз, прежде чем взять тебя, Грейнджер. Хотел бы услышать, как ты кричишь моё имя во время оргазма. Чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев или на моём языке. — Его голос звучал ровно, и только лёгкая перемена в интонации выдавала, что это не просто случайный разговор. Эти слова действовали на её тело и разум; Грейнджер не могла ни ответить, ни отвести взгляд, а в животе у неё порхали бабочки, спускаясь вниз. Она позволила своим глазам закрыться. — Малфой… — с трудом произнесла Грейнджер, и её голос прозвучал хриплее, чем она ожидала. — Тебе бы понравилось, Грейнджер? — мягко спросил он, и она услышала скрип его стула, когда Малфой, вероятно, наклонился вперёд. — Кто-нибудь когда-нибудь делал это для тебя раньше? — Малфой… — Я знаю, как заставить тебя почувствовать себя хорошо, Грейнджер. Ты бы кончила для меня. В этот момент из-за двери донёсся пронзительный вскрик, явный признак того, что происходящее за стеной достигло своей кульминации. Звук длился лишь мгновение, но оставил после себя ощутимую вибрацию в воздухе. Дыхание Грейнджер стало прерывистым, выбившиеся пряди волос щекотали щёки. Открыв глаза, она встретилась с его пылающим взглядом, который только усилил охватившее её возбуждение. С хищной ухмылкой Малфой произнёс: — Какая жалость, что мы никогда не узнаем, насколько правдивы мои слова. Собрав свой блокнот и чашку, Малфой задержал её взгляд ещё на мгновение. Его уверенность и самообладание в этот момент казались почти пугающими. Оставив Грейнджер в состоянии полного смятения, он покинул кухню, оставляя её наедине с бурей эмоций и вопросов без ответов.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!